По дороге в Портсмут мы остановились в живописной деревушке Меонсток, расположенной на небольшой реке. Целью было посетить церковь XIII века, возведённую на ещё более древнем фундаменте. Здесь и на соседнем кладбище оказалось так много локаций для фотосъёмки, что любителю треккинговых сандалий пришлось изрядно поднапрячься, меняя объективы своего фотоаппарата. После экскурсии всем пожилым людям нужно было «сделать паузу», как выразилась госпожа Харфнер, поэтому господин Франц снова сделал остановку у местного паба. Мы с Юли долго ждали их на вымощенной гравием террасе прямо на солнце. Из кухни доносился запах жарящегося лука и тушёного мяса, но для обеда было ещё слишком рано.

– «Сегодня ночь падающих звёзд, каждый третий коктейль за полцены», – прочитала Юли. – По крайней мере, люди здесь будут слишком заняты, чтобы понять, что происходит, когда наступит конец света. Который, конечно, не наступит, – быстро добавила она.

– Я очень на это надеюсь.

«Добрался ли уже Квинн до Стоунхенджа?»

Я проверила свой мобильный телефон.

«Завтра, когда мы поедем из Портсмута в Солсбери, мы будем совсем рядом с Квинном, так что, возможно, он сможет присоединиться к нам, когда всё закончится…»

– Я уверена, что Квинн написал бы тебе, если бы не был занят спасением мира.

Юли посмотрела на меня немного сочувственно.

– Я знаю, знаю. Я просто проверяла, не запостила ли Луиза что-нибудь новое. И… о, сегодня утром на озере Лох-Несс видели огромное длинношеее животное. Туристы сняли его на камеру, только посмотри.

Все так долго не возвращались из туалета, что мы с Юли тоже решили сходить. Когда я мыла руки, Юли спросила из туалетной кабинки:

– А ты действительно уверена, что пастор Петерс не видел, как Квинн исчез в портале?

– Он был ещё довольно далеко. – Я накрутила прядь волос на палец и закрепила её заколкой с цветком. – Кроме того, на нём не было очков.

– Очки нужны ему только для чтения, – ответила Юли. – Я спрашиваю потому, что он всё время смотрел на нас так подозрительно, ну, как на исповеди.

Моё лицо в зеркале нахмурилось. Честно говоря, я не была полностью уверена, что пастор Петерс не увидел, как исчезли Квинн и Гиацинт.

Когда он подошёл ко мне, то посмотрел на картину в нише, а потом с улыбкой сказал:

– Я, например, так и не смог до конца понять это Откровение. Мне кажется, его написали лишь для того, чтобы напугать людей. Зачем Богу уничтожать своё собственное творение?

– Не думаю, что он что-то заметил, – сказала я, отчасти чтобы успокоить себя.

Дверь в коридор открылась, и я сделала шаг в сторону, чтобы освободить немного места в узком коридоре.

– А если и заметил, то, скорее всего, подумал, что у него что-то не так с глазами, – добавила Юли из своей кабинки. – Как и мне, когда я впервые увидела Бакса.

Пока она говорила, я поняла, что в дамскую комнату вошла не женщина, а мужчина. Когда наши глаза встретились в зеркале, было уже слишком поздно. Не успела я открыть рот, чтобы закричать, как он уже прижал к моему лицу тряпку, и всё вокруг погрузилось во тьму.

* * *

Я всегда мечтала, чтобы у меня в старости были садовые качели и уютный сад, а в нём обязательно росло вот такое растение – с шишковатым стволом и нависающими ветвями.

– Это робиния? – спросила я Бакса, который сидел рядом на мягких подушках и смотрел на меня.

– Не знаю, это же твой сон, – ответил он. – Даже если сейчас середина дня.

«Сон? Точно, поэтому Бакс в цвете. И поэтому я сижу на садовых качелях, хотя только что была в Англии…»

– Что случилось? – спросила я, сбитая с толку.

– Не знаю, – ответил Бакс. – Просто у меня вдруг возникло странное чувство. Как будто что-то не так. И поскольку я всё равно был поблизости, то на всякий случай заскочил в дверь твоего сна, чтобы проверить, как там дела.

– Может, я заснула в автобусе?

Качели мягко раскачивались взад-вперёд. Но Бакс был прав: что-то было не так.

– Что последнее ты помнишь? – спросил Бакс.

Я задумалась, затем стала вспоминать:

– Сегодня утром мы попрощались с Квинном в Винчестере, а потом поехали в Портсмут. Разумеется, мы ехали окольным путём. По плану мы должны были посетить церковь в маленьком городке, потом всем нужно было сходить в туалет, и когда дошла очередь до нас с Юли… О, чёрт!

Я сразу всё вспомнила: лицо в зеркале за спиной, тряпку, которой зажали мне нос и рот. Они всё-таки нашли меня. Я узнала яркие глаза, в которые смотрела перед тем, как всё померкло.

– Это был Тан. Должно быть, тряпка была пропитана хлороформом или чем-то в этом роде.

– Тебя похитили Сыны Севера? – Золотые глаза Бакса расширились. – Это плохо, Кудряшка, очень плохо.

Это и правда было плохо. От нарастающей паники у меня на мгновение перехватило дыхание.

– Что же мне теперь делать? – простонала я. – Если они будут шантажировать Квинна, он гарантированно сделает то, что они хотят, а это… О боже, ты думаешь, они что-то сделали с Юли? И что они собираются сделать со мной?

Мой голос становился всё более истеричным. Я подумала о бедной мадам Мирабель, о том, как она оказалась в башне Морены и что ещё Морена могла бы с ней сделать, если бы мы её не спасли.

– Успокойся, Кудряшка, – сказал Бакс, – вдохни поглубже и выдохни. Ещё не вечер. Хорошо, что ты жива. Иначе ты не смогла бы видеть сны. А с чрезвычайно умным и изобретательным демоном, поддерживающим тебя… – Он запнулся. Качели раскачивались всё сильнее и сильнее, на дереве над нами шелестели листья, словно собиралась буря. – Ты должна узнать, где находишься, а потом рассказать мне, чтобы я мог сообщить остальным, – поспешно добавил он.

– Но… кто знает, куда они меня отведут и что со мной сделают… Как я смогу встретиться с тобой, если не буду спать? Я ведь не могу заснуть по нажатию кнопки.

– Ты что-нибудь придумаешь! – крикнул Бакс. Ему пришлось кричать, чтобы заглушить шелест листьев. – Сейчас ты спишь не по своей воле. Я буду сидеть за дверью твоих снов и ждать…

Мне уже было сложно разобрать остаток фразы. Ветер срывал листья с дерева и заставлял их кружиться вокруг нас всё быстрее и быстрее, пока я, задыхаясь, наконец не открыла глаза.

Шум ветра в реальности оказался звуком автомобильных шин, шуршащих по асфальту. Кто-то рядом со мной сказал что-то недружелюбное по-норвежски. Но не мне, а водителю машины, в которой мы ехали. Иными словами, я не сидела, а полулежала на своём сиденье сзади, щека прижата к плечу. Запястья моих рук были связаны впереди серой изолентой настолько туго, что когда я осторожно разжала пальцы, то почувствовала невыносимую боль. Мои лодыжки тоже были связаны.

– Чтоб тебя разорвало, Тан, – отозвался водитель.

«Тан. Значит, я правильно разглядела его в зеркале в женском туалете. Как, чёрт возьми, они нашли меня?»

Колено Тана находилось всего в нескольких сантиметрах от моей головы, и я не осмеливалась поднять взгляд. Вместо этого я попыталась посмотреть в окно сквозь тонированные стёкла, не двигая головой. Но я лежала слишком низко, отсюда было видно только небо и пышные верхушки деревьев. Как долго я находилась без сознания? Неужели мы всё ещё в Англии? Я была уверена, что мы не на автостраде, потому что в окне постоянно мелькали деревья. Автомобиль ехал быстро, но часто притормаживал и делал слишком много поворотов. Чтобы увидеть больше, возможно, знаки, которые помогут мне найти дорогу, мне нужно было сесть. Что я, тихонько застонав, и сделала. Шея адски болела, голова раскалывалась. Кроме того, во рту неприятно пересохло, и я почувствовала тошноту.

– Кажется, она проснулась, – сказал водитель.

Только сейчас я поняла, что это был Кьелл-Сигге, тот самый парень, который тушил пожар в актовом зале школы. И ещё большой пожар, который я устроила в кабинете химии. Кажется, его волосы снова отросли после того случая.

Через лобовое стекло я увидела, что мы как раз поворачиваем на кольцевую развязку. На вывеске было написано «Винчестерский научный центр и планетарий». Я сразу же почувствовала надежду. Он находился не слишком далеко от Винчестера, иначе название не имело бы смысла, а это, в свою очередь, означало, что я не так уж долго была без сознания.

Тан насмешливо посмотрел на меня сбоку:

– Голова болит?

«Ещё как. Ты идиот». Я хотела сказать что-то в этом роде, но вышло лишь хриплое кваканье. Язык буквально прилип к нёбу. И надежда снова улетучилась. Знание того, куда мы едем, не улучшило моего положения.

Мне было трудно сосредоточиться, голова была словно набита ватой. Так, какой у меня план? Сначала нужно выяснить, куда они меня везут. Маловероятно, что Тан и Кьелл-Сигге скажут мне, если я их спрошу, но попытаться стоило.

– Куда?.. – прохрипела я, остальное оборвал приступ кашля.

– Что-что? – с усмешкой спросил Тан. – Только не испачкай мне всю машину.

– Дай ей попить, – сказал Кьелл-Сигге, который больше следил за мной в зеркало заднего вида, чем за дорогой.

– Вообще-то я не собирался с ней болтать, – ответил Тан, но протянул мне бутылку воды.

– Можешь развязать мне руки? – попросила я. – Пожалуйста!

Тан рассмеялся:

– Нет уж, человеческая девчонка. Попить ты можешь и со связанными руками.

Он вложил бутылку мне в руки и наблюдал, как я старательно откручиваю крышку, что заняло, казалось, целую вечность. Очевидно, ему это показалось забавным, потому что он не переставал ухмыляться. Я чувствовала себя как обезьяна в зоопарке, когда наконец поднесла бутылку ко рту и начала пить. Но мне было всё равно. После нескольких глотков мне сразу стало легче.

Я подумала: а не отстегнуть ли мне ремень и не открыть ли дверь, чтобы в следующий раз, когда Кьелл-Сигге затормозит, вывалиться из автомобиля. Тогда люди пришли бы мне на помощь. По крайней мере, если бы меня никто не сбил.

– Забудь об этом! – Тан снова выхватил бутылку у меня из рук. – Слышала когда-нибудь о блокировке дверей?

Я посмотрела на него. «Неужели он умеет читать мысли, как и его дед? Или у меня на лице написано, о чём я думаю? Юли всегда говорила, что у меня „лицо с субтитрами“».

– Куда мы едем? – спросила я.

– Туда, где тебя никто не найдёт, – ответил Тан, снова мерзко усмехнувшись.

– На время ритуала, – опять вмешался Кьелл-Сигге. – После этого… ну, если Квинн – один из нас, я могу предположить, что Фрей позволит тебе…

Он прочистил горло.

«Что? Остаться в живых?»

– Посмотрим, что от неё останется после встречи с Мореной, – проговорил Тан, и его взгляд будто ощупывал меня, выискивая следы страха. – Может, тогда твой возлюбленный не захочет тебя назад. – Он намеренно замедлил речь, водя по мне глазами. – Я не понимаю, что он в тебе нашёл.

– Правда? – спросил Кьелл-Сигге. – По-моему, она очень милая.

Тан закатил глаза.

– Ну вот и ответ, – сказал он мне. – У агуанцев действительно нет никакого вкуса, когда дело касается женщин.

Раздался сигнал мобильного телефона, и я машинально попыталась дотянуться до кармана, что, конечно, со связанными руками было невозможно.

– Ты это ищешь? – спросил Тан, вытаскивая мой телефон из своего кармана. Я начала его люто ненавидеть. Он прижал мой указательный палец к сенсору мобильного телефона, чтобы разблокировать его, и я прокляла тот день, когда активировала блокировку через отпечатки пальцев. – Давай-ка почитаем, кто тебе пишет. Некая Юли три раза подряд спрашивает, где ты. «И всё ли с тобой в порядке. Пожалуйста, пожалуйста, выйди на связь, Матильда». Бла-бла.

Я коротко вздохнула. Очевидно, с Юли ничего не случилось, так что это уже хорошо.

– Не очень-то она умна, эта Юли, – продолжал усмехаться Тан. – Она пишет, что придумала историю для церковников и что пастор Петерс считает, что ты сбежала по делам сердечным. – Он пристально посмотрел на меня. – Викарий тоже не самая яркая свеча на торте, верно? Здесь сказано, что он даёт тебе двадцать четыре часа, чтобы вернуться. Иначе ему придётся вызвать полицию и твоих родителей. – Он громко рассмеялся. – Ты это слышал, Кьелл-Сигге? Тебе не нужно было так гнать, эти глупые люди даже не вызвали полицию.

Бесконечно радуясь, он снова посмотрел на мой мобильный. Теперь я была уверена, что он не умеет читать мысли, иначе бы понял, что я думаю, что с его стороны было очень мило прочитать мне всё это. И кто здесь не самая яркая свеча на торте?

– «Я помолилась святым и позвонила домой, Салли отправила коробки из подвала, включая те, что со скорпионами, виолончелью и засушенными цветами», – прочитал он в моём мобильном телефоне и на этот раз не рассмеялся, а прищурился. – Это что, какой-то код? Что это значит?

Я тоже терялась в догадках. Может, под засушенными цветами она подразумевает фей? И кто такая, чёрт возьми, Салли?

– А тебе не приходило в голову, что Юли этими сообщениями просто морочит тебе голову? – спросила я. – Чтобы ты успокоился, в то время как полиция уже давно отследила мой мобильный телефон и следует за нами? Возможно, они сейчас устанавливают блокпосты…

Тан пожал плечами:

– Даже если и так, Сыны Севера не боятся полиции. А теперь заткнись, или я заклею тебе рот.

Кьелл-Сигге выглядел не таким уж невозмутимым, потому что он сказал:

– Кроме того, они не будут знать, что и кого искать. Повар в пабе, конечно, нас видел, когда мы выносили тебя через кухню. Но Тан так его избил, что он, наверное, даже не вспомнит своего имени, когда очнётся, не говоря уже о том, чтобы дать полиции какое-либо описание. Возможно, кто-то заметил нашу машину и запомнил номера, но… к тому времени, когда все формальности в полицейском участке будут завершены и они даже начнут розыск, мы уже будем в Лощине менестрелей.

– Что ещё ты хочешь ей рассказать, болван? – спросил Тан, который всё ещё был занят моим мобильным телефоном. Интересно, что его так заинтересовало? Он просматривал мои фотографии? Или мою ленту в социальной сети? Или читал историю переписки с Квинном? Если так, то, возможно, он читает то, о чём ему не следовало знать. В том числе несколько неприятных замечаний в его адрес.

– А кому она расскажет? – спросил Кьелл-Сигге. – А даже если бы и рассказала – Лощины менестрелей нет ни на одной нормальной карте, и старая ведьма магией запечатала входы…

Я на мгновение затаила дыхание.

Тан не отрывал взгляда от моего мобильного телефона, но раздражённо хмыкнул:

– Только агуанцы могут быть такими глупыми.

– Не надо всегда вести себя так, будто агуанец – это оскорбление, – ответил Кьелл-Сигге. – Ты просто завидуешь моим способностям.

Пока они спорили, я лихорадочно размышляла: во-первых, о том, как помешать Тану копаться в моём телефоне, и, во-вторых, почему Лощина менестрелей кажется мне таким знакомым названием. Где-то я уже слышала или читала о ней. Вот только где?

– Агуанцы – большая редкость, – сказал мне Кьелл-Сигге. – Мы можем не только приручить воду, но и призвать её к себе даже издалека, и если…

Тан не дал ему договорить и начал его передразнивать:

– И если мы не будем осторожны и наши эмоции возьмут верх над нами, а это случается с нами постоянно, потому что мы, агуанцы, самые большие слабаки в истории мира, мы создадим наводнения, которые могут смыть Морену. А потом ты неделями плачешь, потому что не угодил своему боссу, – добавил он с усмешкой.

Кьелл-Сигге бросил на него испепеляющий взгляд в зеркало заднего вида:

– Не так горько, как тот, у кого сначала увели из-под носа Божественного Оракула, а потом не дали испортить выпускной бал…

Эти двое напомнили мне младших братьев Юли, когда они дрались за то, кто лучше выдувает сок через нос.

– Потому что ты не выполнил свою работу, и эта огненная ведьма смогла нас кинуть… – Лицо Тана исказилось такой гримасой ненависти, что я быстро отбросила сравнение со своими младшими кузенами. Этот парень был просто ужасен.

– Ещё далеко? – спросила я. Чем больше информации я смогу собрать об этой Лощине менестрелей, тем лучше. А Кьелл-Сигге, сам не замечая этого, выдавал мне её.

– Нет, – сразу же ответил он. – Но за пять миль до Эймсбери перекрыли шоссе A303, так что придётся объезжать. Я заранее отметил всё на карте. Штурман из Тана никудышный, он хорошо ориентируется только в горах, если у него есть компас и он может видеть Полярную звезду…

– И сколько времени, по-твоему, нам понадобится, чтобы добраться туда?

Кьелл-Сигге хотел ответить и на этот вопрос, но Тан опередил его:

– Прекрати задавать столько вопросов, человеческая девчонка, иначе у тебя будут проблемы.

Он снова посмотрел в мой мобильный.

Недолго думая я придвинулась ближе к двери и надавила локтем на кнопку открывания окна. Никакого плана не было, я просто хотела сделать что-нибудь, чтобы Тан не смог узнать, где прячется мадам Мирабель.

– Что ты делаешь? – спросил он, когда окно медленно опустилось. – Ты собираешься выброситься из окна?

– Нет, я просто хотела помахать рукой вертолёту.

Я попыталась высунуть из окна связанные руки, но это оказалось не так-то просто.

– Перестань! – потребовал Тан, наклоняясь, чтобы грубо оттащить меня и снова закрыть окно. Это было именно то, на что я рассчитывала. Когда окно стало медленно закрываться, я всем телом, как была – со связанными руками и ногами, – ринулась на Тана. Каким-то чудом мне удалось локтем выбить из его рук свой телефон, и он вылетел в сужающуюся щель окна прямо перед тем, как оно закрылось.

Тан ошеломлённо смотрел на меня, а я отвечала ему торжествующим взглядом. Кто бы мог подумать, что зрелище моего мобильного телефона, разлетающегося на куски на дороге, сделает меня такой счастливой. Но это счастье длилось лишь очень недолго – уже в следующую секунду моя голова с силой дёрнулась в сторону: Тан отвесил мне звонкую пощёчину. От неожиданности я даже не почувствовала боли.

– Та-а-ан, – назидательно протянул Кьелл-Сигге, но Тан был так зол, что ударил меня снова. На этот раз мою щёку обожгло огнём, и я почувствовала, как глаза против воли наполняются слезами. Проклятье, я не хотела доставлять Тану такое удовольствие.

– Это что, входит в кодекс чести Сынов Севера – бить беззащитную девушку? – спросила я дрожащими губами и, к сожалению, дрожащим голосом. – Хорошо, что Луиза порвала с тобой.

Я прищурила глаза в ожидании третьей пощёчины. Но мой очевидный страх, похоже, немного успокоил гнев Тана.

– Тебе нужна твёрдая рука, чтобы ты поняла, что не имеешь права выкидывать фортели, – сказал он, доставая из кармана в спинке переднего сиденья маленькую коричневую бутылочку и тряпку, которую он уже прижимал к моему лицу. – Узнаёшь это?

Я сглотнула.

– Хорошо, – продолжил Тан. – Ещё один взгляд или неверное движение, и я снова усыплю тебя.

Я уставилась на него. В принципе это было именно то, чего я хотела. Но мне всё равно потребовалось немало усилий, чтобы продолжить говорить и собрать всё своё мужество прежде, чем я снова открыла рот:

– А что, собственно, сказал Фрей, когда узнал, что ты тогда похитил не ту девушку? – Я повернулась к Кьеллу-Сигге и продолжила: – Ты знаешь, что он случайно забрал мою кузину Луизу с вечеринки в честь дня рождения Квинна?..

Договорить я уже не смогла.

* * *

Я широко расправила крылья, с наслаждением паря то над верхушками деревьев, то над прямыми дорожками. Каким удивительно красивым казалось кладбище с высоты: деревья, скамейки, живые изгороди, а могилы были похожи на аккуратные клумбы. Я пролетела над знакомыми рядами и присоединилась к процессии в чёрном, которая следовала за гробом. Лишь когда я приземлилась на надгробный камень на другой стороне дорожки, я вдруг поняла, что это моя семья собралась вокруг вырытой могилы.

«Кто, чёрт возьми?..»

– Сон о собственных похоронах, – сказал Бакс, внезапно встав передо мной и загородив мне обзор. – Классика. Теперь тебе либо придётся выслушивать всё, что о тебе говорят плохого, либо ты окажешься в собственном гробу, и никто не услышит твоих криков…

Я в замешательстве опустила взгляд на свои переливающиеся перья:

– Но я…

– У нас нет времени, Кудряшка. – Бакс указал на тисовую изгородь рядом с нами, в которой была голубая дверь, заросшая незабудками. – Кто знает, как долго ты здесь останешься. Итак, ты смогла что-нибудь выяснить?

Мне потребовалась ещё секунда, чтобы собраться с мыслями, после чего я уже не была птицей, а прислонилась к надгробию в человеческом облике. При виде меня гости похорон должны были бы испугаться до смерти, но я смахнула их всех лёгким взмахом руки.

– Лощина менестрелей, – сказала я. – Вот куда они меня везут. Не знаю, место ли это или, может, дом? Я также уверена, что слышала это название раньше, но не могу вспомнить, где именно. Как бы то ни было, Морена запечатала все входы магией, и их не найти ни на одной обычной карте, сказал Кьелл-Сигге. – Я торопливо пересказала Баксу всё, что запомнила. – И у Морены есть на меня какие-то планы…

– Чёрная Вдова… это плохо, очень плохо, – пробормотал Бакс. Затем он увидел моё лицо и поспешно добавил: – Отвратительно, но не безнадёжно. В конце концов, у тебя есть я. Я позабочусь о том, чтобы остальные поняли, где ты. Кто-нибудь наверняка знает, где находится эта Лощина менестрелей. А ты… ты просто держись. Я вернусь к тебе, как только смогу. – И он упорхнул к двери моих снов. На пороге Бакс завис в воздухе и повернулся ко мне: – А если ты проснёшься раньше, всегда помни, Кудряшка: помощь уже в пути. Ты не одна.

Когда за ним закрылась дверь, я почувствовала себя самым одиноким человеком на свете. На мгновение я даже подумала о том, чтобы последовать за ним в коридор снов. Но была середина дня, и никто больше не спал, чтобы составить мне компанию. Если бы мне повезло, я бы натолкнулась только на кошмар.

Так что я осталась на месте, тоскливо глядя на вырытую моим воображением могилу. Что, если загадочное сообщение Юли о коробках из подвала, отправленных Салли, означает, что тайная комната была эвакуирована? А это, в свою очередь, означало бы, что Бакс больше не сможет ни с кем там встретиться и рассказать, куда меня увезли. И даже если у него получится…

«Посмотрим, что от неё останется после встречи с Мореной», – сказал Тан, и я невольно вспомнила о лентиго, которых мы видели в башне Морены. Почти всё, что я слышала о Чёрной Вдове, пугало до смерти. Она принадлежала к той категории «сверхзлодеев», по сравнению с которыми даже Круэлла де Виль и Дарт Вейдер были безобидны.

Но просто ныть и надеяться, что кто-то бросится мне на помощь, тоже было не лучшим решением. Я уверенно вскинула голову и вытерла с лица слёзы. В конце концов, должно же быть что-то, что я могу сделать. Когда Бакс вернётся, мы вместе разработаем пла…