Время не просто поджимало – оно неумолимо надвигалось, как стена, и с каждой секундой Кире становилось всё труднее дышать.

Из рубки она быстро прошла вдоль последнего ряда в самый конец актового зала, высматривая Жанну среди зрителей, и нырнула в проход за сцену для артистов.

За кулисами было тесно, шумно и жарко: артисты поправляли костюмы, кто-то искал вторую перчатку, кто-то спорил. За занавесом – полный актовый зал, меценаты, родители, журналисты и сами ученики. На сцене объявили очередной номер. А у Киры не было даже гитары.

Она обошла пространство за кулисами второй раз. Заглянула в угол, где обычно стоят те, кому вот-вот выходить на сцену, выглянула из-за бархатного края занавеса в зал – лица, огни, выступающие. Жанны нигде не было.

– Пять минут, – прошептала Алиса, втиснувшись рядом. – Кира, не делай лицо «я сейчас кого-то закопаю».

– Я бы закопала, – сухо ответила Кира, – да некого.

Внутри у неё всё кипело. Номер был под угрозой срыва, и Кира действительно очень злилась на Жанну. В голове билась мысль: «Она специально? Испугалась и сбежала? И прихватила мою гитару, чтобы я тоже не выступила?»

Кира резко развернулась и побежала к выходу за сценой. Она приблизилась к двери ровно в тот момент, когда та распахнулась и ворвалась Жанна – растрёпанная, красная, с таким видом, будто только что пробежала марафон. В руках она держала две гитары.

Кира остолбенела.

– Ты… – выпалила она.

– Потом объясню! – прервала Жанна, и в её голосе Кира услышала отчаянную решимость. – Бежим. Наш выход!

Они со всех ног побежали к сцене, лавируя между шнурами, стойками и артистами, ждавшими своей очереди.

– Ты где была? – спросила Кира на бегу.

– Долгая история, – торопливо сказала Жанна. – Прибьёшь меня потом.

– Обязательно, – подтвердила Кира и вдруг против воли улыбнулась. Потому что это было так по-школьному: срывать номер и спасать его одновременно.

На сцену они вышли как раз вовремя – как только объявили их имена. Свет прожекторов ударил в глаза, и в зале стало так тихо, что было слышно, как в первом ряду кто-то поправил бейдж. Кира ощутила под пальцами знакомую гладкость грифа, и гитара будто сказала: «Ну наконец-то. Приступим к работе».

Жанна стояла рядом, светлые кудри разметались по плечам, но руки больше не дрожали. Она смотрела не в зал, а на точку чуть выше голов, как учат тех, кто боится публики.

– Готова? – тихо спросила Кира, не поворачивая головы.

– Да, – шепнула Жанна. – Поздно отступать.

И они запели.

Голос Киры звучал уверенно, ровно. Жанна вступила мягко и чисто, будто в ней внезапно щёлкнул правильный переключатель. Исполнение получилось не идеальным, но зато искренним: песня была про Новый год, про ожидание, про то, что чудеса случаются, если верить в себя и свои мечты. На экране за спинами девочек появился текст припева, и весь зал начал подпевать:

Зрители улыбались, снимали на телефон, а кто-то даже утирал глаза – делая вид, что смахивает случайно попавшую в глаз соринку.

В звуковой рубке актового зала сидели Илья и Сашка. Там пахло нагревшейся техникой и пылью проводов, мониторы светились зелёным и голубым, и сцена с высоты казалась маленькой, игрушечной – а между тем ответственность была совсем не игрушечной. Друзья следили за трансляцией и фонами.

Но у Ильи в ушах всё время звучал щелчок двери, который он услышал, войдя в зал. Он не переставая думал об одном: «А если после концерта дверь не откроется? Если мне это не почудилось? Что тогда будет с полным залом людей?»

– Не думай о двери, – сказал Сашка, словно прочитал его мысли. – Думай о фонах. Вдох-выдох. Вон Кира с Жанной на сцене. У нас всё под контролем.

– Эту фразу я сегодня уже слышал от Корнеева, – отозвался Илья. – Она не успокаивает.

Сашка хотел огрызнуться, но тут на превью-мониторе, где показывался следующий слайд, мелькнуло не то, что должно было быть.

Короткое видео, на пару секунд, но этого хватило, чтобы у друзей внутри всё оборвалось.

Сова. Не рисованная, не мультяшная – настоящая, снятая в последний момент перед атакой и так близко, что была видна каждая жёлтая крапинка на перьях. Крылья распахнуты, клюв приоткрыт, лапы выставлены вперёд, острые когти готовы вцепиться в жертву. Сова нападала с экрана в зал, прямо на зрителей, пришедших посмотреть новогодний концерт. Она была вписана в алхимический круг – тонкие линии, звёзды, символы, которые мальчишки видели в старых книгах Платонова. Круг пульсировал, будто дышал.

– Что это? – У Ильи по спине пробежал ледяной ток. – На репетиции такого не было.

– Удаляй! – шепнул Сашка. – Ставь фотографии!

– Какие? – Илья не отрывал глаз от монитора.

– Любые! Из папки для итогового ролика!

На экран в зале видео с совой ещё не вышло – оно было только на превью. Оставались доли секунды.

Пальцы щёлкнули по клавишам. Ещё раз. Ещё.

И вместо совы на экране над сценой появились фотоснимки, плавно сменявшие друг друга: лица учеников, кадры ярмарки, танцы, стенды, улыбки, ёлка желаний, меценаты снимают шарики с записками. На песню Киры и Жанны этот видеоряд лёг идеально, как будто так и было задумано.

В зале одобрительно ахнули: «Как красиво!»

Кира не знала, что мгновение назад их номер мог превратиться в кошмар. Она просто пела, чувствуя, как зал дышит с ними в унисон. Жанна, стоявшая рядом с ней на сцене, держалась достойно, и это была её победа – маленькая и вместе с тем огромная.

А в рубке Илья и Сашка обменялись такими взглядами, словно только что увернулись от пули.

– Файл подменили. Это не ошибка и не сбой, – сказал Илья. – Хотели, чтобы сова вылезла на весь зал. И чтобы виноваты были мы.

– Или сорвать номер. Или всех напугать. Или… проверить, как быстро мы среагируем, – добавил Сашка.

– Надо сообщить директору. – Илья облизал пересохшие губы.

– Или Корнееву, – кивнул Сашка. – Сразу после концерта.

В конце «Голубого огонька» на сцену вышли доктор Ли и его жена Сяоминь.

– Мы собрали большую сумму, – сказал доктор Ли, и зал ответил аплодисментами. – Теперь многие дети получат помощь и подарки к Новому году. Вы сделали настоящее дело. Настоящее чудо. – Он выдержал паузу, и, когда вновь заговорил, голос его стал мягче. – Я слышал, что эта школа когда-то славилась чудесами. Что Платонов лечил больных, даже неизлечимых. Я не знаю, где здесь правда, а где легенда. Но я знаю другое: вы – наследники его традиции. Спасибо, что продолжаете её.

Кира, выглянув из-за кулис, посмотрела на учителей в первом ряду: Александрова, Шварца, Чижову, Струнина. Ей показалось, что Арнольд Маркович чем-то недоволен.

«Ему не понравился концерт?» – удивилась Кира, но внимание её тут же отвлеклось.

В зале закричали:

– Дед Мороз! Дед Мороз! Дед Мороз!

И он появился – как и положено, в красной шубе, с большим мешком за плечами – и сразу же принялся раздавать подарки. Вокруг было шумно, радостно. Праздник удался. Волна эйфории накрыла всех – даже Киру на время отпустило, и она облегчённо вздохнула: они справились.

Илья с замиранием сердца ждал, что будет, когда всё закончится.

И вот последние аккорды отзвучали, зал взорвался аплодисментами, и зрители начали подниматься с мест. Кто-то потянулся к выходу, кто-то задержался, чтобы перекинуться парой слов с соседями, кто-то всё ещё снимал на телефон.

Илья неотрывно смотрел на дверь.

Первым к ней подошёл учитель права Кирилл Михайлович Александров – тот самый, у которого все, от пятиклашек до выпускников, боялись писать контрольные. Александров взялся за ручку. Повернул.

И… дверь открылась. Легко, без сопротивления – как будто и не была заперта вовсе.

«Что за…» – чертыхнулся про себя Илья.

Он впился взглядом в проём. Люди тянулись к выходу, перешучивались в коридоре, благодарили организаторов. Никакой паники. Никаких заблокированных дверей.

«Как это возможно?»

Илья лихорадочно прокручивал в памяти тот момент. Он вошёл в зал, раздался щелчок, ручка не поддавалась. Он дёргал её сильно, несколько раз.

Абрамов поклялся бы чем угодно – дверь была заперта. Наглухо.

– Ты чего застыл? – положил ему руку на плечо Сашка. – Всё, шабаш. Пойдём.

Илья не ответил. Он смотрел на дверь, которая теперь была распахнута настежь, и внутри разрасталось липкое, нехорошее ощущение.

«Она была заперта. Я не мог ошибиться. Не мог».

Но дверь была открыта. И люди совершенно беспрепятственно выходили. Никто не знал, что буквально час назад Илья готов был биться головой об эту дверь в попытках выбраться.

– Илья! – позвал Сашка, стоя на пороге рубки. – Ты идёшь?

– Да, – ответил он, но голос прозвучал глухо, будто из другой комнаты.

Актовый зал постепенно пустел, зрители расходились, шурша пакетами и обсуждая «школяры» и «классный видеоряд». На стульях остались смятые программки.

Детективы команды «ИКС» собрались у выхода из зала. Кира хотела узнать у Жанны, где та пропадала и почему вернулась с двумя гитарами, – но вокруг было слишком много ушей. Сашке и Илье не терпелось поговорить о подменённом видео с совой.

И тут Илья заметил то, отчего у него внутри снова звякнул тревожный колокольчик.

Дверь в бывший кабинет химии, расположенный напротив актового зала, была приоткрыта.

– Она была закрыта. – Он указал на дверь друзьям.

– Ты уверен? – спросила Кира.

– Я туда забегал. И когда уходил – закрыл. Там тяжёлый замок, сама по себе она открыться не могла.

– Может, кто-то из техперсонала открыл? – предположил Сашка.

– Но зачем? – Кира нахмурилась.

Они подошли ближе. Илья толкнул дверь.

В кабинете было темно, но не совсем: где-то в глубине мерцал слабый свет – то ли фонарик, то ли забытая лампа. Декорации квеста оставались нетронутыми. Но тут явно чувствовалось чьё-то присутствие.

– Потайная дверь… – прошептал Сашка.

Дверь в старинную лабораторию была открыта. Друзья переглянулись и шагнули внутрь. Лаборатория встретила их холодом камня, запахом сырости и металлическим блеском старых креплений. Это было место, где легенды цепляются за стены. И там стояли доктор Ли Вэйчунь и Ли Сяоминь, а рядом с ними – высокий, под два метра, мужчина лет сорока, в дорогом костюме. На груди – бейдж на красной ленте: меценат.

Ребята замерли. Мужчина повернулся и вежливо улыбнулся, но от этой вежливости стало не по себе.

– Добрый вечер, – поздоровался он и представился: – Виталий Максимов.

Доктор Ли и его жена тоже улыбнулись – слишком быстро, как люди, которых застали врасплох.

– Праздник прошёл великолепно, – сказал доктор Ли.

Кире показалось, что он произнёс это невпопад, желая сменить тему, когда они вошли. Создалось ощущение, что присутствующих на самом деле интересовала лаборатория.

Неужели вся эта ярмарка… была устроена ещё и ради того, чтобы попасть сюда?

Виталий Максимов сделал шаг к выходу и заботливо предложил:

– Пойдёмте, доктор Ли. – Он отступил, открывая доктору проход к двери. – Надеюсь, инцидент со школярами не омрачил вам впечатление.

– Деньги всё равно собраны, – быстро сказал Сашка, будто защищаясь. – Переводы ушли. Сбой не мог их отменить.

– Прекрасно. – Максимов внимательно посмотрел на команду «ИКС», словно запоминал каждое лицо. – Закройте дверь, когда будете уходить.

Илья принял самый невинный вид:

– Обязательно. Я хотел забрать реквизит после квеста. Кое-что тут оставил. Ребята пришли помочь. Сейчас наведём порядок и уйдём.

Максимов удовлетворённо кивнул, будто услышал именно то, что ожидал. И вместе с доктором Ли и его женой покинул лабораторию. На пороге он ещё раз оглянулся на Илью, Киру и Сашку, и в его взгляде было что-то такое, отчего волосы на затылке встают дыбом, а сердце ухает в пятки.

Шаги за дверью стихли. Команда «ИКС» осталась в старинной лаборатории. В тишине, с открытой потайной дверью и с пониманием, озарившим одновременно всех троих.

– Они не просто так были здесь, – с глубокой убеждённостью сказала Кира.

– Они что-то искали, – согласился с ней Сашка.

Илья подошёл к столу, где когда-то лежали алхимические записи. Провёл пальцем по пустой поверхности:

– Вопрос в том, что именно.

Он обернулся к друзьям, и в его глазах они увидели то самое выражение, которое появлялось всегда, когда команда «ИКС» оказывалась на пороге нового дела.

– В этой школе ничего не происходит просто так. И я думаю, это всё как-то связано с совой, появившейся на превью-мониторе.

– Пойдёмте к директору. – Кира заправила за ухо выбившуюся из хвоста прядь волос. История с совой, чуть не испортившей их с Жанной выступление, изрядно её напугала. – Там мой папа. Расскажем всё как есть. Что-то мне подсказывает, что с этим тянуть не стоит.