Главный прикол современного русского национализма в том, что он нерусский.

Классический русский национализм появился в середине XIX века. Одна из его основ, вызвавшая тогда огромные споры, – антипетровская, антизападническая позиция. Наши славянофилы апеллировали к допетровской Руси, пребывавшей вне западных новшеств, куда более увлечённой освоением ордынских пространств.

Допетровская Россия шла на восток, а не в Европу. На океан, вдаль.

Нынешние националисты из числа тех, что умеют читать (таковых там, впрочем, немного), позиционируют себя в качестве наследников славянофилов. На самом деле наследуют они западникам, прогрессистам, либералам того времени. Условно говоря, к Александру Герцену они парадоксальным образом ближе, чем к Алексею Хомякову.

Безусловно, классический русский национализм огромен, а в чём-то и противоречив, но мы смотрим в целом и говорим по сути. Говоря о сути, мы спрашиваем: можете представить себе Достоевского, который с восторгом и надеждою смотрел бы на американских республиканцев и славил Маска? Такого Достоевского и вообразить нельзя. Но националисты наши именно таковы: им ужасно нравится «старая, добрая, белая» (или немного рыжая) Америка.

Дальше ещё смешнее. Националисты уверяют, что они полная противоположность «большевикам, продавшимся Западу». Но социалистов и либералов второй половины XIX века, десятилетиями сидевших в эмиграции – без труда можно перепутать как раз с нынешними националистами. Им была свойственна всё та же оголтелая вера в «прогресс» и прочие сугубо западные конструкты, теории, институты, которые просто надо «перенастроить на местный лад».

Что до реальных большевиков, те повели себя ровно наоборот. Ещё Ленин заявил о построении социализма в отдельной стране. Он сделал ставку на тотальный антизападнический суверенитет. В противовес «добрососедским отношениям» и прочему «партнёрству» с Великобританией, США, Францией, Польшей, Германией, большевики радикально ушли в противоположную сторону, сконцентрировавшись во внешней политике на Китае, Корее, Монголии, Вьетнаме.

Характерны книги, лёгшие в основу советской литературы: «Разгром» Александра Фадеева, посвящённый событиям Гражданской войны на Дальнем Востоке; «Партизанские повести» Всеволода Иванова, повествующие о Сибири, где за большевистскую правду воюют малые местные народы и китайские добровольцы; «Дорога на океан» Леонида Леонова о строительстве железнодорожной магистрали на восток.

Свод «азиатского текста» про борьбу с разнообразными басмачами, что нашло замечательное отображение и в советском кино – от «Офицеров» до «Белого солнца пустыни». Чапаев и тот воевал за Уралом.

«И на Тихом океане свой закончили поход…» – как пелось в песне той поры. Большевики, не имея ничего общего со славянофилами, в силу рациональности взяли за основу общее направление: хотим национального суверенитета – идём на восток, как ещё Александр Невский делал. Не хотим суверенитета – восхищаемся «Америкой» и движемся на запад.

Как так получилось, что у Курбского, Герцена, всех волн эмиграций и нынешних как бы националистов – общий вектор движения?