или Потворство пораженческим умонастроениям

1

Кто разыскал спрятанное в Новом Бабилоне логово хвандехваров-убийц, тот имеет право на лучшую участь, не так ли?

А вот не так. Руперт удивился первым:

— Тебя что, в охранники не берут?

Кай пожал плечами, чтоб не сказать: 'Я и сам-то не очень рвусь'. Но глупо такое озвучивать. Рваться-то не рвётся, но поступить в охрану — способ вернее выжить. В колонии нельзя совсем не зарабатывать, ведь бесплатное койкоместо никого ещё не прокормило. Когда настолько надо, нежелания побоку.

— А ты ходил проситься к Флетчеру?

— Ну, я намекнул…

Хождения-то с просьбой не было. Но в день уничтожения гнезда хвандехваров начальник вышел полюбоваться на их обезвреженные туши. Годвина и Мак-Кру лишь сдержанно похвалил (одну-то особь упустили), а Каю благожелательно кивнул в знак того, что полностью им доволен.

— Как намекнул?

— Дал понять, что я сейчас без работы и рад бы в дальнейшем… — Кай и сам-то нечётко помнил, что он тогда сказал.

— А он?

— Принял к сведению.

Хотя между 'покачал головой' и 'принял к сведению' разница существенная, Каю ли не различать этих нюансов. Да и нужно ли от него что-то 'в дальнейшем', если хвандехвары уже обезврежены?..

— Так ты не просился в охрану и ждёшь, что Флетчер сам сообразит?

— Я думал, так правильнее, — стал оправдываться Кай.

А что, ведь разумно, вроде, рассуждал: если тебя приглашает другой, а не ты напрашиваешься, твоя позиция намного сильнее. Не учёл только, что другому ты должен быть позарез важен, иначе и задницы не оторвёт. А тут пошёл третий день…

— Сходи к следователям, — посоветовал Дьюи, — ты ведь им помог в первую очередь. Авось, ещё замолвят словечко.

Не хотелось, но Кай пошёл.

Застал только ленивого Годвина. Мак-Кру — тот ушёл в долгий запой на радостях от крупной победы над гнездом чудовищ.

— Хочешь в охрану, парень? — почему-то Годвин удивился. Уж не надёлён ли он счастливой способностью читать каевы мысли? — Ой, да надо оно тебе?

— Мне хотелось бы выжить, — прямо сказал Кай. — Очень хотелось бы выжить на Эр-Мангали.

— Оно-то понятно, всякому бы хотелось… — зевнул Годвин. — И да, ты нам помог в важном деле, и шеф о том знает… Короче. Я могу, конечно, порекомендовать тебя Флетчеру, не вопрос. Только без толку.

— Почему без толку?

— А погляди на себя трезво: какой из тебя охранник? Ладно бы только хлипок, но всякому видно, что ты не прошёл даже начальной военной подготовки. Дай тебе оружие — не управишься. В этом-то всё и дело.

— Я научусь, — поспешно заверил Кай.

— Ха… — Годвин осклабился. — На Эр-Мангали учиться поздновато. Сюда шлют слишком много хорошо обученных. Вопросы остались?

Кай напоследок ещё и сглупил, сам же увёл разговор в сторону:

— Я вот что хотел понять… Почему вы с Мак-Кру хвандехваров били не из бластеров? Ну, там, у мусорной кучи, — ляпнул, неожиданно для самого себя.

Годвин смене темы только порадовался:

— Оружие, парень, ухода требует, — принялся он пояснять, — А бластер — ещё периодической перезарядки, проверки настроек и всё такое. Так чтоб ты знал, это процедуры непростые и затратные. Держать бластер в рабочем состоянии — не просто дорого, а очень дорого. На Эр-Мангали простому следователю да охраннику шахтёрских бараков столько не заработать, понял? И чего ради, коли есть оружие подешевле? В общем, я ношу бластер не заряженным, просто чтобы дураков пугать. А Мак свой — так и вовсе пропил. И не жалеет. За три года ни разу не пригодилось…

Если не считать одного сбежавшего хвандехвара, то и взаправду следователи здорово обходятся дешёвым оружием, сыронизировал Кай далеко не вслух.

2

Выйдя из кабинета Годвина, Кай, долго не думая, двинулся к штабу службы безопасности. Знакомство с её начальником даровало хоть какую-то надежду. Другого ресурса для выживания в Новом Бабилоне так и не появилось. Если не Бенито…

На входе ему кивнул знакомый уже сонный латинос. Сантьяго, ведь так его звали? Кай поинтересовался, на месте ли шеф.

— Как всегда, — загадочно ответил Сантьяго.

— Так мне зайти в другой раз?

— Почему же, проходи! Между прочим, тебя ждут.

Сбитый с толку Кай вошёл-таки в домишко и заглянул в приоткрытую дверь кабинета Родригеса. Самого Беньямина он там не обнаружил, зато нашёл водителя Олафа, развалившегося в большом начальническом кресле. Там же крутился и Ортега — тот самый подручный, которого следователи на дело не взяли. Может, потому и не взяли: проведали, что он у Родригеса подрабатывает.

— О, наконец-то, — буркнул Олаф, поднимаясь, и Кай понял, что ждали здесь его.

— Я вообще-то к Бенито, — сообщил он на всякий случай.

— Ну, лицезреть его лично — удача редкая, — заговорщически подмигнул Олаф, — а твой вопрос, думаю, срочный. Так что можешь решить его со мной. Ну?

— Я по вопросу устройства к вам в службу, — застенчиво промямлил Кай. — Вряд ли это можно решить без Бенито…

— Зря ты так думаешь, — улыбаясь, возразил Олаф, — Родригес оставил насчёт тебя необходимые указания, мне остаётся уточнить подробности. Я правильно понял, что в охранники тебя не берут?

— Правда, — вздохнул Кай одновременно с кивком Ортеги.

— Вот это жаль. — Олаф пояснил, о чём сожалеет. — Всегда лучше, чтобы человек числился в другом месте, а работал у нас. Лучше для конспирации.

— Мне и самому обидно, — признался Кай.

— Да не кручинься, что-нибудь придумаем. Покажи-ка паспорт… Ага, 'Михаель Эссенхельд, ксенозоолог'… — Олаф на секунду-полторы призадумался. — Что ж, могу предложить недурственный вариант по месту своей основной службы. Я ведь водила вездехода, ты знаешь?

— Я помню, — вставил Кай.

— Ну так вот, последнее время участились нападения на вездеходы всяких эр-мангалийскитх тварей. Между прочим, и хвандехваров тоже. Стоит в ночное время заглохнуть мотору, эти гадины моментально… Ну да что я эксперту-то рассказываю? В общем, к нам в водительский профсоюз нужен специалист твоего профиля. Обезопасить поездки с учётом повадок тварей, как-то так… Пойдёшь, Майк?

— А куда я денусь? — невесело произнёс Кай.

Всё-таки не любил он людей обманывать.

3

И вот уже Олаф показывает Каю свои любимые машины.

Вездеходы… А вездеходы на Эр-Мангали — основное средство передвижения. И от посёлков до шахт, и между посёлками, и к посадочным площадкам космических самосвалов.

— Что, Майк, впечатлён? — Олаф, в отличие от Родригеса, не запомнил истинного имени Кая, хотя ведь это он тогда заносил его в список. Кай не в претензии: зачем раскрываться перед лишним человеком, пусть и сотрудником Бенито.

Вездеходы стоят в гаражах, вернее, в невысоких ангарах, которые все вместе занимают чуть ли не половину площади Нового Бабилона. Осматривая барачный городок шахтёров, Кай обращал внимание на сплошную стену гаражей, хорошо заметную, если двигаешься вправо от ворот, но и думать не гадал, что расположены те гаражи в несколько рядов, что вглубь они настолько протяженны.

Хорошая местность эти гаражи. Машин в ней много, зато людей мало. Их-то встретились сущие единицы. Некоторым Олаф представлял Кая. Мол, наш новый эксперт по ксенозоологии. Ну, той науке, чтобы чудовища на вездеходы больше не нападали.

За гаражами — забитое техникой открытое пространство, а за ним виднеются опять гаражи. Углубляешься, а ряды машин всё не кончаются. Кто бы подумал, что их здесь столько? Кай даже предположил, что на Эр-Мангали налажено их производство.

— Нет, — усмехнулся в ответ Олаф. — У нас — только ремонтные мастерские. Да и те довольно убогие. А вся эта техника, конечно, завезена.

— Но зачем так много?

— Не от хорошей жизни. Просто они портятся, — пояснил Олаф. — Скажу по-секрету, Майк, здесь в рабочем состоянии лишь каждый десятый вездеход. Остальные — барахло. И надо ещё знать, какой из них работает, а какой оставлен на запчасти. По внешнему виду порой не скажешь — надо помнить историю машины.

Надо же: и здесь история. Каю приятно слышать родное слово, хоть сам он из числа ксеноисториков, кажется, отчислен навеки.

Вездеходы есть разные. Есть вездеходы-автобусы — и миниатюрные, вроде того, на котором Олаф прибыл встречать межпланетник-самосвал, и довольно крупные, вмещающие до сотни человек. Эти последние возят шахтёрские смены — от посёлка до шахт и обратно. Они-то, по словам Олафа, чаще всего и ломаются. Ну ещё бы: перевозить на работу такую прорву подневольных людей, которые работать не очень-то и хотят…

Есть и грузовые вездеходы с различным размером и типом кузова. Вездеход-самосвал — самый неряшливый — перевозит руду от шахты к планетолёту. Грузовики для доставки товаров — те выглядят гораздо чище. Есть и грузовики-холодильники, предназначенные перевозить продукты.

— А какие продукты? — неожиданно для себя оживился Кай.

— Самые разные. — с готовностью ответил Олаф. — Правда, сейчас мы торгуем едой только с Новым Джерихоном. Возим оттуда рыбу, моллюсков, морскую капусту…

— Э… морскую капусту? — переспросил Кай.

Олаф понял намёк. Усмехнулся:

— Так ты голоден? Ладно… — и несколькими шагами спустя что-то прикинул в уме, после чего резко сменил направление, в котором вёл Кая. — К вездеходному кладбищу пока не пойдём. Поглядим, есть ли где неразгруженный холодильник с морепродуктами. Думаю, нам удастся свистнуть пару рыбин к ужину…

— Меня интересует морская капуста, — напомнил Кай.

— А, ты веган? Ну, и капустой разживёмся… — развеселился Олаф.

— А не хватятся?

— Да не напрягайся так: перевозчику всегда что-то причитается.

Слово 'перевозчик' Олаф выделил особенной насмешливой интонацией. Кажется, он задумал, что называется, 'подложить свинью вместо рыбы' какому-то из своих коллег-водителей, на которого давно имел зуб. Но что с того Каю?

Каю, коли начистоту, настолько хочется кушать, что до коллег Олафа и дела нет. И даже в случае, если водитель его проверяет по специальному заданию Бенито, то и тогда — слишком уж хочется кушать. Проще потом оправдываться перед Родригесом, чем сейчас изображать чересчур честного.

— Идём, как ни в чём не бывало, — предупредил Олаф.

Что это он? Можно подумать, Кай перешёл на крадущуюся походку! Или всё-таки перешёл — в осознании предстоящей кражи?

— Двигаемся без суеты, уверенным шагом вон туда! — водитель кивком указал на самый дальний ряд гаражей.

Почему в дальний? Кай уже догадывался, но всё равно спросил.

— Оттуда товары идут не в шахтёрскую часть Нового Бабилона, сам понимаешь, — Олаф подтвердил догадку. — Да и возят их всё больше выскочки, лентяи да ротозеи. Такие хоть весь груз потеряют — нескоро хватятся. Стоит их проучить, как думаешь?

— Без сомнения, — подтвердил Кай. И почему-то зашагал намного уверенней.

4

Разносторонняя вышла экскурсия, с перерывом на обед, запомнившийся крепче всего прочего. Ха! Олаф думал сперва показать кладбище вездеходов, ну и мечтатель!

Собственно, кладбище они посетили тоже, но перед тем…

Для начала, основательно помогли в разгрузке одного элитного вездехода-холодильника, гружённого под завязку именно морской капустой. Идея Кая 'наскоро перекусить на месте' сразу обнаружила свою наивность и недостаток масштабности.

— А что ты будешь есть завтра, веган? — поинтересовался Олаф.

Хороший вопрос. Опять искать в гараже нужный продукт? Нет уж! Этак однажды и попадёшься. К тому же сколько времени теряется на кражи съестного по мелочам!

Поэтому разгрузили холодильник в несколько ходок — и почти весь. Выкатили с полтора десятка алюминиевых бочонков с морской капустой. К счастью, было куда их перепрятать. Уж кому-кому, а напарнику Кая по разгрузке не пришлось искать нужные места. Три давно заглохших вездехода, холодильные установки на которых остались в рабочем состоянии, были им, видимо, загодя присмотрены.

— Сам-то запомнил нужные машины? — спросил Олаф.

Кай кивнул с набитым ртом. Уж как себя ни уговаривал выждать, не запихиваться — голод оказался сильнее. Одно дело долго терпеть, другое — вовремя остановиться.

— Ну, если что, я напомню. Кстати, Майк, ты сколько дней ничего не ел?

— Две недели.

На протяжении этого времени Кай пытался обмануть голод, наглатываясь до изнеможения бесплатной колодезной воды.

— Да? По-моему, тебе хватит, — сказал Олаф. Спасибо ему за это.

Потом выбрались из кабины холодильника и добрались до машинного кладбища — попросту говоря, свалки. Если начистоту, Кай не очень-то понимал, зачем Олаф его туда ведёт, если и сами гаражи — на девяносто процентов кладбища (по его же собственным словам). Но разница была. Заглохшие вездеходы в гаражах выглядели как новенькие, даже если внутри их давно разобрали, а вот на свалке — там были причудливо искорёжены сами корпуса. Причудливо, дивно, необычно, весьма оригинально.

— И что, это всё сделали животные? — Олаф кивнул. — Ничего себе!

Вон тот вездеход — брррр, его словно выкручивали после стирки. Надо полагать, вместе с водителем и пассажирами. Нашлась достаточно сильная тварь, чтобы капот зафиксировать, а кузов крутить… Кто бы это мог быть? Ах да, ответа ждут, скорее всего, от ксенозоолога Майка.

А вот этот бронированный вездеход — такой, небось, перевозил какую-то шишку из поселковой администрации, а то и уровня всей колонии — что за когтистая лапа вмяла и проколупала тридцатисантиметровый слой брони?

А тут… — непохоже на вездеход. Вообще никак не догадаешься, чем это раньше было. На эту машину какая-то гадина просто села. Какая гадина? Первым долгом вспоминается Адская Свинючина, но эта должна быть несравнимо громадней и тяжелей. Села, поёрзала, и осталась от вездехода такая неаппетитная лепёшка.

А вот этот вездеход тупо грызли. Начали с кабины, продолжили кузовом. Это был холодильник. Небось, тоже вёз какие-то вкусности из Нового Джерихона. Надёжно спрятанные под замок, надо полагать. Но острозубая тварь не взломала замки, а просто продырявила дверцы, стенки, переборки. и все отсеки. Содержимое вскрытой кабины и размороженного холодильника так и потекло в жадную пасть. Приятного аппетита.

Нашёлся и вездеход со следами химического воздействия. Его, по словам Олафа, проглотили и переваривали, пока не извергли с той стороны пищеварительного канала. Металл под влиянием пищеварительных соков ускоренно проржавел и искрошился, а кто внутри, тот, видимо, счастливо успел задохнуться.

— Что скажешь? — спросил Олаф, по великой доброте душевной не требуя от Майка подробного отчёта по каждому случаю.

— Впечатлило, — только и произнёс Кай. Пересохшее горло с трудом выпускало наружу звуки.

— А я скажу, правильно мы сюда пошли не на голодный желудок, — заключил Олаф.

5

Желудок Кая, ссохшийся за период вынужденного голодания на недружественной к вегетарианцам Эр-Мангали, наказал хозяина за переедание, и довольно жёстко, но не настолько, чтобы убить. Отмаявшись болями в животе целые сутки, Кай поневоле пропустил первую поездку с Олафом на вездеходе.

А ведь тот как раз повёз промышленные товары на обмен в Новый Джерихон. Каю так хотелось поскорее посетить эту приморскую местность.

— В другой раз, — Олаф по возвращении был, как никогда, рассудителен, — Новый Джерихон от тебя не убежит. Если будешь питаться по-человечески.

— Я с тех пор очень осторожен, — сказал Кай, — думаю, повторное переедание мне не грозит.

— Хорошо бы. Только есть одну водоросль — здорово ли само по себе?

— А что ещё для вегетарианца бывает? — Кай сглотнул слюну. — Чтобы съедобное, но ни рыба, ни мясо?..

— Вот здесь тебя разочарую. Кроме морской капусты в Новом Джерихоне ничего растительного не сыщешь. За хлебом и овощами — это в Свободный Содом. Раньше часто ездили и туда, но теперь — нет. У нас с ними взаимное торговое эмбарго.

— Что так?

— А, начальство повздорило. Наше поселковое начальство с их начальством.

— Разве так бывает? В единой-то колонии…

— Ну, в единой-то нет… — прикинул Олаф. — Это верно. Но с тех пор, как начальство повздорило, стало быть, и колония больше не единая. Каждый посёлок сам за себя, попадаются такие, где и появляться страшно. Эти, из Свободного Содома — как раз очень скользкие типы. Хорошо, что с ними больше не торгуем, а то нравы у них совсем разнузданные.

— Это как? — насторожился Кай.

— А вот так. Зазеваешься, бывало, а к тебе уже сзади заходят, ну, прямо как те, как исторические терранские содомиты. И кто их разберёт, в шутку оно, или всерьёз?

— Знаешь, Олаф, кажется, мне джерихонской морской капусты будет вполне довольно, — сделал Кай важный вывод на будущее.

Капустой-то будущее надолго обеспечено. Много её, наверное, не съешь и по определению, а как пообвыкнешься, да натолкаешься этих водорослей в течение полугода — так и того меньше съедать начнёшь. А стало быть, хватит её и ещё надольше.

И к лучшему. С Юрбурга у Кая сохранился такой пунктик: страшно не любил заботиться о хлебе насущном. Всё бы ему научное творчество да символические послания от ксенокультур — вещи тонкие, в материальный эффект конвертируемые очень слабо.

6

От соседей по бараку Кай стал понемногу отдаляться. Кажется, сразу после трудоустройства, когда выяснилось, что 'Майк' попал не в охрану, а к транспортникам, Руперт перестал с ним здороваться. Моралес и Дьюи — те не перестали, но разочарование читалось и в их взорах. Явственно читалось.

Как-то раз Каю взбрело поинтересоваться у Дьюи, что за технологии горнорудной работы применяют они на шахтах. До сих пор поговорить о том как-то не случалось — слишком уж явно все мысли занимала зоология хвандехвара и сопутствующие ужасы. Но вот, наконец, спросил — на свою голову не иначе. Дьюи сперва принялся уверять, что чуть ли не все работы на шахте осуществляются кайлом да лопатой, когда же Кай резонно возразил, что такой несовременный способ добычи руды не только тяжёл, но и явно нерентабелен и разорителен для владельцев шахт — приятель вдруг вспылил, наговорил кучу обидных слов, а в довершение упомянул о якобы данной подписке о неразглашении — что выглядело и вовсе странной фантазией. Не разглашать причину применения средневековых технологий? Что-то здесь не то!

Но и Моралесу чуть ли не в тот же день случилось подтвердить: есть такая подписка. Нарушителей как минимум лишают неслабых премий, а как максимум — налагают вдобавок и серьёзные штрафы. То-то и держат шахтёры языки за зубами.

— Неслабая премия? При ручной-то работе? Да за что?! — пытался добиться Кай.

— Говорю же, подписка, — с угрюмостью молвил Моралес, — и перестань выведывать, понял?! Вас, водителей, это не касается.

'Вас, водителей! '. Как много энергии отвержения бывает вложено в два незначительных вроде слова. Но факт, бывшие приятели-шахтёры с треском захлопнули перед его носом свой прежде распахнутый для понимания мирок. И с чего бы вдруг?

Кажется, они и ранее не со мной общались, а с абстрактным 'будущим охранником', сделал Кай неутешительный для себя вывод. Жаль. Хотя…

Ему-то что переживать об отношении к себе тройки забитых шахтёров? Он-то теперь транспортник, а для них здешняя планетка тоже ведь не курорт. Да, им оплачивают не выработку руды. Не назначают издевательски надуманных премий и штрафов. Основания беспокоиться у водителей другие — и вполне реальные. Не из пальца высосаны.

Чудовища Эр-Мангали — вот жуткая реальность. Что ни монстр, так отдельное основание беспокоиться.

Ведь хвандехвары — мелочь. Неуловимая, сожравшая за кучу лет кучу рудокопов, способная идеально адаптироваться к быту колонистов — но мелочь. В сравнении с новыми угрозами.

Как зовут тех, последствие чьих атак на вездеходы представил Олаф? Да ему и спросить-то было неудобно.

А если тварей столько, и такие разные, и с такими неоднородными поражающими факторами — то за что первым долгом браться, с которой из них начинать?

Немного сбивало то, что транспортное начальство не спешило определить задачу. Это не Флетчер с примерной чёткостью её постановки: сыщи ему постылых хвандехваров, а больше ничего и не надо! Это целая лавина страхов со свалки вездеходов, искорёженных зверьём этой планеты. Лавина, словно рассчитанная на то, чтобы тебя подавить.

— Так твои определились уже, что им надо? — спрашивал Кай у Олафа.

— Определились, — пожимал плечами тот, — помоги хоть чем-то, и будут довольны.

Но чем помочь, чем? Если ни с кем из анонсированных чудовищ Кай не знакомился, да и не мечтал о встрече. Если не можешь никого выделить из общего жуткого фона. Если спотыкаешься о само количество и теряешь волю начинать.

Нуждаясь в духовном руководстве, Кай несколько раз искал встречи с Родригесом. Да где там! Одноэтажный домик, как обычно, пустовал под охраной сонного Сантьяго.

— Зачем его искать? — удивлялся Сантьяго. — Ведь он сам тебя найдёт, когда будет нужно. А сейчас он занят. Новую партию ссыльных привёз самосвал — знаешь?

Ну да, новая партия ссыльных — это святое. Для Беньямина так точно. Верно, у него в порядке вещей колесить по малопосещаемым тропам лишь для того, чтобы поболтать с новичками об Аде. С новичками Бенито — главным образом об Аде. Почему об Аде? Просто Эр-Мангали это форменнейший Ад. Не говорить же неправду.

Кай вспоминал, как это было с ним. Уже, наверное, не просто вспоминал, а присочинял местами. Когда живёшь не свою жизнь, наловчаешься присочинять на ходу. Первая встреча, вторая: поди различи в памяти эти два вроде бы недавних разговора.

Помнится, слово 'Ад' прозвучало во втором из них. Да? Но о чём тогда думал Кай по пути к Новому Бабилону сразу, как Родригес уехал?. Неужели же не об Аде? Кажется, всё же о нём. Да вот что думал: 'Ад Адом, но это вопрос общего отношения, а вот как конкретно в тот Ад поступают? Как бы точнее разузнать, куда там, в Аду, обращаться? В какое адское окошечко по какому вопросу? '… Кай, помнится, так не задал подобных вопросов, но не потому, что не сформулировал. Просто… Как-то мелочно бы они в тот момент прозвучали, ведь Бенито говорил об Аде — значительно, ярко, афористично. Почти как Данте.

Только не приписывает ли Кай Беньямину дантовы мысли? Нет? А свои? Вот здесь сложнее. Когда свои пребывают в почти полном согласии…

Ибо да, Беньямин Родригес прав в определении. Здесь Ад. Более того, здесь Ад не только в названных им смыслах, но и во многих других, о которых начальник службы безопасности умолчал — и, наверное, лишь затем, чтобы зря не пугать новичка несоразмерной его усилиям гибельной жутью.

До поры умолчал? Но, кажется, Кай готов уже и к восприятию новой ступени мрачной истины об адской планете. К третьей беседе. Но готов, или только кажется? Ага, вот в чём сегодняшняя неопределённость.

По ночам Кая тоже посещали тематически подобранные сновидения. Пару раз снился диалог с Бенито по поводу Адской Свинючины.

— Догадываешься, за что назвали именно так?

— Честно говоря не очень…

— Выглядит, как свинья, а живёт в Аду.

— В Аду?

— Эр-Мангали — форменный Ад, — пояснял Бенито с шутовской гримаской. — Добро пожаловать, парень! По правде говоря, Свинючина не самый опасный из Адских стражей, но новичкам и её предостаточно.

И да, предостаточно! И не только свинючины. Достаточно бы и хвандехвара!

А потом диалоги с Родригесом перекочёвывали из сновидений в воспоминания, из воспоминаний в размышления, из размышлений опять в сновидения.

Снова Бенито говорил. А как афористично говорил — заслушаешься:

— Система 'Карантин' — важный элемент здешнего Ада, это да. Но состоялся ли бы Ад без того специфического контингента, который сюда завозят самосвалами? Тонны человеческого мусора оседают на Эр-Мангали, а зачем? Для перевоспитания? Нет. Ад не выполняет функций Чистилища, здесь просто сжигают мусор.

Красиво, а?

Или вот это:

— Вор никогда не одумается, сидя в нашей куче ворья! — это о том, как новые порции 'перевоспитуемых' умножают Ад.

Как важно бывает вовремя поговорить с умным человеком! С ходу ведь расставил важные акценты, которые могут тебя спасти. Сделал это единственным словом — 'Ад'.

В Аду — на власть не надейся.

На власть — ни в коем случае. Но очень не мешало бы надеяться на себя. В борьбе с тварями, крушащими вездеходы — так точно.

Жаль, о крушителях вездеходов Бенито пока так и не высказался.

7

Пока Бенито занят, оставалось разговаривать с Олафом. Только не равноценная эта замена. Особенно если вспомнить, что начальников у Олафа двое. И стоило Бенито далеко завеяться, для водителя становились более значимы приказы начальника по транспортной части. Например, не светить почём зря карту колонии.

— Так на Эр-Мангали, как я понял, три посёлка: Бабилон, Джерихон, Содом? — как-то допытывался Кай.

— Нет, ну самих посёлков-то больше, но главные — действительно эти. Показать их расположение на водительской карте? Ну вот, гляди… — Олаф извлёк бумажную карту из поясной сумки, развернул… И спохватился, спрятал обратно.

Кай только и успел рассмотреть: ага, топографическая, создана на основе спутникового голографического снимка с дорисовками от руки. А вникнуть…

— Карта секретная, — сообщил Олаф, — шахтёрам её показывать в особенности не велено — сбегут ведь…

— Ну, шахтёрам — наверное. Но я-то не шахтёр. Я такую получить должен, — убеждённо заметил Кай. — И, наверное, не раз перерисовать. Чтобы отмечать пути миграции здешних тварей и оптимизировать маршруты вездеходов. Понял, что я говорю? Передай это своему начальнику.

Олаф передал. Но начальник его — хитрая бестия — сказал, что Кай, конечно, прав, но вот незадача: нет ни одной лишней карты.

— Так дай я её перерисую. Ну хоть примерно, — нашёл выход Кай.

— А, ладно, — сдался водитель. — Тогда держи пока мою карту. Я её всё равно наизусть помню.

Кай обнаружил, что посёлков на ней отмечено не менее десятка, только не все имеют особые названия. И у каждого из них рядом — по одной-две шахты.

— Богатая колония, — заметил Кай. — столько посёлков, разбросанных по всему здешнему континенту

— Ну, не все из них обитаемы, — заметил Олаф. — Кстати, оттого возникают кой-какие трудности. Ну, когда космические самосвалы по-старинке вываливают новичков у таких брошенных посёлков, а в развалинах — уже ждут бандиты. А у них разговор короткий. Кого прирежут, кого в банду свою втянут.

— Бандиты? И такая беда есть? — постарался произнести без иронии.

— Ой, да много всяких отморозков ошивается: Эр-Мангали, как-никак.

Кай подумал, что если в развалинах покинутых посёлков прячутся бандиты, то кто тогда составляет законную власть в посёлках непокинутых? И не втягивают ли они новичков в собственные банды — в роли бессловесной массы, вынужденной гнуть спину в рудных шахтах.

В чём тогда разница между теми бандитами и этими? Наверное, в степени отчаяния. Пока твой посёлок не превратился в очевидные руины, ты можешь воображать, что находишься не в том же самом Аду.

И похоже, держатели лишь трёх посёлков, имеющих собственные имена, могут подобное о себе воображать. Администрация Нового Бабилона. Хозяева Нового Джерихона. Власти Свободного Содома.

8

Первую поездку на вездеходе Каю придётся совершить на Ближнюю шахту. Именно здесь работало большинство шахтёров из Нового Бабилона, включая Руперта, Моралеса, Дьюи.

— Кажется, на Ближней шахте за главного Херес-де-Мендоса-и-Вега-де-Коммодоро? — спросил Кай у Олафа, по-детски радуясь тому, что выучил длинную фамилию наизусть.

— Вовсе нет, — ответствовал Олаф. — Чтоб ты знал, главного начальника Ближней шахты зовут Ральф Стэнтон. А Мендоса — это всего лишь начальник охраны, да и то — бывший.

— Бывший?

— Ну да. Стэнтон этого надутого латиноса недавно прогнал. Угадай, за что? Понятия не имеешь? Да за длинную фамилию! Старина Ральф более всего на свете уважает краткость. Ты не знал?

По правде говоря, Кай по путаным сведениям от шахтёров до сих пор не мог уяснить, кто такой Стэнтон. Ой, ну да ладно, мудрость приходит с годами. Получается, длинную фамилию Мендосы можно теперь позабыть, подумалось с облегчением. А вот фамилию Стэнтона недурно бы и запомнить, благо, она короче.

— Что ж, запечатлей в памяти, когда-нибудь пригодится, — не возражал Олаф. — Но только не в этот раз. Старина Ральф сидит у себя на руднике, а тебе туда спускаться незачем. Дорога до Ближней шахты, а никак не она сама, вот что тебя должно волновать. И даже не так дорога, как безопасность вездехода.

Ну да, конечно, Кай помнит, что принят на службу транспортниками. И, разумеется, не забыл, ради чего именно. Чудовища. Все, что встретятся по дороге. Лишь они — в мудром отчёте специалиста.

9

Водителя, с которым отправился Кай, звали Брандт. Олаф, предупредил, что Брандт этот — просто водитель, к службе Бенито отношения не имеет, а значит, откровенничать с ним не стоит. Впрочем, то была излишняя перестраховка — за весь путь до шахты молчун водитель ни разу и рта не раскрыл. Хоть ему и полагалось Кая инструктировать.

Ну да ладно, по крайней мере, Кай выяснил процедуру, согласно которой шахтёрам подаётся автобус. Раньше ведь он не знал, что она такова, и спросить не догадывался. А ведь процедура примечательнейшая.

Ранним утром Кай пришёл в гаражный сектор посёлка, в гараже для пассажирских вездеходов по описаниям Олафа нашёл нужный, через верхний люк взгромоздился в кабину, где Брандт уже сидел — с самым отсутствующим видом.

Однако, как только Кай оказался внутри, Брандт резко стартовал — их даже в сидения вжало, словно в планетолёте.

— Потише, пилот, — как можно миролюбивей обратился к водителю Кай. Натужная улыбчивость не возымела действия. Шофёр не ответил.

Вездеход-автобус лихо выехал через Гаражные ворота (есть, оказывается, в посёлке и такие, с надёжным современным тамбуром) и уже с внешней стороны подрулил к основным пешеходным вратам шахтёрского городка.

Около двухсот шахтёров уже ждали посадки, выстроившись в очередь.

Автобус Брандта подобрал человек пятьдесят — столько, сколько набилось. Прочие остались ожидать следующих рейсов.

Кстати, салон, как заметил Кай, был восемнадцатиместным. Просто его вместимость здорово повысили, вывинтив сидения и добавив рукояток, за которые можно держаться стоя. Вот так и стоят, подрёмывая, в мрачном ожидании тяжёлого труда, либо непредвиденной смерти.

Оглянувшись на плотно забитый пассажирский отсек, поневоле содрогнёшься, вспоминая подходящие случаи из кладбища вездеходов, проводя жуткие параллели. Острые, как бритва, клыки пропороли бы здесь не одно тело. Тяжёлые челюсти сжали бы салон так, что пассажиры слились в однородную массу.

Ох уж это памятное кладбище вездеходов: чем оно по сей день так ужасно, так это тем, что оно кладбище не только лишь вездеходов.

Дороги до ближней шахты было всего ничего, но добрая половина её приходилась на тёмный лес, вплотную подступающий к бортам автобуса. Где-то на этом участке Брандт и должен был показать Каю тот опасный поворот, ради которого затеяна вся поездка. На нём, как твердил Олаф, на вездеходы повалились нападать какие-то существа трудновыяснимой природы.

Брандт должен был показать, но не показал. Кай всё думал, что главная опасность впереди, а тут уже и к шахте подъехали. Ну, будь здорова, Ближняя шахта. Не ждал тебя так рано, богатой будешь.

Пока шахтёры выгружались из автобуса и шли к подъёмнику, ныряющему в широкую щель под горой, Кай высказал водителю своё недовольство:

— Брандт, вы забыли мне показать то место в лесу, ради которого я сюда ехал.

— Забыл? Ничего я не забыл, — впервые нарушил молчание водитель.

Прозвучало недобро. А один из шахтёров. обернувшись на выходе, произнёс:

— Майк, ты обознался, это не Брандт.

Сам шахтёр был Каю внешне знаком — явно сосед по бараку, только что не попал в тот узкий кружок 'приятелей', чьи имена удалось запомнить.

— Как не Брандт? — опешил Кай.

— А так не Брандт. Меня зовут Игнасио.

— Почему же тогда…

— А потому тогда, — злобно прошипел водитель, — что Брандта вместо меня послали возить элитные продукты в Новый Джерихон. Улавливаешь, животный специалист?

— К сожалению, нет, — произнёс Кай с поспешностью — в неприятном предчувствии, что уловить вот-вот придётся.

— И ты, конечно же, не в курсе, куда из моего холодильника девался груз?

— А почему я должен быть в курсе?

— А потому! — рявкнул Игнасио. — Кого же ещё, кроме тебя, чёртова вегана, могли так заинтересовать эти долбаные водоросли?

10

Уж как не заладился день, так до позднего вечера, когда исполненный справедливого негодования Игнасио привёз шахтёрскую смену обратно.

Родной барак встретил Кая чересчур внимательными взглядами, а Моралес по старой памяти предупредил:

— Тебя спрашивали.

— Кто?

— Да один тут, из коллекторной службы. Вряд ли ты его раньше видел.

— А каков он из себя?

Чтобы толково ответить, Моралес зашёл издали:

— На место того громилы, что свернул себе шею — Педала, помнишь его, наверное? Ну, кулаки были с твою голову, — вошёл он в излишние подробности. — Так вот, на его место приняли нового типа. Но с точно такими же кулаками. Поллаком кличут.

Ишь ты! Так и кличут? Выходит, уголовник, прибывший в Новый Бабилон под именем белобрысого Лаки, больше не стесняется своей подлинной фамилии. Он не стесняется, а вот Каю — по прежнему придётся…

— Ну?

— Так этот Поллак специально тебя спрашивал.

— Зачем? — удивился Кай. — У меня же документ, все знают…

— Откуда я знаю, зачем? — пожал плечами Моралес. — Моё дело сказать. Твоё дело не пугаться, коли не страшно.

11

А тут и Бенито в очередной раз объявился.

Как и предполагали сотрудники, ездил встречать очередную партию новичков.

(Ну кого ещё так огорошишь внезапными суждениями об адской планете? Только их, желторотых и бледнопузых).

Импровизированное совещание, в котором кроме Родригеса принял участие Олаф, Гонсалес, Ортега, Сантьяго и Кай, было начато словами:

— Есть две новости. Первая — очень плохая, откуда ни взгляни. Вторая — местами хорошая. Но не всеми местами.

— Сперва бы новость поплоше, — предложил Олаф. — Давно никакой гадости не случалось, как-то уже и соскучились.

— Изволь, — усмехнулся Бенито. — Скверная новость такая: на Эр-Мангали с некоторого времени действует Галактическое братство ассасинов.

— Серьёзно? — разом проснулся Сантьяго. — Уж они-то здесь у нас что забыли? Как бы и без них было весело.

— Это как? — удивился и Кай. — присылают сюда убийц?

— Да, — кивнул Родригес, — присылают.

— А какой смысл, если мы здесь и так надёжно спрятаны? — подал голос Ортега, подручный следователей Годвина и Мак-Кру.

— Видимо, недостаточно надёжно, по чьему-то мнению. Во всяком смысле, их братству платят, а оно предоставляет убийц-смертников. Готовых действовать хоть на Эр-Магали, хоть где ещё — мало ли в галактике гиблых мест…

— Узнать бы, кто платит… — пробормотал Кай.

— Это-то как раз известно, — прервал его Бенито. — Платит, как обычно, Галактический Альянс, а также его марионетки-революционеры. В некоторых кругах именуемые 'толстозадыми'.

О, Кай догадывался, в каких кругах. Он ведь сам некогда и прилепил это прозвище, разошедшееся потом в целом веере запрещённых в Юрбурге космоголограмм.

— Куда сложнее обнаружить исполнителей, — продолжал Родригес, — а ими колония чуть ли не наводнена…

— А чем это особенно опасно? — спросил Гонсалес. — У нас на Эр-Мангали навалом уголовников и без них. И не каких попало: кругом опытные убийцы…

— Ассасины — не просто убийцы. Это фанатики. Они пойдут на дело, даже если оно смертельно и невыгодно. Даже если обнаружат подвох со стороны заказчика. Ассасины живут смертью, дышат ею, творят в её имя. Истинные слуги Ада среди людей — это они.

— И что, их так уж трудно выявить? — усомнился Ортега. — Фанатики заметны…

— Только не эти, — вздохнул Беньямин, — их специально учили мимикрии. Они одноразовые бойцы, но идеально подготовленные. В свете того, что я в последнее время узнал, вижу, как меня самого не одну сотню раз уже обвели вокруг пальца…

— Вы о чём? — насторожился Кай.

— В каждой группе новичков, отправляемой на Эр-Мангали, есть их адепт. По одному на группу. Вот уже больше года, как это так. А я, встречая новичков со дня основания колонии, не уловил момента, не заподозрил неладного.

— Постойте, Бенито! — воскликнул Кай. — Если в каждой группе, значит и в моей?

— Именно так.

И в этот миг Кай выпал из общего разговора. Кто в его группе, кто? Первым делом напрашиваются плюмбумские мародёры да уголовнички с Парадиза… Но нечего на них останавливаться, они и так напрашиваются, поскольку сами по себе плохи. Ассасины же способны предстать и во вполне достойном облике, скопировав его до мелочей.

Если не плюмбумы, если не Буллит с Кулаком, тогда… Скромные старички в дорогих костюмах? Их раздевали, а они радовались, как сильно провели грабителей мнимой беззащитностью? Нет! И вот почему нет: старичков двое, а вражеская подсадка — в единственном экземпляре. Кстати, плюмбумы и уголовники с Парадиза отпадают ещё и по этой причине. Если кого-то двое и больше, и они неплохо друг друга знают — нет, не будет среди них ассасина.

Кто остаётся? Подозрительный своим пессимизмом тип с Камарги. Белобрысый весельчак Лаки, который всю дорогу дружил с Каем, а по приземлении бодро занял его место в Башне Учёных. Кто ещё? На месте Бенито Кай не стал бы сбрасывать со счетов и себя самого. Мутный этот парень — Кай Гильденстерн. Вроде, и не практичен, и людей от себя отвращает, а вот уже справился с гнездом хвандехваров, и живёт в колонии лучше некоторых, и заслужил какой-никакой авторитет.

Но главное, катер блюстителей порядка за ним одним специально летал в Юрбург. И его одного из целого университета закинуло на Эр-Мангали. Тоже нашли опасного врага режима… Не опасен, но сослан. И вот это-то подозрительнее всего.

Занятый своими мыслями, Кай не сразу заметил, что его имя всплыло-таки в речи Родригеса, но в несколько ином контексте.

— …Итак, что мы имеем? Известные, хотя и малоинтересные заказчики за пределами досягаемости. Неизвестные исполнители, чьи имена — в большинстве своём — всё же известны, так как записаны в журнал при первой встрече с Эр-Мангали, но при этом затеряны среди множества посторонних имён. И, наконец, на Эр-Мангали находятся цели, по которыми работают исполнители. Многие цели уже стали жертвами, то есть, были достигнуты. Но есть по крайней мере одна цель, которая в результат не претворилась. Мне удалось узнать её имя, так как ассасин из последней партии был подготовлен спустя рукава.

— Я, кажется, догадываюсь, — предположил Сантьяго, — сам Флорес?

— Нет, не Флорес. Некто Кай Гильденстерн.

12

После страхов, тревог, опасных недоумений и одиозных тем — как не порадоваться, что сохранилась новость менее однозначная, сравнительно приятная, вдохновительная, также связанная с последней партией ссыльных.

Кто ожидал, что Беньямин Родригес вдруг заговорит о музыке? А он превзошёл ожидания. Даже по именам назвал многих музыкантов. Ибо не так давно записал.

— К нам прибыла фолк-группа 'Оу Дивиляй' в полном составе. Со всеми бас-гитаристами, волынщиками и экзотическими ударниками.

— А их-то за что сюда выслали?

— Не 'за что', а 'зачем'. Чтобы выступить в Новом Бабилоне.

— И всё? Но ведь группа во всей галактике на пике популярности, а с Эр-Мангали ей обратно не стартовать… Ребята об этом подумали?

— Надеюсь, что да. Хотя опасаюсь, подумали недостаточно серьёзно, — вздохнул Бенито. — Не все условия учли.

— А местные их не могли надоумить? — не унимался Олаф. — Такую группу похоронить…

— Кто-то не прочь и весь мир унести с собой в могилу, а не то что десяток музыкантов из 'Оу Дивиляй'. Их выписали по требованию Флореса.

Вот тут Олаф и хотел бы продолжать, а заткнулся. О Флоресе в Новом Бабилоне либо хорошо, либо ничего. И лучше ничего, чем даже хорошо. Ибо безопаснее.

13

Под впечатлением от новостей Родригеса, особенно от первой, Кай шёл к своему бараку, мало что вокруг наблюдая, хоть впору бы поступать наоборот. Не мудрено, что пристроившуюся к дверному косяку фигуру Поллака заметил слишком поздно.

Отлепившись от косяка, Кулак проворно ухватил его за одежду. Сказал:

— Койкоместо деньги стоит. Надо платить.

— У меня ордер на бесплатное, — покачал головою Кай.

— Да ты что? — притворно изумился Поллак. — Не верю.

Пришлось показать. Вынимая ордер из кармана, Кай твёрдо положил не выпускать его из рук, но не учёл силищи коллектора. Тот завладел бумажкой, смял и спрятал в карман. И порвал бы, если бы эти бумаги не делали столь прочными на разрыв.

— Отдай, — сказал Кай. Поздновато сказал, неуверенно.

В ответ Кулак показал ему кулак. Убедительнее некуда.

Слабовато я тебя тогда вздул, сообщил кулак, видать, пожалел, впредь буду бить сильнее. Экое кулачье красноречие.

— Простоватый ход, — хрипло возразил Кай. — Мне новый ордер выдадут.

— Забыл Буллита, да? — осклабился Кулак. — А он тебя помнит.