1
- Я увидел, - промолвил Гаррис в один из последовавших дней.
- Место, где логово Асмодея с точной привязкой?
- Нет, - улыбнулся отшельник. – Это было бы слишком быстро. Я увидел, куда пристала лодка сидянина, и куда он дальше пошёл.
- Так куда же?
- В Свободный Содом.
Да, должно быть, картины содомского образа жизни Гаррису вовсе несложно идентифицировать.
Только стоп… Не тот ли это сидянин, о котором рассказывали Бенито и доктор Гонсалес?
- Его имя Фа-иф-ляян, то есть Ляяноборец. Он в Содоме попал в очень скверную ситуацию…
Кай готов бы был поручиться, что как раз-таки наоборот: это посёлок Свободный Содом попал в скверную ситуацию с прибытием Фа-иф-ляяна.
- …он в смертельной опасности. Его надо срочно спасать!
Пребывая в потоке своего говорения, Гаррис не откликался на мысли Кая. В общем, пришлось повторить самое важное вслух.
- Да, это он, - подтвердил все догадки Гаррис. – Да, либертены его изловили и заточили в какой-то там каземат для занятий садистскими практиками, не ожидая, как видно, чем это будет чревато. Фа-иф-ляян уже долгое время находился у них в секусуальном рабстве. И, понятное дело, он сильно на них повлиял…
Повлиял – не то слово, мысленно вставил Кай.
Гаррис не стал подбирать более точное слово. В целом проблемы Содома его не особенно волновали. Нет, ну, конечно, понятно, чем все содомы кончают, безотносительно к мере исходной свободы, но, как отметил Кай, Экклезиаст на проблемы содомских людей вовсе не откликался, а вот судьба Ляяноборца-сидянина переживалась им очень живо.
Да, интересные приоритеты. Не случилось ли с Гаррисом некоторое… перерождение? Пусть не телесное, как у множества содомитов, а – духовное, что ли… Впрочем, Кай-то ни разу не наблюдал Гарриса и на старте, а без наличия двух наблюдений на разных стадиях можно ли нечто с уверенностью утверждать?
- Фа-иф-ляяна, - с твёрдостью молвил Гаррис, - обязательно надо спасти. Дело не только в моём к нему отношении. Эта судьба составляет важнейший узел на основном пути…
- На основном?
- На том, по которому надо героя провести к Асмодею. Если он хочет вернуться с Эр-Мангали.
2
В прошлые дни Гаррис не раз покидал пещеру. Делал он это с целью проверить сети да неводы и заново их забросить, собирая нехитрый морской урожай – основной из источников пропитания на каменистом острове.
Кая, понятное дело, рыболовство не вдохновляло. Что же касается сбора морской капусты на отмели неподалёку, то таковым Гаррис всегда занимался не специально, а мимоходом. Вот и не было стимула напроситься к нему «на промысел». Преодолеть брезгливость от соседства с мёртвыми рыбинами – да зачем, если можно и не преодолевать!
Но теперь его Гаррис сам же позвал – чтобы идти на вёслах к заброшенным сетям. Спрятать своё отвращение, и как можно дальше – вот что ему оставалось.
- Важно тебя научить управляться с лодкой.
Да, с трёхвёсельной лодкой, если имеешь только лишь две руки, без тренировки вряд ли когда управишься.
- Знаешь, Дантеро всё схватывал на лету, но и тот провозился не менее месяца, пока смог наработать нужные навыки гребли.
Если Дантеро понадобился месяц, сможет ли Кай вообще эту лодку освоить?
- Лодка, - сказал ему Гаррис, - ныне единственный способ убраться с нашего острова.
- А человеческих лодок на острове нет?
- Нет. И есть повод поблагодарить судьбу, что хоть сидские лодки лежат здесь в довольном количестве.
Что ж, спасибо, судьба, выполнил Кай предложенное. Правда, пока ещё не прочувствовал благодарности. Только высказал, и с великим сомнением. Потому что, пока разговаривали, Гаррис открыл дверь в пещеру для инвентаря, и его взору открылись лодки. Наблюдать их вблизи было несколько дико. Поражало отсутствие билатеральной симметрии.
Нет, ну понятно: чего лишены сидяне, то нарушено и в их транспортных средствах – например, в том шагающем вездеходе, на котором когда-то Кая подвёз Бенито. Но – трёхвёсельная посудина, на которой ему предстоит в единоборстве с волнами плыть, выдерживая определённое направление… Как? Интересно, как можно такого добиться? Элементарный рассудок против такой возможности протестует.
- Эта лодка, - поделился секретом Гаррис, - не должна идти ровно, подобно лодкам земным. Она станет вихлять, подражая морской волне, в этом вихлянии сила.
Кай внимательно слушал и пытался поверить.
3
Нет, ну кое-какими параметрами лодка его подкупала. Например, она мало весила. Помогая Экклезиасту её донести от пещеры до бухты, Кай пониал: Гаррис справился бы и сам без особенных затруднений.
Интересный сверхлёгкий материал.
- Сидский, - ввернул собеседник. Разумеется, сидский.
Но устойчива ли посудина на воде?
- Разумеется, да. Только надо держаться правильно.
Это как?
- Это значит, без паники.
Ну, от паники перевернётся любая лодка. Если страх исключить… Но легко ли тебе исключить паническую реакцию, если лодка – такая, и рядом берега нет? Впрочем, вера в себя все превратности побеждает.
У прибрежных камней Гаррис принял у Кая лодку и спустил её на воду по возможности аккуратней, явно стараясь, во-первых, не зачерпнуть воды, во-вторых же - не продырявить. И сказал между делом:
- Она крепкая. Очень. Я просто так привык.
Ну а как реагировать Каю? В принципе, он даже верил, но только умом, не чувствами. Верил Гаррису, верил в лодку, но далеко не в себя. Это он поплывёт на таком в недельный морской круиз?
Гаррис на вёсла не сел. Вёсел три, потому не сядешь. Остаётся метаться от одного к другому, лишь стараясь, чтоб ноги не заплелись между банками. Кай пытался помочь (он же учится), но на деле мешал, потому что ему то и дело не удавалось угадать, за какое из вёсел надо хвататься, а тем более – направленья, куда грести. Нелинейность процесса его поражала, вводила в ступор. Правда, ступор, по мнению Гарриса, не настолько опасен, как паника. Он, по крайней-то мере, не утянет тебя на дно.
Как добрались к оставленным в море сетям, Гаррис стал заниматься уловом, ну а Кай, соответственно, занялся длинными бурыми водорослями, благо, подводные камни, у которых они росли, были также недалеко. По хорошему, стоило бы погружаться на самое дно с аквалангом, чтобы срезать морскую капусту на всю длину, но никаких аквалангов культура Сид для человеческих особей не рассчитала, потому оставалось вместо серьёзной добычи заниматься не больно-то эффективным собирательством у поверхности. Ну да много Каю не надо: для себя, да для Гарриса. Боевые ляяны прожорливы, но такого они не едят.
Чтобы водоросли не контактировали с дохнущими рыбинами (пунктик Кая-вегетарианца), весь растительный свой улов он сложил в один безразмерный мешок сидского производства. Парой лямок, что позволяли его носить на манер рюкзака, регулировался и объём, от совсем никакого до очень-очень приличного. Кай подумал, что стоит его попросить в дорогу: ведь полезная вещь, а у Гарриса есть ещё.
На обратном пути Кай попробовал править лодкой. Вышло совсем неуклюже и очень досадливо, времязатратно настолько, что страшно подумать. Но до бухты, откуда они стартовали, всё-таки лодку довёл.
- Будет дело, - поддержал его Гаррис.
Может знал как провидец, что будет, ну а может, хотел поддержать.
4
Где-то с неделю Кай обучался управлять неуклюже-маневренной сидской посудиной. По впечатлению Гарриса, неких успехов достиг. По своему впечатлению – недостаточных.
- Ты опасаешься оказаться один в океане, - трактовал его скепсис Гаррис-Экклезиаст.
В общем-то, небеспочвенное опасение.
- Ты прихватишь с собой телепортер, ведущий на остров. Это понизит опасность несчастного случая.
Гарриса только послушать, так выйдет, что сидская «цацка» - панацея от всяких морских неожиданностей. Но ведь надо успеть телепортер ещё применить! Вдруг какой-нибудь шквал, а ты мирно спокойно спишь – и уходишь на дно, не успев ничего активировать. Или, скажем, совсем заблудился, плывёшь не туда, но при этом уверен, что правильно держишь курс. Разве может тебе захотеться возвращаться на тот же остров на начальный этап тягомотной инициации?..
- Вот, не думаю, что не туда, - перебил его мысли Гаррис. – Там течение, и оно прибивает лодки к нужному континенту, даже если совсем не грести. Просто если грести, да ещё когда в правильном направлении, то получится как-то быстрее…
- Что, быстрее недели?
- Нет, неделя – оптимистичный прогноз, он с учётом гребли. Ясное дело, которая в нужную сторону.
Что ни скажи, а условия стрёмные. И вопрос ещё, с какой именно стати Гаррис выказывает этот беспечнейший оптимизм. Ясно как день, вероятность спокойно и заживо добраться до континента… скажем так, сильно отлична от ста процентов.
- Всё под контролем, - напомнил Гаррис. – Я принимаю сведения из грядущего, и они позитивны.
В это бы и поверить, но позитивность сведений – всё же вопрос оценки. С чьей колокольни оценка – вот в чём вопрос. Помня спокойную мину, с которой Гаррис оценивал судьбы сгинувших неудачников, не дошедших до выхода из ущелья (мол, ребята-де запороли инициацию), понимаешь, что это суждение не от имени человека, а от имени некоей ритуальной маски. Гаррис судит, как инициирующий персонаж.
- И ты прав, разумеется, - поддержал эти мысли Гаррис. – Та система оценки, которую я применяю, лишена снисхождения к человеческим слабостям. И она, я согласен, ограниченно применима. Тех бедняг, что усеяли ниши в ущелье, можно было бы и пожалеть. Но к герою… К герою – особые требования. Если его жалеть, он разленится и расслабится. Что он сможет тогда совершить? Как ты думаешь, ксеноисторик?
Кай подумал и убедился: Гаррис всё-таки прав. Тот избыток эмпатии, что показан в общении со страдающим человеком, заключённым в контекст обыденной повседневности, несовместим с экстремальными ожиданиями от героя. Жизнь и смерть, вероятности выживания – всё это на героических уровнях выглядит по-иному.
До сих пор новичка-Гильденстерна в продвижении к роли героя, предсказанной Гаррисом, кто поддерживал? Специальная служба и добрейший её основатель – Бенито Родригес. Ну и как результат? Положительный, да. Ловкий Бенито сумел отвести все угрозы на низком старте, да и дальше, как мог, поспособствовал выживанию. Можно сказать, вывел героя в люди, был готов опекать и беречь его столько, сколько потребуется до решающего момента, даже некоторые недоступные Каю функции принимал уже на себя. Уничтожил чудовищ, из гнёзд утащил артефакты. Обеспечил поддержку герою – бескорыстную, от души.
Поддержать поддержал, только он же его и разбаловал. Всё же Родригес – он слишком добрый. Начиная с момента, когда Кай уже более-менее мог себя защитить, помощь Бенито стоило бы дозировать. Кай уже замечал: с каждым новым пророчеством, выполненным вместо него Бенито, неуверенность в собственных силах несколько возрастала.
Ну так можно понять, почему: для становления в героическом качестве кроме помощника необходим инициирующий персонаж…
- Очень рад, - откликнулся Гаррис, - что ты сам разобрался в этих сложных материях.
Странно бы было Каю не разобраться. Специальность ксеноисторика в догероическом прошлом принесла весь объём необходимых знаний. Правда, имеется трудность в том, чтобы воспользоваться сводом теоретических знаний не снаружи, а изнутри посвятительных практик, а уловить основное сможет и неспециалист: инициация – не весёлое приключение, в результате которого ты получаешь подарки…
- Но и подарки, - Гаррис не преминул напомнить, - тоже, как правило, есть. Ими, конечно, надо уметь воспользоваться, ну и не брезговать к ним прибегать, когда очень надо. Кстати, цилиндр-телепортер сюда, на остров – он ведь ещё непременно понадобится – и не раз. Это легчайший способ сюда добраться. Легче, чем лодкой, особенно против течения.
Да, наверное. Кай уж и сам догадывался, что визит его к острову – далеко не последний. Гарриса много о чём придётся ещё расспросить, ведь пока что он мало на что ответил. А вопросы начнут появляться, и да, неминуемо. Кай попробует что-то узнать у сидянина, заточённого где-то в посёлке Свободный Содом. Но сумеет ли что-то понять на таком языке, каковой изучался им лишь по памятникам сидской письменности. Если даже поймёт, то насколько разумно применит без совета провидца?..
- Я как провидец, - Гаррис немного насмешничал, - знаю точно, что здесь повстречаю тебя не раз.
Что ж, решено. Кай вернётся на остров, с этим придётся смириться. Он пройдёт по тому же ущелью – ведь повторно не страшно. Не вернувшись на остров, не вернёшься и с Эр-Мангали… Если два возвращения лежат в едином пакете, ничего не попишешь, надобно брать оба.
Но свой второй визит к острову инициации Кай обставит совсем по-другому. Он захватит с собой не один телепортер. Он возьмёт непременно и Призму Правдивости…
- А для чего? – Гаррис немного опешил.
- Для разговора. Чтоб уравнять наши шансы.
5
Гаррис подумал и согласился: Призма нужна, она пригодится. И на острове, если Каю уж так удобнее, и в особенности – в главной, финальной битве. Ну, которая с демоном Асмодеем за возвращение с Эр-Мангали всех людей, что на этой планете заперты.
Правда, Гаррису не удалось толком ответить на вопрос о способе применения Призмы против демона Асмодея.
- Я пока что того не вижу! – Вот вам и весь ответ.
Правда, вместо того, чтобы раскрыть перед Каем конкретный способ, Гаррис расширил область совета на остальной набор артефактов из Адских гнёзд. Объявил:
- Пригодится и Тор, и Шар, и Усечённый Конус, и Пирамида.
Кай было даже обрадовался, ожидая, что Экклезиаст объяснит назначение тех из предметов, которые не заработали.
Только нет. Что до сих пор не открылось ему самому, то и Гаррису представлялось очень невнятно.
Да и какого ответа дождёшься от человека, не имеющего представления об основах концепции разноцветных энергий, что бытует в культуре Сида? Не удивительно, что всю эту систему мысли Каю пришлось самому изложить для Гарриса, да и то далеко не факт, что тот смог это всё воспринять.
Нет, ну, вроде, не так уж и сложно…
Или сложно, но Кай привык?
Кай рассказал о сидских энергиях, заключённых в пяти артефактах. Начал с тех, которые действуют, оттого и легки в понимании.
В Призме Правдивости, что изъята была у Лошадины, это чёрная депрессивная «вина», жёлтая «любезность», серое «равновесие». Как итог, попадающий под их воздействие человек подчинён сохранению «равновесия» между собой и средой, между тем как пронзительная «любезность» заставляет общаться искренне, парализует способность ума к манипуляции, закрывая пути непрямого вторжения в эту среду ради всякого рода подчиняющих преобразований. В то же время «вина», контролируя внутренний мир, цементирует и освещает внутриличностные конфликты, властно препятствует компромиссам с самим собой, подавляет активность тенденций самоконтроля и заставляет всякую внутреннюю несообразность внешнему миру являть по лучу «любезности».
В Пирамиде Собачины, как и в Торе Червя, заключаются красная «тяжесть», зелёная «сила» и сиреневая «сеть». Красная «тяжесть» сообщает работе таких артефактов силу воздействия материального плана, выражающегося в узко-локальном изменении гравитации, между тем как зелёная «сила» командует скоростью, «сеть» же сиреневая позволяет при этом беречь структуру, информационную матрицу происходящих процессов. Общим итогом взаимодействия данных энергий может быть признан единый процесс разверзания – проникновения, допускающий разные версии осуществления. Разверзанию могут подвергнуться недра планеты, или же женское лоно (символически равнозначные между собой), а заодно равномерная временная ткань в поединке на скорость. Разверзание недр применялось в посёлке Новый Зеон, чтоб поднять на поверхность мобильный бункер из Сида, разверзание плоти активно практиковалось озабоченной сексом содомской правительницей, ну а власть боевых ускорений применяли почаще других Собачина и Бенито.
Что ксасется Шара и Усечённого Конуса, то познание способа их работы затрудняется тем, что их действие не наблюдалось. Лишь фигуры Свинючины и Проглота можно истолковать как продукты данных процессов. Также доступны для глаза цветовые обозначения относящихся к этим предметам сидских энергий, а по сидским источникам реконструируем смысл. В Шаре Свинючины синий «покой», голубой «страх покоя» и розовый «страх тяжести», вероятно, способны произвести эффект интенсивного устрашения и обездвиживания. Усечённый же Конус Проглота, обеспеченный фиолетовым «трауром», оранжевой «яростью» и коричневым «голодом-и-жаждой», надо думать, влияет как возбуждение алчности, как позывы к безудержному поглощению – с предвосхищением невозможности оным противостоять…
- Но, повторяю, не видя предметов в действии, трудно надеяться достоверно представить спектр их возможностей.
Вроде бы всё… Гаррис на этот раз не откликался долго. Каю всерьёз захотелось использовать Призму, чтобы выяснить, что у него на уме. Ум молчаливый – потёмки.
Позже ответил, но больно уж через силу. Пробормотал:
- Сказанное интересно. Но, конечно, удобней бы было воспринимать, если всё это перевести на язык земной физики.
Вот как? А если на данный язык сказанное непереводимо? Или, по крайней-то мере, Кай не такой виртуоз межкультурного перевода, чтобы перевести… Впрочем, нет: виртуоз. Просто язык, на который для Гарриса столь желателен перевод, от него много дальше, чем сидский научный.
Как-то так. И Гаррис демонстративно вздохнул, намекая на каево переводческое несовершенство. Только зря: в данном случае дело-то в нём самом. Именно так, как ни странно о том говорить.
Гаррис провидец, но есть кой-какие нюансы, связанные с ксенокультурой Сид. Эти нюансы он даже и видит, но осознать не может. Мало самих мистических озарений, требуется система, на основе которой доступна их интеграция в опыт. Что за система у этого Экклезиаста? Гаррис – он в прошлом связист, инженерный работник (что не даёт никакой подготовки в ксеногуманитарной сфере) плюс ещё (по рождению) представитель одной из дремучейших сект постпротестантизма. Этого мало, чтобы надеяться адекватно постигнуть альтернативную натурфилософию Сида. Даже время, проведенное им на острове в диалоге с сидянином, ныне попавшим в Содом, не исправило положения. Слабая база – то, что не может быть компенсировано.
- Мне повторить? – спросил осторожно Кай.
- Да, если можно, - вздохнул с облегчением Гаррис.
6
Кай повторил, но не слово в слово. Постарался развить. Ну и начал издалека, с пропедевтики ксенонауки.
- В общем-то, всё несложно, - молвил Кай с оптимизмом, слегка принуждённым. – Нужно только забыть все терранские предрассудки о том, что такое энергия, ну а сидские, соответственно, некритично принять. Кто не сможет произвести тот мысленный акт, ничего не поймёт в большинстве ксенотехнологий…
Каю легче. Ещё бы. Гуманитарная мысль не испытывает суеверного ужаса перед бездной, которая может разверзнуться при отказе от древней системы земных физических знаний. Главная жуть для традиции мысли естественнонанучной состоит, вероятно, в том, что наука, которая мыслилась универсальной – и, казалось, уже привела человека к господству над универсумом, оказалась системой крайне культурозависимой. Сидская версия физики – не такая. В ней энергия то идеальна, то материальна, а то и условна. Речь об условности можно вести в связи с тем, что энергии разного действия маркируются цветом…
- Да, я знаю об этом, - внезапно признался Гаррис. – В моей власти приличное время находился один артефакт… Ну, или я в его власти. Я его применял по своей основной специальности, он способствовал установлению связи с самыми разными передающими контурами – на орбитальной станции, и на крейсере на орбите. И представь, я всегда замечал, что когда он работал, там разные были цвета, но непременно – сиреневый.
- Это «сеть», - интерпретировал Кай, - сидская энергия «сети».
- А потом, - продолжал провидец, - мне открылись видения, связанные с судьбами Эр-Мангали. С этих пор я вдруг стал замечать, что в моём артефакте сиреневый тон дополнился фиолетовым.
- Это «траур», - интерпретировал Кай, - сидская энергия «траура».
Жаль, об энергии траура знал он пренебрежительно мало. Не сказать, чтоб совсем ничего. Знал названье и цвет…
- Что ж, понадеюсь, что траур – энергия чисто провидческая. А не земное смирение с неизбежностью смерти.
- Не исключаю, - сказал поскорее Кай. Чтоб исключить, надо полностью знать предмет обсуждения. То, что Гаррис нашёл коррелят в своём опыте – это уже хорошо. Справедлива ли эта трактовка энергии траура – дело другое, вторичное.
Но на сложившейся базе, где синтез теории с опытом личного взаимодействия с ксенопредметом дал предпосылки к образованию нового знания…
- Понял, понял уже! – Гаррис всплеснул руками.
Ну а Кай – он бы с часик ещё поразъяснял концепцию, так и сам бы её как-то по-новому понял.
7
Вот и время отчаливать. Кай примирился с мыслью, что ему, как прошедшему малую сидскую инициацию путь по волнам в сидской лодчёнке должен бы быть нипочём.
Ладно, и правда: он справится. Инициирующий персонаж правильно не тревожится за его выживание. Так случилось, что Кай герой, наделён этой функцией в планетарном сюжете Эр-Мангали. А героя, поди, не убьёшь комариным укусом.
Да, пора. Самый последний из диалогов с Гаррисом был достаточно содержателен, чтобы восполнить пробелы в реализации даже и тех интеллектуальных ожиданий, с коими Кай в это место прибыл.
Наплевать, что провидец сказал немногое. Многое сказал Кай. Значит, встреча прошла адекватно. Ну, более-менее.
Заходя по колено в морскую воду, чтобы вывести лодку, нагруженную бурдюками с водой неудобной сидской конструкции, Кай от Гарриса, остающегося на берегу, ожидал самых кратких напутствий, но не пророчеств.
Если всё это время Гаррис предвидел по мелочам, но всерьёз не пророчествовал, так зачем же сейчас?
Видно, решил, что надёжней всего Кай запомнит последнее слово.
- Да, и о главном, - произнёс провидец, как между прочим. И затем быстро-быстро заговорил, отмечая по ходу выполненные пункты. – Расскажу основное, детали не слишком важны, всё равно ведь забудутся.
Знаешь, герой появился. Ты это, или не ты – открытый вопрос. Инициацию люди на этом острове и до тебя проходили; может, и после тебя кто-то ещё пройдёт… Это не важно. Важно: герой уже есть.
Дальше. Герой – он возник для чего? Чтобы ответить на преступленья Альянса. Чтобы найти на планете Эр-Мангали потаённый их корень – и выдернуть, выдернуть, выдернуть! Справился с этим герой? Всё ещё нет. Но появился. По крайней-то мере, он уже появился!
Дальше. Что первое смог я узнать о герое? Что герой – он и мёртвых уверенно победит, и закроет щели в их царство, и погасит проклятую электрическую звезду, и везде, где другие полягут будет неуязвим! Это выполнено? Вероятно, не полностью.
Что ещё? Что герой, нарождаясь, будет и юн, и слаб, будет нуждаться в помощи – и получит её, получит! Это сбылось, благодаренье Бенито Родригесу. Или, может, кому-то, которого я не знаю.
Также виделось мне о герое, что откажется есть пищу мёртвых, но всё-таки выживет, ибо даже в Аду перебьётся травой морскою. И оружие виделось - божественный Семисвечник, и учителем боя – истый святой подвижник. Это тоже случилось; я вижу теперь, что случилось.
Что ещё ожидалось в исходном пророчестве о герое? Что изведает адские шифры и адские языки, злые повадки адских животных, а также все страсти, надежды, и слабости адских людей и жестокую адскую веру. Это выполнено. Я не стану угадывать, благодаря чему.
Что случилось ещё? Обнаружена мрачная тайна - печаль мертвецов. И свершилась интрига, закрученная вокруг имени. И казён самозванец – силой вещей казнён, а не силой героя.
В общем, как вижу, многое осуществилось. Что это было – знаки. Знаки присутствия. Те, что соврать не дадут: герой среди нас.
Кроме знаков героя должны быть ещё деяния. Что же сделал герой?
Говорят, он добыл с водой обручённый панцирь, неудобный на суше, но действенный в глубине. Говорят, миновал он человека цепного, человека кулачного, человека во лжи. Что плели ему шляпники сети – но он не попался, что отказался от адской воли браслета, что положил у порога собаку Порога, а вот мёртвого стража, что снял изобильную жатву – кто-то скажет, что он миновал, а кто-то – что нет...
И ещё. Я покуда не до конца уверен, что герою удастся пройти по тропе из костей. И одолеть океан безудежной жажды. И исцелить беглеца теневым эликсиром. И разобраться в хитросплетениях давних паучьих нитей при многоглазом контроле со стороны пауков.
Что ж, пока это всё, что мне было показано. Если что и забыл рассказать, отложу на потом.
Трогайся, Кай. Надо действовать, хватит слушать.
8
Потекла морская неднля. Медленно, очень уж медленно пропадал за кормой небольшой островок, куда Кая забросил телепортер мстительного Дантеро. «За кормой» – это только лишь так говорится; сидская лодка совсем не имеет кормы, её форма полузакручена наподобие раковины моллюска, и где нос, где корма – как захочешь, так сам назначай. Лучше, впрочем, и не назначать, а не то промахнёшься с вёслами. Их же три, ровным счётом три, и ошибочно думать, что одно из них рулевое.
Кай старался отплыть, а остров инициации всё никак не желал пропадать из виду, что недвусмысленно говорило Каю о нежелании и горнорудного континента появляться там, впереди.
Кай досадовал, злился от факта досады, после страшился, а дальше – смирился с досадой. В этот момент остров с ущельем «за кормой» и пропал.
Может быть, для того и пропал, чтобы Кай ощутил одиночество.
Ощутил. Но без паники. В сочетании с лёгкой печалью. Так, наверное, в дистиллированной чистоте действует чёрная депрессивная «вина», если «траур», как ясно с подачи Гарриса, это совсем другое…
Кай грёб, выдыхался, чуть-чуть одтыхал, снова грёб, выбивался из сил, после устраивался на длительный отдых между полных ещё бурдюков, полупустых и опорожнённых. Засыпая, не расставался с телепотрером, верным средством перемещения из безвыходной ситуации, правда, перемещения не вперёд, а назад, в точку, в которую Каю пока не нужно.
Сколько можно туда возвращаться, в начало инициации, что была им так счастливо пройдена… Пройдена ли?
Если отвлечься от официальных сторон вопроса, можно заметить, что испытание-то продолжается. Море – совсем не ущелье, но не факт, что его безопаснее. Ибо опасность была. Вроде, шторма не приближалось, мысли о том, не заблудился ли Кай, не имели пока оснований, но… Те чудовищные зверорыбы, что мелькали в прозрачной воде далеко-далеко внизу вряд ли были не агрессивней и не прожорливей боевого ляяна.
А раз так, то пора уяснить: инициация продолжается. Даже в случае, если кто-то решил, что тобой она пройдена.
Да и кто так решил? Ты сам? Преподобный Джой Гаррис?
Между прочим, великий провидец колонии Эр-Мангали на том острове был оставлен в качестве заместителя. Тот же мастер инициации, который его оставил, где находится? Там, куда Кай приближается.
Если Кай приближается к основному инициирующему персонажу, то считать ли ему инициацию пройденной и завершённой?