Актовый зал школы-пансиона уже был полностью готов к проведению благотворительной ярмарки. Под высоким потолком мерцали гирлянды. Сцена – широкая, с тёмным деревянным настилом, отполированным до матового блеска, – выступала вперёд. По краям висели бархатные кулисы глубокого вишнёвого цвета.

Напротив сцены, чуть выше уровня зала, за стеклянной перегородкой находилась светозвуковая рубка. Там горели экраны, мигали индикаторы на пульте. Из рубки осуществлялся технический контроль – незаметный, но ощутимый: каждое слово со сцены благодаря регулировке становилось чище и точнее.

В зале стоял живой, неровный шум: собравшиеся зрители перешёптывались и тихонько смеялись. Пространство казалось плотным, наполненным ожиданием. В нём царила удивительная смесь предновогоднего восторга и серьёзности.

На сцену поднялся директор. Чёрный костюм сидел на нём безукоризненно, на белоснежной рубашке не было ни единой складочки, и во всём его облике чувствовалась та спокойная уверенность, которая всегда заставляла учеников выпрямлять спины.

– Друзья, – заговорил Громов, и зал сразу стих, – сегодня мы начинаем важное дело.

Кира, сидевшая между Сашкой и Ильёй, машинально поправила ворот пиджака и вся превратилась во внимание. Она всегда наблюдала за взрослыми очень вдумчиво и внимательно – так же, как искала улики.

– Я хочу представить вам семью Ли, – продолжил директор. – Людей, выступивших инициаторами этой ярмарки. Доктор Ли Вэйчунь и Ли Сяоминь. Прошу приветствовать.

Он отошёл в сторону, а на сцену под бурные аплодисменты вышел доктор Ли Вэйчунь. Его лицо казалось совершенно непроницаемым. Очки в тонкой оправе блеснули в свете прожекторов.

– Что-то я никак не пойму: он профессор или шифрующийся гангстер? – склонился к уху Киры Илья.

– Тсс! – Кира приложила палец к губам.

Рядом с доктором Ли встала его жена Сяоминь.

Кира отметила её фарфоровую кожу и гармоничные черты лица: худые щёки, прямой нос, пухлые губы, тёмные лисьи глаза. Тонкие, изящно изогнутые брови подчёркивали строгость и сдержанность. Чёрные волосы были собраны в высокий пучок.

– Это родители Ли Тао, одного из наших учеников, – представил их директор. – Учёные, посвятившие жизнь науке. Они создали благотворительный фонд для помощи детям, больным онкологией, собирают средства на лечение и, кроме того, занимаются исследованиями для предотвращения этой болезни. Доктор Ли, передаю вам слово.

Зал зааплодировал.

Доктор Ли приблизился к микрофону.

– Я имею дело с формулами, – начал он негромко, но в голосе чувствовалась сила и уверенность. – С наноструктурами. С веществами, которые нельзя увидеть без специальных приборов. – Он оглядел присутствующих. – Возможно, в том числе и благодаря вашей школе, в ближайшем будущем будет разработано лекарство от рака. Мы движемся к этому. Но пока этот день не настал, а детям нужна помощь уже сегодня, вот почему мы с женой организовали эту новогоднюю ярмарку.

В зале царила полная тишина.

– Новый год – время чудес, – продолжил Ли Вэйчунь. – Но чудеса не возникают сами по себе. Их создают люди. Своими поступками, ответственностью, готовностью помочь близким и незнакомым людям. Вы можете стать частью этого чуда, – сказал доктор Ли. – Через подготовку ярмарки. Через ваши идеи. Через ваше неравнодушие. Благодарю вас за ваше участие.

– Ярмарка состоится двадцатого декабря, послезавтра, – добавил директор. – Потом – каникулы. Завтра сделаем финальный прогон по всем локациям. Вы покажете всё, что готовили: квесты, конкурсы, песни, поделки, танцы. А двадцатого вы не просто ученики школы-пансиона, вы – команда, которая творит чудо. Вы – хозяева самой лучшей школы России. Мы, – он указал на доктора Ли с женой, – рассчитываем на вас. Будьте гостеприимны, вежливы, отзывчивы. Если кому-то понадобится помощь – помогите. Я уверен, у нас с вами всё получится. – Он обвёл взглядом зал. – Все готовы?

Тишину взорвало дружное и громкое:

– Да-а-а-а!

Гирлянды над сценой будто вспыхнули ярче. Кто-то принялся обнимать соседа, кто-то радостно подпрыгивал на месте.

Находясь в этом зале, среди старинных стен усадьбы Платонова, Кира вдруг ясно осознала: праздник – это не что-то внешнее, не зависящее от тебя. Праздник – это то, что ты создаёшь своими руками.

Прозвенел звонок. Пора было идти в столовую на обед. Волна голосов покатилась к выходу, и первые ряды учеников направились к дверям, обсуждая предстоящее событие.

Ручка двери повернулась – и словно застряла.

– Не открывается, – сказал кто-то удивлённо.

Ручку повернули ещё раз, уже с усилием. Тяжёлая дубовая дверь даже не дрогнула.

Директор озабоченно поспешил к выходу.

– Отойдите, пожалуйста, – попросил он.

Громов взялся за ручку, надавил, потянул дверь на себя, толкнул. Створка осталась неподвижной.

Директор нахмурился:

– Илья, пожалуйста, проверь второй выход за сценой, – обратился он к Абрамову.

Илья тут же исчез за кулисой, и через несколько секунд оттуда раздался голос:

– Закрыто!

В зале повисло напряжение.

Алексей Сергеевич вновь дёрнул дверь. Подошёл доктор Ли с женой. Они тоже попытались открыть дверь. Замок не поддался.

– Спокойно. Не толпитесь у двери. Отойдите, – велел директор.

Ученики отошли в сторону. В зале стало тихо. Слишком тихо для двухсот человек. И в возникшей общей тревоге Кира увидела прижавшегося к стене Тимофея Горина из 6-го «А». Его плечи были напряжены, пальцы сжаты в кулаки, широко раскрытые глаза прикованы к двери. Тимофей резко втянул воздух. Лицо стало белым, губы приоткрылись, но вдох не получался глубоким. Он медленно сполз по стене на пол.

Кира устремилась к нему, по пути коротко бросив Сашке:

– Окно. Открой.

Тот понял её без лишних слов.

Кира опустилась на корточки рядом с Тимофеем:

– Смотри на меня.

Он не сразу услышал. Глаза метались, дыхание сбивалось, руки дрожали.

– Не на дверь. На меня. – Кира чуть наклонилась вперёд, поймала взгляд Горина. – Вдох короткий. Носом. И длинный выдох. Я считаю. – Она подняла перед ним ладонь – простой ориентир, на который можно смотреть. – Раз… два… три… выдох.

Вокруг них собрались ребята из разных классов.

– Тим, тебе плохо? – спросил Ли Тао, будто не видя, что происходит.

– Эй, ты чего?

– Он прикалывается!

Кира не обращала внимания на разговоры. Она полностью сосредоточилась на Тимофее.

– Ты в безопасности. Слышишь? Всё в порядке. Дыши.

Сашка тем временем успел открыть окно. Свежий воздух влетел в зал. К группе учеников подбежали родители Тао, присели рядом с Тимофеем. Доктор Ли взял его руку за запястье, словно считая пульс, затем коснулся головы, заглянул в глаза, что-то сказал по-китайски, и Ли Сяоминь достала из сумочки бутылку воды.

– Сделай два глотка. – Она протянула Тимофею бутылку.

Доктор Ли поддерживал Тимофея за плечи, чтобы тот мог ровно сидеть. Тимофей сделал два осторожных глотка. Не поперхнулся.

Подошёл Алексей Сергеевич и, увидев, что двое взрослых уже оказывают помощь, сказал:

– Без паники! Сейчас дверь откроют.

Тимофей всё ещё дышал чаще обычного, но вдохи стали глубже, а выдохи – длиннее. Взгляд больше не метался. Пространство перестало давить.

– Молодец, – сказала Ли Сяоминь Кире. – Ты сделала всё правильно. Сначала надо вернуть контроль над дыханием. Откуда ты это знала?

– Интуитивно. – Кира пожала плечами. Рассказывать про то, что её этому научил папа, как и много чему ещё, сейчас показалось неуместным.

Директор достал телефон.

– Иван Павлович, актовый зал. Двери не открываются, – сообщил он. – Возьмите мастер-ключ. Ждём вас.

Время потянулось мучительно долго. Никто больше не смеялся. Разговоры стали приглушёнными. Все смотрели на Тимофея.

Илья стоял возле сцены, поглядывая то на дверь, то на потолок.

– Неужели это мой призрак развлекается? – пробормотал он.

Тимофей постепенно начал дышать ровнее. Кира, доктор Ли и Сяоминь не отходили от него, пока дрожь в его руках не стала меньше. Когда через несколько минут за дверью раздались шаги, в зале все одновременно выдохнули.

Замок щёлкнул. Дверь открылась.

На пороге встал Корнеев с ключом в руке. Он наклонился к замку, осмотрел металлическую планку, вставил ключ и повернул его, проверяя ход механизма. Металл внутри глухо щёлкнул.

– Ригель встал в закрытое положение, – сказал он директору. – Закрыли вас, похоже. Но, возможно, и неисправность, – добавил он спустя секунду. – Проверю. – И лишь после этого он отступил в сторону, чтобы выпустить всех из зала.

Тимофей вышел в коридор вместе с Кирой и Сашкой.

– Я, пожалуй, стану инженером, – неожиданно объявил он. – Чтобы всегда знать, как открыть запертые двери.

Сашка посмотрел на него с уважением.

А Кира бросила взгляд на дверной замок. На вид совершенно обычный. Но интуиция буквально кричала: дверь не заклинило. Её заперли. Намеренно.

Столовая гудела так, будто ничего не случилось. Ложки звякали о тарелки, ученики спорили о конкурсах, планировали, на что потратят на ярмарке свои школяры, и только команда «ИКС» сидела в полном молчании.

– Я, конечно, не настаиваю, – первым прервал его Илья, отламывая кусок хлеба, – но это подозрительно похоже на вмешательство призрака школы. Он явно обиделся, что его не пригласили на ярмарку.

– Илья, – с укором посмотрела на него Кира.

– Что? Он же алхимик. Драматично захлопывать двери вполне в их духе.

– Дело не в призраке, – покачал головой Самсонов. – Вы заметили, что всё происходит вокруг приготовлений к ярмарке? Репетиции, собрания… музыкальный класс, актовый зал… – Сашка отодвинул поднос. – Замки у нас в школе старые. Врезные, одного типа. У каждого кабинета есть свой ключ, который открывает только свой замок.

Илья кивнул:

– Логично.

– А у администрации есть мастер-ключ, – продолжил Сашка. – Замочная система устроена просто и надёжно: одинаковые механизмы, разные ключи – у каждого учителя от своего класса, и один универсальный – для тех, кто отвечает за порядок.

– У Корнеева он точно есть, – вставил Илья.

– И у охраны, возможно, – добавил Сашка.

Кира задумалась:

– Насчёт уборщицы Марины я не уверена. Она всегда ходит со связкой ключей. И, – Кира чуть понизила голос, – делала дубликаты. Втайне от Корнеева. Потому что часто теряет.

Илья присвистнул:

– Смелая женщина.

За соседним столом громко переговаривались старшеклассницы.

– Нас вчера на литературе заперли, – сказала одна девчонка из 9-го «Б».

– Серьёзно? – удивились остальные.

– Во время урока. Услышали, как ключ повернулся. Попробовали открыть – заперто. Стали кричать, Корнееву звонили. Была бы библиотекарша, она бы точно услышала. Но у неё был выходной.

Кира насторожилась.

Совпадение? И почему вдруг Галина Сергеевна взяла выходной посреди недели?

Она поднялась с подносом и направилась к стойке с грязной посудой. Мысли бурлили. «Музыкальный класс, актовый зал, теперь литература – кабинет под бывшим кабинетом химии, куда ведёт потайная лестница. Надо посмотреть расписание и узнать, во сколько это случилось».

Неожиданно её толкнули. Поднос выскользнул у неё из рук. Стакан ударился о край стойки и разбился, разлетевшись на осколки.

– Прости! – скороговоркой произнесла Жанна. – Я… не хотела.

– Ничего, – ответила Кира спокойно, а сама невольно подумала: «Она что, сделала это специально? Мстит за то, что на «огоньке» её песню петь не будут?»

Кира присела собрать осколки.

– Осторожнее, – раздался голос уборщицы Марины. – Дай-ка я.

Марина принялась ловко заметать стекло веником в совок. Жанна хотела уйти, но Кира схватила её за руку:

– Зачем ты вчера, когда ушла с репетиции, закрыла на замок дверь музыкального класса?

Жанна вспыхнула:

– Я ничего не закрывала.

– Не надо отпираться, – настойчиво сказала Кира. – Когда я собралась уходить, дверь была закрыта.

– Это не я! – Голос Жанны дрогнул.

– О! – Марина вдруг замерла с совком в руках. – А меня позавчера тоже закрыли! В подсобке.

Девочки обернулись.

– Я вечером в коридоре заканчивала уборку. Открыла подсобку мастер-ключом – Корнеев дал, чтобы я не таскала целую связку, а одним все помещения открывала. Оставила ключ в двери, пока тряпки полоскала. И меня заперли.

– Как заперли? – Внутри у Киры похолодело.

– Я сама не поняла, но дверь почему-то закрылась. Замок щёлкнул. Я минут пять не могла открыть. А потом, когда открыла, увидела ключ в замке. Полтергейст какой-то.

– Вы слышали, как ключ повернули? Прежде чем дверь открылась? – спросила Кира.

Марина свела брови к переносице:

– Слышала щелчок. Будто кто-то провернул. Но, когда я вышла, в коридоре никого не было. – Она немного помолчала и добавила: – Может, дверь от сквозняка захлопнулась? Школа старая, замки старые. Не стоит ругаться из-за мелочей.

Кира не знала, верить уборщице или нет: придумывает ли та, чтобы замять их конфликт с Жанной, или говорит правду.

– Только вот… когда я взяла ключ в руки, он мне показался липким. Хотя, может, это потому, что я в перчатках была. – Марина закончила убирать стекло с пола.

Кира и Жанна переглянулись.

– Я честно не закрывала, – искренне сказала Жанна.

– Хорошо, – кивнула Кира.

Повисла неловкая пауза.

– Твоя песня… – Жанна запнулась. – Она на самом деле больше подходит для Нового года. Давай споём её вместе. Если, конечно, ты согласна.

Кира сдержанно улыбнулась:

– Давай. Будет здорово.

Со стороны это выглядело как обычная школьная сцена – разбитый стакан, неловкость, примирение. Но в голове Киры детали уже выстраивались в цепочку.