Однажды – то был 2025 год – мне написали письмо. В те дни и месяцы Израиль вершил геноцид своих соседей.

«Захар, – написали мне, – ну всё понятно: и про кошмар, устроенный еврейскими военными в секторе Газа, и про наших эмигрантов, которые на старости лет вдруг выяснили, что у них другая родина – Израиль, которой они готовы простить всё что угодно. Но нельзя ведь всех мазать одной краской? Вы ведь понимаете, о чём я? Может быть, вы расскажете и об этом?»

«Что ж, – ответил я. – Могу рассказать». И рассказал.

С Арсеном Моторолой Павловым меня познакомил Семён Пегов 5 сентября 2014 года, и мы начали приятельствовать с Моторолой, а потом и дружить.

Наблюдая за делами его подразделения – легендарного батальона «Спарта», – сложно было не заметить несколько удивительных вещей.

Этническая принадлежность самого Арсена известна: он считал себя русским, но среди ближайших кровных предков у него имелись коми. Ротами в «Спарте» командовали два родных брата. Позывные этих братьев – Водяной (царствие небесное – он погиб в 2023 году) и Матрос. Фамилия братьев – Агранович. Я её сразу запомнил, потому что одну из самых любимых песен русского народа вообще и донбасского сопротивления в частности – «О героях былых времён…» – написал участник Великой Отечественной, русский бард еврейского происхождения Евгений Агранович.

Как-то я спросил у дочки Матроса: не родня ли они с поэтом Аграновичем? Она ответила, что нет: тот Агранович из Орла родом, а они – белорусские. Всё равно, подумал я, родня, просто надо пробраться по родовому древу дальше.

Меня всегда удивляла в Арсене его идеальная чуйка на людей. Сопутствующие тому обстоятельства порой служили пищей для моих досужих размышлений.

«Спарта» стала образцом донбасского сопротивления, символом Русской весны как таковой. И вот Русская весна как она есть: комбат – коми, два командира рот – евреи, в охране у Моторолы, когда мы познакомились, был боец с позывным Чечен, он и являлся, соответственно, чеченцем. Забавно же.

Все мы помним, что первым русским артистом, приехавшим ещё в 2014 году поддержать донбасское сопротивление и Русскую весну, был Иосиф Давыдович Кобзон, будто бы заранее своим мужественным поступком компенсировавший будущий, 2022 года, стыдливый поток антивоенных эмигрантов в Израиль. Можно сформулировать иначе: Кобзон оказался на поверку куда более русским, чем несчётное количество этнически вроде бы русских артистов, которым и тогда до беды Донбасса не было никакого дела и потом ничего, в сущности, не изменилось.

Или другой важный для меня пример. Поэт Игорь Караулов стал одним из главных – и самых маститых, и самых весомых – голосов Z-поэзии. С 2014 года он создал множество замечательных классических стихов о начавшемся противостоянии. Как-то за рюмкой водки я спросил его: «Ты не в курсе, Игорь, отчего средь российских поэтических поклонников Майдана так много евреев?» На что он спокойно ответил: «Да я сам еврей».

Первые свои чуть озадачившие меня наблюдения по схожему поводу я вынес ещё из 90-х, когда страна полнилась ликующими негодяями и предателями. С точки зрения этнической кого там только не было, но особенно омерзительной выглядела подлость коренных русаков – «прораба перестройки» Яковлева или какого-нибудь Коржакова. Много тогда было таких, рождённых в русской провинции от слесаря и ткачихи, от крестьянина и доярки – и пошедших в откровенное услужение к «американским партнёрам». В конце концов, развалившие Советский Союз Шушкевич, Кравчук и наш третий, основной, они ж тоже, знаете, не из Палестины приехали – славяне все трое.

На фоне этого национального предательства, охватившего страну сверху донизу, убедительно и честно выглядели совсем немногие. Экономист, востоковед, политик Евгений Примаков. Учёный и политик Жорес Алфёров. Генерал-лейтенант Лев Рохлин. Голоса и поступки этих людей в безумные 90-е спасали от творившегося безумия.

Что ж в итоге?

Когда мы печально отзываемся о некоторых поуехавших, например, во всё тот же Израиль музыкантах, поэтах или артистах, мы вовсе не имеем в виду, что евреи плохие. Напротив, мы говорим, что эти вот ребята не только плохие русские, но и евреи так себе.

Читал как-то книгу, сочинённую очередным маститым филологом, в связи с началом украинского конфликта резко переместившимся в сторону Иерусалима. Речь в книге ведётся о поэтах еврейского происхождения сталинской эпохи. Автор ужасался: какими они были империалистами! Какими милитаристами! Как стремились на войну! На любую объявленную Сталиным войну! Их же охватило безумие! Коллективное безумие! Вот, скажем, Павел Коган – поэт, разведчик, погиб на Великой Отечественной – мечтал до Ганга дойти! И в стихах про это писал! Это ж ни в какие ворота!

«Ещё бы! – подумал я. – Поди, в поход на Ганг и киевского еврея Семёна Гудзенко взял бы с собою (поэт, пулемётчик, умер через восемь лет после войны от ран), и Арона Копштейна (поэт, ушёл добровольцем на финскую, на которой и погиб)».

Массовое помешательство поэтов еврейского происхождения в сталинские времена вовсе не означает, написал филолог, что, доживи они года до 1990-го, они бы остались при прежних своих планах идти до Ганга. Они б одумались, решил филолог, они б прокляли своё прошлое!

Да, всякое бывало среди представителей поколения сталинских поэтов, доживших до перестройки. Иные действительно «отрекались» и «проклинали». Но, оценивая литературные расклады тех поганых времён, я чаще всего вспоминаю всё-таки другие, дорогие мне имена.

Имена Михаила Леонидовича Анчарова и Евгения Ароновича Долматовского.

Оба – советские воины. Совсем молодой Долматовский, автор нашумевшей поэмы о Дзержинском, ещё до Великой Отечественной успел в составе Красной армии «аннексировать» Западную Белоруссию и Украину, Прибалтику, часть Финляндии. Потом всю Великую Отечественную прошёл, дослужившись до майора. Анчаров не просто воевал в Маньчжурии, но и участвовал в аресте и захвате правительства Маньчжоу-Го во главе с императором Пу И. Но когда началась перестройка, вопреки мнению этого самого маститого филолога, два сталинских офицера и советских еврея Долматовский и Анчаров ни в чём не раскаялись и дурацких разоблачительных статей в журнал «Огонёк» не писали. Остались верны лучшим своим солдатским, офицерским, военным стихам. Равно как и выше упомянутый Евгений Агранович.

Зато русский писатель Астафьев и русский писатель Приставкин приняли и перестройку, и Горбачёва, и Ельцина, и так кляли прошлое, так бешено квитались с ним, что и вспоминать про то не хочется.

Глядя на происходящее и выбирая свою сторону, я в 1990 году принял сторону русского сопротивления, а также сторону еврея и генерала Льва Рохлина, еврея и учёного Алфёрова, еврея и писателя Анчарова, оттого что все они оказались тогда совершенно русскими, а не чёрт знает кем.

И в 1993 году я принял сторону русского сопротивления, а также сторону еврея Долматовского, и не подумавшего подписать позорное письмо «Раздавите гадину!», под которым, увы, стояли подписи нескольких наших фронтовиков. В числе них – подпись великого белоруса Василя Быкова. В финале своей муторной жизни он перемещаясь из Финляндии в Германию, он неустанно клял союз России и Белоруссии и призывал Беларусь уйти на Запад

Славянин Василь Быков выступал за то, против чего в конечном итоге воевали белорусские братья Аграновичи, командовавшие ротами в «Спарте».