Прожекторы, ещё не включённые на полную мощность, бросали на сцену актового зала мягкие пятна. Перед сценой Алиса Стрельцова устанавливала штатив с камерой – готовилась снимать репетицию для итогового ролика о благотворительной ярмарке. За кулисами копошились ребята: повторяли слова перед выходом, делали артикуляционную разминку.

Учитель музыки Арнольд Маркович ушёл к директору «на пять минут». И именно в эти пять минут атмосфера начала накаляться.

На сцене стояли с гитарами в руках Кира и Жанна.

– Начинаем с припева, – сказала Кира.

– Подожди, – остановила её Оля Морозова.

Киру она напрягала одним своим присутствием. Оля смотрела так, будто уже поставила оценку, а теперь просто ждёт, когда ты сам догадаешься какую. Рядом крутилась её свита – Лера Гурьева и Таня Лебедева. Эта компания зазнаек, в которой Оля была мозгом и главной задирой, училась в 7-м «А». Не так давно они устроили травлю и подставили Киру с разбитым окном. Хотя сейчас вся троица вела себя внешне дружелюбно, Кира нисколько не обольщалась на их счёт.

– Кира, встань чуть правее, – распорядилась Оля. – Нет, не так. Плечо опусти. Выступать надо в расслабленном состоянии.

Преодолев внутренний протест, Кира сдвинулась вправо и опустила плечо. Наверное, со стороны виднее, как лучше, – попыталась успокоить себя она. Мысль о том, что Оля вернулась в школу и опять пытается верховодить, нервировала. Как ей хватает наглости взяться за старое и помыкать другими, после того как её практически выставили вон? Понятно, папочка – шишка, но неужели совести совсем нет? Или это она мстит таким изощрённым способом за то, что Кира тогда разоблачила её обман?

– Жанна, встань ближе к Кире, – подключилась Таня, заправляя за ухо прядь мелированных волос. – И будь посмелее. Не смотри в пол, ладно? Смотри в зал. Не на Алису, не в камеру, а поверх неё.

Жанна покраснела:

– Ладно…

– Мы хотим, чтобы ролик получился красивым, – приторно ласково пояснила Лера. – Ты же не против?

Кира почувствовала, что закипает. Формально они не говорили ничего плохого. Но каждое замечание было как скрытый укол. Теперь они взялись за Жанну, чтобы уязвить её, Киру? Да, мстят. Иначе и быть не может.

– Мы и так стоим нормально, – процедила она.

– Конечно, – ответила Оля. – Но если уж делать, то идеально. Нужно, чтобы выглядело достойно. – Она шагнула ближе к сцене: – Кира, подбородок выше. Ты сейчас смотришь, как будто тебя заставили петь.

Жанна нервно переступила с ноги на ногу.

– А ты не двигайся так резко, – вставила Таня, глядя на экран камеры. – В кадре это выглядит… странно.

Жанна сглотнула:

– Я стараюсь.

– Мы знаем, – покровительственно кивнула Оля. – Просто тебе нужно больше уверенности. Или… может, Кира будет петь одна?

Это было предложено почти невинно. Почти заботливо. Но Жанна вздрогнула.

– У нас дуэт, – отрезала Кира.

– Мы всего лишь обсуждаем варианты. – Оля улыбнулась.

– Да что вы к ним привязались! – вступилась за подругу Алиса, заканчивая настраивать камеру. – Всё хорошо. Если что, смонтирую. Нам надо отснять несколько секунд. Давайте начинать уже. – Она ободряюще подмигнула Жанне.

– Поехали, – дала команду Кира.

Они запели. Жанна вступила тихо, осторожно, будто проверяя, не сорвётся ли голос.

– Громче, – донеслось снизу. – Ближе к микрофону встань.

– Расслабь лицо, – подхватила Лера.

– Жанна, ты сейчас выглядишь так, будто тебе страшно, – сказала Оля так, чтобы слышали все.

Жанне стало действительно страшно. Она сбилась с ритма.

– Стоп! – взмахнула рукой Оля. – Давайте ещё раз. И соберитесь, пожалуйста. Нам завтра косяки не нужны.

У Киры изнутри поднялась злость, но она заставила себя говорить ровно:

– Мы отлично поём. Хватит нас постоянно одёргивать и поправлять.

– Докажи, – с затаённой ухмылкой сказала Оля.

– Давай припев. – Кира кивнула Жанне, и они заиграли одновременно.

Алиса вела съёмку. Музыка полилась из всех динамиков. Кира произнесла несколько слов песни и вдруг поняла, что голос звучит глухо, «как из бочки». Жанна, услышав, что поёт одна, испугалась и замолчала.

– Ой! – Оля вскинула брови. – Техника против вас? – В её тоне сквозило издевательство.

Жанна стояла с опущенными глазами.

– Может, это знак, – шепнула она Кире. – Может, мне не стоит выступать.

– Не смей, – прошептала в ответ Кира. – Это не знак. Это микрофон.

Кира чувствовала на себе оценивающие взгляды, ожидающие её ошибки. Она подошла к столику за кулисами, взяла другой микрофон. Репетиция продолжилась. После окончания девочки молча спустились со сцены.

– Уже лучше, – резюмировала Оля. – Если немного постараетесь – будет идеально.

Это «если» прозвучало очередной насмешкой.

В музыкальном кабинете Жанна положила гитару в чехол и села на стул.

– Я не выдержу, – чуть не расплакалась она. – Они смотрят на меня как на ничтожество.

Кира оперлась о стол:

– Они всегда и на всех так смотрят.

– Может, правда лучше отказаться от выступления?

Кира покачала головой:

– Не слушай их. Они мне мстят и именно отмены номера и добиваются. Не стоит идти на поводу.

Жанна немного успокоилась, но тревога в её глазах осталась.

Выйдя из кабинета, Кира снова подумала о микрофоне. Случайность? Возможно. Но за два дня набралось слишком много таких «случайностей».

Она ускорила шаг к фикусной.

Фикусная рекреация напоминала центр управления полётами. Сашка стоял у ноутбука с таким видом, будто собирался запускать космический корабль.

– Ну что, – сказал он, – кто готов прославиться в истории школьного хип-хопа? Музыка подобрана.

– Я! – тут же вызвался Илья. – Ломова, я тебя перетанцую! Вставай. – Он первым прыгнул в зону танцпола.

– Это всего лишь тест, – напомнила Кира и, улыбнувшись, встала рядом.

– Именно, – кивнул Сашка. – Камера фиксирует движения. Система сравнивает с эталоном. Чем точнее повтор, тем больше баллов. Готовы?

Глеб, склонившийся над вторым ноутбуком, объявил:

– Синхронизация есть. Камера видит вас. Поехали.

Заиграла музыка. На экране появился танцор в красной шапке. Илья повторял с энтузиазмом, Кира – как можно точнее.

– Сбиваемся, – шепнула она и специально подняла не ту руку.

На экране всплыло: «Ошибка синхронизации».

– Работает, – удовлетворённо заключил Сашка.

Они повторили движение правильно. И вдруг картинка дёрнулась. Танцор застыл, фон распался на пиксели. Музыка при этом не прервалась.

– Что это? – Илья замер.

Глеб быстро проверил данные:

– Сигнал есть. Интернет стабилен.

Экран ожил, но движение стало рваным.

– Так не должно быть, – забеспокоился Сашка.

Кира встревожилась. Микрофон. Теперь это.

– Может, перегрузка?

– Нагрузки нет, – покачал головой Глеб. – Вас всего двое.

В этот момент в фикусную вошёл Колян Якобсон в ярко-зелёном свитере поверх белой рубашки. Он выглядел раздражённым и немного растерянным, что для него было редкостью.

– Глеб, – начал он без приветствия, – у меня исчезли школяры.

– В смысле? – уточнил Глеб, не отрываясь от экрана.

– В прямом. Я купил две тысячи. Захожу в приложение, а там ноль. Кто-то взломал мой аккаунт?

– Это невозможно. – Глеб резко обернулся. – Система защищена.

– Ну а мне-то что делать? – мрачно спросил Колян. – Я школяры купил, а теперь их нет.

Глеб открыл административную панель на ноутбуке, уставился на экран. Илья, Кира и Сашка заинтересованно наблюдали за его действиями. Они тоже уже купили школяры, но с ними пока всё было в порядке. Самсонов даже достал телефон, открыл приложение – школяры на месте.

– Следов входа посторонних нет, – объявил Глеб, изучив строки кода программы. – Пароль не менялся. Но… есть странность.

– Какая? – блеснула глазами Кира.

– Похоже на сброс данных. Как будто часть базы просто… обнулилась.

Илья присвистнул:

– Хе! Призрак бухгалтера Платонова в деле!

Сашка и Кира переглянулись. Происходящее настораживало.

– Если это вирус, – задумчиво сказал Глеб, – он только начинает работать. Но я всё исправлю.

Вечером школа-пансион погрузилась в привычную тишину. В коридорах погас свет, за окнами старой усадьбы шёл мелкий снег.

Глеб сидел в своей комнате жилого корпуса на третьем этаже, за столом, освещённым лишь светом экрана ноутбука. Он проверял систему снова и снова, просматривая журналы событий.

Никто посторонний в систему точно не входил. Но был сбой.

– Это первый след вируса, – пробормотал Глеб.

Он устранил неполадку, восстановил данные Якобсона и ещё нескольких учеников, перепроверил защиту. Время перевалило за полночь.

Глеб закрыл ноутбук, оставил его на столе заряжаться и лёг спать.

Тишина накрыла школу плотным одеялом. И вдруг – раздался пронзительный звук сирены и голос из динамиков: «Пожарная тревога! Пожарная тревога! Всем немедленно покинуть помещение. Пожарная тревога! Пожарная тревога!»

По коридору пробежал дежурный:

– Просыпаемся и выходим! Быстро! Это не учебная! Выходим!

Двери комнат распахивались одна за одной. Ученики выскакивали в коридор – в пижамах и тапочках, кто-то успел накинуть куртку, кто-то схватил плед. Заспанные мальчишки и девчонки мчались вниз по лестнице к чёрному выходу из жилого корпуса школы.

Глеб уснул так крепко, что не слышал всей этой суматохи.

– Глеб! – Дежурный влетел в комнату, потряс его за плечи. – На улицу! Быстро! Пожар.

Не успев сообразить, что происходит, Глеб вскочил с кровати, сунул ноги в тапочки и устремился к выходу.

На улице было холодно. Дыхание превращалось в пар. Ребята стояли группами, кутаясь в пледы, прижимаясь друг к другу. Дежурные пересчитывали присутствующих.

– Всех вывели? – спросил кто-то.

– Подождите… – Старший дежурный сверился со списком. – Не хватает одного человека.

Секунда.

Две.

Пожарная сирена выла не переставая.

И вдруг из дверей выбежал запыхавшийся мальчик.

– Есть! – крикнул дежурный.

Напряжение спало. Все молча смотрели на здание. В окнах горел свет, надрывалась сирена.

– Это уже диверсия, – пробурчала Кира, чувствуя, как ноги в тапочках примерзают к снегу. – Мы завтра утром не встанем.

– Пойду поищу одноклассников, – сказала Алиса. – Может, удастся раздобыть какую-нибудь информацию.

Она скрылась в толпе, а Кира подумала, что череда странностей продолжается. Теперь вот ещё и пожар.