Добившись того, что Генри снова, пусть и с больной головой, приступил к своим обязанностям, я решил выдвинуться к королю. Выйдя во двор, я подумал о том, что было бы неплохо проехаться верхом на коне. Найдя конюха, я сообщил ему о своём желании, но он посмотрел на меня с явным недоумением и сказал:

— Ваша Светлость, может лучше карета?

— Я что, по-твоему, не справлюсь с конем, — восторженно ответил я.

— Но…

— Никаких, но, седлай коня.

Конюх пошел за конем и седлом. Седлав коня, он ещё раз постарался меня остановить, но я был непоколебим. Слегка шатнувшись, я словно взлетел в седло и… Промахнулся.

Я потерял равновесие и почти упал, пытаясь удержаться на коне. Проверяя, не сломал ли я что-то, с сосредоточенным лицом, я наконец забрался обратно в седло, тихо ругая себя за эту неповоротливость. Конь слегка фыркнул, словно в знак недовольства, но я сжал поводья и пытался выглядеть более уверенно, чем чувствовал себя на самом деле.

— Ну, давай, дружище, — произнес я, потянув поводья, и конь, по-видимому, сопереживая моим попыткам уверенности, сделал шаг вперед. В тот момент позади говорили, что я не должен был и пытаться скакать после ночи, проведенной с вином в руке.

Скоро я выехал за ворота особняка. Свежий весенний воздух заполнил мои легкие, и с каждой минутой я чувствовал, как голова проясняется, а мысли становятся более четкими. Гулкий топот под копытами коня, идущего по земле, напоминал мне, что я не просто человек, зависящий от своего окружения — я был воином, способным управлять своей судьбой.

Я вскоре оставил позади шумный двор и устремился в сторону леса. Несмотря на усталость, я чувствовал себя живым, и каждый резкий глоток воздуха напоминал мне о том, насколько значимыми могут быть эти мелочи.

Я искал способ заставить свою внутреннюю энергию двигаться, и нашел его в действии. Вскоре, преодолев все свои опасения, я крепче ухватился за поводья своей жизни и пустил своего внутреннего коня в галоп. Мягкий и плавный ритм бега по тропинке лишь подчеркивал свободу, которую я так давно искал.

В этот момент мне представилась картина о том, что порой мимолетные потребности в простых радостях жизни могут затмить любые неоплаченные счета или ожидания на совете. Когда я вспоминаю, как мы с Ченсом мечтали о свободе и приключениях, мне становится стыдно за то, что я позволил себе затянуть свою жизнь рутиной.

Раздумья прервались, когда я заметил, что впереди меня, среди леса, пронеслось нечто. Это было что-то странное, яркое и, похоже, спешащее куда-то в сторону от дороги. Мой интерес возрос — это был знак того, что в моем безмятежном утре начало происходить нечто интересное.

Собравшись с духом, я подгонял коня вперед, следуя за тем необычным движением. Чем ближе я подходил, тем явственнее стали слышны голоса. Я нарастил скорость, и вскоре из-за деревьев возникла каша из людей, собиравшихся у дороги. В их глазах было смятение, и мне стало интересно, что же произошло.

Я спрыгнул с коня и, пробираясь через толпу, начал прислушиваться к разговору.

— Это снова произошло! Жди беды! — воскликнул один из местных жителей, указывая вдаль.

— Мы должны подготовить всех в деревне! — ответила другая женщина, держащая детей за руки.

В этом месте словно сосредоточилось всё, что раньше было скрыто за стенами моего поместья. Интерес стал клокотать в душе. Я понял, что будущее требует от меня больше, чем просто сидеть за столом в ожидании.

И вот, следуя за толпой, я погрузился в это новое приключение, полное ожиданий и возможностей.

Я стоял среди толпы и слушал разговоры вокруг, пытаясь понять, что же происходит. Я прикрыл глаза, словно прислушиваясь, и в этот момент я услышал крик. Кричала женщина, и я сразу кинулся на звук. Найдя эту женщину, я остановился и застыл. Передо мной представала картина полная боли и загадок. Женщина, сидела на коленях и держала на руках ребенка. Он был явно мёртв.

Сердце ёкнуло от шока, и на мгновение мир вокруг меня потемнел. Я подошел ближе, ощущая, как горло сжимается от ужаса. Женщина, с лицом, искаженным горем, прижимала к себе малыша, который со спокойным и невинным лицом выглядел, как будто просто спал.

Толпа вокруг, переговариваясь, стала тихой, но каждый отголосок страха и беспокойства витал в воздухе. Я чувствовал, как меня наполняет гнетущая тревога. Быть может, это было проявление человеческой жестокости или стихии, которая забрала у неё самое дорогое.

— Что произошло? — спросил я, стараясь не показаться слишком навязчивым. Но женщина не обратила на меня внимания. Её взгляд был пустым, как будто она не осознавала, что происходит вокруг.

Другие люди начали около неё образовывать круг, пытаясь понять причины трагедии. Меня охватило чувство беспомощности — что я могу сделать в этой ситуации? Я не мог вернуть ребенка, но мог попытаться облегчить горе этой женщины.

— Пожалуйста, — произнес я опять, на этот раз немного громче. — Расскажите, что случилось.

Наконец, к женщине подошла другая, пожилая, и обняла её за плечи.

— Его звали Эдвард. Он… он был очень болен, — начала она с тяжёлым вздохом. — Мы с другими матерями много раз просили о помощи, но никто не пришёл. Он не дожил и до 7 лет…

Я чувствовал, как моё сердце обрывается. Весь этот вопиющий мрак, не имеющий конца, поглотил меня целиком. Боль и горе не могли оставить равнодушным никого из тех, кто был свидетелем этой сцены.

— Мы должны сделать что-то, — произнес я, обводя взглядом округу. — Нужно организовать помощь для этих людей.

Мне хотелось, чтобы моя решительность как-то повлияла на толпу, чтобы, возможно, из этого горя что-то положительное все же смогло вырасти. Я судорожно искал взгляд приятелей, или хотя бы помощников, готовых подключиться к делу.

— Мы не можем оставить их одних! — продолжал я, чувствуя, как внутри меня растет желание помочь. — Мы можем начать собирать пищу, лекарства — что угодно, чтобы помочь!

Некоторые люди начали переглядываться и шептаться друг с другом. Я заметил, что из толпы начали выходить соседи, которые пришли на помощь.

— Возможно, даже в этом горе мы можем найти силы поддерживать друг друга, — произнесла одна из женщин, и несколько голосов зазвучало в поддержку.

В этот момент я ощутил, как мощный поток надежды начинает переполнять пространство вокруг. Учитывая мои связи и влияние, я знал, что смогу сделать гораздо больше. Необходимо было организовать сбор средств и ресурсов. Это будет моим первым шагом к тому, чтобы вернуть жизнь в эту деревню, полную страха и горя.

Я глубоко вдохнул, готовясь к тому, что мне предстояло сделать, и ведомый внутренним импульсом, обратился к толпе:

— Давайте объединим наши усилия. В этих трудных временах нам нужно быть вместе, помогать друг другу, чтобы каждый смог восстановиться. Мы не можем позволить, чтобы такие трагедии повторялись.

Не увидев особой реакции, я стоял в размышлении, пытаясь проработать план помощи, когда ко мне подошла женщина.

— Это ведь уже не первый подобный случай, — начала она.

— Были и другие?

— О, да… И всё это были дети, будто нечистый охотится за невинными детскими душами.

— Вы обращались к королю? В канцелярию? Извещали хоть кого-нибудь? — спрашивал я на эмоциях.

— А кому есть до нас дело? — с грустью ответила женщина. — Платим налоги и ладно, а всё остальное видимо ерунда. Вы вон какой — молодой, крепкий, хорошо одетый, явно при деньгах… Что же забыли в нашей богом забытой деревне?

Я задумался об этих людях. А ведь и правда, сколько я здесь живу — ни разу не был в этой деревушке. Я даже о ней не знал. Если бы не нечто, которое привело меня сюда, я бы и не узнал о ней. Но теперь я был полон решимости выяснить, что же тут происходит.

— Спасибо вам, — произнес я. — Я доложу королю о ситуации.

Женщина посмотрела на меня, и я почувствовал, как ответственность легла на мои плечи, словно тяжёлый камень. Эти люди нуждались в помощи, и моя позиция могла иметь значение. Но осознание того, что я до сих пор оставался отчужденцем в их жизни, наполнило меня стыдом.

— Вы упомянули, что были и другие случаи, — продолжал я, обращаясь к женщине, в надежде извлечь больше информации. — Не могли бы вы рассказать мне о них? Я хочу понять, насколько всё серьёзно.

Она сжала губы, будто выбирая слова. Я понимал, что это слишком болезненно для неё. Наконец, она вздохнула и начала.

— Несколько месяцев назад у нас была семилетняя девочка по имени Лаура. Она тоже заболела. Мы пытались обращаться за помощью к врачам, но они не могли ничего сделать. И за ней последовал ещё один, потом ещё… К сожалению, это не закончится, если ничего не поменяется.

Я кивнул, слушая её слова. Это было не просто горе, это напоминание о том, что я мог бы помочь этим людям — и это чувство пробуждало во мне не просто желание, а необходимость.

— Мы должны убедиться, что никто не останется в стороне, — сказал я, решительно. — Я отправлюсь к королю и расскажу ему о вашей ситуации. Возможно, он организует помощь, так как вам действительно не хватает еды и лекарств.

Женщина посмотрела на меня с недоверием, но в её глазах заблестели слёзы надежды.

— Вы действительно готовы сделать это? — спросила она. — Не многим важно, что происходит здесь. Иногда кажется, что мы, совсем, не общаемся с настоящими людьми.

Я улыбнулся ей и, несмотря на тяжесть ситуации, почувствовал, как уверенность наполняет меня.

— Я не стану сбрасывать вас со счетов. Если что-то нужно изменить, это начнётся с меня.

Пока я говорил, вокруг нас медленно собирался небольшой круг местных жителей. Я заметил их любопытные взгляды и понимал, что они ожидают действий от меня.

— Когда я доберусь до короля, я расскажу ему о вашем горе и необходимости сделать что-то конкретное. Но мне нужно, чтобы вы поддержали меня. Можем ли мы создать небольшую группу, которая будет работать вместе для сбора информации и помощи?

Некоторые из них начали кивать, выражая поддержку. Один из местных мужчин шагнул вперёд, его лицо было полным непоколебимой воли.

— Мы будем рядом с вами, Ваша Светлость, — произнес он. — Можем организовать встречу с другими жителями и собрать все факты. Возможно, у нас получится донести это до королевских ушей.

Я почувствовал, как во мне растёт непреклонность необходимых действий. Эта группа, эти люди — это была новая надежда для их деревни. Я знал, что работа, которую мы собирались начать, потребует сил, но теперь у нас была цель.

— Давайте тогда начнем с создания списка детей, нуждающихся в помощи, и случаев недомогания, которые произошли в деревне, — предложил я. — Чем больше я смогу собрать информации, тем сильнее будет наш аргумент.

Женщина, что начала разговор, кивнула.

— Хорошо, мы постараемся собрать всё — от каждой беды вплоть до самого последнего отчаяния. Я могу помочь.

Собирая свои мысли, я осознал, что готов вступить в борьбу за этих людей и их жизнь. Мы начали работать вместе, обсуждая, как можно устранить невидимую преграду между местными жителями и королевской властью. Теперь я не просто был сторонним наблюдателем, я стал частью их борьбы.