или Пытливый ум, ответственный за умножение скорбей

1

Внезапный визит Флетчера раскрыл Каю глаза на кой-какие особенности его попыток адаптации в Новом Бабилоне. Особенности те, что незаметно для себя самого он изо всех сил сопротивляется вхождению в здешнюю систему. То-то до сих пор и не выяснил, кто есть Флетчер. Чего, мол, выяснять, если он всех флетчеров посёлка в гробу наблюдал?

Опасная штука высокомерие. Можно и не заметить, как доиграешься, ведь другим твоё высокомерие виднее, чем тебе самому. И хоть многим бывает не по нраву начальство, но заносчивые критики из среды новичков отвратительней стократ.

Итак, Кай заставил себя прояснить у соседей по бараку властную структуру посёлка. Оказалось, она довольно-таки несложна. Ну, если смотреть глазами шахтёра.

Главный во всём шахтёрском районе — конечно, Иоахим Флетчер. Должность его называется Начальник внутренней охраны внешнего периметра — как-то так. Исходя из того, что шахтёрские бараки по отношению к фешенебельной части посёлка далеко не внутри, название должности более чем понятное.

Флетчеру же напрямую подчиняются такие структуры, как Служба патрулирования (там в начальниках жирный Олбрайт), Коллекторская служба (там в начальниках тощий Клинт), Охрана рынка (под началом О’Райли), Охрана гаражей (за неё отвечает Барбер), две казармы (Чужак знает, кто там сейчас верховодит), Гладиаторская арена (это её Кай принял за маленький стадион, а управляет ею некто Паук), Следственный отдел (под совместным руководством Годвина и Мак-Кру), Оперативная судебная комиссия по делам шахтёров (где главный — судья Тетчер), а ещё Временная комиссия по упорядочению коррупции, которую возглавляет каждый, кому не лень, и лишь до тех пор, пока совсем не зажрётся.

А ребята на воротах? Нет, охранники ворот Флетчеру не подчиняются. Ворота, стены, вышки на стенах, подъездные пути, мост — всё это уже в ведении Брика Уоллеса, Начальника охраны периметров. Они с Флетчером, вроде, в одном чине, но всё же Уоллес главнее, 'наш перед ним ходит на задних лапках'.

Есть ещё Начальники охраны шахт, в каждой шахте он свой. В Ближней шахте, например, за главного Херес-де-Мендоса-и-Вега-де-Коммодоро. Каждый бабилонский шахтёр обязан выучить наизусть эту непростую фамилию. Иначе никак. Но некоторые не учат. Отчего не учат? Ну, думают, Ральф Стэнтон этого Мендосу всё-таки выгонит.

А кто такой Ральф Стэнтон? Само собой, начальник Мендосы. Там, на Ближней шахте. Так Мендоса всё же не самый главный по шахте? Само собой, главный. Латиносы сейчас кругом самые крутые и наиболее главные. Но Стэнтон, ясное дело, главнее. Он там, на шахте, всем заправляет. А Мендоса — так, по охране. Но уважать его всё-таки надо, потому что охрана на шахте самая ведь главная. Да и поставлен Мендоса не кем-нибудь, а самим Флоресом, главным на весь посёлок и вообще планету. Так что, Стэнтон его выгнать всё-таки не сможет? Почему не сможет? Выгонит. Он его ни в грош не ставит, Мендосу-то. А как же Флорес? А с ним Стэнтон договорится. Ну, может быть.

В общем, разобраться в запутанных властных отношениях на Ближней шахте Каю так и не удалось. Пока сам там не побываешь, не прояснишь.

Зато это и всё, что простой рудокоп должен знать о своём начальстве.

— Как всё? — поразился Кай. — А там, за внутренней стеной, в главной части посёлка? Ведь туда, наверное, столько всякого начальства нагромоздилось, что и не сосчитать…

— Ага, не сосчитать, — хихикнул Моралес. — Но зачем считать, если нам они никогда не встретятся?

— Ни в нашу часть посёлка, ни на шахту люди оттуда никогда не показываются, подхватил Дьюи. — Может, они и начальники наших начальников, но нам о том думать не обязательно. Пусть лучше у Флетчера голова пухнет… — он мстительно хмыкнул.

— Нет, ну имя самого-то главного помнить и нам не мешает, — рассудительно возразил Руперт. — Зовут его Флорес, ну тут-то и ты в курсе. Вся планета Эр-Мангали у него в кулаке. Вот только никто из нас не в курсе, как он выглядит.

— Тоже мне секрет! — Дьюи понизил голос. — Флорес латинос, и этим всё сказано. Выглядит примерно, как Моралес, только, наверное, здорово постарше.

— Да я видел Флореса! — возмутился Моралес. — На меня ничуть не похож! А ты не знаешь — не выступай! А то если от меня не получишь, так тебя уроют люди от Флореса, уж они это славно умеют, вышибалам из 'Жрачки' до них расти и расти… — назревала перепалка, и Кай поспешил сменить тему:

— А что вы скажете о Службе безопасности колонии?

— Да что про неё скажешь? Ни на что она не влияет. Вообще! — пожал плечами Руперт. — Эту службу все в виду имели, понятно?

— Что, серьёзно? — такого ответа Кай не ожидал.

— Дело в её начальнике, — пояснил Дьюи. — Просто этот Беньямин Родригес — какой-то чудак придурочный. Начнёт говорить — у всех уши вянут. Организовать свою службу тоже толком не способен. Его никто не уважает. Давно бы заменили, просто у Флореса латиносы завсегда в фаворе. Их только тронь…

— Вот и не трогай, — посоветовал Моралес, — а Бенито — да, человек странный. Может, чуток умом тронулся. Но парень-то он хороший, здесь многие гораздо хуже, я точно говорю. Поставят другого на его место — сами же первые взвоете!

— Это точно! — не смог не согласиться Дьюи.

2

К Годвину и Мак-Кру — следователям поселковой охраны, Кай явился на следующий же день после беседы с Флетчером. Разыскал их обоих в уютном кабинете на втором этаже казарм охраны. Со всею наивностью кабинетного учёного обратился к коллегам за советом. Ага, сейчас!..

Общий совет такой: получше их ищи, малец, этих пакостных тварей! А отыщешь — так покрепче бей.

Годвин, апатичный тип с одутловатым лицом, уставший от хвандехваров, их постоянных жертв, собственных следственных действий, от Нового Бабилона и Эр-Мангали в целом, а более всего уставший от Кая, едва только его завидел — Годвин попросту ленился отвечать, а, отвечая, ленился думать.

Вспыльчивый алкоголик Мак-Кру не ленился, но зато злобился по пустякам, а подходящий пустяк для озлобленности навек создала обязанность отвечать на дурацкие вопросы. А что, Кай виноват, что не дурацких ему на ум не приходило?

Поспрашивал о конкретных обстоятельствах дела.

Из ответов обоих следователей проистекало, что хвандехвары в посёлок попадать не должны. Уж какими бы прыгучими ни были твари (ага, выяснилось, что у них довольно сильные задние ноги!), но поселковой стены им не одолеть. Там пять метров одного лишь гладкого бронепластика, а выше — заслон из силового поля. Генераторы поля настроены так, что любое тело, достигающее гребня стены, гарантированно отбрасывается назад. И генераторы не выключаются, урчат круглосуточно.

Бывало ли, что какой-то генератор выходил из строя? Да, бывало. Но нападения хвандехваров происходили в другие дни. Мак-Кру, в отличие от некоторых, не дурак, Мак-Кру такую версию проверял первым долгом.

А нигде ли в нижней части стены не нарушена целостность пластика? Нет, но для особо тупых готовы повторить: целостность пластика нигде не нарушена. Ещё вопросы?

А проходы в стене? Проходы хорошо охраняются. В ту часть посёлка, где совершены людоедские нападения, ведут лишь одни ворота. Которые у моста. Может, людей там охрана допрашивает и не сильно придирчиво, но хвандехвар незамеченным точно не проскачет. К тому же на ночь ворота запираются, и над ними включается такой же генератор, как и везде на стенах.

А другие ворота? А другие — в богатой части посёлка. В той, где Новый Бабилон похож-таки на Бабилон. Оттуда к нищенским баракам прямой дороги нет. Чтобы пробраться в бедный район, хвандехвар навряд ли будет двигаться через богатый, гораздо лучше охраняемый. (там даже рядовые охранники — мастера боя). Да и на внешних воротах там очень сложный пропускной механизм — животное не осилит.

Значит, внутрь посёлка накануне нападений животные не попадали? Совершенно верно. Но если не попадали, но нападали, то получается, что они находились в периметре Нового Бабилона? Нет, это не так. Следствие не наткнулось ни на какие следы пребывания тварей в посёлке в долгие периоды между нападениями. И ведь после каждого людоедского пира хвандехваров неизменно ищут, но не находят. А ищут тщательно. Поисками уйму раз занимался лично Мак-Кру. Раз не нашёл, значит, не было.

Подытоживая услышанное, Кай вознедоумевал:

— Но, господа следователи, что же получается: хвандехвары не могли проникать в посёлок непосредственно перед нападениями на шахтёров…

— Никак не могли, — подтвердил Годвин.

— …но также они не могли пребывать в посёлке заранее…

— Верно, — согласился Мак-Кру.

— …но тогда получается, хвандехваров не было…!

— Не было! — кивнул Годвин.

— …и они не могли совершить всех этих людоедских нападений!

А вот на это умозаключение Мак-Кру счёл нужным с негодованием возразить:

— Да как же не могли, когда совершили?

— Но как же вы объясните…

— Объяснять — твоя задача, — напомнил Годвин. — Это тебе, а не нам загадал загадку Флетчер. Потому и загадал, что нам непонятно.

— Да, конечно, — смешался Кай.

Задача его личная, никто не спорит. Но ведь должен же он в её решении опереться на какие-то факты… Хоть на что-нибудь помимо собственного чистого разума! Может, в протоколах следствия…

— Протоколы следствия мы не вели, — покачал головою Годвин.

— Но как же так…

— У нас память хорошая, — отрезал Мак-Кру.

На последний эпизод с гибелью Глипа — допустим. Но ведь не на все же предыдущие! Задним числом вряд ли припомнишь, сколько было самих смертей.

Ну, раз нет протоколов…

— Может, мне стоит ещё раз опросить стражу на стенах и воротах? Ну, которые дежурили в ночь смерти Глипа. — при словах 'ещё раз' Годвин и Мак-Кру переглянулись, так что Кай понял: не было никакого первого раза. Зачем следователям кого-то опрашивать, если протоколы они не ведут?

— Ты вот что пойми: стража на вышках и у ворот — не нашего подчинения. Им перед Уоллесом отчитываться, — с усталой гримаской проговорил Годвин. — Нам с Маком они, по доброте душевной, допустим, что-то рассказали (не под протокол, понял?), а ты-то им кто? Выскочка с подачи старика Флетчера, который и сам им не указ.

За этот ответ Кай поблагодарил с особенным чувством. Честно ведь отвечено.

Но где бы добыть недостающих фактов? Может, наутро по смерти Глипа люди о чём-то судачили? Может, по посёлку разошлись какие-то необычные слухи?

— Слухи были, но глупые, — сказал Мак-Кру. — Их наша следственная группа слушать не стала, и тебе не советую.

Уже понимая, что Годвина и Мак-Кру на много ценной информации не раскрутишь, Кай попытался прояснить выходы на другие источники. Однако саму идею обратиться за сведениями к третьим лицам следователи встретили в штыки, точно как ранее не одобрили повторное снятие свидетельских показаний.

— А не проводила ли своего расследования Служба безопасности колонии? — ввернул Кай гипотезу, которую и так собирался проверить, — может, Бенито Родригес поделится сведениями?..

— Ну, если Бенито собирал ценные сведения, то лучше бы ему не позориться! — Годвин расхохотался, и Кай понял, что пренебрежительный тон в отношении его знакомца для Нового Бабилона скорее правило, чем исключение.

И дело не в особом мнении тройки невежественных шахтёров. Есть корни посерьёзнее. Быть может, в конкуренции разных охранных служб? Но и сей уровень вопроса мелковат. В конфликте явственно затронуто мировоззрение…

По ходу беседы со следователями Кай учился. Но и собеседники к нему присматривались.

Напоследок он стал задавать вопросы поумнее прежних, но достиг обратного эффекта. Его медленно понимали и начинали подозревать в скрытой насмешке. Так, едва ли стоило выяснять у Мак-Кру, какими методами он определял отсутствие в посёлке затаившихся хвандехваров. Заранее ведь ясно: методом визуального осмотра. Не самый надёжный из методов, но здесь-то Эр-Мангали!..

— То есть, охранники просто ходили по посёлку и всюду заглядывали невооружённым глазом?..

— Вздор! — вышел из себя Мак-Кру, когда Кай такое предположил. — Чтоб ты знал, охранники Нового Бабилона вооружены по последнему слову!

Ага, бластеры у них на поясе болтаются. Но ведь Кай говорил о другом! Он не стал настаивать на первоначальном смысле и поблагодарил следователей, выговорив напоследок право ещё у них появляться. Поскольку это право и без того было дано их начальником Флетчером, Годвин и Мак-Кру возражать не стали, но сам вопрос их самолюбию польстил. Делаю успехи, решил про себя Кай.

Только этих успехов он и добился.

3

В тот же день Кай попытаться навестить и Бенито. Имел уже пару подходящих поводов. Оба 'не для протокола'.

Кому, как не начальнику Службы безопасности, должно владеть всей полнотой информации по нападениям хвандехваров? Вдруг да узнаешь что-то новенькое.

Да и напомнить о себе не лишне. И ведь некоторое участие в судьбе Кая Родригес уже принял, его советы оказались очень к месту.

А ещё хотелось опровергнуть уничижительные оценки соседей по бараку. Бенито — чудак? Бенито — растяпа? Бенито ничего не способен организовать? У Бенито не бывает ценных сведений?

Кай чувствовал, что легко убедится в обратном. Но не мог и совсем игнорировать критику. Тем более системную, многоаспектную, полную страсти.

В этот день Каю никого не попалось на крыльце. Ни дремлющий охранник, ни водитель Олаф не стали его отваживать от проникновения в скромное одноэтажное здание. Правда, войдя, Кай застал двоих изнывающих от скуки латиносов — давешнего сонного охранника и ещё одного, постарше.

Дверь в кабинет Бенито ему показали, после чего долго наблюдали, как он в неё стучится. Не удосужились предупредить, что шефа там нет.

— А скоро ли будет Бенито?

— Вряд ли, — покачал головой старший латинос, — он здесь нечасто появляется. Умотает куда-то на весь день, а мы дежурим.

От нечего делать Кай раззнакомился с латиносами. Старшего звали Гонсалес, а сонного Сантьяго. На прощание попросил передать Бенито, что приходил Майк Эссенхельд. И, лишь вернувшись к себе в барак, понял допущенную ошибку. Уж кто-кто, а Беньямин Родригес ни о каком Эссенхельде слыхом не слыхивал, а знакомился с Каем Гильденстерном под его истинным именем.

Вернуться, попросить, чтобы перезапомнили иначе? Нет, как-то боязно и неловко.

4

Возможно ли за неделю обнаружить давние, нахоженные лазейки хвандехваров, а вдобавок найти и обезвредить их самих? Не исключено. Но вот о том, есть ли опасность в недельный срок не уложиться, нечего было и гадать. Определялось с ходу.

Кай так и думал, что не уложится. Как думал, так и получилось.

Вроде и старался. Ходил на приём к Годвину и Мак-Кру — двум не самым приятным типам. Как мог, расспросил. Да толку?

Может, Кай старался не в полную силу. Да, тоже на него похоже. Просто расшибаться в лепёшку ради перспективы быть причисленным к охране (это рядом-то со всякими плюмбумами!) получается как-то… унизительно, что ли.

Да. Унизительно. Но и жизненно необходимо, ведь шахтёром…

Хех… Руперт, Моралес и Дьюи тысячу раз правы, как шахтёр их приятель Майк вовсе нежизнеспособен. Вся их надежда — на его способность выследить хвандехваров. Пусть и слабая надежда, зато единственная.

И вдруг Кай начинает этой безальтернативной надежде сопротивляться. Зачем?

Не затем ли, чтобы избежать морального выбора?

Ведь стоит Каю победить неведомых кровососущих чудовищ, и вопрос включения в чудовищное сообщество здешних мародёров-охранников станет вполне реальным. При всей к ним ненависти, при всём омерзении.

А если не победит — не будет и повода выдвинуться. Кай сможет сказать: 'Увы, не смог, но очень старался'. И с чистой совестью благородно угаснуть в невозможности поддерживать жизнь дальше.

Вот только хочет ли он всерьёз угасать? И окажется ли совесть чистой?

Нет, не хочет. Нет, не окажется.

Ведь он и сам не дурак, чтобы поверить в ту благостную картину своей гибели, которая прикрывает дурно пахнущие мотивы: трусость, лень и предательство.

5

Неделя бесплодных раздумий и разговоров о хвандехварах ещё не прошла, а Кая уже навестили громилы из Коллекторской службы. Тощий Клинт, который ко всем их посылает, потому и тощий, что-то ли скуп, то ли болен. Пока другие обжираются, этому кусок в горло не идёт. Вот и пытается повытаскивать куски изо рта у всякого, у кого только может.

— За койкоместо положено платить, — сказали громилы, — а до нас дошли слухи, что ты не работаешь. Нехорошо, — и стражи порядка со значением сплюнули на пол.

— Я не работаю? — изумился Кай. — Я как раз работаю…

— Не свисти. Ты так и не устроился на шахту.

— Так у меня не шахтёрская специальность! — воскликнул Кай. — Я хвандехваров ловлю.

— И почём? — с недоверием прицепися занудный коллектор.

— По штуке за хвост, — уверенно соврал Кай. Надо же было хоть что-то брякнуть.

— И где же такие цены? — второй коллектор предпочитал насмешничать.

— У Флетчера, Годвина и Мак-Кру! — выпалил Кай.

Думал убедить. Да где там!

— И много наловил, охотничек? — второй коллектор, определённо, считал себя выдающимся комическим актёром. Теперь он сильно переигрывал в своих нелепых кривляниях перед Каем, стремясь наверняка его унизить.

— Я не охотник, я помогаю следствию, — с достоинством ответил выпускник Юрбурга, унижая плюмбумского недоумка на свой не всякому доступный манер.

— Тебя надуют, парень. Флетчер не заплатит, — сказал нудный, — а заплатить нам тебе придётся. Завербовывайся на шахту, пока не поздно, — посоветовал он задумчиво. — На еду — не скажу, но на койку в бараке точно заработаешь.

— Что глазками лупаешь? — заржал второй. — Предупреждаем честно. Да, первое время поголодаешь. Но зато ведь не забьём до смерти!

6

А Кай и голодал. Уже не меньше недели, если не считать краткого эпизода поглощения булочки. Её он купил-таки у давешнего пекаря на Чипсайде, но два дня спустя и со скидкой за чёрствость. Как и предполагал, чувства насыщения не наступило, зато удалось успокоиться на тот предмет, куда пристроить три смешные бумажки.

Всё, деньги вложены. Утонули в голодной бездне твоего желудочно-кишечного тракта, но всё же не были потеряны. Считай, пошли на благую цель твоего спасения. Деньги вложены, денег больше нет. Забудь же о них, наконец-то!

Кай не ради того голодал, чтобы глупыми темами время своё занимать.

Кто-то другой, наверное, уже только и мог бы думать, что про еду, но ему-то как раз удавалось отвлекаться на мысли о хвандехварах. Ибо, ну правда же, трудно сыскать менее аппетитную тему, чем повадки животных-людоедов.

Что по-настоящему мешало размышлять о хвандехварах, так это лимитированное время на решение задачи. Этак слишком долго переживаешь о том, что рискуешь не уложиться, а пока переживаешь, хронометр тоже тикает.

О хвандехварах Кай не только много думал, но и с шахтёрами заговаривал. Невзирая на скепсис Годвина и Мак-Кру, выяснял-таки, что за слухами полнится Новый Бабилон. И пусть слухи беззастенчиво лгут, но в оригинальности им не откажешь.

Была, например, версия, что хвандехваров специально напускают на шахтёрские кварталы из-за внутренней стены. Делают это дармоеды из Башни Учёных. Зачем это им? Так ведь дармоеды, вот и нечем им там заняться…

Была другая версия, что учёные не при чём, а виноваты торговцы рыбой из Нового Джерихона. Ибо что им стоит спрятать живого хвандехвара среди прочего товара? Ясно, могут спрятать. Остаётся вопрос, а зачем им это? Ну так джерихонцы — сволочи от природы, потому-то всем и вредят.

Присутствовал и вариант, согласно коему никаких хвандехваров и в помине нет, а есть запредельно голодные шахтёры, которые ими прикидываются. Будто бы некоторая организованная группа дошла до людоедства. Каково?

Группа связана круговой порукой, потому никого из людей-каннибалов до сих пор не засекли. Жертву мнимые хвандехвары определяют жеребьёвкой, либо проигрывают в покер. Если она назначена, никто уже не властен её спасти. В ночи каннибалы встают со своих коек, окружают спящую жертву, закалывают как можно аккуратнее, после чего сообща питаются — всем бараком, или около того. Следят, чтобы каждому, кто в деле, достался причитающийся кусок, ведь конфликты опасны раскрытием всех. Тревогу поднимают под утро, когда всё съедено, и весь ресурс извлечён. Как люди бережливые, имущество и одежду покойного они не выбрасывают, а чтобы старьёвщик не сбивал цену по причине кровавых пятен, пируют с предельной осторожностью. Ухитряются и вовсе не забрызгать. Всё это очень, очень по-человечески.

Надо сказать, что стоило Каю услышать последнюю версию — и он целые сутки находился под впечатлением. Сопоставлял факты — всё сходится. Да, если всем бараком решают кого-то съесть, кто воспротивится, кто посмеет выдать? Идущий не в ногу рискует, и сам знает, чем.

Единственно не весьма убедительно выглядит строгая дисциплина каннибальского сообщества — как это, десятилетиями лакомиться человечиной, и ни разу не проколоться? С другой стороны, и хвандехваров на месте преступления за те же десятилетия также никто не видел. Одна малая вероятность объясняет другую… А всё вместе покрывается полнейшим пофигизмом бабилонского следствия. Охота ли Годвину и Мак-Кру заподозрить такую кучу шахтёров? А работать-то кто будет, пока этих придётся закрывать, судить и наказывать? Нет, уж лучше искать хвандехваров.

А тогда… Тогда в ином свете предстаёт и визит Флетчера. Так ли ему нужен результат? Нет, когда нужен результат, к новичкам не обращаются. От Кая ждали одного: что сядет он в лужу. Желательно, после имитации кипучей деятельности…

Уверившись в общем заговоре шахтёров и следователей, Кай соображал дальше и вскрывал всё новые обстоятельства, которые можно бы так перетолковать, что волосы на макушке поднимутся дыбом.

И вот ещё что подозрительно — уже конкретно в последнем деле о съедении Глипа: его одёжка, которую каждый ведь мог снести к старьёвщику, преспокойно дождалась Кая. Совпадение? Нет, маскировка — в данном случае, демаскирующая злоумышленников. Если надо всех убедить, что хвандехвары существуют, вещественным доказательствам стоит дать полежать подольше. Вот и оставили одежду. Пренебрегли экономической выгодой ради выигрыша в основном.

Логично? Да. Всё вписалось без особых натяжек.

Но только…

Если в людоедстве замешаны все, то, значит, и его ближние соседи, те, кого он знает по именам и с кем наладил приятельские отношения. Руперт, Моралес, Дьюи.

— Я не ел малыша Глипа, — просто сказал Моралес. И Кай поверил.

А Дьюи объяснил, как случилось, что до его появления никто не прикарманил одежду с глиповых останков. Просто дежурный по бараку обязан пресекать воровство, а не углядит — с него же самого спросят. Дьюи на ворах пару раз прокололся и теперь к ним беспощаден. Вот в его дежурство никто и не решился ничего стащить.

Убедительный ответ? Более чем.

А Руперт попросил Кая вспомнить, откуда к нему пришёл слух.

— Из соседнего барака. От Нараньо, Мулинеса и Клейна.

— Ну, тогда всё понятно… — шахтёр неодобрительно покачал головой.

— Что понятно?

— Мы ребят из того барака на работе обошли малость, — пояснил Моралес, — перехватили рудную жилу, пока они зевали да лясы точили. Им пришлось уйти в другой шахтный ствол, менее перспективный. То-то и взъелись…

Кай тут же обрадовался, что так кстати разрешилось недоразумение. Не слишком ли быстро обрадовался?

А пора бы не радоваться, пора бы локти кусать. Ибо если хвандехвары всё-таки есть, они должны быть обнаружены точно в срок.

7

Итак, каков собой хвандехвар, если решить, что он существует? Ксеноаналог земного млекопитающего? Рептилии? Насекомого? Паука? Что-то паучье в стилистике ночных нападений Каю нет-нет, да и мерещилось.

Почему подвергшиеся нападению шахтёры не успевали проснуться и поднять тревогу — не потому ли, что были обездвижены сильным паралитическим ядом из паучьих жвал? Собственно, с чего бы и нет…

И вот этот гипотетический паук осторожно вползает в форточку, обхватывает жертву ногощупольцами-педипальпами, вонзает в неё ногочелюсти-хелицеры, впрыскивает яд, который вдобавок содержит и пищеварительные соки. Что остаётся делать обездвиженному малышу Глипу? Только одно — перевариваться внутри себя. После чего благодарный паук-хвандехвар всосёт образовавшуюся жижу, да и уберётся восвояси, чтобы с наступлением новых благоприятных обстоятельств снова начать питаться. Похоже на истину? Вроде бы да.

Вот только парни из Эр-Мангали, кого ни спроси, говорят о хвандехваре так, что на паука становится не похоже. Зубы… Знающие люди упоминали о зубах, а не о паучьем ротовом аппарате.

И не потому ли Каю представился паук, что сведения о пауках ему легче извлечь из памяти — вплоть до специальных терминов 'педипальпы' и 'хелицеры', с каковыми на устах намного-намного легче разыгрывать из себя эрудита-ксенозоолога?

Что ж, и вероятность подобного самообмана со счетов сбрасывать не след. Увы, Кай когда-то интересовался образом жизни пауков, и это теперь не может не сказаться. А знал бы, скажем, о вшах — решил бы, что малыша Глипа аккуратно схряцала колония вшей.

Кстати, идея колониальной природы хвандехвара тоже кажется Каю небезынтересной и много чего объясняющей. Именно в плане пресловутой хвандехваровой аккуратности. Ибо кто быстрее и чище обглодает кости, чем колониальный организм, способный облепить жертву по всей поверхности? При том каждой особи в колонии будет выделен свой участок для синхронной обработки, свой объём для укусов и кровососания. Как все справились — тут же снялись и ускакали…

Жаль только, о том, что хвандехвар — колония мелких существ, никто другой, кроме Кая, ни разу не догадывался. По видимому, не от одной лишь недогадливости, а просто не имел к тому достаточных причин.

Аккуратность зверя может быть и аккуратностью единственного гиперосторожного зверя, ведь так? Трудно не согласиться.

От фантазий о том, каков из себя хвандехвар, Кай уставал довольно-таки быстро — в основном из-за затруднения хоть что-нибудь подтвердить. И тогда он поневоле возвращался к додумыванию мысли о том, что никакого хвандехвара не было. Поскольку же от данной мысли дурно пахло каннибализмом, ага, за версту несло! — Кай старался додумать её до такого абсурдного состояния, чтобы с чистой совестью сдать её 'в архив' и больше к ней не возвращаться.

Не получалось. На Эр-Мангали никакой абсурд не казался несбыточным, вот в чём основная беда.

Подумаешь, дошедший до Кая слух о каннибализме распространили злопыхатели из соседнего барака. Но почему они взялись распространять именно такой слух? Не потому ли, что он неуловимо напоминает правду?

Одну из 'каннибальских' версий Кай добавил в общую копилку уже от себя, припомнив и немного перетолковав прежние жуткие и тошнотворные идеи о питании обитателей Плюмбума-11. И не мудрено, ведь тамошней братии на Эр-Мангали, небось, уже собралось поболее, чем осталось на самом Плюмбуме. И здесь же в ходу те самые 'Мясные шкафы' Оломэ, не имеющие технологичной защиты от человечины.

Что, если мясо малыша Глипа и других невезучих шахтёров применено в пищу не какими-то там самодеятельными каннибалами, а бабилонскими пищевыми монополистами — сетью кафе 'Жрачка'? Немыслимой эту версию, увы, не назвать. Формула 'человек дешевле животного' при некоторых обстоятельствах может работать и на Эр-Мангали. Например, при перебоях в поставках животного мяса. Правда, товарищи Глипа тоже должны быть в доле, без этого вряд ли что выгорит…

Ну да: чтобы накормить Новый Бабилон, кулинары обращаются к самим шахтёрам. Те выбирают промеж себя парня, которого не очень жалко — и продают на мясо, инсценируя хвандехварово нападение. Глип кому-то не нравился — вот и поплатился. А все остальные довольны: товарищи по бараку получили мзду, кулинары загрузили свои мощности, Новый Бабилон сыт.

Похоже на правду? К сожалению, на Эр-Мангали именно такое на неё и похоже. Чем омерзительней, тем правдивей.

8

А впрочем, в самые жуткие тотально людоедские версии шахтёрских смертей в бараке Каю с каждым днём верилось всё слабее. Не потому, что нашлись рациональные контраргументы. Просто идея о том, что никакого хвандехвара нет, ни к чему хорошему не вела, только к малодушным сомнениям. Коли вдуматься, то задача, поставленная Флетчером перед Каем, предполагала поиск хвандехвара, а никак не поиск оснований этого не делать. И даже если основания солидные — тем хуже для искателя, ибо в любом случае понижают вероятность успеха.

По-прежнему мешало искать хвандехваров и недопонимание, кто же они такие. Но приблизиться к пониманию, в общем-то, удавалось. Из косвенных признаков Кай сделал вывод, что по размерам они — немного больше человека. Ведь должна же эта тварь быть соразмерной тому, кого она ест!

Образ жизни — ночной и, кажется, связанный с водой, влагой. За пределами посёлка хвандехвары, говорят, нападали не в сухих лесах, а поблизости от рек, озёр, болот. Если влага для них так важна, можно предположить, что эти животные — местный аналог терранских земноводных, или, может быть, водных пресмыкающихся.

Ещё хвандехвары исключительно чистоплотны, но при этом ориентированы на сильные запахи — как, например, аромат гниения, источаемый мусорной кучей. Охотятся они, во всяком случае, рядом с источником подобных пахучих аэрозолей.

Пищевые действия хвандехваров характеризуются выраженной навязчивостью. Последняя и становится тем эволюционным механизмом, который предотвращает своевременное распознание при нападении на человека. Навязчивая имитация человеческого ритма жадного поглощения пищи.

Да, в этой истории кто-то кем-то прикидывается. Не шахтёры хвандехварами, значит, хвандехвары шахтёрами.

Твари довольно ловкие, сильные задние конечности позволяют неплохо прыгать, передние конечности способны обеспечивать сравнительно точные действия, составляя отдалённый аналог человеческой руки.

Что ещё? Если хвандехвары влаголюбивы, то обитать должны не на сухом месте. Внутри поражённого их нападениями периметра к таковым относится, конечно же, лужа перед эстрадой, а ещё канава, которая в эту лужу впадает. Всё? Ах да, есть ещё парочка колодцев. Ни лужа, ни канава не позволяют животному хвандехваровых размеров хоть как-нибудь спрятаться. Их там попросту нет, верно?

Был, конечно, призрачный шанс встретить хвандехвара под дощатым настилом эстрады — там ведь тоже грязная лужа. На случай, если до сих пор никому не взбрело сделать подобное, Кай отодрал одну из прогнивших досок и с замиранием сердца под неё заглянул — понятное дело, надеясь средь бела-то дня встретить зверя не во всеоружии, а обалдевшего, сонного, ослабленного… Хотя мало ли как оно могло обернуться?

Обернулось к лучшему: хвандехвара под эстрадой попросту не было.

В таком случае, его у нас нет, сделал вывод Кай, но всё-таки оба колодца после того проверил, просвечивая спущенным на стальном тросе мощным шахтёрским фонариком, одолженным у Моралеса.

Нет, и в колодцах никакая мразь не сидела.

И ни в каких поселковых водоёмах… Если, конечно, не считать источников воды в закрытой богатой части Нового Бабилона, а в частности — того нелепо привидевшегося Каю фонтана с бронзовыми фигурами. Поди, уж между тех-то фигур за высокой стеной хвандехвар непременно сумел бы надёжно спрятаться. Особенно, если их там нет.

Что ж, если водоёмы внутри поселкового периметра Каем обозрены со всей придирчивостью (ну, разрешённые-то к восприятию), значит…

Значит, влаголюбивые твари поступают откуда-то из-за внешних стен.

Логично? Да.

И вряд ли они добираются в Новый Бабилон откуда-то издалека, хотя…

Хотя о сезонных миграциях у хвандехваров Каю, к сожалению, ничего не известно (Майку — тому, небось, известно, но Майк, в отличие от Кая — персонаж вымышленный).

И если согласиться, что нора / гнездо / лежбище хвандехваров, по всей вероятности, находится от посёлка недалеко, тогда…

Тогда где ж его искать, как не по берегам того ручья (или неширокой речки), через который на подходе к Новому Бабилону переброшен деревянный мост?

Напрашивался неутешительный вывод: в поисках тварей-людоедов Каю предстоит выйти из более-менее защищённой зоны и одному, без оружия…

(Без оружия, ибо кто ж ему доверит?).

(Да и доверили бы, Кай что, и правда сумеет оружием с толком воспользоваться?).

(Эх, кто знает, на что способен хвандехвар, защищая родную берлогу?).

(А зомбяки? Там ведь у ручья и на таких можно нарваться. На неназываемый предмет нежелательной в Бабилоне паники)…

В общем, грустная перспектива. Но что, если не одному?..

Да, разумеется, он может попросить вооружённой поддержки у Годвина и Мак-Кру. Но основания должны быть серьёзными, да и помощь возможна лишь однократная. Если Кай пригласит вооружённых людей туда, где хвандехвара не окажется…

Наверное, лучше оказаться один на один с хвандехваром, чем наедине с кучей разъярённых охранников плюмбумского подтипа.

А потому — вооружённому захвату хвандехвара должна предшествовать разведка. Одинокая, вынужденно безоружная и максимально осторожная. Осторожность — это главное, что Кай сможет для себя сделать.

Впрочем, Кай и так чувствовал: этой самой осторожности ради… он выйдет за периметр посёлка как можно позже. Ибо сначала выполнит все-все-все возможные поисковые действия внутри. А что внутри уже искал — так ведь не со всей же возможной подробностью.

9

Да, ему просто страшно. Страшно выходить за периметр, когда где-то там водятся хвандехвары — твари, загрызающие людей даже в относительно защищённых бараках.

И только поэтому он топчется внутри посёлка, в который раз посещает особо 'хвандехварогенные' места: лужу, канаву, первую кучу мусора, вторую кучу мусора, третью… Что же он там ищет? Возможно, вон тех крыс?

Крысы ведь тоже мерзкие, злобные твари. Если какую-нибудь из них выкормить до неприличной толщины, не сойдёт ли она за хвандехвара?

Ох, никак не сойдёт! Может, и не многие знают, как должен выглядеть хвандехвар, но слишком уж многие видели крыс. Раскусят обман, промолвят с укоризной: 'Майк, вы вводите нас в заблуждение! '.

Не сказать, чтобы Кай в своих изысканиях не сделал ни одного нового открытия. Очень даже сделал. С перепугу чего только не откроешь!

Так, он убедился, что на мусорных кучах в разных концах барачного района фауна пусть немного, но различается. По крайней мере, популяции крыс, которые там водятся, между собой не перепутаешь. В куче, какая ближе к Пикадилли, крысы крупней и неповоротливей. В куче, примыкающей к Чипсайду — наоборот, мелкие, юркие, необычайно агрессивные (раза не было, чтобы Кай мимо прошёл, а они не дрались). Ещё в одной куче толстяки сосуществовали с агрессорами, причём довольно-таки мирно. В той же куче, где соседи Кая намедни захоронили кости Глипа, крысы оказались вообще в дефиците, зато так и кишели рыжие тараканы.

Что ж, Глипа зарыли в правильной куче мусора, даром, что самой вонючей. Пикадиллиевы непременно бы разрыли могилу и сгрызли кости, а чипсайдовские — те бы и на могильщиков напали.

Да что там крысы! У одного из джерихонских рыботорговцев на Чипсайде Кай приметил на изящном цепном поводке неизвестное терранской зоологии животное. Серое, пушистое, величиной с крупную кошку. По виду не хвандехвар, но кто до конца поручится? Мирный облик мог оказаться эволюционно выработанным камуфляжем.

— Что за животное такое?

— Это хнэрк, — ответил джерихонец, — такие водятся только на морском побережье.

— А чем он питается?

— Только рыбой.

Перед торговцем из чужого посёлка Кай не особо старался предстать компетентным ксенозоологом. Поэтому заявил наудачу:

— На хвандехвара смахивает.

— И вовсе не похож, — обиделся торговец, — хвандехвары другие. Не знаешь, так не говори. Спроси сперва у умных людей.

Кай и сам уже понимал, что ерунду сморозил, но, с другой-то стороны, надо же было хоть как-то проверить слух о хвандехваре, вероломно привезенном торговцами с Нового Джерихона.

10

Наверное, хнэрк стал последней каплей. Кай признался себе, что занимается полной чушью, только бы не выйти за поселковую стену на поиски настоящего хвандехвара.

Пора? — спросил он у себя в надежде на аргументированное возражение.

Пора! — ответил он себе, и без лишних аргументов зная, что дальнейшее сидение в посёлке — путь никуда.

В день, когда он решился выйти в ворота Нового Бабилона, у их створок дежурила та же самая смена, которая его сюда пропустила. Одного из охранников, помнится, звали Роб, второго при Кае не называли. Теперь-то назвали:

— Гляди, Санчес, — хмыкнул Роб, — этот паренёк, который ходит сам по себе, теперь двигает на выход. Что, приятель, решил попытать счастья в другом посёлке?

— А что, так тоже можно? — искренне удивился Кай.

— Да нет, ни в коем разе, я пошутил! Если кто из наших узнает, что ты навострил лыжи в Новый Джерихон, догонят и вздуют!

— Я не в Новый Джерихон, я здесь поблизости хвандехвара ищу.

— Ну, желаю, чтобы он тебя не нашёл, — засмеялся Санчес.

В общем, бестолковый вышел разговор. И своё в нём участие Кай не мог не признать откровенно глупым. Не следовало хвастаться миссией, которую скорее всего и выполнить-то не сможешь.

Но, как бы то ни было, совпадение смены охранников по-прежнему казалось ему важным неразгаданным символом. Будто бы прошёл некий цикл, даже целая эпоха. Но эпоха чего именно? А, задним числом придумаем. Зато с новой эпохой всё понятнее: кому-то не поздоровится. Лучше бы — хвандехвару.

11

Кай планировал начать поиски хвандехваровой норы от единственного памятного ориентира — деревянного мостика. Подойдя к нему, собрался было прочёсывать берег вверх по течению, да заболтался со словоохотливыми охранниками. Вот незадача. Вместо того, чтобы скромно заняться разведкой местности, снова битый час рассказывал, как он сейчас ею займётся. Выглядел опять-таки наивно и глупо, но дело-то не в недостатке ума, а скорее в избытке страха.

— Пожалуй, пойду, — сказал Кай, когда почувствовал, что шестеро охранников моста теряют к нему интерес. Но и в этот момент не тронулся с места. Поскольку — ну надо же такому случиться — встретил Бенито Родригеса.

Между прочим, это была всего лишь вторая встреча, ведь найти Беньямина в Новом Бабилоне Каю так и не посчастливилось.

Как и прежде, начальник Службы безопасности путешествовал на моноцикле, что и позволило ему поравняться с Каем, прежде чем тот собрался с мыслями.

Искателю хвандехваров польстило, что и Бенито его узнал. Молвил, остановившись на съезде с моста:

— О, юноша, ты ещё жив? Это, между прочим, уже хорошая новость.

А Кай, завидев Беньямина, первым долгом вспомнил о приглашении для долгого разговора. Он поведал Бенито, как приходил к нему в поселковый штаб, но не мог застать, хотя частенько наведывался. На будущее попросил назначить ему точное время — вот же каким предусмотрительным-то стал!

Родригес в ответ покачал головой:

— Боюсь, времени для долгого разговора у меня всегда будет не хватать. Но если ты чувствуешь, что к нему созрел, я готов поговорить с тобой прямо сейчас. Предлагаю совершить неспешную прогулку вокруг посёлка. За внешней стеной мало кто ходит. Не помешают, не отвлекут.

Тут Кай набрался наглости, да и предложил объединить долгий разговор с охотой на хвандехвара. Ведь можно столько времени сэкономить.

Беньямин уловил напряжение в его голосе и рассмеялся:

— Вести глубокомысленные речи, орудуя бластером? Интересная идея, надо попробовать, — и добавил уже серьёзно. — Мне ясны твои затруднения, парень. Без бластера к хвандехвару не сунешься, это точно. И мне не составит труда тебе помочь. Единственное, о чём попрошу — понеси мой моноцикл. Хвандехвары шустры, чтобы успеть выхватить бластер, мне лучше держать руки свободными.

Кай послушно взвалил одноколёсный агрегат на плечо, и они двинулись вдоль быстрой речки, шумно бурлящей между камнями. При таком течении, да ещё на открытом месте и вблизи охраняемого моста хвандехвар поселиться не мог — тем больше оснований сосредоточиться на содержании разговора.

Только Бенито, бодро вышагивая чуть впереди, не спешил его начинать. Может, на что-то обиделся? Ах, ну конечно, Кай обесценил какую-то важную тему, когда предложил объединить разговор с охотой. Но ведь Родригес и сам предлагал пройтись, прогуляться. Охота на людоеда — чем не прогулка…

Лишь полчаса спустя Бенито нарушил молчание:

— Напомни-ка мне своё новое имя.

— Майк, — тяжело дыша под весом моноцикла, Кай предпочитал односложные ответы. И это в самом начале пути. То ли ещё будет?

— 'Михаель Эссенхельд, ксенозоолог', — усмехнулся начальник Службы безопасности, уже тем и подтверждая Каю свою изрядную компетентность.

— А с тем, кто забрал твои документы, виделся?

— С Буллитом? Да, пришлось, — Кай вздохнул, — мне кажется, он планирует меня шантажировать. Ведь я, по его милости, не за того себя выдаю…

— Обычное дело, — кивнул Бенито.

И замолчал ещё на полчасика.

Меж тем ландшафт изменился. Река разлилась пошире, каменистые берега сменили песчаные пляжи, на которые понемногу наступала растительность.

— Впереди заросли ивняка, — сказал Родригес, — там для логова хвандехвара самое место. Прочесать будет непросто, но мы справимся. Ты как, не устал?

— Нет, — Кай переложил неудобную раму моноцикла на другое плечо.

Бенито поощрительно улыбнулся.

12

Пошёл третий час их молчаливого 'долгого разговора', когда Кай и Бенито вышли к ивам. Плечи ксеноисторика к тому времени насквозь перетёрлись, а руки отваливались. По внутренним ощущениям тела, разумеется.

Ив было столько, и они столь обильно свисали к воде плакучими кронами, что могли обеспечить безопасный приют множеству опасных тварей.

Кай, отдуваясь, опустил наземь свою ношу и проговорил:

— Да тут не на один день работы. Прочёсывать и прочёсывать. Здесь не то что хвандехвар, но и Адская Свинючина без труда спрячется.

— Помнишь ещё Свинючину? Это хорошо, — бодро сказал Бенито.

Да как же её не запомнишь? Одними размерами — и то памятна.

— Ну, если работы много, начали! — скомандовал Родригес. — Оставь моноцикл, вряд ли кто возьмёт. И за мной! — с этими словами он углубился в заросли.

Кай бросился вдогонку, больше опасаясь остаться здесь в одиночестве, чем поджидающих там, впереди неведомых угроз. Ведь там Бенито, а у него бластер. Против бластера никакой чешуйчатый хвандехвар не выдюжит.

Бенито двигался бесшумно и осторожно, но с изрядной быстротой. Угнаться за ним было непросто, не говоря уже о том, чтобы по сторонам смотреть. Кажется, он один делает мою работу, досадливо признавал Кай, но много времени на самокритику не имел: не отстать бы.

Когда он всё-таки догнал Беньямина, тот, не оборачиваясь, прошептал:

— Иди правее меня. Только не шуми, спугнёшь — худо будет.

— Хвандехвар?! — Кай едва подавил возглас.

— Нет, но тоже дрянцо приличное. Шпанка. Кажется, она.

Для слабого в ксенозоологии Кая что шпанка, что хвандехвар — зверьё равно малознакомое, но по тону Родригеса показалось, что она не так опасна.

А впрочем, когда не представляешь, какого рода угроза, опасно решительно всё.

По сигналу Бенито Кай стал обходить невидимую шпанку с правого фланга, но тут какая-то тень метнулась на него с высоты. Блеснул выстрел. Тварь шлёпнулась ему под ноги, суча в агонии добрым десятком лапок с клешнями и парой яйцекладов на конце раздутого членистого брюшка.

Так вот она кто такая, шпанка — гигантская летучая многоножка

— Скорее, многокрылка, — поправил Бенито.

Да, крыльев у неё тоже было преизрядно. Нагнувшись к поверженному насекомому, Кай пересчитал конечности. Двенадцать к четырнадцати — действительно, крыльев больше. Но тут один из яйцекладов шевельнулся, нацеливаясь в его сторону.

— Назад! — рявкнул Родригес.

Кай отскочил. Вовремя. Метнувшееся в его сторону жало чуть не оцарапало лицо.

Ну ладно, чуть — не считается.

— Неплохая реакция, — похвалил Бенито. — Пошли назад.

— А что, дальше смотреть не будем?

— Бесполезно, — покачал головой Родригес, — если, конечно, нас интересует хвандехвар.

— Но почему?

— Там, где живут шпанки, хвандехвары не живут, — пояснил Бенито. — Да и никого другого здесь быть не может. Одни шпанки.

— Серьёзно? А почему?

— Яйцеклад помнишь? — как не упомнить. — Ну так вот, всех, кто не шпанка, эти твари превращают в колонии шпанок. Как только из яиц выходят личинки…

— И меня бы превратили?

— И тебя.

А я везучий, подумал Кай. Ещё какой! Стоило мне в поисках хвандехвара одному сюда сунуться…

— Стоп! — воскликнул Бенито. — Там ещё две шпанки!

Точно, похолодел Кай. Налетели сзади, отрезают обратный путь.

13

Выбирались с огромным трудом. Чтобы выйти к тому месту, где оставили моноцикл, перемещались зигзагами. Летучие твари будто специально постоянно перекрывали дорогу, отгоняя людей то к реке, то в сторону посёлка. Беньямину пришлось положить из бластера никак не меньше семи шпанок, причём с гибелью каждой остальные действовали злее. Отстали только тогда, когда Бенито и Кай, отбив у них моноцикл, вышли на открытую местность. Приключеньице…

— Я думал, в том ивняке целый день потратим, а справились за час, — виновато пробормотал Кай. Он понимал, что должен продолжить поиски, но не решался просить Родригеса помогать ему далее — такой ведь опасности подверглись…

Пока же они шли от ивняка, заполонённого летучими кошмарами, обратно к деревянному мосту: Бенито, как и раньше, впереди, Кай с моноциклом на плече следом.

Что ж, если он возвращается, значит, и без меня всё решил, подумал Кай. А если решил, не мне его разубеждать. Только поблагодарить. Поблагодарить надо.

Он догнал Беньямина и принялся его благодарить. Правда, в благодарности явственно ощущался оттенок просьбы о дальнейшей помощи.

— Ты сам-то не устал искать хвандехвара? — спросил Бенито.

— Я бы не искал, — обречённо вздохнул Кай, — но…

— Можешь больше не искать, — уверенно сказал Родригес. — То было единственное подходящее место. Если хвандехваров нет в Ивовом Эдеме, то и в окрестностях Нового Бабилона их нет. А что узнали о том так быстро — здесь благодари шпанок.

— Ивовый Эдем? — уцепился за название Кай. — Так вы знали то место?

— Знал, — кивнул Бенито, — и на самом деле хвандехвары там когда-то гнездились. И даже нападали на посёлок — давно, в самом начале. Ломали решётки на канализационных стоках. С тех пор и стены в посёлке укрепили, и хвандехвары повывелись… Но проверить-то стоило!

— Да-да, разумеется.

Спасибо, конечно, Родригесу и шпанкам за такое облегчение задачи, но… что же теперь Каю делать? Снова ни малейшего просвета в его дознании о хвандехварах-убийцах. Снова явится Коллекторная служба — и начнёт уже практически вышибать деньги, почки и мозги. Снова замаячит призрак шахтёрского труда, в котором единственным для Кая смыслом станет продление агонии. Розовый же призрак Башни Дармоедов подёрнется уничижительной рябью, чтобы с издевательским хлопком развеяться уже навсегда. Как всё паршиво!

А тут и голод в животе полыхнул будто масляными языками тяжёлого бензинного пламени, прибитого ядовитыми каплями кислотного ливня.

— Спусти уже машину с плеча, — предложил Бенито.

Они остановились в месте, где песчаная тропа под ногами понемногу становилась каменистой. Где-то на полпути от шпанского Эдема до моста.

Кай освободился от отдавливающего плечи моноцикла с облегчением, и в то же время нехотя. Раз Бенито вспомнил о своём транспорте, значит, сейчас уедет?

Но Родригес не торопился. Спросил почти участливо:

— Скажи, зачем тебе хвандехвар?

— Так он же в посёлке по ночам шахтёров грызёт…

Сказал, а сам вдруг подумал о шпанках. Может, и не хвандехвар грызёт шахтёров, может это они?

А что — вонзят свои яйцеклады в какого-нибудь малыша Глипа. Не в самую ночь его смерти, а как-нибудь заблаговременно. Вонзили — и улетели. А оставленные ими яйца втихаря развиваются. И вот в одну прекрасную ночь вылупившиеся личинки дочиста съедают тело спящего малыша, после чего превращаются во взрослую крылатую форму и улетают. Например, сюда, в Ивовый Эдем. Возможно такое? Вполне.

Пожалуй, только одно не совпадает. Экспансия, в которой шпанки не знают берегов. Из того, что сказал о них Бенито, вроде бы ясно, что не в их характере просто взять и улететь. Были бы замешаны шпанки, так не один Ивовый Эдем, но и весь Новый Бабилон превратился бы в колонию шпанок. Чего, однако, не наблюдается.

Посему, 'шпанская' версия, едва родившись, отпадает. Остаётся хвандехвар, грызущий сонных шахтёров в тревожной бабилонской ночи.

— Это твой мотив? Защитить сон шахтёров?

Кай понял, что и с мотивом не всё так однозначно. Миссия по спасению шахтёров упала на него неожиданно и стала вариантом ступеньки для подъёма по социальной лестнице в мирке горнорудной колонии. Гниловатым вариантом, надо признать.

— Нет, мой мотив — выжить самому, — честно сказал он.

— И ты считаешь, работа на Флетчера повысит твои шансы выжить?

— Поможет выдвинуться, чтобы подыскать что-то более подходящее…

— Что, например? Что на Эр-Мангали будет более подходящим?

— Не знаю. Я ещё не освоился на Эр-Мангали.

И, наверное, всякому заметно, что ещё не освоился. Проницательному Бенито, так точно. Как-то на днях Кай взглянул на себя в зеркало — не узнал. Опасался-то узреть на лице печать обречённости, а оказалось — и печать-то ставить некуда. Как есть мумия.

— Ну хорошо, освоишься, найдёшь подходящее место… Кстати, для чего подходящее? И какой для тебя на этом месте появится смысл?

— Ну, главный-то смысл — убраться отсюда. Возвратиться.

— Понятно. Возвратиться к тем смыслам, которые были прежде?

— Не знаю, — быстро сказал Кай. — Я многого сейчас не знаю.

Это, что ли, и был обещанный Родригесом долгий разговор?

14

Кай перепутал с долгим разговором краткую к нему прелюдию. И куда, спрашивается, торопился? А главное, с чего он взял, что его 'не знаю' это ответ? А ещё юрбургский выпускник!

Выказанное им настолько сильно позабавило Беньямина, что тот отставил свой моноцикл в сторону, да и уселся на камни прямо на тропе, приглашая Кая к тому же. Мол, в ногах правды нет.

— Приземлился? — спросил Бенито, когда Кай умостился напротив. — Теперь угадай, зачем это нужно.

Ага, вздохнул Кай, и тут загадки пошли.

— Зачем? Ну… всё-таки нам предстоит разговор куда более длительный, чем состоялся прежде. Или затронет такие темы, что на ногах устоит не всякий. Или такие смыслы, которые с седалищной стороны лучше доходят. Или поднимет страхи, от которых, если ты не присел, ноги сами унесут тебя прочь.

Отсмеявшись, Родригес не дал собственной отгадки, а вместо того подвёл итог сказанному Каем до приземления:

— Верно ли я понимаю, что весь смысл твоего пребывания на Эр-Мангали — просто выжить? И что других смыслов ты не усматриваешь?

Пытаясь усесться поудобнее, Кай заёрзал на камнях и подумал: кажется, вместо анонсированного диалога собеседник выходит на монолог, ага, вот сейчас прочитает ему лекцию. Ладно, перетерпим, жанр-то знакомый…

В такт его последним ожиданиям, Бенито посуровел и обратился к увесистому вопросу о жизни и смерти, о тонкости разделительной грани между ними:

— Уверен ли ты, парень, что представляешь, каково это: выживать на карантинной планете? Да, выживать — оно везде хреново, но здешний-то карантин — штука особая, вот я и спрашиваю тебя, уверен ли?

Кай не смог с точностью определить, риторический ли вопрос, на всякий случай принялся отвечать, но Бенито властным жестом его остановил:

— Даже если уверен — лучше наплюй на свою уверенность! Только так и не ошибёшься, — Родригес помолчал, собираясь с мыслями и переживаниями. — Короче, знай: тот, кто заранее представлял то, о чём я спрашиваю, ни за что бы сюда не попал. Ни шахтёр, ни охранник, ни учёный, ни самый отпетый из уголовников. Кто говорит иначе, тот нагло тебе врёт. А врёт он тебе лишь затем, что надеется — обмануть себя.

Бенито вытащил из-под себя острый камень, мешающий удобно сидеть и зашвырнул далеко в направлении Нового Бабилона. Потом заговорил, казалось, о совершенно другом:

— Помнишь нашу первую встречу? Адская Свинючина… Угадай, за что её так назвали? Ну да, 'свинючина' — за чистоплотность и внешний вид. Но почему 'адская'? Молчишь. Да потому, что мы в Аду, парень!!!

Ну да, в Аду. Кто скажет, что здесь Рай, в того я без раздумий кину камень.

— Слышал, небось, об Аде, а, ксеноисторик? Да? Эх, да что ты о нём слышал?! — и Бенито залился смехом, интонации которого граничили с безумием, но, кажется, не переходили незримой грани.

Что ж веселиться-то так, а?

— Парень, мне веселее других, потому что я в этом Аду начальник службы безопасности. Я блюду безопасность Ада, ты понял? — Бенито всхлипнул от нахлынувших противоречивых чувств, у Кая тоже в носу защипало. — И, наверное, хорошо блюду, ибо ему по-прежнему ничего не угрожает. Но только если и не блюсти, получится то же самое. Ад страшен всем. Ему же не страшен никто, и вот почему: никакая адская тварь Ада не испортит.

— А две и более тварей? — поинтересовался Кай, а вернее, тот дух противоречия, что в Юрбурге, помнится, выдвигал его в число самых активных студентов.

— Да хоть семьсот самосвалов тварей! Они бывают опасными друг для друга, но не для самого Ада. Тот, кто не устаёт их сюда свозить, прекрасно осознаёт: каждое новое поколение в борьбе за власть рано или поздно выгрызет под корень предыдущее. Но сам Ад сохранится и лишь упрочится от молодой крови. Таких переворотов на Эр-Мангали только на моей памяти состоялось пять.

О чём он сейчас говорит? О том, что вся полнота власти на карантинной планете давно принадлежит уголовникам? Точно. Об этом. Что ж, с таким размахом отправки ворья на 'перевоспитание' — давно бы следовало ожидать.

15

В некий момент Кая подмывало спросить, как же сам Бенито приспособился к этакому Аду, даже вон в начальство выбился (это ж, получается, среди того самого ворья, которое презирает?) Но ведь не новичку желторотому становиться в позу эксперта по моральной безупречности — Кай себя вовремя остановил, не стал глупо ёрничать, портить несправедливым упрёком едва налаженный контакт.

'Поживи в Аду с моё', — ответил бы Бенито. И был бы прав. А так за него сам перед собою вступился Кай. Нет, ну правда же: на своём посту Родригес неправдоподобно лучше всего, что только могло там быть. Начальственным своим положением как будто не кичится, относится к нему с юмором, надеется использовать во благо. Свой человек! А что может он немного, хоть и громко называется — так ведь и сам это признаёт.

В общем, Родригес — не соучастник Ада, хотя порой и приходится соучаствовать. Парадоксальная формула. Но только такой и подчиняется хитромудрый латинос, очернить которого тебе не позволит совесть, а обелить — самолюбие.

На соучастника преступной системы, от которой ты же и пострадал, трудновато натягиваются белые одежды. Кай ещё в прошлую встречу имел нешуточный повод обидеться: каково было узнать, что всякое усилие вернуть награбленное Буллитом — заранее обречено! Однако, Бенито ли в том винить? Не он устанавливал бандитские правила. Он лишь предупредил Кая, что такие действуют. И ещё слава Космосу, что предупредил! Ибо…

— А чем страшен Ад, представляешь?

— Он безнадёжен, — блеснул Кай материалом первого курса, — любые грехи в нём навсегда. Иное дело — концепция Чистилища…

— Чистилище — да, иное, — кивнул Родригес, — главная проблема Чистилища в том, что его не бывает. Одна лишь 'концепция' перевоспитания, пустой самообман. Нет, может, где-то и не пустой. Но на Эр-Мангали Чистилище технически невозможно. Только классический Ад без эволюционных поправок. Безнадёжная версия.

Кай слушал и узнавал профессионально-знакомые ходы мысли. Кем был раньше Бенито Родригес? Неужели ксеноисториком? Но теперь-то он не среди них — почему? Просто 'пошёл на повышение' в службу безопасности, или же сперва был, подобно Каю, отлучён от Башни Учёных? Второй вариант как-то даже обнадёживает…

А впрочем, Бенито прямо сейчас говорит о тщете всяких надежд. Ад — это Ад, кто бы в нём какую карьеру ни сделал. И на Эр-Мангали все заключённые. Просто некоторые с важным видом сидят в начальничьих креслах, а другие томятся в Башне Учёных, куда забрались в попытке спрятаться от уголовного большинства. Да, работают по научной части, но доволен ли кто судьбой? Бенито таких не знает. Всё же бессрочная каторга в здешнем Аду отравляет любые жизненные занятия.

— Эр-Мангали сделала Адом система 'Карантин'?

— Нет, — покачал головой Бенито, — не так просто. Здешний Ад — системное явление. Оно многокомпонентно, и связи в нём так запутаны, что крайней причины не доискаться. Тщетны надежды, что выдернешь один компонент, и Ад рассыплется, будто карточный домик. Точно говорю: тщетны. Уже пытались.

— То есть, систему 'Карантин' пытались обмануть?

— В год по десятку раз кто-то пытается. Сразу говорю — бесперспективно. Каждому говорю, кого ни встречу. Верят. Но в минуту отчаяния угоняют планетолёты, пробираются в заполненные грузовики. Никто не ушёл.

Постепенно Кай понял, чему посвящён этот странный разговор об устройстве Ада. Предостережению. Ибо вновь прибывшему легче всего наломать дров. И нет, Бенито не ксеноисторик. Он просто знает, как с ними разговаривать.

— Вы всех успеваете предостеречь, Бенито? Каждого, кто сюда попадает?

— Вовсе нет, — на выразительном лице Родригеса мелькнула презрительная гримаса, — много чести говорить с каждым. Большинство безнадёжно: ещё с момента прилёта оно сбивается в стаи, находит себе тюремных авторитетов, старается любой ценой выжить и приспособиться ко всему. Стоит ли на таких тратить время?

— По-видимому нет, раз они сами составляют элемент Ада. Внутренний адский контингент.

Родригес удовлетворённо кивнул:

— Поэтому я стараюсь говорить с одиночками. Их мало, они в большей опасности, поскольку не обзавелись связями. Но главное: они способны на поступок; их намерению покинуть или прекратить Ад я могу по-настоящему доверять.

— Доверять, чтобы отговаривать? — нахмурился Кай.

— Нет. Отговаривать, чтобы осталось, кому доверять, — парировал Беньямин. — Ведь Ад безнадёжен и невыносим. И способ его обезвредить должен сыскаться. Однажды придёт пора это сделать и по уму. А не публично сгинуть ради очистки совести.

Доверие. О нём Бенито много чего сказал, верней — о его проблеме в здешних адских условиях:

— Конечно, не система 'Карантин' создаёт весь Ад. Чтобы он состоялся, сюда и завозят самосвалами тонны человеческого мусора. Кто-то врёт, что для перевоспитания. Но нет! Ад не выполняет функций Чистилища, здесь просто сжигают мусор. Чтобы самому не сгореть в Аду, к мусору надо приспособиться. Он тоже неоднороден — и если присмотреться, разглядишь людей. Почти с каждым можно договориться.

— Что, и с Буллитом?

— Почему нет? Бандит предсказуем. Пока ему будет выгодно, он никого не тронет. Это уже кое-что. Можно договариваться, коли знаешь, в чём его выгода от выполнения договора и в чём — от нарушения. Стоит, конечно, прикинуть и дополнительные рычаги влияния. Но это почти всегда — другие бандиты. Если постоянно уповать на них, непременно кто-то подставит. Поэтому не мешает и самому что-то из себя представлять.

А представляет ли что-то собой Кай? Кажется, пока единственно в ксеноистории, тогда как в ксенозоологии сел в лужу, где и плещется хвандехварам на смех. Узость сферы компетенции говорит сама за себя. Многое может лишь тот, кто по-настоящему силён как человек.

— А вот за это не бойся, — проницательно усмехнулся Бенито. — Такие, как ты, в колонии заявляют о себе быстро, — но ради тонуса добавил. — Иначе — просто не смогут выжить.

16

По возвращении в посёлок впечатлительному Каю показалось, что его не было по меньшей мере месяц. Всё смотрелось по-новому, будто бы основательно призабылось. Из-за шпанок ли, разговора ли с Родригесом, или сам его шаг из Бабилона вовне, на поиски хвандехвара, так повлиял.

Да вроде бы, всё на месте. Бараки, фоновый смрад, чадящие электростанции, четыре благоухающие кучи мусора, на которых он давеча проводил сравнительное изучение крыс. Всё так, да не так. И с поиском хвандехвара — по-новому. Шпанки подарили ценную мысль.

— О, Майк! Хорошо, что я тебя встретил! — выкрикнул Руперт, попавшийся на его пути у самого начала канавы.

— Что такое?

— Там к тебе снова коллекторы заявились. Привели долговязого Педала, у него кулачищи с небольшую голову. Это значит только одно: бить будут, — доверительно сообщил товарищ.

— Спасибо, что предупредил! — Кай сменил курс.

Теперь он шёл к той казарме, где располагались Годвин и Мак-Кру, ещё толком не зная, что им скажет. А сказать-то надо убедительно.

Чтобы даже ленивый Годвин оторвал свою задницу.

Каю повезло. Следователи оказались на месте. Впрочем, не в пример вечно куда-то завеивающемуся Бенито, на службе они появлялись исправно. Если бы ещё что-то делали по службе, кроме как появлялись…

Но сегодня придётся сделать. Кай без них не справится, нужен их авторитет.

— Я знаю, где логово хвандехвара, — сказал он.

— И где же? — поднял на него злые глаза Мак-Кру.

Нет! Нельзя называть место, надо тянуть до последнего!

— Я покажу, — уклончиво пообещал Кай, — хвандехвар будет ваш сегодня же, тем более, что дело не терпит отлагательств.

При упоминании о безотлагательности Годвин поморщился, а Мак-Кру с ядом в голосе поинтересовался:

— Так за чем же дело встало?

— Во-первых, — сказал Кай, замявшись, — понадобится полтора-два десятка рабочих с лопатами. Может, как-то можно…

— Так, а шахтёры на что? — хохотнул Годвин. — Людей с лопатами обеспечить запросто. Мак, у тебя руки сегодня не дрожат? Выпиши-ка ордер на строительные работы для двадцати человек. Я подпишу — и пошлём гонца к Флетчеру. Что-то ещё?

— А во-вторых, — Кай постарался унять дрожь, — ко мне пришли выбивать деньги за койкоместо.

— А деньги есть? — полюбопытствовал Мак-Кру.

— Откуда?

— Так что же ты думаешь, мы дадим тебе денег, или за тебя заплатим? — тон сказанного призывал эксперта по хвандехварам не верить в фантастику.

— Может, можно это дело решить как-нибудь ещё? — твёрдость голоса Кая вобрала в себя решительно все ошмётки его гаснущих надежд.

— Ага, решаемо, — с безмятежностью выдал Годвин, — Мак, черкни ещё один ордерок. На освобождение предъявителя от арендной платы за койкоместо. С какого числа? — Кай назвал дату своего появления в Новом Бабилоне. — Ну и славно. Пусть Ортега снесёт ордера на подпись — сразу оба, чтобы дважды не ходить. Всё? Так когда выдвигаемся на место?

— Как только Ортега принесёт ордера за подписью Флетчера, — объявил Кай.

17

Ох и вонь пошла от мусорной горы, когда два десятка шахтёрских лопат вгрызлись в её неоднородный грунт. Копали споро, без перекуров. Раньше сделаешь — раньше перестанет вонять.

Поодаль стояли Годвин и Мак-Кру. Последний не выпускал из рук каевого ордера. Обещал вручить не раньше, чем обнаружится хвандехвар. Чуть дальше примостились и коллекторы, облокотившись на деревянную ограду канавы. Эти тоже были в курсе, что их должник Майк Эссенхельд либо сумеет отыскать злую тварь, либо поступит в их распоряжение. И Кая их знание устраивало. Так больше вероятности, что Мак-Кру не подкинет подлянки в момент каевого триумфа.

Если триумф, конечно, состоится.

— А почему ты подумал на мусорную кучу? — спросил Годвин.

— На ней несколько логик сошлось воедино. Во-первых, нападения хвандехваров были зафиксированы в основном в пяти ближайших к ней шахтёрских бараках.

— Тут можно и поспорить, — лениво возразил Годвин.

— Я говорю о нападениях пары последних лет.

— А, ну тогда да.

— Во-вторых, к этой мусорной горе подходит канава, которая другим своим концом упирается в лужу — ну, там, перед эстрадой…

— Помним. Ну, и?

— Раз ни лужа, ни канава не пересыхают, я думаю, что под мусорной кучей, вероятно, находится что-то вроде подземного озера. Хвандехвары же, как учит ксенозоология, настолько влаголюбивы, что даже гнёзда свои строят под водой.

— Ладно. А в-третьих?

— Полагаю, сама эта канава — не рукотворна, она отмечает русло старого ручья, куда были выведены стоки со всего посёлка.

— Ну, и?

— Когда-то этот ручей вытекал сквозь отверстие в стене, забранное решёткой. Думаю, далее он впадал в речку в местности, называемой 'Ивовый Эдем'. В ивах тогда жили хвандехвары. Они проходили по руслу ручья до самого посёлка, ломали решётки на стоке и ночью нападали на спящих рудокопов.

— Да, видимо, так и было. Но стену-то заделали!

— А об оттоке воды не позаботились. Вот из-за этого под мусорной горой и сформировалось подземное озеро. Если я прав, то в незамеченном озере не заметили и семейство хвандехваров. Так эти твари и остались на территории посёлка.

— Есть и 'в-пятых'?

— Да, крысы. На других мусорных горах они кишмя кишат, а на этой — ни особи. Спрашивается, почему? А их хвандехвары поели.

— Точно! — Годвин обрадовался. — И косточки аккуратно сложили к себе же на кучу.

Но тут рабочие вскрыли под мусорной горой какую-то полость, и Годвину, как и Мак-Кру, стало не до разговоров. События развёртывались стремительно.

Из полости донёсся скребущий по ушам заполошный визг, затем высунулось сразу три зелёные головы потревоженных звероящеров. Первым опомнившийся Мак-Кру принялся палить в тварей из двух стволов, причём, чтобы выхватить оружие, ему пришлось выпустить из рук предназначенный Каю ордер.

Чем Чужак не шутит? Кай подобрал бумажку, и лишь после того ретировался к стене барака, в которую с перепугу вжался пяток шахтёров, задействованных в операции. Впрочем, хвандехвар мог ринуться и на них, и с тем большей, поди, вероятностью, что стояли они кучно, будто в ловушке.

Шахтёры прятали лица за лезвиями лопат, и всё же чуяли угрозу, потому в какой-то миг засеменили под стеночкой в надежде поскорее свернуть за угол. Но двигались робко, замирая на углу, где их беззащитные фигурки для чудовищ всего заметнее. Зато за углом — типа спасение. Кай и не отследил, как остался один у стены барака между двух прислонённых к ней бесхозных лопат.

К размаху угрозы Годвин и Мак-Кру оказались явно не готовы. Надо бы им взять хоть Ортегу — а они его по пришествии от Флетчера засадили писать какой-то липовый отчёт. Сейчас оба следователя стояли в эпицентре схватки, плевались в хвандехваров разрывными пулями из каких-то допотопных карманных пушек, а твари знай себе лезли из пролома: первая, вторая, третья. О, четвёртая показалась.

В воздухе не смолкал хвандехварский скрежещущий визг и человеческий вопль; большая часть шахтёров у мусорной кучи побросала лопаты и в панике разбегалась, не чуя ног, по всему посёлку — и кричала, кричала.

А кому кричать-то? Никто не спасёт.

Троих хвандехваров следователи положили у мусорной горы, один прорвался. От пуль, взрывающих его спину фонтанами жёлтой крови из-под рваных дыр в чешуе, бросился по человеческой дороге над канавой, пробежал как раз мимо робкой стайки коллекторов, облокотившихся на ветхие дощатые перила.

— Разбегайся — загрызёт! — подбавил паники Мак-Кру.

Загрызть-то хвандехвар никого не загрыз, но бедняги плюмбумы так вжались в перила, что доски не выдержали, а они вчетвером полетели спиной в канаву.

И вот как в жизни бывает: троим из них повезло отделаться ушибами, а вот Педал, самый уважаемый коллектор с пудовыми кулаками, свернул себе шею, да и сгинул ни за что ни про что.

Хвандехвар же успешно добежал до главных ворот Нового Бабилона, где его и застрелили из бластеров Роб и Санчес.

Общими усилиями, так сказать.