Новогодняя ёлка стояла в самом центре холла входной зоны школы-пансиона, устроенной в здании бывшей усадьбы купца Семёна Платонова, и была такой огромной, что, казалось, даже если принести самую высокую лестницу, ни за что не дотянешься до её верхушки. На ветвях переливались гирлянды, а среди игрушек висели красные и белые шары с записочками – детскими желаниями.

Музыкальный класс располагался налево по коридору от холла с ёлкой, напротив столовой. Здесь пахло полированным деревом и чуть-чуть – пылью от старых нот, которые хранились в шкафу с резными створками.

Учитель музыки Арнольд Маркович Струнин сидел на высоком табурете у пюпитра, держа в руке карандаш и помахивая им как дирижёрской палочкой.

Перед ним сидели на стульях две девочки с гитарами – Кира Ломова из 6-го «В» и Жанна Дашкова из 5-го «А». Каштановые волосы Киры были собраны в гладкий высокий хвост, а густые светлые волосы Жанны завивались тугими непослушными пружинками, которые жили собственной жизнью и не поддавались укладке.

– Девочки, – Арнольд Маркович постучал карандашом по пюпитру, – повторяю, две песни на «Голубом огоньке» вы не успеете исполнить. Нужно выбрать одну.

– Можно мою? – порывисто спросила Жанна. – Она весёлая. Новогодняя. Под неё сразу настроение поднимается.

Кира провела пальцем по струнам.

– Твоя песня хорошая, – сказала она. – Но ярмарка благотворительная, для больных детей. Они будут смотреть концерт в прямой трансляции. Мне кажется, лучше прозвучит песня о чуде. Нужно, чтобы каждый ребёнок поверил, что возможно всё, даже вылечиться от рака.

– Но Новый год ведь не только про серьёзное, – возразила Жанна. – Это же праздник. Смех, хлопушки, мандарины… Они и так переживают. Пусть хотя бы во время концерта забудут о своих проблемах.

Арнольд Маркович внимательно посмотрел на неё, но не вмешался.

Кира подняла глаза.

– Согласна, – сказала она. – Но моя песня тоже не грустная. Она добрая. В ней как раз про то, что, даже когда трудно, нужно не сдаваться. Что чудеса случаются, и, как правило, тогда, когда в них верят. Моя песня не просто чтобы повеселиться, как твоя. Она со смыслом. Для такого вечера это, по-моему, важнее.

Жанна поджала губы.

– Конечно, у тебя всё всегда правильно, – вырвалось у неё. – А у меня как будто ерунда какая-то.

Кира чуть нахмурилась, но голос не повысила.

– Я не говорю, что ерунда. Я говорю, что для этого концерта моя песня больше подходит.

Жанна отвела взгляд.

– Я просто… – Она запнулась и шмыгнула носом. – Я тоже хотела выступить с чем-то своим. Не просто постоять рядом или быть на подпевках.

Арнольд Маркович кашлянул:

– Жанна… у вас дуэт.

Но Жанна уже вспыхнула, на глаза навернулись слёзы.

– Да всё понятно, – с обидой сказала она. – Я не спою её песню, – Жанна указала на Киру, – нормально! Нечего и репетировать. Извините, Арнольд Маркович.

Она тряхнула светлыми завитками и выскочила из кабинета. Дверь хлопнула.

И почти сразу после этого раздался щелчок.

Кира встревоженно взглянула на дверь. Но звук быстро растворился в гулком коридоре.

– Продолжим? – мягко спросил Арнольд Маркович. – Она всё обдумает и вернётся. Твоя песня для «Голубого огонька» действительно подходит больше.

Кира кивнула, но внутри что-то неприятно дрогнуло.

Когда репетиция закончилась, за окнами уже стемнело. В столовой напротив гремела посуда – там готовились к ужину. По коридору тянулся запах жареной картошки с рыбой и розмарином.

Кира убрала гитару в чехол. Подошла к двери. Повернула латунную ручку. Однако та не поддалась. Кира дёрнула сильнее.

– Странно… Дверь не открывается.

Арнольд Маркович подошёл, достал из кармана брюк ключ с биркой «Музыка» и вставил в скважину. Попробовал повернуть. Замок не поддавался. Арнольд Маркович нахмурился. Попытался ещё раз.

– Возможно, заклинило, – пробормотал он.

Кира ощутила холодок между лопатками. Старинные двери в усадьбе Платонова были отреставрированы, но замки в них остались прежние.

Арнольд Маркович повернул ключ в третий раз. И вдруг – щёлк. Дверь распахнулась.

– Видишь? – с улыбкой сказал учитель и добавил: – Просто каприз старой двери.

Кира с облегчением выдохнула, попрощалась с учителем и поспешила на второй этаж, к друзьям – Сашке Самсонову и Илье Абрамову. Ей очень хотелось успеть до ужина посмотреть, как у них идёт подготовка к новогодней ярмарке. Но случай с дверью её обеспокоил. За почти четыре месяца обучения в этой школе дверной замок заклинило впервые. «Надо будет поговорить с Жанной, – подумала Кира. – Это наверняка её рук дело. Хотя, конечно, странно – даже учителя не побоялась закрыть».

Фикусная рекреация на втором этаже соседствовала с недавно отремонтированным актовым залом. Огромные фикусы в глиняных кадках стояли по углам, как молчаливые сторожа. Их тёмно-зелёные листья глянцево блестели в свете ламп.

На одной из стен рекреации висел новый, специально установленный для предстоящего мероприятия большой экран. Перед ним была устроена свободная площадка. По периметру – стойка с выходами для компьютеров, высокие барные стулья и кресла-мешки.

Сашка Самсонов стоял перед громадным экраном.

– Если камера будет располагаться выше уровня плеч, – сказал он, не глядя на собравшихся, – алгоритм распознавания движения может исказить углы локтевых суставов.

– Чего? – переспросил мальчишка из числа зрителей.

Сашка оглянулся:

– Система будет считать, что вы танцуете хуже, чем на самом деле.

– А-а-а! – понимающе протянули в толпе.

– Не пугай их, Самсон, – усмехнулся Глеб Чернов – старшеклассник-айтишник в чёрной толстовке с капюшоном. – Всё работает. Мы же тестировали. Когда техник придёт, я попрошу его отрегулировать камеру. Но мне кажется, всё и так будет отлично.

Сашка взял пульт, пощёлкал кнопками. На экране появился анимированный танцор в красной шапке. Заиграла бодрая мелодия.

– Итак, – сказал Сашка уже гораздо увереннее, – танцевальный челлендж. Участник повторяет движения. Камера фиксирует точность. Программа оценивает синхронность. Кто сделает больше точных движений, тот и победил.

– А если я вообще танцевать не умею? – спросила девочка с косичками.

– Свои силы может попробовать каждый, – ответил Сашка. – Танцевать уметь не обязательно. Главное – желание и позитивный настрой.

Он на секунду представил будущую ярмарку. Команды из разных классов, шум, смех, свет мигающих гирлянд. И его конкурс – его! – собирает больше всего школяров. Больше всего помощи для детей, которые сейчас лежат в больничных палатах.

Глеб кивнул.

– Кстати, о школярах. – Он достал смартфон. – Система готова. Переводишь реальные деньги – получаешь виртуальные школяры. Один рубль – один школяр. Приложение фиксирует баланс. Расплачиваться можно только ими. Так что, как и хотел директор, никаких живых денег в школе, и социальную активность каждого ученика легко подтвердить. За организацию конкурсов ученикам начисляется по пятьдесят баллов к рейтингу. За самые популярные – ещё плюс десять. За участие в конкурсах – дополнительно по пять. – Глеб довольно улыбнулся. – Короче, я молодец! Между прочим, совместить систему школяров с системой соцактивности было не так-то просто.

– А если что-то не заладится? – поинтересовался кто-то. – Ну, я забуду пароль или не смогу расплатиться ими?

– Тогда ко мне, – отозвался Глеб. – Просто установи приложение со школярами, и всё. Я бота настроил. Проблем не будет.

– Мне идеальная характеристика обеспечена. – Сашка расплылся в мечтательной улыбке. – Мой конкурс соберёт максимум баллов и школяров. Танцы любят все.

– Кроме физрука, – хмыкнул Илья, возникший в рекреации так внезапно, словно выпрыгнул из-за кадки с самым крупным фикусом.

Как всегда взъерошенный, с блеском в глазах, как будто внутри него уже вовсю сверкал фейерверк. Одет в растянутый джемпер с непонятным принтом и кеды, явно повидавшие больше приключений, чем половина учеников школы.

Илья остановился перед экраном, на котором анимированный танцор в красной шапке делал резкий поворот корпусом.

– Ого… – присвистнул он. – Самсон, ты гений!

Сашка слегка покраснел и заулыбался, увидев друга. Тёмная чёлка упала на глаза, веснушки стали ярче.

– Это просто алгоритм сопоставления движений, – скромно пояснил он. – Камера фиксирует точки плеч, локтей, коленей…

– Камера фиксирует, – повторил Илья. – Это реально космос! Круто придумал!

Он хлопнул Сашку по плечу. В этом хлопке было всё: одобрение, восхищение и то самое «я горжусь», которое Сашка так редко слышал вслух.

– Жалко правда, что камера одна. Но экран отличный! Наши меценаты не поскупились.

Илья уже нетерпеливо переступал с ноги на ногу.

– Всё, Самсон. Пошли.

– Куда? – не понял Сашка.

– Покажу, что я сделал, – заговорщически шепнул Илья и потянул его за рукав. – Ты обалдеешь. Честно. Я сам от себя в шоке.

Сашка посмотрел на экран, на подключённые провода, на толпу любопытных.

– Подожди, я проверю калибровку…

– Калибровка никуда не денется! Я потом тебе помогу, – перебил Илья. – А вот мой квест – это шедевр, и я хочу показать его тебе первому. – Он наклонился к самому уху друга: – Я сделал такое… Самсон, это станет легендой. Призрак алхимика Платонова будет нам аплодировать стоя.

Илья говорил с такой убеждённостью, что Сашка не выдержал – улыбнулся.

– Ладно, – согласился он. – Только быстро.

– Быстро – это не про искусство, – важно изрёк Илья. – Но постараемся.

Он снова хлопнул Сашку по плечу и почти бегом устремился из рекреации. По пути едва не задел один из фикусов.

– Осторожнее! – крикнули ему.

– Всё под контролем! – бодро отозвался Илья, не оборачиваясь.

Сашка поспешил за другом. На душе у него потеплело: его идею не просто приняли, ею восхищались.

А впереди, напротив актового зала, уже маячила тяжёлая дверь бывшего кабинета химии, где недавно нашли потайную лабораторию алхимиков школы купца Платонова.

Илья распахнул дверь с видом человека, готового представить миру своё великое изобретение.

– Добро пожаловать на самый мистический квест новогодней ярмарки, – торжественно объявил он и шагнул внутрь.

Сводчатый потолок уходил в тень. Старые металлические крюки для подвешивания реторт отбрасывали длинные тени. Та часть стены, за которой обнаружили потайной ход, выглядела чуть темнее остальной каменной кладки.

– Самсон, – громко прошептал Илья, – приготовься завидовать.

Сашка зашёл и увидел Алису Стрельцову – рыжеволосую подругу и соседку по комнате Киры Ломовой. Она снимала помещение на камеру, двигаясь быстро, бесшумно, как лисичка на охоте за эксклюзивом.

– Ты-то тут откуда? – удивился Илья.

– Работаю, – предупредила Алиса и повернулась к нему, продолжая снимать. – И, если ты сейчас споткнёшься о собственный разбросанный реквизит, это тоже пойдёт в ролик.

– Я не споткнусь, – проворчал Илья, глядя на тщательно нарисованные следы и разложенные на полу подсказки к квесту.

Сашка украдкой хмыкнул.

Илья встал в центре кабинета и начал вещать, как заправский экскурсовод:

– Представьте! Вы заходите сюда… Свет мигает… – Он щёлкнул пультом, и лампа коротко моргнула. – И вдруг… дверь за вами захлопывается!

Илья что-то дёрнул, и дверь резко захлопнулась. Сашка с Алисой вздрогнули.

Илья сделал паузу и напустил на себя таинственный вид:

– А из темноты – голос призрака алхимика Платонова…

– … требующий оплатить вход школярами? – закончил фразу Сашка.

– Самсон, откуда столько меркантильности? Всё гораздо круче! Слушай! – Илья опять нажал кнопку на пульте, и откуда-то, словно из-за стены, послышалось: «Я создал золото с помощью философского камня. Сможете ли вы его отыскать?»

– Я просто уточняю финансовую модель, – невозмутимо ответил Сашка.

– Вход – за школяры, – деловито продолжил Илья. – Но дальше – испытания. Ложные стены. Тайные подсказки. Фальшивый люк. И кульминация – призрак, который появляется, если вы неправильно решите загадку!

Алиса опустила камеру:

– Повтори фразу про призрака. И побольше ужаса в глазах.

Илья выпрямился, взял лежавшую на парте простыню, накинул на себя.

– Я – сама драма, – объявил он, театрально расставив руки.

Алиса фыркнула:

– Ты не призрак, а завхоз в простыне.

В этот момент дверь в кабинет открылась и вошла Кира.

Она обвела взглядом комнату и чуть приподняла бровь:

– Развлекаетесь?

– Я показываю элементы квеста! – обрадовался Илья новому зрителю. – Закрывающиеся двери, призраки, мигающие лампочки. – Он снял простыню и положил на парту.

– У тебя призрак двери захлопывает? – спросила Кира, внимательно рассматривая декорации.

– Конечно! – оживился Илья. – Это центральный эффект! Люди обожают, когда их пугают.

– Любопытно, – протянула Кира, прищурившись. – Потому что сегодня твой призрак, похоже, репетировал в музыкальном классе.

– В смысле? – одновременно повернулись к ней Илья и Сашка.

– Меня заперли, – сказала Кира. – Дверь не открывалась. Ключ не проворачивался.

Илья замер:

– Ты прикалываешься? Кто-то делает квест, как у меня?

– Вряд ли. Я репетировала номер для «огонька», когда это случилось.

– Погоди… – Сашка почесал затылок. – Но здесь замки после реставрации проверяли. У каждого кабинета свой ключ. И он всегда у учителя.

– У Арнольда Марковича был ключ, – кивнула Кира. – Но он тоже не мог открыть, только с третьего раза получилось.

Лицо Алисы озарилось азартом:

– Прекрасненько! У нас, судя по всему, наклёвывается новое дело.

– Самопроизвольное защёлкивание исключено, – рассудительно сказал Самсонов. – Конструкция замка такого не предполагает.

– Вот! – Кира посмотрела на Илью. – Мне эта ситуация показалась очень странной. Хотя, скорее всего, это не твой призрак. Мы с Жанной немного поругались. Может, она.

Илья на секунду задумался, потом махнул рукой:

– Ну… или кто-то из взрослых проходил мимо и закрыл мастер-ключом. Корнеев, например, или уборщица.

– И зачем им это? – уточнила Кира.

– Чтобы ты лучше пела, – предположила Алиса. – Закрыли – и репетируй до потери сознания. Что ещё делать в кабинете музыки?

Все рассмеялись.

– А вообще, – Илья встрепенулся, осенённый новой мыслью, – если двери начнут сами закрываться, это повысит интерес к моему квесту. Бесплатный спецэффект! Только представьте – призрак, который готовится к выступлению! Тренируется!

– Не смешно, – тихо сказала Кира.

Илья тут же сменил тему.

– Самсон, смотри! – Он показал на баннер у входа. – Надо закрепить покрепче. Поможешь? Если кто-то случайно зайдёт в старую лабораторию во время квеста, Корнеев устроит нам алхимический распад на элементы.

– У меня всё под контролем, – внезапно раздался из коридора знакомый низкий голос.

Илья мгновенно выпрямился:

– Конечно, Иван Павлович! Мы только проверяем безопасность!

– Проверяйте тщательно. – Смотритель школы Иван Павлович Корнеев встал в дверях, скрестив руки на груди. – Я тебе разрешил провести здесь квест, но просьба – лаборатория должна остаться целой. Туда ни ногой.

– Принял, понял! Да там и ломать нечего. Все найденные вещи вы убрали. А стены мы точно не сломаем. Я сама аккуратность.

– Молодец! – Корнеев улыбнулся, но сразу посерьёзнел. – Время ужина. Заканчивайте скорее и в столовую.

Когда Корнеев ушёл, в комнате снова стало легче дышать.

– Видишь? – сказал Илья. – Даже у смотрителя отличное настроение.

– Ещё бы! Пара дней – и каникулы. Отдохнёт тут без нас. – Сашка улыбнулся, и его веснушки разбежались по лицу. – А теперь пошли ужинать. Живот аж сводит от голода.

В это время в кабинете директора шёл важный разговор. За столом, друг напротив друга, сидели Алексей Сергеевич Громов и Дмитрий Владимирович Ломов – генерал-майор ФСБ, отец Киры, взявшийся за обеспечение усиленной охраны школы в преддверии новогодней ярмарки. На стене тревожно тикали часы, будто отсчитывали минуты до наступления чего-то необратимо страшного.

– Массовое мероприятие – очень плохая идея. – Ломов внушительно посмотрел на директора. – После полученных апельсиновых косточек и теперь, когда мы знаем, что СОВА – Секретное Общество Великих Алхимиков – ищет что-то, спрятанное в школе… Праздник нужно отменить. Я настаиваю.

– При всём уважении к вам, – спокойно ответил директор, – я не могу.

– Давайте будем разумными людьми! Вы же понимаете: они охотятся за тайнами школы. За вами, в конце концов. Мы не знаем, кто они. Проникнут в здание под видом какого-то специалиста или родителя. Мы каждого не успеем проверить.

– Мне кажется, всё не столь критично… К тому же – вот, прочитайте. – Громов положил ладонь на лист бумаги, лежащий на столе, и пододвинул его к Ломову.

Дмитрий Владимирович подозрительно посмотрел на директора, как бы ожидая подвоха, но всё же взял лист.

Детским неровным почерком там было написано: «Здравствуйте. Мне восемь лет. Я лежу в больнице. Мне нужно сделать операцию, после которой я могу поправиться. У мамы нет денег на неё. У нас надежда только на вашу новогоднюю ярмарку. Если получится собрать средства, у меня появится шанс. Пожалуйста, не отменяйте её. Когда взрослые всё отменяют, кажется, что ничего хорошего не будет. А я хочу верить, что будет. Мама говорит, что, если верить в чудеса, они обязательно произойдут. Пусть ваша ярмарка пройдёт хорошо».

Ломов закончил читать и положил письмо обратно на стол.

– Праздник – не просто праздник, – с глубокой убеждённостью сказал Громов. – Это шанс. Для них.

– А заодно для тех, кто хочет пробраться в школу, – парировал Ломов. – И хорошо, если они просто что-то украдут. А если они похитят кого-то и будут вас шантажировать? Может быть, попросить ваших меценатов напрямую оплатить лечение детям, а учеников отпустить на каникулы?

Маятник качнулся.

Тик-так. Тик-так.

– Вы предлагаете отменить? – переспросил директор, словно смысл слов Ломова только что дошёл до него.

– Да. И я советую более тщательно подумать о безопасности школы.

– Я думаю о ней каждый день, – ответил Громов. – Но я также думаю о детях. Для учеников это праздник. Они его ждали, готовились. Для них это тоже важно. Более того, за многими родители приедут только двадцать первого декабря. Всё равно раньше никто не разъедется.

Ломов посмотрел на письмо ещё раз.

И впервые в его строгом взгляде мелькнуло сомнение.

Поздно вечером команда «ИКС» собралась в гостиной на втором этаже жилого корпуса между блоками мальчиков и девочек. Это была нейтральная территория – как граница двух государств, где можно сидеть вместе, спорить, смеяться и строить планы, не нарушая установленных правил. В углу тихо гудел кулер с водой. На столике, усыпанном крошками от печенья, стояли кружки с чаем и лежал забытый кем-то учебник алгебры.

За окнами давно стемнело. Фонтан с фигурой человека в плаще, расположенный во внутреннем дворе школы, казался почти чёрным. Лишь сфера, которую человек держал в ладонях, слабо поблёскивала.

Друзья устроились на мягких диванах.

Алиса с включённой камерой примостилась на подлокотнике, красная точка записи мерцала, как маленькое сердце. Рыжий хвост качался при каждом её движении.

Илья держал в руках распечатку письма.

– Надеюсь, всё пройдёт как по маслу, – вздохнул он. – Мы тут развлекаемся, а ребята из больницы надеются, что мы не накосячим.

Сашка сидел, наклонившись вперёд и уперев локти в колени. В полумраке его веснушки были почти не видны.

– Система школяров полностью готова, – сказал он. – Глеб проверил. Переводы проходят корректно. Конкурсы… – он чуть замялся, – продуманы.

– «Продуманы»? – фыркнул Илья. – Самсон, да твой танцевальный челлендж разнесёт школу!

Сашка едва заметно улыбнулся:

– Надеюсь, всё же не разнесёт.

Кира взяла у Ильи письмо и прочитала вслух:

– «Нам очень нужна ваша помощь». – Она подняла глаза на друзей. – Мы не имеем права подвести. Ни мальчика, написавшего письмо, ни других ребят, кто сейчас, перед Новым годом, ждёт чуда. Ни тех, кто придёт.

– Да, – кивнул Илья. – Ответственность огромная. Я что-то уже переживаю.

– А я думаю, у нас, у всех нас, всё получится. А чудеса сами по себе не случаются, их всегда кто-то делает. Новогодняя ярмарка – наше время творить чудеса, – убеждённо произнесла Кира.

Алиса опустила камеру:

– Хорошо сказано.

Все замолчали, и в наступившей тишине послышался глухой звук закрывающейся двери.

Скрип. Дзинь. Дринь. Старые коридоры усадьбы отозвались эхом.

Сашка вскинул голову:

– Слышали?

– Вечерний обход, – успокоила Кира. – Усиленная охрана.

Они знали, что после истории с подброшенными апельсиновыми косточками и попыткой украсть журнал 1907 года всё стало серьёзнее. В школу теперь не попасть просто так. Бейджи проверяют, пропускной режим ужесточён. Отец Киры лично курирует охранные мероприятия.

И всё равно…

– Я сегодня говорила с папой. Он прав, – вдруг тихо сказала Кира. – Риски есть. Во время праздника могут войти посторонние. Он опасается за нашу безопасность.

Илья взволнованно посмотрел на неё:

– Он хочет отменить ярмарку?

Сашка с Алисой тоже вопросительно уставились на Ломову.

– Он считает, что так было бы правильней. Но директор против, – добавила Кира. – Если всё отменять из-за страха, тогда зачем вообще что-то было начинать?

Алиса приблизила камеру.

– Это будет шикарный выпуск, – сказала она. – Самый лучший выпуск года!

За окном ветер слегка раскачивал ветви старых лип. Кира смотрела на фонтан во дворе, а из головы не выходила запертая дверь кабинета музыки. Неужели это случайность?