В Северной Корее я впервые оказался в 2024 году. Тогда даже глубоко симпатизировавший этой стране человек вроде меня неизбежно подпадал под ошеломительный массив дезинформации, касающейся КНДР.

Вроде и книги толковые читал я по истории КНДР, и следил за разумными новостями, которые поставляли мои товарищи, там бывающие, а всё равно, вылетая туда, опасался: вдруг выйду из самолёта, а там повсюду бараки, над бараками – портреты вождей, всё по периметру в колючей проволоке, носятся воронки, а отдельные перепуганные граждане крадутся вдоль стен в поисках воды и хлеба.

Из всего перечисленного, скажу сразу, на месте обнаружились только портреты вождей, да и то лишь на государственных зданиях.

Пхеньян – город замечательно ухоженный, с новейшим аэропортом, с новейшими гостиницами, с прекрасными проспектами и небоскрёбами. Удивительная чистота везде и всюду – не чета парижским и римским помойкам. Машин там гораздо меньше, чем в Москве, зато пробок и аварий нет совсем. Весь автотранспорт новый, носятся самые разные джипы и пикапы, снуют вереницы отличных такси. До аэропорта от города – десять баксов. Значит, у многих здесь имеются деньги на такие поездки.

Автотранспорт в КНДР – как частный (меньшая часть), так и выданный государством. Машины и квартиры выделяются бесплатно, в первую очередь учёным, представителям искусства, пролетариям и крестьянам – за трудовые успехи. Скажем, едем мимо милейших домов с двухэтажными квартирами, и я спрашиваю: «А тут кто живёт?» – «А тут, – отвечают местные мои товарищи, – живут почётные дворники, электрики, а также иные служащие».

Рестораны в КНДР высшего уровня: я бывал в лучших ресторанах основных мировых столиц и знаю, о чём говорю. Персонал – сама обходительность. Английский у них не такой тарабарский, как, скажем, в Индии, но вполне внятный и чёткий.

Новый пивной бар – сам Ким Чен Ын открывал! – натурально поразил самыми изысканными сортами пива. Пиво (ячменное и рисовое, будто из родника набранное – такой чистый вкус) и водка (рисовая, 25 градусов) у них свои. Я давно завязал с горячительными напитками – в наши годы похмелье настигает с трёх рюмок водки – но тут интерес к местным напиткам победил. В итоге гарантирую: здесь можно выпить местной водки с пивом (они любят, как русские, мешать) не много, а очень много. А с утра проснёшься свежий и ясный, как это самое рисовое пиво.

В ресторане местная «девочковая» группа сыграла ошеломительный концерт на таком уровне мастерства, что первые пятнадцать минут я реально подозревал подвох: так хорошо играть попросту невозможно. Подсел в упор и вскоре со стыдом признался себе: я слышу самый честный в мире живой звук. Пели они вперемежку американские рок-н-рольные каверы и советские песни. А потом как дали «На передовой» Чичериной и Бобунца – так, что у меня слёзы (совершенно трезвые) хлынули ручьём.

Девушки тут сплошь и рядом восхитительно красивы. Мужчины строги и собранны. Смартфоны у большинства – новых моделей. Интернет в КНДР свой – врагов не читают. Сколько я ни смотрел, так и не увидел ни одного неопрятно одетого человека, ни одного нищего, пьяного, фрика. Тяжкие преступления в КНДР практически не совершаются. На вопросы о наркомании или педофилии местные мои друзья, даже в самых доверительных беседах, несколько раз переспрашивали: «А что это такое?» Когда наконец понимали, снова переспрашивали: «А почему это, собственно, должно быть?»

Женятся здесь в двадцать пять – двадцать девять лет. Разводы составляют два-три процента. Детей в случае разводов чаще оставляют с отцами.

Русский язык в КНДР изучают очень многие. Заглянули мы в местный университет, зашли на урок русского. Огромная аудитория – битком. Корейцы говорят по-русски бегло, практически без акцента. Вообще же к России относятся с подчёркнутым уважением.

На второй день мы отправились помолиться.

Северная Корея, как и Китай, не слишком религиозная страна. Или сформулируем иначе: религиозная по-своему. Здесь наличествуют мощнейший культ предков и система сложных традиционных верований, устоявшаяся в нации. Что до собственно религии, северокорейские вожди, продолжающие строительство социализма, с ней не борются, но и не пропагандируют её.

В Северной Корее есть буддийские храмы. И главное, в центре Пхеньяна… стоит чудесный православный храм Животворящей Троицы. Я познакомился с местным батюшкой – добрейший и приветливый человек. На самом видном месте в храме – икона, подаренная Владимиром Путиным. Службы проходят каждое воскресенье.

Потом, уже на улице, спросил у знающих людей: «А батюшка – член партии?» – «Конечно», – спокойно ответили мне.

Собственно, а что такого?

Влияние позднего сталинского СССР на КНДР, на их, в самом широком смысле, стиль огромно. Перед нами будто бы сталинский монументальный СССР образца 1953 года, остановившийся во времени. Но остановившийся только в смысле стиля: из репродукторов доносятся по утрам корейские варианты духоподъёмных советских песен; Дворцы пионеров в Пхеньяне – это реально дворцы, поражающие воображение; милитаризация общества предельно высока – девушки безусловно отдают предпочтение мужчинам, служившим в армии; впрочем, можно и не служить, имея на то веские причины.

В остальном КНДР – страна новейших технологий, развивающаяся семимильными шагами. У них действительно одна из мощнейших армий в мире, исключительно высокого уровня наука – притом что мы давно им никак и ничем не помогали! – в числе прочего позволяющая доставить ядерные заряды в любую точку США или Японии. И американцы, и японцы об этом знают. Посему никто и никогда не тронет эту страну. Никто и никогда не посмеет диктовать этой стране свои условия.

Зависимость КНДР от Китая, как выяснилось, крайне преувеличена. Эти страны сотрудничают и дружат, но Пхеньян в случае необходимости принимает решения, которые категорически не нравятся Китаю. Однако и с китайской стороны им никто ничего диктовать не смеет.

Перед нами одна из самых суверенных и самодостаточных стран на планете. Что и было во всей полноте явлено во время нашей СВО.

Но об этом в другой раз.