Домик, в котором мы остановились в Кентербери, был удивительно элегантным. Он находился прямо рядом с собором в пышном розовом саду и определённо понравился бы моим родителям. Матильда и Юли заняли комнату дьякона, и я уже ожидал худшего, когда пастор Петерс поинтересовался на ресепшен, не найдётся ли для меня свободной комнаты. В конце концов, сейчас был сезон отпусков, и улицы и переулки города заполонили туристы и приезжие. Ради Матильды я мог бы поспать и на полу или разбить палатку в лесу, и всё же я очень обрадовался, что в итоге мне не пришлось жить в одной комнате с любителем треккинговых сандалий. Мне досталась отдельная комната.

Священник лично проследил за тем, чтобы меня хорошо разместили, и без лишних вопросов проводил в мою комнату.

– Выглядит хорошо, – удовлетворённо сказал он, внимательно осмотревшись. Затем он вдруг посмотрел мне в глаза. Ему, скорее всего, было глубоко за восемьдесят, его приветливое лицо было испещрено бесчисленными морщинками и складками, и передвигался он с некоторым трудом. Но его взгляд был, на удивление, вдумчивым и проницательным.

– Я знаю, что в молодости иногда трудно сдержать любовные порывы, но давай так: пока ты путешествуешь с нами, ночевать ты будешь в своей постели. А если в дверь или окно постучит некая юная леди, ты просто промолчишь. Мы поняли друг друга, молодой человек?

Застигнутый врасплох, я кивнул. Позже Матильда рассказала мне, что ей он дал очень похожее наставление. На самом деле после поездки на автобусе, долгого осмотра достопримечательностей, включая спасение демона и поедание огромного количества фиш-энд-чипс, было не так уж сложно не пойти на поводу у нашей любви. Мы слишком устали даже для встречи во сне.

Как только мы утром прибыли в город, то сразу пронесли Бакса в собор в рюкзаке Юли и с удивительной лёгкостью провели его через портал. На всякий случай для маскировки я надел солнцезащитные очки и бейсболку, а Матильда спрятала волосы под соломенной шляпой, которую позаимствовала у госпожи Харкнер.

Но нексов нигде не было видно, портал открылся без проблем по паролю Гиацинта, а поскольку мы дождались, пока вокруг не будет посетителей, никто не заметил, как Бакс с последним слабым взмахом руки проскользнул сквозь мерцающее поле. Теперь оставалось надеяться, что и на той стороне всё пойдёт так же гладко. Пока же мы просто предполагали, что всё хорошо, и наслаждались нашей неожиданной передышкой. Сказать, что я совершенно забыл о ритуале звёздных врат, было бы ложью, но после всех волнений Юли, Матильда и я заключили негласное соглашение не упоминать ни о каких текущих или надвигающихся проблемах. Какой смысл с тревогой отсчитывать часы и волноваться из-за всех этих «а вдруг», на которые мы и так не можем повлиять? Главное, чтобы Фрей не похитил Матильду и не заставил меня воплотить в жизнь его зловещие планы. Всё остальное можно пережить…

Гиацинт, похоже, тоже решил дать мне небольшую передышку. Он лишь поинтересовался, как и где лучше всего меня забрать, и сказал, что снова свяжется со мной, когда найдёт подходящий портал.

На самом деле эта паломническая поездка стала лучшим, что случилось с нами за последние несколько дней, и действительно на время помогла отвлечься. Какими бы странными ни были люди вокруг нас, они каким-то непостижимым образом запали нам в душу. Все, кроме четы Сенфтубер-Кароссенберг, учительской пары, которые находили недостатки во всём и во всех. Они даже привезли с собой запас чёрного хлеба и маргарина, чтобы не прикасаться к английской еде.

На следующее утро, сразу после завтрака, мы отправились в замок Сиссингхерст. Обычно, как нам сказали, поездка занимала всего час, но у нас ушло в два раза больше времени, потому что водитель, согласно плану, должен был ехать в объезд.

– Так вы сможете увидеть больше сельских пейзажей и красивых деревень, – сказал любитель треккинговых сандалий, который протёр своё окно изнутри и снаружи стеклоочистителем, чтобы фотографии получились более чёткими. Остальные не обращали особого внимания на местность, они снова были поглощены вязанием крючком. Похоже, они действительно серьёзно подошли к этому благотворительному рождественскому базару.

Госпоже Харфнер так понравилось моё первое вязание, что она сразу же перевела меня в продвинутую группу и научила вязать полустолбики и даже целые столбики. Постепенно я вошёл во вкус. Если ничего другого у меня не получится, может быть, после школы я мог бы начать карьеру вязальщика или что-то в этом роде. Юли и Матильда ухахатывались, но мне было лестно, что вся рабочая группа благотворительного рождественского базара уже глубоко сожалела о моём преждевременном отъезде. Мы сообщили всем, что я должен вернуться домой на день рождения моей крёстной.

В течение всего дня госпожа Харфнер и госпожа Харкнер проявляли повышенный интерес к рюкзаку Юли и под разными предлогами пытались заглянуть внутрь, за этим было довольно забавно наблюдать. Позже госпожа Харфнер начала давать нам инструкции по вязанию методом, как она это называла, «лисьего страха».

Мы посетили знаменитые сады Сиссингхерста, они выглядели особенно прекрасно в лучах утреннего солнца. После раннего послеобеденного чая с бутербродами, булочками и малиновыми пирожными для нас и серым хлебом с маргарином для господина и госпожи Сенфтубер-Кароссенберг, мы продолжили путь в Винчестер, куда прибыли через три часа. За это время мы успели связать целую кучу вещей.

Конечно же в Винчестере нас ждал собор, а чтобы мы не заскучали, в вечернюю программу включили частную экскурсию на башню Винчестерского собора. Было немного неудобно подниматься на костылях, но оно того стоило. Здесь можно было пройтись по узким дорожкам на самом верху и окинуть взглядом весь город. Любитель треккинговых сандалий не мог нарадоваться многочисленным возможностям для фотосъёмки, только семейство почитателей хлеба с маргарином всё это не очень-то впечатлило, они настаивали на том, что было бы гораздо интереснее заказать экскурсию по крипте. Кроме того, им было слишком жарко, поэтому они первыми спустились обратно по винтовой лестнице и тем самым пропустили, как заходящее солнце залило всё золотым светом. Юли, Матильда и я стояли рядом, переполненные чувствами, и, когда зазвонили колокола, Юли от всего сердца воскликнула:

– Будет очень жаль, если завтра наступит конец света!

Это нарушило наше молчаливое согласие и положило конец моему отпуску.

– Что, уже завтра? – попытался пошутить я.

Никто не засмеялся, Матильда взяла меня за руку и сжала её. Мы молча смотрели на город и зелёный пейзаж, простиравшийся за морем крыш. Где-то, не так далеко отсюда, находился Стоунхендж, и я пытался разглядеть силуэт камней на горизонте.

– Когда Гиацинт?.. – начала Матильда, и Гиацинт, словно услышав её, выбрал именно этот момент, чтобы позвонить и сообщить, что нашёл портал, через который может забрать меня.

– Как быстро ты сможешь добраться до собора в Винчестере? – спросил он.

* * *

Когда ты знаешь, что твоё время ограничено, то начинаешь особенно дорожить теми мгновениями, которые у тебя остались. Гиацинт хотел забрать меня сразу, как только услышал, что я уже в соборе, но я договорился встретиться с ним утром, чтобы ещё немного побыть с Матильдой. Даже если бы мне снова пришлось спать одному в своей комнате, каждый миг, проведённый вместе, имел значение.

Обратная прогулка к нашему домику в сумерках по тропинке вдоль реки Итчен показалась мне самой прекрасной из всех, что я когда-либо совершал, и весь оставшийся вечер я не хотел отпускать руку Матильды. Я не мог насытиться её улыбкой, её ямочками, ароматом её волос и её взглядом, особенно когда она смотрела на меня. Мы мало говорили, всё важное уже было сказано. И я старался не упоминать об этом грызущем чувстве страха, которое не мог подавить. Страх того, что, возможно, я в последний раз чувствую её тепло.

На следующее утро мы снова вошли в собор. Минувшей ночью мы оба очень плохо спали, и по тёмным кругам под её глазами я понял, что она беспокоится обо мне не меньше, чем я о ней. Даже несмотря на то, что она старалась казаться весёлой и уверенной в себе.

– Если бы наши попутчики знали, что их любимчик отправляется спасать мир, я уверена, они бы дали тебе с собой ещё больше шоколада, – сказала она. – Кстати, мы с Юли рады, что ты теперь не будешь бороться с нами за внимание стариков.

– Ещё больше шоколада в меня не влезет.

Моя дорожная сумка была набита не только провизией для долгого путешествия на поезде, но и связанными крючком подарками на день рождения для моей воображаемой крёстной.

– Кстати, передаю тебе наилучшие пожелания от Бакса, – вспомнила Матильда. – Когда мы встретились в сегодняшнем сне, он вновь был прежним. И даже рассказал, что плюнул на голову Гудрун, прежде чем вернуться через портал в церковь.

– Передай ему, когда увидишь в следующий раз, что он мой герой.

В столь раннее утро в соборе было почти безлюдно, и там едва уловимо пахло сыростью от стен. По словам Гиа-цинта, портал находился в нише сбоку, «за фреской из Откровения святого Иоанна», что лично мне не помогло бы, но Матильда, конечно, сразу поняла, о какой нише шла речь.

Картина, перед которой я поставил свою сумку, нуждалась в реставрации: она почти выцвела и облупилась. Я рассмотрел несколько лошадей, ангелов и пламя, но ни одного Гиацинта на много миль вокруг. Однако мы пришли на несколько минут раньше.

– Смотри, вот как выглядит настоящий ангел с трубой. – Матильда указала на картину. – Когда он трубит, на землю падает град и огонь, смешанный с кровью, и треть земли сгорает. А потом начинается настоящий Божий суд. Семь ангелов последовательно возвещают об этом.

Я усмехнулся:

– Ещё одна милая история из Библии, которую тебе читали на ночь, чтобы ты быстрее уснула, Ямочки-на-щёчках?

Она усмехнулась в ответ:

– Нет, Откровение Иоанна было слишком жёстким даже для моих родителей. Привет из Апокалипсиса.

– Звучит воодушевляюще. – Вздохнув, я посмотрел на нишу в стене. – А что, если я просто останусь здесь? Тогда, по крайней мере, я буду рядом с тобой, когда всё полетит к чертям.

– Как в той шутке: представь, что наступил конец света, а никто его не заметил? – спросила Матильда. Затем она серьёзно посмотрела на меня. – Конца света не будет. С нами ничего не случится. – Она вдруг провела ладонью у меня под носом. – Помнишь: Мири сказала, что давно не видела такой ярко выраженной и чёткой линии жизни, как у меня. И… не то чтобы я была сильно романтична, но, когда она говорила о моих многочисленных правнуках, я и подумать не могла, что у них будет какой-то другой прадед, кроме тебя. Так что постарайся выбраться оттуда целым и невредимым, Квинн фон Аренсбург.

Последнюю фразу она произнесла так громко, что эхо отбросило моё имя от высоких стен.

– Ты только что?.. Это было предложение? – спросил я с ухмылкой.

– Размечтался, – быстро ответила Матильда, слегка покраснев.

Я поспешно достал из кармана брюк связанный крючком сюрприз, который мы начали вязать с госпожой Харфнер вчера в автобусе.

– Хорошо, тогда… возьми это, Матильда Мартин!

Я прислонил свои костыли к стене и протянул ей руку.

– Не знаю, знакома ли ты с этим обычаем, но сегодня исполнилось ровно сто сорок шесть дней с того дня, как мы впервые поцеловались. И вот поэтому…

Я показал браслет, для создания которого госпожа Харкнер подарила мне крючок в два с половиной миллиметра и клубок шерсти цвета «морской бриз»:

– Тадам!

– Ничего себе, какая маленькая тряпочка, – сказала Матильда. Её щеки покраснели ещё больше, а глаза подозрительно заблестели.

– Это браслет дружбы, балда. Я закончил вязать его сегодня вечером. Не волнуйся, теперь тебе не нужно называть меня Зайчиком.

Я аккуратно завязал браслет на её запястье, а затем поцеловал. Когда я снова отпустил её руку, она прислонилась спиной к колонне.

– Госпожа Харфнер вообще-то предлагала, чтобы я сделал тебе пояс, но я решил начать с чего-нибудь поменьше. Цветок – это незабудка, госпожа Харфнер немного помогла с ним. А это видишь – цепной стежок.

– Прости, что?

Конечно, Гиацинт появился в нише в самый неподходящий момент. За его спиной фреска с Апокалипсисом превратилась в мерцающее поле.

– Кто ты и что ты сделал с моим избранным?

Затем он потянулся к моей дорожной сумке и улыбнулся Матильде.

– Прости, Матильда, но я вынужден забрать его с собой.

– Правильно, поторопитесь! – Матильда прищурилась и посмотрела на меня. – Если я не ошибаюсь, там идёт пастор Петерс, а он уверен, что я сейчас везу Квинна на вокзал, – прошипела она.

С этими словами она поцеловала меня в последний раз, вложила мне в руку мои костыли и подтолкнула нас с Гиацинтом к мерцающему полю.

* * *

На Грани моё настроение стремительно ухудшилось. Я и не подозревал, что Гиацинту не разрешат сопровождать меня в Стоунхендж и что я буду предоставлен сам себе. В древние времена на ритуале звёздных врат всегда присутствовали зрители – грандиозное зрелище, ради которого аркадийцы съезжались через порталы со всего мира, хотя самих испытаний было не видно. Но в прошлом Южная Англия не была так густо заселена. Сегодня подобное событие вызвало бы слишком большой переполох. Поэтому было решено, что на этот раз присутствовать на ритуале могут только члены Совета.

Гиацинту поручили доставить меня в обсерваторию, к самой ректору Темис.

– Она всё ещё злится, что ты вот так просто исчез, так что готовься к тому, что тебя будут отчитывать, – тихо сказал он, когда мы выходили из лифта на верхнем этаже. Секретарь Темис велел нам подождать на стульях в холле, пока нас не вызовут. Я старался не слишком пялиться на величественные рога, растущие из его головы.

– Как ты понимаешь, Гектор несколько дней сыпал проклятьями, – продолжил Гиацинт. – Сначала история с Божественным Оракулом, а потом исчезновение избранного, за которым он должен был присматривать. Мы с Жанной конечно же сказали, что не знаем, где ты.

– Я думал, феи не умеют лгать, – сказал я.

– Кто тебе такое сказал? Эмилиан? – Гиацинт слабо усмехнулся. – Кстати, он просил передать тебе наилучшие пожелания. И что, если на экзаменах ты столкнёшься с животными, всегда лучше стоять спокойно, не показывая страха, и пытаться наладить зрительный контакт. Главное, не убегать.

Я посмотрел на него широко раскрытыми глазами:

– Это относится и к кровавым волкам, и к Сирин?

Гиацинт пожал плечами:

– Будем надеяться, что да.

Я сомневался, что, когда дойдёт до дела, я смогу последовать этому совету.

– Разве у Жанны не было неприятностей из-за оркестрантов?

– Не больше, чем обычно.

Я удовлетворённо кивнул. Жанна была похожа на кошку, которая всегда приземляется на лапы.

– Нексы относятся к ней с подозрением, так что она должна быть чертовски осторожна. А чтобы подстраховаться, я не стал возвращаться в кл… – Он взглянул на рогатого секретаря и ещё больше понизил голос. – Поэтому я скрылся, с Гектором никогда не знаешь, чего ждать. Но я проведаю их позже, когда нексы Гектора будут в полном составе в Стоунхендже. Ректор приказала расставить по всей площади центурионов с первого по двенадцатый для охраны территории. Она категорически запретила задействовать Сынов Севера и соек Морены.

– Интересно. Возможно, Темис догадывается о планах Фрея и Морены захватить мир?

– Возможно, и так, – согласился Гиацинт. – Кассиан сказал, что она оставалась непреклонной, когда Фрей и Морена пытались её переубедить. Нексы защищают всех, но, если они чувствуют себя в безопасности только со своей личной армией, они, конечно, вольны держаться подальше от ритуала. Так она им сказала.

Я усмехнулся. Должно быть, при этих словах лицо Фрея побледнело. Мне бы хотелось увидеть это воочию.

Прошло ещё не менее двадцати минут, прежде чем ректор, точнее, её секретарь, наконец пригласил нас в кабинет. Первое, что я увидел, когда мы вошли, был Гектор. Его жёлтые глаза никогда не светились такой явной ненавистью, как сегодня.

Я лишь дружелюбно кивнул ему.

Ректор Темис, которая сегодня была одета в чёрный брючный костюм и белую блузку, встретила меня совершенно безэмоциональным взглядом.

– Ты, наверное, даже не представляешь, какое беспокойство ты нам доставил, – холодно сказала она. – Но я рада, что ты жив. В прошлом, когда избранные исчезали перед ритуалом звёздных врат, обычно находили только их тела.

– Если вообще находили, – пробормотал Гиацинт.

Гектор не смог сдержаться.

– Где, чёрт возьми, ты прятался всё это время, прия-тель? – выпалил он.

Я пожал плечами:

– Вопрос в том, где были твои люди, когда Сыны Севера разгромили наш школьный бал? Если бы они выполняли свою работу, ты бы знал, где я был последние несколько дней.

Гектор сжал челюсти так сильно, что почти не мог говорить:

– Ты… – Это было всё, что он смог вымолвить.

Темис подняла бровь:

– Оглядываясь назад, я думаю, что тебе было бы лучше оставаться под охраной, Квинн. Но сейчас это уже неважно – теперь ты здесь. – Она взглянула на свои тонкие золотые наручные часы. – И завтра в это же время всё уже закончится.

– Так или иначе, – пробормотал я, после чего она бросила на меня короткий взгляд, а затем одарила удивительно тёплой улыбкой. А может быть, это было просто сочувствие.

– Не волнуйся, Квинн. Я знаю, что некоторые из нас относятся к этому событию очень настороженно, но лично я сомневаюсь, что этот раз будет чем-то отличаться от всех предыдущих. Единственное существенное отличие – это тщательная подготовка. Которая, разумеется, выпала именно на время моего срока правления. Да к тому же ещё и в мире, где любое событие какой-нибудь идиот да запишет на свой мобильный телефон. Я несколько месяцев круглосуточно продумывала отвлекающие манёвры.

Под воротником её блузки на ключицах появилось красноватое щупальце, затем другое, и наконец к её длинной шее подплыл большой кальмар. Я не мог оторвать от него глаз. Он действительно не имел никакого сходства с моим осьминогом.

Темис уловила мой взгляд и приподняла бровь:

– Самое сложное – держать эзотерических чудаков подальше от Стоунхенджа. Я полагаюсь на всемирную круглосуточную стратегию отвлечения внимания. Эта сбалансированная смесь природных катастроф, политических волнений, бедствий, чудес и скандалов, которые мы устроили, чтобы люди даже не знали, на каком именно событии им сосредоточиться. Во всей этой неразберихе несколько странных световых явлений в старом каменном круге вряд ли будут иметь большое значение. – Она снова посмотрела на часы. – Вулкан Этна должен «проснуться» с минуты на минуту, кроме того, у нас запланирована авария самолёта на Азорских островах, а Джон Кеннеди-младший будет замечен на Гавайях.

– А разве он не умер? – спросил я.

– Именно это и делает это событие таким интересным. Пир для любителей теорий заговоров. – Ректор встала. – Я предлагаю нам с тобой отправиться в Стоунхендж вместе, Квинн. С Гектором, конечно. Мы же не хотим потерять тебя в последний момент.

Хотя она произнесла последнюю фразу с лёгкой усмешкой, Гектор ответил со всей серьёзностью:

– Этого не случится, госпожа ректор.

И с этого момента он держался так близко ко мне, что я чувствовал его дыхание на своём затылке.

Гиацинт проводил нас в холл. Когда мы прощались, меня на мгновение охватило желание убежать, которое я подавил с огромным трудом.

– Ты справишься, – прошептал Гиацинт.

Я не был в этом уверен. Но всё равно кивнул.

– Позаботься о других, – прошептал я в ответ и ещё какое-то время смотрел ему вслед, пока он не исчез за вращающейся дверью. В этот момент я почувствовал себя самым одиноким человеком на свете, пока кто-то не взял меня за плечи. Это был профессор Кассиан, который заговорщически подмигнул мне:

– Я подумал, что тебе не помешает компания.

– Точно, – с облегчением ответил я.

– Тогда мы можем идти, – сказала холодным и сдержанным тоном ректор Темис.

* * *

Когда через несколько минут мы прошли через портал, мне пришлось, как это часто бывало, схватиться за свои костыли, чтобы удержать равновесие. Мы находились в сувенирном магазине центра для посетителей Стоунхенджа, который я сразу же узнал, потому что уже бывал здесь с родителями. Почему-то я ожидал более праздничного приёма по случаю этого очень важного ритуала звёздных врат. Может быть, не украшенной вымпелами арены, но уж точно не банального туристического магазина, полного магнитов на холодильник, кружек, футболок и плюшевых медведей.

Пока я оглядывался по сторонам, мой мобильный телефон в кармане начал вибрировать, потому что наконец-то снова появилась сеть. Среди присутствующих я увидел несколько знакомых лиц: Заоджунь стоял перед широким прилавком вместе с Дэвом, рядом с ним – Маквинна. У стеклянных шаров я заметил Нила и Морену. Я с содроганием осознал, что тьма, клубившаяся вокруг Морены на Грани, отчётливо чувствовалась и здесь, как будто все тени в комнате сконцентрировались вокруг неё.

Фрей небрежно прислонился к одной из полок. Он начал демонстративно хлопать в ладоши:

– Браво, вам удалось вовремя доставить сюда нашего избранника-отступника. Некоторые здесь не верили, что у тебя всё под контролем. – Он одарил меня дедовской улыбкой. – Рад тебя видеть, Квинн.

К сожалению, ответить взаимностью я не мог. Но у меня не было времени сердиться на него. Вместо этого я достал из кармана мобильный, чтобы отправить Матильде сообщение о том, что я благополучно добрался. На экране блокировки было около тридцати сообщений, отправленных друг за другом. «Матильда» и «исчезла» – единственные слова, которые я успел разобрать, прежде чем одно сообщение сменилось другим. Моё сердце заколотилось. Я хотел показать телефон Кассиану, но он ушёл разговаривать с Маквинной.

– На время испытаний мобильные телефоны будут конфискованы, – прорычал Гектор и отобрал у меня телефон прежде, чем я успел его разблокировать. Я выхватил его обратно и хотел крикнуть ему, что с Матильдой что-то случилось и что телефон мне чертовски нужен. Но тут я услышал в голове голос Фрея:

«Ты сам не захотел пойти лёгким путём, Квинн. – От вида его улыбки мне стало не по себе. – Но не волнуйся – с девочкой ничего не случится, если ты выполнишь наш договор. Тан позаботится о ней».

На мгновение мне показалось, что моё сердце сейчас разорвётся. Гектор снова взял у меня из рук мобильный телефон, и на этот раз я уже не стал сопротивляться.

– Никаких мобильных телефонов, никакого оружия, никаких амулетов, шпаргалок и колец с ядом, – затараторил он. – Таковы правила.

Вот именно, правила. Должно же быть что-то, запрещающее Фрею использовать такие нечестные методы. Я оглянулся на Темис и Кассиана в поисках помощи.

«Даже не думай об этом, – раздался в моей голове голос Фрея. – Теперь мы играем по моим правилам».