или Важность пребывания в мета-позиции

1

Быть проглоченным червём, даже очень-преочень крупным – так себе удовольствие. Это будто скафандр, который и так сковывал все движения, вдруг прирос такой толщиной слоёв, что не пошевелиться.

Ну, в скафандре-то я неудобен, понадеялся Родригес. И совсем непригоден в пищу. Может, ещё отрыгнёт?

Но вы видели где-то червя, который бы принимал взвешенные решения? Нет, не видели. Вот и я…

Впрочем, несколько раз обратившись к условному собеседнику, Бенито с такой кромешной тоской осознал, что ни собеседника, ни зрителя здесь не то чтобы нет, но и в принципе быть не может, - что прекратил эти демонстративные фокусы.

Надо принять реальность. В реальности ты в черве одинок.

Депривация. Умное слово, да скверное состояние. Депривация не полна: можно стукнуться головой о внутреннюю поверхность шлема. Но не каждый момент же стучать головой по твёрдому!

Между тем Адский Червь развернулся и повлёк его – трудно сказать куда, но точно не в море.

Эх, какая морская экскурсия сорвалась!

Не сказать, что идея побега от ассасинов по морскому дну была особенно умной, а уж в смысле практической осуществимости – полный ноль. Но Бенито так долго держался за эту утопию, видел в ней единственный путь к спасению – да, единственный, кроме того фантастического, чтобы дождаться мига, когда все ассасины помрут своей смертью, не в силах его пережить.

А теперь Бенито влечёт воля чужая. Да не только влечёт, а буквально парализовала.

2

Адский Червь не стоит на месте. Червь-путешественник.

Он из Адских зверей на Эр-Мангали самый таинственный. Где его логово – если оно есть? А ещё непонятно, один он, или их несколько. Его видели в разных местах. Говорят, и одновременно. Только как же надёжно судить об одновременности, когда нет моментальной связи?

Интересные мысли приходят, когда нечего делать телесно. Не в условии дело, конечно же, а в тебе. Только если, когда невозможно пошевелиться, думать только о том, что тебе невозможно пошевелиться, этак можно и вовсе свихнуться, а Бенито же полон надежд на будущее.

Потому и приходится думать поинтереснее. Компенсируя внешнюю неинтересность пути. Почему бы, ну да, почему в червяке не бывает окон?

Прежде Бенито был тоже почти что парализован – там, на станции водолазной. Так вот там-то окошки были, а тут вдруг нет. О, как много всего интересного видел Бенито в окошки станции! Видел перемещения ассасинов. Они, правда, несли для Бенито не много смысла. Но ведь он приучился их ставить на «перемотку»! Ну а здесь, в пищеводе червя – что здесь перемотаешь? Лишь одну свою жизнь, а вот внешних-то впечатлений – и нет, как нет…

Нет, Бенито включал «перемотку» и здесь. Вроде бы, получалось. Только как же понять, «перематываешь», или нет? Из картинки – никак. Толькько мысли, мысли.

Вот Бенито лежит, и при этом куда-то едет, но а мысли странствуют где-то совсем далеко. Ну почти никаких настоящих путевых впечатлений. Хоть вообще – впечатлений куча. Кто катался в этаком виде транспорта? Раз никто, не с кем и обсудить.

С восприятием времени полная неразбериха.

Там и раньше не было точности. «Перемотка» все настройки сбивает. Но Бенито хоть мог на неё сделать поправку. А сейчас – какие поправки? При твоей перемотке никто не двигается. Только червь. Но он двигается – парадоксально, что ли. Никогда не поймёшь, относительно чего.

3

А потом как-то раз Бенито заметил и белый свет. Что-то новое в мрачном червячьем мире. И откуда взялось? Взгляд не мог сфокусироваться.

Голод… Да, кстати, голод. А уж жажда какая… А тело как затекло!

К возвращению ощущений вдруг прибавилась и способность пошевелиться. Мир червя расширяется! Или уже не червя?

Я прошёл его насквозь. Это звучит, как победа.

А сфокусировать взгляд мне мешает слизь.

Родригес, как мог, протёр окошечко шлема. Только размазал. Слизи было вокруг больше, чем его самого.

Надо из слоя слизи куда-то выползти. А не то… Нет, ничего ужасного. Попросту плохо видно.

Опершись на ладони, приподнял голову в шлеме. Стало виднее! Гораздо виднее и ярче. А когда умудрился перенести центр тяжести и сесть – ну почти что совсем себя человеком почувствовал! Правда, встать пока не давали свинцовые ноги. Там в подошвах какие-то грузики. Ведь скафандр – подводный. Должен сопротивляться Архимедовой силе.

Встать Бенито сразу не встал, но успешно выполз из слизистой лужи.

Да не лужа, подумал. Здесь же целый широкий след. След червя – это не только слизь. Это продавленная почва, помятые кусты и поломанные деревья по пути его следования. Это плавающие в слое слизи предметы – у предметов были хозяева, но теперь они им не нужны. Это, наконец, и Родригес, брошенный в этой гнусной помойной канаве.

Гордость Бенито должна быть уязвлена. Червь поел, пропустил по трубе пищевода и оставил его за собой, извергнув наружу – ах, дискульпе, сеньорес - из ануса.

В этом смысле победа Родригеса – разумеется, не над червём. Это червь-победитель пощадил его за ненадобностью.

Вот над Адской Собачиной – да, но над Адским Червём – ничуть. Впрочем, то, что он выбрался, тоже крутая победа. И ведь дело не только в победе скафандра над пищеварительным соком червя. Помнится, в битву были замешаны и иные силы.

Галактические ассасины – головорезы с именем. Где они все, что от них всех осталось? Только скрученные жмуты тряпок из их одежд, чей-то бластер на самом дне слоя извергнутой слизи.

В водолазном костюме Бенито примерно выжил. А другие переварились.

4

То, что может тебя спасти, может и укокошить. Вслед за тем, как Бенито очнулся, важным делом было стянуть гидроскафандр. В самом-то деле, он ведь в нём не родился. Значит, должен подобные панцири хоть иногда менять. Ну, хотя бы, чтобы найти еду и питьё.

Да, извлечь себя из скафандра – отдельное дело. Как уйти с водолазной станции, как покинуть червя. И тоже представляло свою немалую сложность. Отвинтить три болта, прикипевших и крытых слизью. Но зато после этого третьего извлечения ты почти тот же, что был.

Правда, едва живой от жажды и голода.

И хоть голод – давняя песня, но от жажды погибнешь ранее. Потому первым долгом Бенито сыскал источник воды. Чудом, едва осознанным интуитивным путём набрёл на ручей неподалёку. Там напился, обмылся, повеселел… И вернулся к пути червя.

Ведь, во-первых, пока не имел других ориентиров на местности, во вторых, надо было найти ресурс для защиты себя и добычи пищи.

Что удалось найти – два бластера с нерасстрелянным боезапасом. С бластером появилась возможность охотиться. И Бенито готов был уже припомнить старые навыки… Останавливало два момента. Это пространство и время, в которых он заблудился.

Путь червя – единственный ориентир. А на пути Адский Червь распугал всё, что жило и бегало. Углубляться же далеко – потеряешься окончательно.

Что до времени – это ведь время голода. Как давно Бенито не ел? Вроде, не меньше недели. Ну а если месяц? Так зачем же он станет охотиться на тяжёлую пищу, которой ему нельзя? Ведь не выдержит, съест…

Начал с ягод. Безвкусных, противных, но, вроде, не ядовитых. Не насытился, лишь аппетит раздразнил. Но проложил хоть что-то перед тяжёлой пищей.

Дальше – один радиальный выход в поисках дичи. Карликовый толстобрюх, вот кто ему попался. С голодухи сводило желудок, но не есть же его сырым. Бенито развёл костёр, освежевал, выпотрошил, кое-как приготовил – правда, видел бы Финьес, что получилось, перестал бы с ним разговаривать по душам.

Постарался не съесть толстобрюха в один присест – своё брюхо дороже. В общем-то, получилось. От костра возвратился назад, к брошенному скафандру. Радостно, но и тепло с ним навеки простился.

А потом пошёл по пути червя. Как-никак, единственный указатель направления на местности. Ну, до поры до времени. Вдруг удастся сыскать и другие ориентиры.

5

Нет, ну прикинуть, где он сейчас находится, было возможно. Но со слишком большой погрешностью. Адских Червей, как правило, наблюдали между двумя посёлками: Джерихон и Зеон. Но, конечно же, было и много мест, где их попросту некому было наблюдать. Где посёлков жилых уже не было, а вот черви наверняка вполне себе ползали.

Там, за Зеоном – и на север до самого-самого моря – старый заросший лес. Кто-то бывал там? Когда? Лишь на самой заре колонизации Эр-Мангали. Посёлков тогда было больше – у каждой шахты, зато, говорят, не настолько густо заселены. Но с тех пор закрывались шахты, упрощались пути логистики, а посёлки то отселялись, то вымирали. Тот, кто ездит теперь по рудной колонии – на единственном колонизированном континенте планеты, – у того и маршрут крайне редко выходит за узкие рамки: «Бабилон – Содом – Джерихон – Зеон». Кто забрался куда-то дальше, вряд ли найдёт попутку.

Я похоже, именно там, севернее Зеона, думал Родригес. Только знание его было лишь от ума. Невозможно узнать то место, где раньше не был. Здесь природа… Ну, такая же, как и во многих лесах континента.

Нет дорог. И лишь след от червя ориентирован чётко по линии «север – юг». Ну, на этом участке. Уж откуда, а от Джерихона на север не поползёшь, там же море! Значит, как полз червяк? От песчаных дюн, что на северо-восток от Нового Джерихона – ещё далее на северо-восток. Но лишь только линия континента ушла на север – так туда же на север пополз и червь. У него не спросишь, зачем.

Факт лишь в том, что места на юге были бы узнаваемы. Раз Родригес не узнаёт, значит, он не на юге… Нет, ну ещё раз!

Предположим, Бенито попал куда-то на север от привычных, знакомых мест. Значит, червяк приполз с юга. Значит, если идти по следу червя на юг, то с ним больше не встретишься. Ведь идёшь ты тогда не за ним, а против движения. Там, впереди, червя больше нет.

Впереди, значит, будет Зеон. Новый Зеон.

Это так? Если верны гипотезы.

В чём единственно он был уверен – в том, что идёт на юг. Но надеялся и на то, что червь уползал на север. Он на север, а я на юг. Вот и славно, и разминулись. Потому что напяливать снова скафандр…

Да уж лучше перевариться!

6

А потом Бенито встретил дорогу. След червя слегка вильнул на восток, чтобы к ней приблизиться, а потом забрал сразу к западу. Вот дорога – та шла почти параллельно его прошлому отрезку пути «юг – север».

А не та ли это дорога, что вела до Северного космодрома? Да, она. Там садился катер с «Антареса», на котором явились на Эр-Мангали и Родригес, и Флорес, и Лопес, и Гонсалес, и Финьес, и Эстебан… Давнее дело. С тех-то пор космодром уж давно прикрыт за ненадобностью.

Сразу видно, дорога старая. Грунтовая, чудом не заросла. Пользуются ею не чаще, чем никогда.

Или немного чаще?

И Бенито вгляделся в дорожные отпечатки. Вроде, есть. Только странные. Не стандартные для вездеходной техники, применяемой в рудной колонии. Ни колёса, ни гусеницы не могли бы таких оставить. На планете Эр-Мангали уж давно забыли о вездеходах на антигравитационных подушках, но и те не могли… Что за копыта бежали здесь с пластиковыми протекторами!

Родригес немедленно бросил червячий путь, пошёл по дороге. Чувствовал себя следопытом. Думал о машине, что наследила. О машине с характером движения, позаимствованном у коня.

Или это конь, загримированный под машину? Нет, не конь: пластик копыт у него движется.

Кто-то завёз на Эр-Мангали экзотическую ксенотехнологию в области транспорта? Но почему Бенито не знает?

Внешняя торговля планеты практически вся – через Новый Бабилон. Флорес мог заказать такое, но не заказывал. И не надо ему.

Кстати, кому надо? Мэри Бастинда Добсон, большая поклонница модных штучек – да, такая могла бы это хотеть. Но уж если бы заполучила, вся планета бы мигом узнала, что у Добсонши появился новый экипаж. Кто ещё? Нет, остальным не надо.

Разве Родригесу вместо уведенного моноцикла.

7

Так прошёл он по той дороге часа четыре. И вдруг слышит: его догоняет странный какой-то звук. «Экипаж», должно быть, тот самый?

Первым движеньем Бенито было скорее спрятаться. Юркнуть в лес, за стволы, посмотреть на диковину из укрытия.

Но с другой стороны, не нужна ли ему помощь? Да, пожалуй. Если бы люди на экзотическом транспорте подвезли его, скажем, хоть бы и до Зеона… Не захотят – ну и ладно. Будут агрессивны – так бластер на что?

И Родригес остался стоять на дороге, внимательно всматриваясь в приближающееся нечто.

Он увидел машину, что бежала на ножках. Почему-то вдруг на пяти, а в процессе бега ножки ещё и прокатывались вперёд, будто на роликах. Ну а корпус машины вёл себя необычно. Он вихлялся. Зачем бы ему вихляться?

Кто же вёл это жуткое издевательство над здравым человеческим смыслом? Кто угодно, но не человек.

Существо с тремя поясами конечностей - верхним, средним и нижним. И конечностей на тех поясах было больше, чем строго по две. Инсектоид? Нет, не похож. Разве только как некая производная от многоножки.

Существо возлежало на трёх импровизированных креслицах почти без спинки, расположенных поверх корпуса на дисковидной подвижной поворотной платформе – то ли назвать её башней, то ли турелью.

Башней – всё-таки нет, не назвать, не бывают же башни в танках такими открытыми миру, незащищёнными. Но для турели, конечно, великовата и немного сбивает с толку присутствием кресел. Только то ведь земные мерки да стандарты терранской техники.

А ещё на турели спонтанно активничало устройство, что закашляло чем-то сухо-трескучим в сторону Бенито.

Ах, Чужак побери, эта деталь ситуации поважнее проблемы названия - началась атака!!!

Треск от орудия заставил встрепенуться не только Родригеса. Он как будто пробудил негуманоидного водителя. В тот же миг от машины повеяло чем-то зловещим. То, что веяло, пыталось парализовать.

Но Родригес отпрыгнул с дороги, неким знакомым чудом в долгом полёте своём замедляя время. Он летел, а устройство на мощной турели поворачивалось вслед за ним, совсем ненамного запаздывая.

…Я быстрее, я обогнал даже Собачину…

Он метнулся за дерево. Машина остановилась. Он схватил оба бластера, найденных в слизи червя. Перекатившись к другому дереву, открыл огонь по двум целям: по автономной кашляющей установке и по водителю-негуманоиду. Тот держал уже в паре конечностей ксеноаналоги бластеров и начинал прицеливаться.

И всё смолкло. Сполз и свалился под ноги машине водитель. И зловещая аура мигом развеялась, исчерпалась.

Бенито не думал, что сможет так хорошо стрелять.

8

Подошёл к экзотической ксеномашине. Осмотрел тело водителя.

Кто он? Неужто абориген?

На колонизированной-то планете?

Да, планету Эр-Мангали нагло прибрали к рукам промышленные круги Галактического Альянса. Эти ребята плевали на ксенорасы, а особенно если недра планеты даруют твёрдую прибыль. У Эр-Мангали – как раз подходящие недра.

Но ведь в список на колонизацию её первым включил не Альянс, а ещё империя. Она самая, Сант-Амазон Эскабар, где родился Бенито. Эта империя никогда не послала бы колонистов на планеты, где встречала разумные расы.

Значит, перед колонизацией здесь активного ксеноразума не было.

Если его представитель появился только сейчас, значит, кто он? Разведчик. Хотя что здесь разведывать, на технически не продвинутой Эр-Мангали? Верно, не рудные промыслы. Древние залежи артефактов? Ну, вроде, теплее. Но ведь надо же так заморочиться, чтобы забросить шпиона сюда, под земной Карантин!

Не промышленный шпионаж. Военный. То есть, чудная раса троякоседалищных ныне воюет в конфликте Альянса с империей Сид. Ясно, на чьей стороне.

Вот Бенито на чьей – неясно.

Уж за Галактический-то Альянс – было бы глупой идеей пойти да сложить голову. Сами свои пусть складывают, жирные сволочи!

Но за империю Сид? Кто их знает, негуманоидов. Сам Гильденстерн не проверит, можно ли им доверять.

Это значит, Бенито – по возможности, в стороне. Галактические конфликты – пожалуйста, мимо. Все их дрязги ему ни к чему. Сторона его далеко от театра событий.

Далеко? В стороне?

Ну а кто только что укокошил сидского шпиона?

9

Здесь такие места: по дорогам люди не ездят, шастают только шпионы с иных планет. Это делает позиции Бенито несколько уязвимыми. Убираться отсюда, скорей рассказать своим! Но случится ли это скоро?

По хорошему, стоило бы уйти, оттащив экипаж и труп подалее от дороги. Типа: вы что? Пропал путник? Бенито не трогал…

Но не будет же он прятаться и скрываться. Раз шпион на него напал, в том шпионское горе. Знать, шпион плохо спрятался, а не он.

А к тому же: долог и неблагодарен путь пешком. Ну а ехать-то, соответственно, выйдет быстрее. Так и сообщники мертвеца верней не догонят… А потом, ксенотехника представляет ценность. Вот бы доставить её в Бабилон: там же есть, кому разобраться.

Правда, чтобы доставить, нужно её запустить. И залезть на одно из дурацких сидений на неудобной турели. Надо же подобное выдумать: чтобы на этой вертушке во время движения транспорта сидеть самому водителю!

Кто их поймёт, представителей ксенорас, но кому-то и так удобно.

Запустить гроб на ножках с турелью долго не удавалось, но потом оказалось: всё просто. Нужно только себя представить обладателем тела с тремя седалищами, да усесться на все три места в ряду из кресел. Вовсе не перед одним, а перед всемя располагались пульты с органами управления. Все они требовали согласованных действий.

Родригес улёгся горизонтально на кресла, благо подлокотников между ними не было, и чем мог – руками, ногами – давай нажимать. Первый час ему самому казалось: он просто балуется. Но затем внезапно машина тронулась с места. Набирая скорость, задвигались ножки с колёсами вместо копыт, завихлялся невообразимо корпус.

Тут Бенито чуть не стошнило: экипаж очень сильно укачивал. Ну зачем он такой, зачем? Вопрос риторический.

Но зато весьма быстро Родригес уже догадался, чем полезна эта широкая и подвижная турель с креслами. По сравнению с корпусом снизу эта платформа была островком стабильности. Она двигалась автоматически, предлагая водителю круговой обзор, но зато на её движение можно было влиять, правда, с трёх кресел сразу. Ничего себе тренажёр!

И Бенито тренировался. Трижды падал с турели – просто кошмар: экипаж открытый, а ремней безопасности на его креслах нет и в помине! Ну а сколько раз бил экипажем по встречным деревьям – и не сосчитать! Тут уж каждый сообщник застреленного шпиона мигом сообразит, что на их машинке, не иначе – землянин кататься учится. Гуманоид с нехваткой конечностей и седалищ.

Хорошо, что без седока и машина в миг останавливалась. А не то бы Бенито приходилось её догонять, и, глядишь, потерять окончательно.

Как сгустились скорые сумерки – в лесу они таковы – то пришлось перестать кататься. Уводить машину с дороги – дело гиблое. Но себя из машины Родригес увёл подальше. Мало ли сколько инопланетных шпионов пользуется дорогой – вряд ли только один.

Когда шёл устраиваться на ночлег, то почувствовал будто толчок подземный. Понадеялся, что не машина его взорвалась, но всё-таки был неспокоен. Утром вернулся – машина стоит на месте. Сел да поехал. Ну, до первой ошибки.

После ночного отдыха наученье давалось легче. И теперь бы Бенито в точности мог сказать: когда едет он экипажем, это точно быстрей. А в ногах правды нет, ну а если и есть, то поменьше.

10

Где-то к полудню Родригес узнал местность. Ну конечно же, дальние окрестности посёлка Новый Зеон.

От дороги, по которой он теперь ехал, отпочковалась другая. И он понял, куда ведёт. К затопленной шахте недалеко от посёлка. Затопило её давно, Бенито тогда здесь не было, его Гаррис намного позже водил – показывал. Вроде, решили: если воду откачивать, то рудник себя не окупит.

Вот, как шахта накрылась, отселили сразу посёлок – он тогда был не Новый Зеон, имел только номер. А дорога на Северный космодром тогда ещё функционировала, да и сам космодром работал. Потому что ещё и другой был посёлок, южнее Зеона. Сейчас его тоже нет.

Ну так что же, куда теперь?

В сторону затопленной шахты и посёлка Новый Зеон металлические пятиноги пока, вроде, не сворачивали. Отпечатки шли не на запад, а дальше на юг. Там опять ныне мёртвый посёлок совсем без названия, но зато – и прямая дорога на Бабилон.

Может, двинуть скорей к Бабилону? Но сам путь, по которому ездят шпионы, сопряжён для Бенито с поиском приключений. Может, хватит уже?

А в Зеоне – Кай Гильденстерн, и Бенито к нему сюда собирался - не сказать, до чего давно. Дело было до ассасинов, до водолазной станции, до путешествия в брюхе червя.

В общем, Родригес и колебался недолого.

11

Подъезжая к затопленной шахте, представлявшей в былые года мутноводный пруд, Бенито Родригес изумился перемене.

А в пруду-то уровень воды очень заметно понизился! И ещё походило на то, что он понижается дальше.

Может, дело в землетрясении прошлой ночью? Для подземной реки открылось новое русло, и она оттекла из затопленных здешних пространств.

Здесь, у шахты, Бенито пару минут простоял, колеблясь. И не в шахте дело, а в посёлке Новый Зеон.

Мог Бенито оставить свой экипаж и пойти пешком, чтобы здесь никому не показывать, на чём он приехал. Сохранение тайны – штука, конечно, разумная, но с другой стороны…

Раз Родригес уже рядом с шахтой, то где он машину спрячет? Где-то очень недалеко грибные плантации, посещаемые места. И нельзя исключить, что вернётся Бенито, а машину кто-то присвоил, или наметил в Господен подарок верховному бишопу. Здесь не воры живут, это так. Но сумеет ли им Родригес убедительно доказать: мол, машина была моя?..

Нет уж. Этот трофей принадлежит Бенито! И не надо его стесняться,

12

Ой, хотя… Толика стеснения точно бы не помешала. Подъезжая к посёлку, стоило бы спешиться чуть пораньше, помня о трудностях в управлении штуковиной. Ну а так Родригес ею едва не клюнул закрывающиеся ворота. Там и так получилось на входе недоразумение, а несусветный его экипаж его лишь усилил.

- Извините, братья Зеона, - сказал Бенито. – Я к вам вовсе не собирался врываться силой. Просто эта машина – с ней сами видите, что…

- Что за машина? – спросил один страж на входе. И при этом даже руки не убрал от своей полуобнажённой катаны.

- Вот, катаюсь, - Родригес изобразил весёлость. – Мой моноцикл, представляешь, угнали, а ездить-то надо. Я в гаражи: выручайте, ребята! Дали вот это. Мол, отчего бы не дать? Им всё равно никто управлять не умеет, ксенодрандулетом поганым, а мне сойдёт…

- С какой целью приехали?

- Отыскать здесь Майка Эссенхельда.

Страж сказал:

- У нас его нет.

- Неужели? – Бенито так просто не собьёшь с толку. – Думаю, какое-то недоразумение…

- Брата Майка нет в Новом Зеоне, - повторил страж. – А если бы и был, мне вас в посёлок пропускать не велено.

- Почему? Я ведь Зеону не враг. Я Бенито Родригес, меня у вас многие знают…

- Именно поэтому и не велено пропускать.

- Кем не велено?

- Господом.

А хороший такой съезд с ответственности, не правда ли?

- Ладно, - сдался Бенито. – Я не претендую на гостеприимство в вашем посёлке. Но уж если я к вам приехал, можно мне хоть у ворот поговорить с людьми, которых я знаю…

- Брата Майка нет в Новом Зеоне, - заладил страж.

- Да я верю вам! Я бы просил сюда пригласить или отца Пита Бойтано, или отца Чака Фостера…

- Оба есть, но заняты, - быстро ответил страж, - и не смогут выйти.

- …или хотя бы брата Чеса Хардерна. Если он тоже занят, я могу подождать.

- Брат Честер, - подумав, ответил страж, - подойти сможет. Но не пытайтесь его расспрашивать о непозволенном.

- А что не позволено? – живо откликнулся он. – Просветите меня, а не то вдруг спрошу по незнанию.

- Это не важно, - нашёлся страж. – Но если спросите у брата Честера, он не ответит.

- Ладно. Значит, это ему надо за языком следить! – подмигнул Бенито.

Ну и вызвали Чеса.

13

Подошёл Чес. Лицо его было усталым. Но, как увидел Бенито, немножечко просветлело. Произнёс, мотнув головой вокруг:

- У нас сложности. Они никого не касаются.

- Я не буду о сложностях, - тут же пообещал Родригес, - меня уже предупредили.

Чес кивком поблагодарил за деликатность.

- Я ищу своего человека. Майк Эссенхельд. Он здесь был.

- Был, но сейчас ушёл.

- Куда?

- Думаю, в Бабилон.

- А он здесь…

- Не могу сказать.

- Хорошо. Если он в Бабилоне, расспрошу его самого.

- Не могу воспрепятствовать, - Чес пожал плечами.

- Это всё, что доступно мне знать о Майке? – Чес кивнул. – А если спрошу у Гарриса?

- Гарриса нет. Шпанки.

Вот так вот… А Бенито уж думал сходить к провидцу в Священную рощу. И гадал, как бы пристроить свой транспорт, чтобы посторожили.

- И зайти мне к нему?..

- Не надо. Лучше не надо. Там не только шпанки. На подходе наши стоят. Они не пропустят.

Ладно, не будем ломиться в закрытую дверь при хозяевах. Но таки стоит иметь в виду: что-то в Грибном лесу или Священной роще. Или и там, и сям. Из-за этого и в посёлке возникли сложности…

- Чес, большое спасибо! Ты помог мне сориентироваться. Если будут вопросы ко мне – приезжай в Бабилон. Буду рад отплатить взаимностью!

Бенито вскочил на турель своей колымаги, расположился на трёх её сёдлах и тронулся вверх по крутому склону самой прямой дороги на Бабилон. Этот склон – проклятье для всех водителей. Мало того, что крут, так ещё утомительно долог. Но не переться же, в самом-то деле, в объезд.

Ещё издали он приметил пешую фигурку, взбирающуюся на склон. Кай Гильденстерн? Да не может такого быть!