Всякий раз, когда я говорю о новых – или хорошо подзабытых – друзьях России, принадлежащих (так совпало) чаще всего к социалистическому блоку, мне неизменно ставят на вид: а вот Индия – не социалистическая страна!

Будто это новость. О том, что Индия с её кастовой системой мало способна к построению социализма, было ясно ещё Ленину и Сталину. И тем не менее уже тогда занимались этой страной: объясняли индийским товарищам плюсы социализма; преподавали им там, учили их здесь, и далеко не только марксизму, готовили врачей, инженеров, военных; много строили в Индии, хороводились с ними, как могли и как (надо сказать, отлично) умели.

Именно поэтому – настаиваем, именно поэтому! – наши отношения с Индией в период противостояния с Киевом сложились на какой-то момент благоприятно. Вовсе не потому, что, как иной раз пишут скептики, «они ловят свою выгоду». Все ловят свою выгоду. Просто одни ловили свою выгоду, поставляя оружие и всё необходимое для войны Украине, а другие – поставляя если не всё, то многое необходимое нам. И если на второй список взглянуть, повторюсь, вдруг заметишь, что там из пяти стран четыре – действующие представители соцблока, а оставшиеся на разных этапах пытались строить социализм.

Многие у нас нынче и понять не в состоянии, что это за соцблок такой.

Пресловутое «построение социализма в отдельной стране» – это наука о том, как выживать вне США и вне Европы, а иной раз идя им поперёк. Наука о суверенитете. Наука о строительстве антиколониальных союзов, когда бывшие колонии, знающие цену договорам с белыми господами, поддерживают друг друга, чтобы снова не угодить в рабство. И даже если социалистические партии кое-где, как, скажем, в Индии, просели, обретённого опыта это не отменяет.

В Индию я наезжал неоднократно. Бывал в разных концах удивительной этой страны. Но вот что стало для меня настоящим откровением.

Однажды мы выступали на книжной ярмарке в Дели вместе с писателем Александром Абрамовичем Кабаковым. К сожалению, Кабаков по старой памяти был антисоветчиком, являясь при этом отличным мужиком, мы дружили. В тот раз Кабаков, как привык в поездках по Европам, выступая, стал костерить советский строй. Зал между тем был полон индийских слушателей, в основном почтенных представителей их интеллигенции. И я там тоже сидел, в первом ряду.

Кабаков, замечу, был близорук. Он так разошёлся, что, сняв очки и активно жестикулируя, вовсе перестал смотреть в зал. Лишь в самом финале речи, разыскав на столе очки и водрузив на характерный свой нос, оглядел зал. В зале я оставался натурально один.

Он по инерции громко спросил:

– Захар, а где все?

Улыбаясь, я указал на стеклянные двери аудитории.

Пока Кабаков говорил, слушатели в знак протеста покинули зал и, столпившись, ждали в коридоре. Их было несколько десятков, этих индийцев. Едва не плача, они обменивались мнениями.

Один из них, говоривший по-русски, взял меня под руку и ввёл в центр их стихийного собрания. Он пояснил мне:

– Многие из нас здесь учились в СССР, Захар. Но даже те, кто не учился, помнят, как много сделала та страна для нас! Как много построила она у нас! Как та страна научила мир бороться с колонизаторами!.. Объясни мне: почему писатель из России позволяет себе говорить такое о стране, дорогой для каждого здесь?

Почему-почему… Да потому.

Всякий раз, когда Индия принимает сторону России, я вспоминаю ту встречу.

Посеянное нами в период с 1917-го по 1990-й возвращается нам добром. Посеянное в последующие тридцать три года вернулось мировыми санкциями от белых господ, бомбёжками Донбасса и Крыма, Курщины и Белгородчины.