1

Да, пещера. Но когда-то была обжита в логике ксенокультуры Сида – вот оттуда-то все разноцветно мерцающие письмена на покатых стенах, а затем и обставлена по-человечески. Полка с книгами, письменный стол, кушетка, сундук. Два табурета: один свободный, на втором же сидит хозяин.

А перед тем табуретом, который свободный – низенький столик с подносом, где Кая уже поджидает питьё и еда: для начала стакан, доверху полный водой (либо другой, но столь же прозрачной жидкостью), дальше графин с тем же самым литра на три-четыре, а заодно – миска с морской капустой (чётрий намёк на того, для кого сервировано).

- Для начала напейся, - пригласил хозяин. Кстати, скорее деловито, чем сострадательно. Впрочем, он прав: начинать надо именно с этого…

Кай попытался произнести формулу вежливости, но не послушался голос – да, по причине предательской сухости в горле, столь неожиданной, сколь и закономерной. Путь испытаний для Кая не предполагал своевременное удовлетворение жажды. Он ленился чуть что возвращаться в начало ущелья.

И в стакане, и также в графине оказалась вода, кстати, чистая, а не раствор минеральных солей с неприятным привкусом, Каю сейчас иного и не хотелось. Он постарался принять питьё с достоинством, но на деле на воду набросился с безудержной жадностью. Руки его почему-то почти не слушались (странное дело, с артефактом-то ими он управлялся без трудностей) и дрожали настолько крупно, что графину едва улыбнулась судьба не встретиться с каменным полом. Но – удержал, даже почти не выплеснул. Не потерял! И на морскую капусту отнюдь не набросился. Что уцепилось за вилку, тщательно прожевал, остального не трогал. Ибо Кай желудку не раб, он не чужд и благоразумию.

- Не спеши, - поощрял и хозяин.

Да, о хозяине… Не сказать, чтобы дряхлый старик. Пожилой человек неопределённого возраста. Может, старше Гонсалеса, может и нет. Облачён в человеческое, но немножко, в деталях, переиначенное на сидский лад. Письмена на широких плечах, знак «горизонт» поперек живота и каёмчатость шовной структуры комбинезона знатоку говорили о клановой, планетарной и классовой принадлежности. Кай, как знаток не особенно тонкий, смог отнести обладателя этих знаков к общему классу теургов и магов-посредников, но с планетой и кланом не смог бы определиться. Может быть, это полностью вымышленные обозначения? Стоит вспомнить, что люди никак не способны войти ни в какой сидский клан.

Далеко не сидянин, но понимающий сидское. Здесь, на Эр-Мангали, понимающих мало, но есть… Но ведь притом не похож и на ксеноархеолога. Те иначе себя ведут: ни за что не впускают предметы исследований в личную жизнь. И псевдонимы такие ни в жисть на себя не примерят – чтобы потом не доказывать собственную учёность.

- Экклезиаст? – спросил Кай. Что прочитал у дверей, то и выдал. И получилось не каркнуть, а выговорить членораздельно.

- Да, - произнёс человек из пещеры, - я именно так и представлялся человеку Дантеро из Нового Джерихона.

Вот как! А Дантеро-то этого имени не назвал. Видно, имел подозренье, что оно говорящее, но признался себе, что не понял и сам, что же оно означает, вот и не стал позориться.

- Вы, по-видимому, из посёлка Новый Зеон?

Ну, с подобным-то имечком – только оттуда.

- Не совсем, - Экклезиаст улыбнулся. – Кто откуда – порой непростой вопрос. Ибо название «Новый Зеон» предложено мной.

- Гаррис? – воскликнул Кай. Всё с лёгким скрипом уже становилось на место. – То есть, простите, преосвященный Гаррис…

- Преподобный, - поправил Экклезиаст. – Преосвященства мне не присвоили. Слишком высокий конкурс на преосвященство.

2

Гаррис. Тот самый, ага. Знаменитейший из провидцев Эр-Мангали. Можно сказать, родоночальник жанра. Ибо до Гарриса и, наверное, без него – здешние люди никак не могли бы поверить в достоверность их собственных предвосхищений.

Этот Гаррис настолько крут, что придумал названия всех посёлков Эр-Мангали, каковые хоть как-нибудь называются. Бабилон, Джерихон, Зеон и Содом вместе с приписками о новизне или свободе – всё пришло от него, от Гарриса. Он назвал потому, что точнее других осознавал смыслы.

А ещё этот Гаррис вдохновил Бенито Родригеса на создание Службы безопасности горнорудной колонии Эр-Мангали. Ведь зачем эта служба задумана: подготовить мессию. Без такой сверхзадачи кому бы взбрело в Бабилоне продвигать свою волю вразрез с интересами Флореса, отбиваться от Рабена, тихо копать под Альянс… Да, покажется странным, но это так: сам Бенито – душа и мотор этой службы без предсказания Гарриса ни за что бы не упоролся, занимая себя столь несбыточной сверхзадачей.

А что самое главное: Гаррис же предсказал и самого Кая… Правда, не вызнал главного: настояшего имени. Тот разговор, что состоялся с Дантеро, был не о ксеноисторике Кае, а о ксенозоологе Майке. Вроде, деталь, но деталь показательная…

- Имена равнозначны, - Экклезиаст как будто читал его мысли. – Ни одно из них не предпочтительно. Потому что первичен герой, данный в видении. У героя много имён – по видению много. Что касается биографии – то она у героя случайна. Вот поэтому не особенно важно, как тебя звали когда-то, до ссылки на Эр-Мангали. Не важна специальность – ибо проблема сама не из специальных, а из тех, что охватывают мир в его целом. Логика действий героя парадигматична – допускает широкое множество параллельных форм. В них любой из конкретных рисунков его знаний, умений, способностей чем-то поможет герою, если не этим, так тем.

Чтение мыслей, причём не на уровне внешних эффектов, ярморочного фокуса, а на уровне подлинной глубины, требующем недюжинного таланта. В том, что Гаррис произносил, и особенно в том, в какие слова облекал, явно читалось понимание, кто адресат. Этот текст оформлялся для ксеноисторика, а для ксенозоолога был бы неинформативным.

В общем, о ксенозоологе Майке в том разговоре с Дантеро Гаррис упоминал исключительно потому, что и сам-то Дантеро знал Кая тогда под таким псевдонимом. Не потому, что-де Экклезиаст был не в курсе, или колодцы его озарений были неглубоки.

Вроде бы, так; выражение лица Гарриса сделалось утвердительным, с полной уверенностью подтвердив Каю всё, о чём он подумал. Типа: «Ты сам прекрасно сумел ответить на свои же вопросы».

Впрочем, воспользоваться мыслительными ресурсами собеседника – это признак не столько провидца, сколько успешного коммуникатора.

- Вот уж кем меня трудно назвать, это успешным коммуникатором, - прокомментировал Гаррис не прозвучавшие вслух слова.

Ну да, телепат. Кай и не возражает. И, пожалуй, единственным основанием, побуждающим колебаться в признании преподобным Гаррисом этого мастера сидских инициаций было то, что в скиту под Новым Зеоном Кай наблюдал…

- …какое-то тело, - продолжил Экклезиаст. – Правда, решительно обезображенное превращением в матку колонии шпанок. – Словно бы для того, чтобы полностью торпедировать и идею о телепатии, Гаррис теперь говорил чуть быстрее, чем Кай успевал подумать, и короткими полуусмешками в паузах отмечал для него каждый возникший зазор. – Но заметим: узнать это тело ни малейшей возможности не было. Дело даже не в том, что узнать можно лишь на основе предварительного знакомства… Да, я знаю, что там был брат Честер; он меня знал и мог бы претендовать... Но и Честеру наше знакомство вряд ли могло помочь в идентификации тела, которое превратилось. А каким оно было до превращения – человеческим? Или сидским? Телом ляяна? Или гигантской нутрии? Что бы не выступило субстратом для колонии шпанок, эта субстратная функция быстро приводит к потере всякой индивидуальности. Что остаётся нашедшим какое-то тело? Опираясь на вероятностные суждения, как-то спрямлять логику. Чей был скит – преподобного Гарриса. Кто там должен был быть – преподобный Гаррис, а не ляян, не сидянин, ни нутрия. Если Гарриса в добром здравии в заражённом скиту не нашлось…

- Кстати, почему не нашлось? – Кай поспешил вставить вопрос к месту.

- Потому, что Гаррис ушёл. А ушёл, потому что провидец. В том видении, что преподобного посетило, - Гаррис поморщился, вспомнив сейчас о том посещении, - не осталось малейшего шанса остаться живым.

- Вы предвидели нападение шпанок?

- Нет, при помощи шпанок. А напасть на меня обещал преосвященный Амос по наущению демона Асмодея.

Кай был бы рад сообщить, что Амос уже уничтожен, а верховным зеонским бишопом избран в целом вменяемый преосвященный Пит. Но зачем, если провидец и так всё знает?

- Лучше всё-таки сообщать, - посоветовал Гаррис. – Мне не всегда бывает легко отличить нечто уже случившееся от того, что только должно произойти. Эта трудность порой приводит к досадным ошибкам.

3

Гаррис признал, что способен и на ошибки. То есть, не стоит надеяться на абсолютную непогрешимость истин, произрекаемых им. Абсолютную истинность лично ему обеспечивает информополе планеты Эр-Мангали, но человек – ретранслятор относительной эффективности, затемняющий понятое личным рассудочным (и предрассудочным) несовершенством. Переводя информацию на язык человеческих слов, он огрубляет все истины, путает всё совершённое с потенциальным, совершенное с несовершенным, данное в опыте с умопостигаемым, а становление с бытием.

Например, как отмечал для себя (но не в секрете от Гарриса) въедливо мыслящий Кай, термин «информополе» - несомненное следствие слабых людских попыток как-то определить источник своих озарений. Гаррис был прежде связистом по специальности, вот и вставляет в речь объяснительные метафоры, позаимствованные из технической сферы. Но не всякую истину он может выразить в чисто технических кодах. Прибегает и к теологическим, опираясь на здорово обветшавший багаж захолустного постпротестантизма. Оттого его речи подчас эклектичны: «информополе» населяется демонами во главе с Асмодеем. Что до нынешнего влияния на речь Экклезиаста каевого ксеноисторического лексикона, то оно погоды не делает, ибо применено поверхностно – поверх тех эклектических слово- и текстоконструкций, каковые сложились ранее…

- Да, - подтвердил преподобный, - всё это так.

…если, конечно, не предложить наиболее элементарного объяснения гаррисового эклектизма: может, он откровенно темнит?

- Может быть и такое, - не стал отпираться Гаррис.

Очень уж многие мысли Кая вызывали у Экклезиаста полное согласие.

- Я не спорю, - промолвил на это Гаррис, - если не наблюдаю в том смысла.

- Что ж, позиция эта разумна, - согласился уже и Кай.

4

Главные темы Кай поднимал несколько раз. Возвращался, когда замечал, что чего-то ещё недопонял. Гаррис не то чтобы слишком уклончиво отвечал, но, вероятно, в ответе был слишком буквален – что вынуждало подумать ещё раз над формулировкой вопроса.

Это что! Вот Дантеро, по воспоминаниям Гарриса, был способен хоть что-то понять после двадцатого повторения. Хоть, казалось бы, парень он ловкий, сметливый, хваткий.

- …но не в вопросах ксенокультуры и теологии.

Да уж, что верно, то верно: Каю намного ближе вопросы такого уровня.

- Но ещё раз: Дантеро меня попросил воспользоваться телепортером ради важного разговора. Я так понял, что вы попросили его вызвать меня, чтобы дать мне какие-то важные ориентиры.

Гаррис в ответ:

- Ориентир есть один. В орбитальной системе, которую установил Галактический Альянс под прикрытием пандемии и карантина, основная инициатива её работы принадлежит не Альянсу, чем единственно и объясняется…

- …неспособность Альянса систему остановить, - перехватил инициативу Кай. - К сожалению, в этой великой и, несомненно, правдивой истине на сегодняшний день для меня недостаточно новизны.

Собственно, да… Нет малейших сомнений, что Альянс закупорил планету не по своей воле, а по воле, которую можно назвать демонической. По Асмодеевой воле, если воспользоваться характерным терранским эквивалентом сидского имени. Этим и объясняются многие странности и далеко не целесообразные перегибы, допущенные Альянсом. Он спровоцировал зомби-волну, чтобы закрыть планету, и до сих пор продолжает провоцировать новые зомби-волны, он построил систему «Карантин», способа действия коей не понимал, так как воспользовался сомнительными ксенотехнологиями, что сложились в контекстах культуры Сид, он оставил планету во временной, но едва ли не вечной власти сомнительных личностей вроде Флореса, Рабена или Эрнандеса, а теперь он надеется их руками выбить с Эр-Мангали регулярные части сидских космических войск – что едва ли не очень наивно. Трудно поверить, что глупыми действиями Альянса не руководит Асмодей.

- Собственно, да, - повторил Каю Гаррис его же слова. – Всё так и есть, это чистая правда.

Но и только-то? В чём же тогда новое видение, коим хотел поделиться провидец. Как-то обидно, если всё известно и так. Получается, Кай напрасно прошёл по ущелью?

- Инициация, - назидательно молвил Гаррис, - не бывает напрасной.

Вот уж кому, а ксеноисторику Кая мог бы об этой банальности и не напоминать. Лучше бы рассказал, как он дошёл до такой аморальной жизни: мирно себе обитать в пещере со всеми удобствами, осознавая, что рядом какие-то люди погибают от голода, жажды и в зубах боевого ляяна, даже не понимая, что они позабыли в гиблом месте на гибельном острове…

- Испытания здешние, - Гаррис немного насупился, - были задуманы вовсе не мной. Здесь, в пещере, раньше сидел сидянин, верный хранитель древних традиций Сида. Он служил при ущелье смотрителем. Сам и ляяна подкармливал, и за адептами убирал, если кто-то из них убивался неэстетично. Ну а тех, кто прошёл испытание – непременно встречал с почётом. Вот как, скажем, меня.

- Где он теперь?

- Он уплыл в океан – на большой трёхвёсельной лодке. Завещал мне остаться на острове, заготавливать рыбу и прочие морепродукты и подкармливать ими ляяна. Чтобы ляян признавал, не бросался, мне пришлось изменить свой костюм, - Гаррис кивнул на светящиеся письмена на плечах, на окаймлённые швы, на знак «горизонта». – Думаю, я, как прошедший инициацию, получил своё право здесь находиться. Ну а те, кто её не прошёл – не получили. Здесь, на острове, как ты, верно, догадываешься, священное место. Да, для культуры Сида – но то уж детали. Ну а то, что последнее время инициируются не сидяне – разница, в общем-то, не такая большая. Что за люди сюда попадают, отдельный вопрос. В основном – одержимые жадностью, да желанием всех объегорить… Их спасать от судьбы было бы как-то неправильно. Не говоря уже даже о том, что такие спасённые бывают опасны. Их спасёшь, а они тебя же прирежут…

Кай подумал и согласился, что в словах этих есть своя правда. Если Гаррис спасался из скита под Новым Зеоном, то, наверное, не для того, чтобы затем пережить нападение здесь. Гаррис не слишком силён как воитель, его сила – в предвидении. То-то и принял сидское правило сакрализации острова – и выживает, как может.

Да, любопытно, сколько людей сумело пройти ритуальное испытание за то время, что Гаррис…

- Находился в роли инициирующей персоны?.. До тебя - только один и сумел. Это и был Дантеро.

А многие ли пытались, но не прошли?

- Минимум четверо. Иногда их не отследишь. В самом начале ущелья – дохнут, как мухи.

5

Нет, ну ещё раз… Гаррис же должен сказать что-то такое об основной проблеме, чего Кай до сих пор не знает. Например, где на Эр-Мангали скрывается демон, именуемый Асмодеем…

- Где-то в недрах планеты. В тайном секретном месте.

Не сказать, чтобы этот ответ слишком сильно помог. Хоть на каком континенте его искать?

- Полагаю, на том, где его ищут воины Сида.

Да, наверное, так. Ну так где же они его ищут? Между прочим, Дантеро с Эрнандесом были свято уверены, что человек с этого острова должен лучше других разбираться в географии здешней планеты.

- Зря они так считали. Я, единственно что, более-менее представляю, где и какие континенты лежат - видел карту планеты простым человеческим зрением (дело было давно, ещё прежде установления карантина). Но одно дело карта, другое же территория. Я не бывал на других континентах, кроме того, горнорудного. Потому и никак не могу идентифицировать местности, предстающие мне в видениях. Где-то здесь, на Эр-Мангали – вот и всё, что я знаю. Воины Сида знают намного лучше.

Странно. Почему же Дантеро думал…

- Потому что я верно ему указал путь от острова к континенту. Здесь как раз ни малейшей сложности, только долго и нудно плыть. Если море не разыграется, где-то с неделю на лодке. На трёхвёсельной, сидской.

- А когда разыграется?

- Значит, лодка не доплывёт. Но предвидеть погоду я как раз в состоянии. Что касается ориентиров… Этот остров лежит точно на юге от горнорудного. Ближняя точка к нему – это Кладбище кораблей. Там, как ты знаешь, властвует Эстебан. Гробовщик корабельный, а в прошлом – великий пилот. На вершине карьеры подрезанный «Карантином».

То есть, Дантеро отсюда сам добирался на лодке. И, вероятно, сей путь предстоит и Каю. Остров – такая часть суши, что посуху не дойти.

Нет, ну всё-таки… Если Кай, предположим, успешно вернётся на лодке, Эстебан его, скажем, подкинет до Джерихона, где, как можно покуда надеяться, не разгромлена служба Бенито… Ведь у Кая, наверное, спросят, что он узнал и о логове Демона Асмодея (это спросит Родригес), и о месте, где совершили посадку воины Сида на трёх крейсерах (это спросят Эрнандес дуэтом с Дантеро).

- Об одном лишь могу заявить с полной уверенностью: три экспедиции Сида высадились на разных материках. Правда, подлинным поиском древнего логова Асмодея занята лишь одна. Две другие – лишь для отвода глаз. То есть, действуют сходно, но ничего не ищут.

И ни малейших зацепок при поиске материка?..

- Нет. У меня – никаких.

Ладно… Тогда получается, что сидский десант распределился по большинству не колонизированных континентов. Значит ли это, что для решения хоть бы задач от Эрнандеса можно смело назвать любой – и не ошибёшься? Нет, не значит. Всего континентов шесть. Пять – за вычетом колонизированного горнорудного. И на трёх из пяти высадились сидяне. То есть, два континента ими совсем не охвачены: шанс промахнуться вовсе не минимален. И вдобавок, из трёх континентов есть один, куда взгляды колониальных начальников лучше бы не направлять. Настоящий, где логово Асмодея.

С Асмодеем, Кай чуть не забыл, предстоит схлестнуться. В этой битве сидский десант будет герою мешать – было бы странно предполагать иное. Так вдобавок направить туда и охранников Флореса? Это было бы самой фатальнейшей из ошибок.

- Н-да, - усмехнулся Гаррис, - вот и я бы решил этот самый вопрос точно так же. Надо на два континента, где Сид появился, но нет Асмодея, указать джерихонцам: пусть продадут информацию Флоресу, а основной континент, где Асмодей таится – не выдавать даже в виде досужей версии. Истребление главного зла требует тишины.

Ну так всё-таки: где бы создать этот режим тишины?

- К сожалению, я не знаю.

Ну а кто бы мог это знать?

- Полагаю, сидянин. Тот, который когда-то уплыл с этого острова.

Ой, как здорово… И куда этот светоч поплыл? Очень жаль, что и Гаррис того не расскажет.

- Отчего же не рассказать? К горнорудному континенту. Все другие намного дальше, но к нему есть возможность доплыть ещё заживо.

- Ну и как? Он доплыл?

Гаррис только вздохнул:

- Постараюсь увидеть.

Впрочем, видения посещали его безотносительно к факту стараний.

6

В общем-то, разговоры с Гаррисом были обоюдно полезны – в плане ориентировки. Да, обоюдно. И не важно, что Кай подолгу молчал, отчего чисто внешняя сторона их общения напоминала бы слушателю извне гаррисовы монологи. Всё равно это был диалог, с той особенностью, что со стороны Кая – преимущественно внутренний. Смысл проговаривать вслух и без того доступное для собеседника? (Мало того – доступное не в синхронном режиме прямой непосредственной телепатии, а едва ли не вовсе заранее).

Гаррис для Кая был не настолько прозрачен, так что его партия в диалоге подразделялась надвое. Каю доступны были реплики внешнего диалога Экклезиаста, но никак не внутреннего; всё, что касалось последних, Кай мог пытаться реконструировать, но за точность своей реконструкции ручаться не мог. Вот была бы с ним Призма Правдивости – тут бы уже и у Гарриса не осталась малейшего шанса солгать.

- Но уверен ли ты, что знаешь, как действует Призма?

- Нет, не знаю, - Кай помотал головой. – Что справедливо сказать в обсуждении способа действия чуть ли не всякого сидского артефакта.

- А о побочном действии что-нибудь знаешь?

О побочном… Ну, по крайней-то мере одно удалось эмпирически отследить. Призма заметно снижает самооценку многих людей.

Кай узнал о таком на примере Мигеля Гонсалеса. Старый врач – не какой нибудь там самоучка, а доктор-реабилитолог имперского флота, крепкий специалист, уважаемый на Эр-Мангали – что он ему говорил в вездеходе совсем недавно, по дороге к Новому Джерихону? Удивительное говорил: «Я, по-твоему, врач? А вот сам я уже не уверен!..». Признавал, что когда-то «был неплохим флотским реабилитологом», но притом уверял, что с посадки на Эр-Мангали прогрессировал лишь в деградации. Ну а на пике профессионального самоуничижения даже признал несомненный приоритет содомских врачей-деградантов, хоть обоих и в грош не ставил до самой последней поры.

- Красноречивый пример, - оценил Гаррис сказанное. – Жаль Гонсалеса, я его видел в пике врачебной формы. – В давном вопросе он и не пытался доказывать, будто заранее знал о проблемах доктора. Вовсе даже не знал. Отчего? Может быть, оттого, что судьба Мигеля Гонсалеса…

- …ныне косвенно связана с возвращением с Эр-Мангали, - закончил Экклезиаст.

Позже Кай осознал, что и Призма, и Гаррис выполняют, по сути, единую функцию. Собственно, обеспечивают правдивость. Разница только лишь в том, что дурацкая Призма – та вообще тебе не позволяет врать, ну а Гаррис процессу вранья позволяет быть, но подглядывает своим тайным провидческим зрением, чем и делает ложь заведомо неэффективной.

Гаррис порадовался за него:

- Очень верное замечание! Кстати, приятель, должен тебе сказать: ты ни разу во лжи не замечен. В смысле, в намеренной лжи. То ли дело хитрец Дантеро… Это был какой-то калейдоскоп безостановочного вранья.

Ну, Дантеро – понятное дело. Как-никак, он воспитан воровским Джерихоном.

- Кем же тогда воспитан правдивый Кай?

Тут уж двух мнений не будет. Кай – он воспитан Призмой.