1

До чего моментально порой пролетают недели! Кай и подумать не мог о подобной скорости. Начиналось-то всё со скуки гребных операций, с тягостного ожидания (скоро ли берег?) да с опасливых взглядов на дно, где действительно проплывали чудовищные организмы… Но организмы не нападали, а в постоянный ритм трёхвёсельной гребли Кай очень скоро вработался, что позволило не ожидать, а думать о чём-то своём, выполняя обычный свой паттерн заполнения пауз в событиях.

Кстати, чудовища не нападали, видимо, потому, что очертания лодки при взгляде со дна не вызывали агрессии. Очертания были свои, далеко не земные, напоминали пустую скорлупку моллюска, а не нечто живое, стремительное. Вот на лодки из Джерихона – как раз нападали, Кай помнил такие случаи. Потому нападали, что тамошние рыбаки провоцировали чудовищ прямым скорым ходом.

То есть, звери подводные – ну совсем-присовсем не страшны? И погода не потрится, сколько плывёшь, а не потрится. И варианта проплыть мимо континента тоже, как будто нет. Ибо течение, Кай же прочувствовал это течение…

Нет, Кай сперва опасался, что расслабился не к добру. Но потом обленился настолько, что не стал уже опасаться. Стоит держать телепортер всегда под рукой – он спасёт от всего, как спасал от того ляяна. Правда, ценой потерянной лодки и времени. Но в пещере у Гарриса много подобных лодок, что до времени – кто же вправе посметь обвинить осторожного Кая в неправедной прокрастинации?

Кай то грёб, то не грёб, но старался зазря не отлынивать. Отдохнуть – и опять погрести, ведь совсем не мешает мыслить. Ну а мыслил о том же – о сидских цветных энергиях, фантазировал о ситуациях, где придётся их применить, запуская доселе молчавшие артефакты. Иногда замечал, что фантазии слишком нереалистичны, оттого-то и вспоминалось слово «прокрастинация». Будь поблизости Призма, Кай бы точно не преминул повиниться, что свободное время в своём одиночном плавании он расходовал недостаточно продуктивно. Втихаря протестуя против самой вероятности с перепугу вернуться на остров инициации, либо хуже того – в героической самоуверенности недооценить перепуг.

И однажды вдруг смотрит – а берег-то перед ним. И очертания новые, то есть выгреб-то он не назад, не на остров, не против течения.

Странные даже какие-то очертания. То ли скалистые горы, а то ли не горы. Чудеса берегового выветривания.

Между прочим, отдельные скалы видом своим очень живо напоминали объекты искусственного происхождения. Но не сидского, вроде – продукция человеческих рук. Правда, торчащие ввысь под такими углами, под какими разумные люди никакие свои изделия не поставят.

Впрочем, мало ли что примерещится на горизонте.

2

И что оказалось? Разумеется, то, что маячило на берегу – это были терранские звездолёты и катера. Но поставленные как попало: не на прочную базу, способную дать опору, а на совсем ненадёжный песчаный грует. Не мудрено, что практически всё покосилось, а местами и просто свалилось, разломалось едва не в труху.

Надо же, Кай и забыл, куда он нацелился на континенте.

На Кладбище кораблей.

Гаррис ему говорил, что тот мыс, на котором находится кладбище, расположен по отношению к острову точно напротив. Но поскольку он только лишь мыс (или всё-таки полуостров?), то прицелиться в точности на него были шансы невысоки. Вот добраться до континента – другое дело, континент – он намного побольше и мыса, и полуострова, на плавсредствах гребных, да при сильном течении в нужную сторону его вовсе никак не объедешь. Даже сидянин, попавший в содомское рабство, мыс миновать – миновал, а материк – так уж нет.

Да, о течении… Непосредственно перед мысом Кай заметил по силуэтам расположенных там кораблей, что оно его стало сносить, и весьма ощутимо. Ну а что он хотел? Может, чтобы течение его точно доставило под условленный ориентир? Нет уж, законы природы не столь раболепны.

В общем, последние три-четыре часа Кай выгребал в направлении Кладбища кораблей – и насилу выгреб. Вытащил лодку на песчаной косе чуть-чуть в стороне, но с хорошим видом на мыс.

На берегу так расщедрился, что допил предпосдедний бурдюк с водой, а последний засунул в рюкзак, также прихваченный им в островной кладовке (Гаррис не возражал). Чуть туда же, в рюкзак, не засунул и телепортер, но спохватился: нельзя! Этой штуковине надобно быть под рукой.

А потом на своих на двоих шёл через мыс (или всё-таки полуостров?), силясь на кладбище где-нибудь отыскать хижину Эстебана. Ну а как ты её заметишь, подобную мелочь, среди огромного множества поверженных космогигантов? Побывал бы здесь Кай хоть когда-нибудь – знал бы, где надо искать. А не знаешь – изволь прочесать всю немаленькую здешнюю местность, сплошь утыканную битыми надеждами человечества на господство над космопространством. И не только лишь битыми. Устаревшими, пренебрежёнными, неподвижными, либо рискующими упасть, беззащитными перед миром ксеноприроды. Остовами надежд.

И под каждой надеждой могла притаиться хижина. Потому-то и Кай так внимательно их изучал. Впрочем, всё-таки не потому, ибо сделалось и интересно. Разве можно спокойно пройти мимо всех этих звездолётов, планетолётов, спасательных капсул, посадочных катеров, среди коих каждый имел очевидный дефект – даже слабо сказать «очевидный», а навязчиво лезущий прямо в твои глаза, чтобы ты подтвердил: ничего здесь взлететь не способно. Факт, не способно. Но раньше всё это летало.

Так-то терранская техника, даже отменно старая – далеко не его специальность. Но на кладбище всей этой мощи, вошедшей в космоисторию, Кай себя чувствовал, словно в музее. В родной стихии. Здесь такой экспонат, здесь такой, а здесь вот такой… Экспонаты в музеях тоже порой выхолащивают. Мера защиты от недобросовестных посетителей…

Вдруг попытаются стартовать с планеты при доселе не снятой, не отключённой карантинной системе?

В общем, старт табуирован, а смотреть, прикасаться, внутрь залезать – всё это можно, конечно, на собственный страх и риск.

Кай по пути в аварийные звездолёты не забирался. Даже не трогал – здесь многое выглядело нечистым. Но обойти и с дистанции осмотреть – это да, это он совершал, пользуясь случаем. И пожалуй, с излишне проявленной скрупулёзностью, что окончательно прояснилось только в конце пути, когда Кай миновал основные скопления техники на Кладбище кораблей и у выхода (то есть, вернее, у входа) обнаружилась хижина Эстебана – не потаённая, видимая даже издали. Просто Кай появился с единственной стороны, откуда её не видно. Дело случая, да.

Или он тянет время? Призма, поди, на многое бы указала.

3

В крупной хижине, напоминающей мастерскую, стены которой были увешаны всяческим инструментом, пол уставлен крупными ящиками с рассортированными комплектующими, ну а и столы - разного рода техническими приборами и узлами, Кай не сразу приметил её обитателя.

Тот сидел под окном в дальнем от входа углу и сосредоточенно разбирал двигатель от чего-то такого, что раньше, по-видимому, летало. Двигатель выглядел старым: шутка ли, в его сложной конструкции не было ни единого элемента, производного от технологий ксенокультур.

Приглядевшись к тому, кто копался в этом старье, Кай увидал человека с чертами лица, крайне типичными для людей смуглых, но при этом белоликого и блондинистого. Сразу и вспомнил, что Эстебан – альбинос-латинос. Яркая редкая внешность, не ошибёшься.

Кай поздоровался:

- Добрый день, Эстебан!

- Эстебан? – рассеянно откликнулся тот. – Ах, ну да. Я пока ещё Эстебан. С кем имею честь?

Кай подумал о том, что проблемы с именем здесь не только его отличительная черта. Но представился:

- Михаэль Эссенхельд. - Именем, чаще других звучавшим на Эр-Мангали чтобы без лишней путаницы. И о главном. – Я принадлежу к службе Бенито Родригеса. – Лёгким кивком Эстебан дал понять, что о том наслышан.

Эстебан – он из группы самых давних знакомых Родригеса, из людей, которых Бенито в меру возможности старался держать в курсе важнейших событий. Правда, с отшельником и у Родригеса не было постоянного сообщения, так что последние новости до него пришлось довести самому Каю – о похищенной было Призме, о выездном бабилонском дознании, завершившемся зомби-волной и погибелью Ближней шахты, о жесточайшем Бабилонском погроме, о решении Бенито переехать со службою в Джерихон, о бабилонском рейдерстве на шахте Лесной и о Джерихонской осаде, а заодно о подробностях своего же визита к Гаррису – да, прилично всего накопилось.

Всё это выслушав, Эстебан произнёс:

- Как-то быстро всё стало меняться. Ты не находишь?

4

Каю последнее время везло на встречи с отшельниками. Гаррис, теперь Эстебан… А впереди ожидал его сидский, ну как бы точнее сказать, бывший отшельник, что лишился присущего данному статусу одиночества, но – вопреки своей воле. И к Содому, где этот сидский отшельник сейчас обретался, Каю ещё предстояло добраться, а вдобавок ещё ухитриться и переговорить. По его ли способностям этакая задача? Трудно сказать уверенно. Вот Бенито – тот бы её выполнил запросто, ну а Кай не гроссмейстер общения, ему будет сложно. В этой связи перед Каем имеется выбор. Можно просить Эстебана подбросить его на двухместном кладбищенском вездеходике до Содома и попытаться там выполнить всё самому, ну а можно – до Джерихона. Там, если всё с бабилонской осадой уже разрешилось, можно будет просить Бенито о помощи.

Вроде бы ясно: второй вариант понадёжней. Если бы знать, что осада снята, что снята не ценою выдачи Бенито врагу ловкачом и трусом Эрнандесом. Ну а если не так, то дорога в Свободный Содом дополнительно удлиняется…

- Ты о каком вездеходике, о том, что стоит перед хижиной?.. – переспросил Эрнандес. В тоне его Кай услышал неладное.

- Да, о нём…

- Сожалею, но он в настоящее время не ездит. Я пытался его починить, но чего-то не понимаю. Может, ты?

Кай замахал руками:

- Нет, я совсем по другим делам…

- Жаль, - Эстебан посочувствовал. – Значит, считай, нет у тебя вездехода.

То есть, пешком. До Содома отсюда, наверное, месяц пути. До Джерихона, по гипотенузе – намного-намного больше. Это ж с ума сойти, как надолго процесс затягивается!

5

Нет, ну серьёзно! Кажется, двигаться к цели, намеченной там, на острове, Каю по высадке на континент всё сильнее мешала некая вязкость среды. Вместо того, чтобы явить героический выплеск энергии, вместо свершений, недоступных простому смертному по силе и скорости, юный герой властью внешней необходимости обрекался на послушное ей старательное перемещение между не слишком-то значимым рядом пространственных точек.

Это после мгновенного чуда телепортации! Чуда, доступного Каю по-прежнему в каждый момент. И лишь потому, что доступное чудо ведёт не туда, куда надо.

Поневоле задумаешься: а не ошибся ли ты в прекраснодушном предположении, что тобою на острове была пройдена инициация? Пройдена – как бы не так! Ведь победный исход наделяет адепта силой, позволяющий разом преодолеть все барьеры необходимости.

По теории, так. А на деле? На деле, движению Кая всерьёз помешает элементарнейший фактор отсутствия исправного транспорта. Это, кстати сказать, повод сейчас же задуматься.

Ты до сих пор претендуешь, что ты герой? Если да, почему же твои шаги настолько медлительны? Ты, наверное, слабый герой, неспособный успешно противостоять внешним стихиям? Или хуже: ты прибегаешь к прокрастинации, выдавая за внешние факторы свою волевую слабость…

- Нет, ну попробовать можно, - пробормотал Эстебан, приглашая печального гостя вместе с собой к вездеходику. – Вдруг заведётся? Я не шучу, там же дело в энергоблоке, а его изготовили по технологии Ро, в общем, штука капризная, с ней нельзя ничего гарантировать…

Кай немного приободрился. Всё же культура Ро – в пределах его компетенции, правда, совсем не в техническом смысле, в ксеногуманитарном.

- А давно ли капризничает?

- Капризничал он всегда. Но уж года четыре, как вообще перестал работать.

В этот момент Эстебан приоткрыл капот, и только тут Каю стало понятно, что всё дело давно уже не в капризах ксеноштуковины. Кто-то пытался энергоблок чинить. Грубое вскрытие выдавало полное непонимание сути процессов, Каю известных в самых общих чертах.

- Эк вы его искромсали!

Эстебан уточнил:

- Ремонтировал вовсе не я. Это Брандт попытался. Обещал мне, что точно такие раньше уже чинил.

Ах, ну да: на Брандта похоже. Та же ярость, с которой водитель обрушивался на несчастных рептилий, проявилась и в этой попытке «ремонта» барахлящей техники.

Что же, по крайней-то мере, хоть какая-то определённость. Определённо, нет.

- Значит, пешком, - Кай огорчённо вздохнул, – если надеяться не на что.

- Ну почему же, - не преминул возразить Эстебан, - можно чуть-чуть подождать. Не исключаю, что кто-то сюда приедет. Если приедет, тут-то тебе и найдётся место на вездеходе. Правда, честно скажу как смотритель вот этого хлама, - белолицый латинос широким жестом охватил территорию корабельного кладбища, - мало кому здесь теперь хоть что-нибудь нужно. Этак можно прождать и полгода. Чаще других приезжает ко мне Бенито, но, если верно всё то, о чём ты говорил, то будет Родригесу не до того…

Да, чтобы здесь очутился Бенито – это было бы то ещё совпадение. Разве, Дантеро бы мог рассказать и об острове Экклезиаста, и о том, куда проще всего добраться оттуда на лодке… Но и тогда вряд ли Бенито станет сломя голову мчаться, чтоб только встретиться с Каем – просто так, ни о чём не условившись… Да, возможно, но всё-таки не особенно вероятно…

- Что за паломничество? – вдруг проворчал Эстебан.

Кай проследил за его удивлённым взглядом и увидел вдали два вездехода, обильно пылящих на грунтовой дороге.

- Неужели Бенито?

- Ну нет… Вездеходы другие. - Грузовики с невысоким бортом и с какой-то хреновиной, возвышающейся над кабиной; в каждом кузове с хреновиной управляется человек – и по всему, это охранник из Бабилона…

Что они делают, Кай догадался в тот самый момент, когда пара очередей пропахала крест-накрест неудачливый вездеходик, что стоял в паре-тройке шагов от них с Эстебаном. Да конечно, стреляют! Из исключительно мощных стационарных бластеров, укреплённых на подвижных турелях.

- Наземь! – вскричал Эстебан, падая рядом с изрешечённой машиной.

Кай немного замешкался, прежде, чем шлёпнулся рядом, и, как итог, за спиной пострадал рюкзак, где последний бурдюк с водой, прихваченный им из лодки, сразу дал течь и вылился прямо за шиворот. Это Каю ещё повезло: задержись он немного сильней – течь бы открылась в его собственном теле…

Но всё равно – жалко мешка сидянского. Как бы его половчей заштопать? Ладно, всё это потом, в каком-нибудь из посёлков.

И телепортер не капли не пострадал. А случись бы непоправимое – что бы он сделал, чтобы добраться до Гарриса на островок?!

6

Вслед за маленьким вездеходиком Эстебана бабилонские визитёры разобрались с его халупой. Так накрыли с турельных бластеров, что в ней что-то рвануло и высоко поднялся чёрный чадящий дым. Знать, в ней было чему гореть – вездеходик погиб потише.

- Отползаем! – зашипел Эстебан и махнул рукой в сторону остова малого планетолёта, что торчал из песка поблизости.

Сам Эстебан без большого труда выполнил эту свою команду, но вот Кай очень живо прочувствовал собственную медлительность в этом режиме бегства. Да, ползти он умеет, но не быстрей черепахи. А надо бы: ведь из парочки очень недружественных вездеходов выходили уже примитивные бабилонские плюмбумы.

Непроизвольно нащупал навершие телепортера. Только усилием воли остановился. Лёгким движением создал бы кокон, непроницаемый ни для какой агрессии – ну а дальше-то что? В коконе станешь заметным и не убежишь ногами. Плюмбумы не разрушат, но устерегут. Чтобы от них оторваться, придётся телепортироваться, а ведь с Гаррисом прямо сейчас ещё нечего обсудить. И опять проходить все ступени инициации: всё ущелье и, главное, времязатратное море… Ну а кроме того, Эстебана оставить, а самому слинять – это тоже ведь некрасиво. И не важно, что он много лучше тебя ориентируется на своём корабельном кладбище.

Бабилонцы уже подступали к нелепо ползущему Каю, когда он наконец-то решился на перебежку. Он помчался не к остову планетолёта, за которым удачливо спрятался Эстебан, а к большому, лежащему кверху пузом, горнорудному самосвалу. Так вернее: скрываться в различных местах здешнего хаоса, чтоб не прихлопнули с одного же удара.

Из-за спины донеслось:

- Джо, ты гляди, это ж чётров ксенозоолог! – и противные трели бластера.

Под ногами противно чавкнул спекающийся песок. Космос их побери, эти точные выстрелы. Ведь не задели чудом.

Кай успешно шмыгнул за продавленную корму перевёрнутого рудовоза, перебежал за небрежную горку из посадочных капсул, просочился чуть дальше – за погнутое крыло космолайнера.

Выглянул из-под крыла в сторону остова планетолёта. Там в замешательстве озиралась парочка плюмбумов, а Эстебан, вероятно, куда-нибудь отскочил.

Издалека донеслись голоса:

- Что, потеряли, свинюки?

- Их было двое…

- Будем прочёсывать! Тщательно, не торопясь…

Кай осмотрелся: куда же перебежать? Рядом с крылом не нашлось подходящих объектов. Мелочь дурацкая, не дающая даже тени.

И, как на зло, шаги. Заглянуть за крыло, в которое вжался Кай – это дело полусекунды…

Кай, решительно выпустив на песок отвлекающий телепортер, поднял крупный армированный кусок корабельной внешней обшивки – крупный настолько, что не удержишь одной рукой. Ситуативное, но оружие. В случае, если противник глупо подставится.

Плюмбумов, правда не стоит недооценивать. Феноменально глупы, но не в этом, не в этом смысле…

- Вон он! – послышались вдруг голоса. – За вон тем фюзеляжем!

Кай осмотрелся. Вроде бы, речь не о нём.

Где-то поблизости началась перестрелка. Видимо, обнаруженный Эстебан убедительно отвечал.

Пятясь, на Кая вышел пригнувшийся от осторожности плюмбум. Кай с облегчением (так как устал держать) тут же обрушил ему на склонённую голову тяжеленный кусок обшивки.

Череп врага раскололся с противным хрустом. Кай подобрал выроненный бластер и рванулся уж было бежать, но оглянулся и обмер: чуть не забыл телепортер на остров Гарриса.

Больше он точно не станет выпускать эту штуку из рук. Благо, бластер, который ему удалось раздобыть, оружие одноручное.

Вот бы кто-то ему объяснил, как снимать его с предохранителя!..

7

- Баз, ты где? Окружай его, гада! – крикнули с той стороны крыла.

Дальше шаги. Они, кажется, удалялись.

Кай осторожно выглянул и узрел пред собою спину. Эта спина умоляла его о выстреле. Тут же нажал на спуск и с содроганием убедился: нет, его новый бластер так просто не запустить. Там тягомотный набор операций, отключающих предохранители. Бластер – оружие, защищённое от дурака.

Юркнул назад, отдышался. Ладно, и то хорошо, что никто его не заметил. Было бы хуже, когда бы…

- Вон этот гад! Карабкается по трапу!

Выглянул снова – и на сей раз углядел Эстебана. Тот, пригибаясь от выстрелов, резво взбегал по ступенькам на малый сторожевик. Трап ходил ходуном, да и кораблик тоже.

Снизу уже подбегал тот хозяин спины, по которому Кай не сумел отработать бластером. Перед трапом преследователь остановился, попытался прицелиться, но стрельнуть не успел: три-четыре прыжка, и беглец уже скрылся в люке.

- Джо, догони его! – рявкнул начальственный голос. – Он же лезет к орудию, гад белобрысый!..

Джо возмутился:

- Стар я бегать по этим ступенькам! – Но на деле послушно полез, отставая от Эстебана на целый трап.

Кай покуда не видел того, который командовал. Тем не менее понадеялся на авось, перебежал от крыла космолайнера к далековатой громаде расколотого звездолёта.

- Вижу второго! – раздалось опять за спиной. Надо же, засекли! Если «второго», то это уж точно про Кая.

Кай оглянулся, но не заметил того, кто его засёк. А вот бедного «старого Джо» рассмотрел неплохо: тело его по частям скатилось по трапу, с самого верха на самый песчаный низ.

Молодец Эстебан! Это значит, двоих нападающих они положили…

Кай обежал звездолёт, чтобы сбить со следа погоню, дальше бросился в узкий проход между двумя кораблями, обезображенными настолько, что уже и не определишь функционального класса.

Притаился. Прислушался: вроде, никто не гонится.

Медленно двинулся дальше, в ту сторону, где экспонаты из экспозиции «Кладбища кораблей» высились гуще всего.

Правда, в такой густоте как ты заметишь преследователей? Подберутся неслышно, а ты будешь думать, что спрятался хорошо.

8

Корабельная битая густота окаймляла высокий холм. Вот оттуда был шанс осмотреться, приметить охотников. Правда, и ты на холме будешь, как на ладони, что не больно целесообразно.

Рядом холмик другой, он пониже, с пологими склонами, и не лыс – на нём всякого-разного нагромождено. Вот туда-то ему и дорога.

Через щели в своеобразной баррикаде, сложенной из посадочных катеров и аварийных капсул, Кай попытался рефлексивно вглядеться в ранее пройденный путь от хижины Эстебана.

Правда, хижина полностью скрылась за тем холмом, что повыше, но вот дым, что над ней подымался, позволял угадать, где она раньше была. И верхушка разобранного планетолёта, от которого сохранился лишь остов, тоже торчала из-за холма - место, где прятался Эстебан в самом начале. А вон там – словно на ладони – перевёрнутый рудовоз из маршрута Кая. И чуть поближе, не закрываемое ничем – крыло космолайнера, гнутое и покорёженное, будто с живого рвали.

Кстати, рядом с крылом до сих пор лежал труп - надо же, издалека заметно… Кажется, этого плюмбума звали Баз? А чуть далее – малый сторожевик с грубо обломанным трапом. Это там бабилонцы обложили смотрителя Эстебана. Он поднялся по трапу, а за ним постарался залезть неуклюжий Джо – вон его части лежат рядом с частями трапа…

Кстати, люк-то теперь – отсюда видать – задраен.

Вдруг по малому сторожевику, куда влез Эстебан, грянули залпом стационарные бластеры. Знать, вездеходы туда подрулили поближе.

Да, ну конечно: вон ведь откуда бьют. Уж постарались себе обеспечить удобства - в плане линий огня.

Сторожевик не ответил. Там, надо думать, не сохранилось орудий, либо боезапаса. Значит, подонки его тогда зря опасались, а Кай напрасно надеялся? Значит, загнали-таки Эстебана в ловушку.

Бластеры на турелях неистовствовали, сторожевик молчал, Кай терялся в догадках, как же спасти Эстебана – и приходил к пониманию: поздно уже спасать. И без того раскромсанная и дырявая внешняя обшивка несчастного корабля под ударами бластеров так и свисала клочьями.

Мог ли выжить укрывшийся там человек? Как для взгляда извне, так совсем непохоже. Мёртвый корабль, находясь под таким уларом, вряд ли кого спасёт, уж скорее с собой похоронит.

9

Вероятно, стрелки ожидали, что корабль с Эстебаном взорвётся. Только тем и возможно, поди, объяснить слишком долгий период стельбы: сколько можно садить батареи?

Остановились, наверное, всё расстерляв – кроме боезапаса карманных бластеров. Сторожевик под ударами основательно пострадал, но не взорвался и не сгорел, не рассыпался на кусочки.

В той тишине, которая наступила, когда выстрелы смолкли, Эстебан показал, как умеет он всех изумлять. Всех, кто только случился вокруг: и бабилонцев, и Кая.

Малый сторожевик, расстрелянный было дотла, вдруг приподнялся на вывихнутых опорах.

Падает, молча сказал себе Кай – и ошибся. Чтобы упасть, ведь зачем было приподниматься?

Значит, эта дырявая банка ещё и летает? Оказалось, что да.

И летает послушно суровой руке Эстебана.

Мёртвый сторожевик аккуратно завис где-то в десятке метров над давно уж поверженным трапом и поделом четвертованным плюмбумом Джо. Не набирая ещё высоты, он развернулся кормой к одному из настырных в бою вездеходов - и дотла его сжёг мощным выхлопом из кормовых дюз.

Но на этом не остановился. Маневровыми двигателями Эстебан во мгновение ока обнулил свой стартовый импульс, чтобы теперь развернуться кормой к оставшемуся вездеходу.

Там, внизу, ощутили неладное. Вездеход попытался сбежать – резко дал задний ход, опрокинув при этом пирамиду из ржавых капсул. Не помогло: импульс из дюз эстебанова сторожевика выжег и капсулы, и вездеход, всё что только попалось.

Сделалось ясно, до чего вездеход кораблю не соперник. Если верно, что у Эстебана есть припрятанная от посторонних глаз личная идеология, то она, несомненно, об этом. О космических кораблях, которые выше всех. Даже посмертно они превосходят наземный транспорт.

Вот теперь улетит, в беспокойстве подумал Кай. Все мосты сожжены, Эстебан не зайдёт на посадку, а рванётся скорей возвращаться с Эр-Мангали, что сейчас, покуда не обезврежена система «Карантин», представляет собой романтический вид суицида.

Только нет. Наказав оба вражеских вездехода, Эстебан не спешил рвать последние связи с планетой и жизнью. Он заставил корабль подняться метров ещё на пятнадцать и, лавируя между шпилями вертикально поставленных космических аппаратов, одиноко поплыл над своим корабельным кладбищем, словно что-то высматривая внизу.

Нет, не парочку плюмбумов, что со страху обделались и пытались в него пострелять из маломощных бластеров – этих он если даже заметил, то не придал значения.

А вот Кая – заметил с воздуха. (Ну ещё бы, ведь с воздуха он и не прятался, не забился в глубокую щель, а стоял на холме). Как заметил, так прыгнул с места, чтобы зависнуть ободранным корпусом сторожевика над той грудой мелкой космической техники, каковую Кай поспешил для себя обозначить, как «баррикаду».

В корабле, заввисшем над «баррикадой», раскрылся люк. Тот, у которого Джо раскатился по трапу.

- Залезай! – прокричал Эстебан.

Долго упрашивать нечего: Кай полез. «Баррикада» из худо распределённого космохлама под ногами кренилась и наровила разъехаться, но ему удалось добраться до самого верха. Там уж, на гребне, Кай пережил неприятный момент, когда разом пришла в движение вся пирамида мелочи. Видимо, кончиться это могло бы по-всякому, но Эстебан его уже втаскивал в люк. Повезло.

Дальше – снова причина для изумления. Непривычная темнота.

В этом малом сторожевике было крайне темно, даже в кабине пилота. Там совсем не работала никакая подсветка. Только мелкие дырки от многих сквозных попаданий, изрешетившие корпус, доставляли далёкий наружный свет узенькими лучами. Лишь на полу, под ногами, отверстий не было. Может, сработал какой-то надёжный экран?

Кай сказал:

- Я хотел бы предупредить… Нам нельзя улететь с планеты…

- «Карантин»? – Эстебан рассмеялся. – Вот за это не переживай. Мы до него долететь и пытаться не будем. Этот корабль, как ты видишь, не герметичен. Нам до орбиты, как до земли пешком.

- А, - понял Кай, - значит, летим в атмосфере.

- Верно, в ней и летим.

- А… куда?

- У меня никаких планов не было. - Эстебан, верно, вспомнил про планы, которые были, так как тон его сделался жёлчным. – Но, насколько я помню, имелся план у тебя.

- Значит, в Свободный Содом? – догадался Кай.

- Да, туда и летим. Если горючего хватит.

Кай удивился тому, до чего всё ускорилось. А уж думал: пешком, приключений на целый месяц…

А теперь его в пару часов мёртвая птица доставит к нужному месту.