От новостей, что сообщила мадам Ванесса, моя несчастная голова гудит будто колокол, в который, не уставая, звонили целый час подряд. Подумать только - я в каменном веке, в обществе людей из разных времен и стран, вознамерившихся построить тут цивилизацию нового типа, свободную от всех грехов и предубеждений нашего мира! Мадам Ванесса, как и отцы-основатели местного общества, родом из начала двадцать первого века, осматривавший меня добрый доктор оказался моим современником, адмирал, первым заговоривший со мной по-французски, попал сюда из восемнадцатого века, а католическая монахиня - из шестнадцатого. Есть в Акви-лонии и пришельцы из других миров, только они никак не представлены на этом корабле.

Но больше всего меня шокировало, что это не собственная затея господ отцов-основателей, иначе называющих себя Прогрессорами, а, по словам мадам Ванессы, непосредственный Господний Замысел. И в самом деле - немыслимо, чтобы разрозненные группы пришельцев из различных времен каким-либо случайным образом оказывались в таких местах, где русские основатели Аквилонии могли их подобрать и включить в состав своего государства. Вот и я оказался в этом мире там и тогда, где эти люди смогли сразу же вытащить меня из воды, что, по мнению местного начальства (того самого младшего прогрессора месье Петрова), делает меня и званым, и избранным для какой-то пока еще неясной цели. Господь никогда не объясняет Основателям смысла таких «забросов», но у этих людей есть жутковатая поговорка, что если тебе под руку положили топор, то придется рубить, а если пулемет - то стрелять.

Всех людей тут четко делят на четыре категории. Первая - «настоящие враги», которых следует истреблять до последнего человека. Вторая - «ненастоящие враги», которых следует разгромить, а выживших взять в плен для дальнейшего перевоспитания и превращения в полноправных сограждан. Третья - «свои», с которыми следует договориться мирно. И четвертая категория - «местные», нуждающиеся в просвещении и обучении. Я для этих людей оказался «своим», и потому меня встретили как друга и предложили место в своих рядах.

Я даже понял, почему Творец Всего Сущего выбрал на роль отцов-основателей именно русских из двадцать первого века. Эта нация довольно легко принимает глобальные идеи и отличается от других тем, что, уверовав в новые истины, она отдается их воплощению с самым безжалостным фанатизмом. Именно таким фанатиком, ради идеи не жалеющим ни себя, ни других, показался мне при первой встрече младший прогрессор месье Петров. Там, где французы в своем большинстве бросили оружие и подняли руки, русские с непреклонным упорством продолжали сражаться с врагом на пороге своей столицы, и настолько поломали военную машину Гитлера, что это предопределило возможность дальнейшей победы.

А еще я, кажется, понял, для чего, помимо «своих», сюда, в этот мир, забрасывают еще и самых разнообразных «настоящих и ненастоящих врагов». Сами основатели Аквилонии этого не осознают, ибо не могут взглянуть на себя со стороны, но у меня по рассказам мадам Ванессы сложилось впечатление, что местное общество просто натаскивают на грядущую схватку, будто свору бойцовых псов. Угроза, которую предстоит отразить Аквилонии, должна прийти сюда издалека, не по воле того, кто затеял этот эксперимент, а, так сказать, в силу объективных обстоятельств. При этом, когда отгремят бои и настанет время вложить меч в ножны, вражеское общество нужно будет подвергнуть интеграции и ассимиляции, а не истреблять под корень до последней женщины и ребенка. Поэтому на знаменах основателей этого государства, помимо христианских максим: «не человек для субботы, а суббота для человека» и «нет ни эллина, ни иудея», начертан и мой собственный лозунг: «ты ответственен за тех, кого приручил», приводящий аквилонскую этическую систему в состояние совершенства.

Но это случится позже, когда Аквилония окрепнет и заматереет, а пока ее будут тренировать и усиливать самыми разными способами. Хочу ли я стать частью этого общества и разделить пыл строителей новой цивилизации? Ответ: скорее да, чем нет, ибо ни один из местных принципов не вызывает во мне отторжения, даже их многоженство. Как сказала мадам Ванесса, «от женщины тут требуется желание, а от мужчины согласие». И, пожв-луй, это правильно. Конечно, я предпочел бы остаться в своем мире и вести привычную жизнь, но, к сожалению, это невозможно. Тот, кто все решает за нас, уже сделал свой выбор; прошлая моя жизнь осталась позади, и сегодня майор Сент-Экс, можно сказать, родился заново.