– Может, второй завтрак? – спросила госпожа Харфнер, держа у меня под носом контейнер с едой.

– Сейчас пять часов утра, – ответила я.

Солнце ещё не взошло, но пейзаж слева и справа от автострады уже окрасился в радужные тона.

– Тогда попозже.

Госпожа Харфнер сунула в рот кусочек булочки с корицей, повернулась к себе и взялась за вязание. Кроме водителя, мы с ней были единственными бодрствующими, все остальные устроились поудобнее, чтобы поспать. Пастор Петерс не преувеличивал – в этом автобусе действительно были современные удобные сиденья.

Юли, чья голова покоилась на моём плече, во сне чмокнула губами. На её лице было очень довольное выражение, вероятно, потому что её безумный план спрятать нас от Сынов Севера действительно сработал. Конечно, без активной поддержки тётушки Береники и пастора Петерса это было бы невозможно. Как именно им удалось уговорить моих родителей отпустить меня в эту поездку с прихожанами церквей Святой Агнессы и Святого Стефана поздним вечером накануне, видимо, навсегда останется их тайной. Но, похоже, они просто забыли упомянуть, что Квинн фон Аренсбург тоже примет в ней участие. Мне оставалось лишь догадываться, что подумали родители Квинна, узнав о внезапном интересе сына к южным английским монастырям и соборам. Но они передали тётушке Беренике не только собранную дорожную сумку и паспорт Квинна, но и несколько фунтов, которые остались от их последней поездки в Лондон.

Мы забрали вещи полтретьего утра на Агнесплац, где нас тепло встретили другие экскурсанты. Единственные участники моложе сорока лет, дьякон церкви Святого Стефана и его жена, были вынуждены в последний момент отказаться от поездки из-за гриппа. Лишь семейная пара учителей предпенсионного возраста не выглядела такими уж довольными, когда мы сели с ними в автобус, – они, вероятно, надеялись отдохнуть от школьников хотя бы на время каникул. Из-за их сурового вида и многосложного двойного имени, которое невозможно было запомнить, Квинн втайне окрестил их госпожой и господином Сенфтубер-Кароссенберг.

Из окна автобуса я смотрела, как церковь, на фоне которой махала нам тётушка Береника, становится всё меньше. Я думала о том, что мама, скорее всего, не положила в мою дорожную сумку ни одного топа на бретельках, но мою нелюбимую блузку с рюшами точно упаковала. Когда я обернулась к Квинну, чтобы поделиться с ним своими мыслями, он уже заснул. А к тому времени, как мы выехали на городскую автостраду, большинство членов Лиги пожилых людей тоже уже крепко спали.

Квинн растянулся на двух сиденьях. Пастор Петерс дремал прямо за водителем. Господин и госпожа Сенфтубер-Кароссенберг заткнули уши берушами, вероятно, чтобы не слышать собственного храпа. Рядом с госпожой Харфнер дребезжала госпожа Харкнер. Из знакомых в автобусе также оказались две пожилые прихожанки из церковного хора, они устроились в ряду позади нас, а также супругов Мендельсон из местного совета. Они, как всегда, были в парных нарядах – на этот раз они оба надели одинаковые клетчатые шейные платки. «Мони и Йохен», – так представилась нам семейная пара из церкви Святого Стефана, мирно спавшая в одном ряду с пожилой дамой. Та носила сиреневую завивку, напоминавшую причёску покойной королевы, да и годами она, кажется, была ей ровня. И наконец, мускулистый мужчина лет шестидесяти, в бермудах, белых махровых носках и треккинговых сандалиях. Он занял четыре места для себя и своих многочисленных сумок с фотоаппаратами, и даже во сне его указательный палец подёргивался, будто нажимая на спуск.

Не знаю, по какой причине не спала госпожа Харфнер, но лично я была слишком возбуждена и не могла расслабиться. Я снова проверила сообщения и пролистала историю чата. За последние полтора часа ничего нового не появилось. Даже наши одноклассники, которые до поздней ночи переписывались во всех группах и соцсетях, комментируя внезапное окончание бала, сейчас наверняка погрузились в глубокий сон.

Госпожа Харфнер снова повернулась ко мне.

– Не хочешь повязать пояс? – спросила она. – Эта футболка слишком велика тебе.

Это было правдой. На футболке красовался логотип фармацевтической компании, а внизу была выведена небольшая надпись: «…творит чудеса каждый день!» Такие же пришлось надеть Юли и Квинну – всё это был мерч отца Эрика, директора клиники.

Вчера вечером, на конечной остановке автобуса 136-го маршрута, Эрик сообразил, что дом его отца находится всего в трёх улицах от нас. А поскольку его отец в это время отдыхал на Сардинии с новой подругой, но оставил ключ под цветочным горшком на террасе, у нас появился шанс. Мы решили там переждать, собраться с мыслями, даже принять душ и переодеться перед дорогой. С балкона было удобно следить за улицей, не привлекая к себе внимания.

Так мы просидели все вместе, пока не пришло время выдвигаться. В новостях говорили, что комету уже видно невооружённым глазом и можно наблюдать падающие звёзды, но мы ничего такого не заметили. Всё наше внимание было приковано к улице – мы высматривали что-то или кого-то подозрительного. Эрик и Надим не верили, что на них или их соседей по квартире нападут бандиты, но для перестраховки решили подождать и пока не идти в университетскую больницу.

Когда мы тронулись в путь, мы всё ещё не знали, успели ли наши чёрные эльфы вместе с Жанной вернуться через Грань в тайное убежище. Но, по крайней мере, были уверены, что у мадам Мирабель всё было в порядке, о чём нам сообщили Ким и Фарис, которые не отходили от неё ни на шаг.

Мы также были в курсе того, что происходило в школе, через различные групповые чаты и социальные сети. К тому времени, когда прибыла полиция, Сыны Севера или «проклятые хулиганы, которые уже однажды хотели сжечь школу», как выразился завхоз Меллер, конечно же уже давно скрылись.

Пожарным не пришлось приезжать, потому что, по официальной версии, «спринклерная система пожаротушения с огнём справилась». В хаосе никто не понял, что на самом деле это был Кьелл-Сигге, а также что Йоханна фон Лук инициировала огонь и Квинн фон Аренсбург вызвал порывы ветра. Во всяком случае, об этом нигде не упоминалось.

Чудесным образом никто серьёзно не пострадал, только Леопольд получил перелом ключицы и фингал под глазом, фото которого Луиза с гордостью загрузила в Instagram с хэштегами: геройвечера, гордостьсестры и силаиисуса. Остальные, включая завхоза Меллера, отделались лишь несколькими царапинами, синяками и лёгкими ушибами, несмотря на панику. Пострадали только костюмы, а Гереон Мейер заявил, что один из нападавших сорвал запонки с его рубашки.

И конечно, актовый зал выглядел так, словно на него обрушился ураган. Что, собственно, и произошло. Глядя на фотографии, можно было только надеяться, что фирма «Оснащение Мольера» была застрахована. К сожалению, некоторые предметы оказались безвозвратно утеряны. Особенно Квинн сокрушался по поводу люстры императрицы Жозефины. Только Жанну, казалось, не волновал беспорядок, который мы оставили после себя.

– Не беспокойтесь о чувствах дядюшки Молли, – сказала она, когда мы прощались с ней, Дэвом и чёрными эльфами на улице Кранус. – Теперь я у него в долгу, а возможность обратиться за помощью к Жанне д'Арк – это лучшее, что может с тобой случиться.

Поразительно, как только она и её самомнение проходили в одну дверь.

В шесть часов, когда солнце поднялось над горизонтом и уже светило в окна автобуса, наконец пришло долгожданное сообщение от Фариса: все музыканты симфонического оркестра добрались до тайного убежища целыми и невредимыми. Всё это время я беспокоилась, что их могут схватить на Грани и арестовать, и теперь ощутила такое облегчение, что даже почувствовала усталость. Хороший сон пошёл бы мне на пользу. Но как только я удобно устроилась на боку, голос совсем рядом с моим ухом спросил: «Когда мы приедем?», и я снова открыла глаза.

– Что-что? – Госпожа Харфнер повернулась ко мне. Я так сильно вздрогнула, что обеими ногами ударилась о её сиденье. – Хочешь позавтракать?

– Да, большое спасибо, – ответила я, взяла булочку с корицей из пластмассового контейнера и запихнула её в рот. После пережитого шока мне требовалась порция углеводов.

– Прости, я думал, ты обрадуешься, – сказал Бакс, когда госпожа Харфнер снова повернулась к себе. Маленький демон-горгулья, должно быть, притаился где-то на подголовнике. И он не прилагал особых усилий, чтобы говорить потише. – Куда мы едем?

Я достала восьмистраничную программу путешествия и указала на заголовок.

– Ты что, со мной не разговариваешь? – спросил Бакс. – Если у кого и есть право обижаться, так это у меня! Целых два дня от тебя ни слуху ни духу, а тут я, ни о чём не подозревая, сижу на крыше церкви и вижу, что ты отправляешься на экскурсию. Не предупредив меня. Нехорошо. Но я решил не мстить и просто поехал с тобой – без приглашения. Вообще, я собирался подождать, пока мы остановимся, и немного вздремнуть, но теперь мне интересно: почему мы всё ещё в пути. И почему дорожные указатели выглядят так странно?

– Потому что это не экскурсия, – прошептала я. Госпожа Харфнер хоть и была старой, но, насколько я знала, проблем со слухом не имела. – Нам нужно спрятаться от Сынов Севера.

– И когда ты собиралась рассказать об этом своему любимому демону? – спросил Бакс. – Я знаю несколько очень хороших мест, где можно спрятаться… – Он издал сдавленный писк. – Южная Англия? – поперхнулся он. Очевидно, он наконец-то посмотрел в программу. – Это что, юг Англии в Великобритании? На острове, до которого добираться через Ла-Манш?

– Нет, юг Англии рядом с Германией, – сказала я.

– Хорошо, – совершенно серьёзно ответил Бакс. – Потому что мне нельзя пересекать солёную воду. И вообще – я всегда хотел посмотреть, насколько далеко можно растянуть заклинание этого чёртова аркадийского мага, но, может, мне стоило начать с меньшего… У меня в животе странное ощущение с тех пор, как я проснулся.

«У меня тоже».

– Ты ведь понимаешь, что рядом с Германией нет Южной Англии? – прошептала я. – Мы сейчас в Бельгии. Бельгия рядом с Францией. Мы как минимум в двухстах километрах от дома.

На несколько секунд воцарилась тишина.

– О-оу, – протянул Бакс.

Я ненавидела, когда он так делал.

* * *

Когда мы пересекли бельгийско-французскую границу и водителю понадобилось выпить кофе, госпожа Харфнер уже завтракала в пятый раз, а Бакс всё ещё был с нами.

Все пожилые люди разом проснулись, потому что им нужно было в туалет, и, чтобы роскошный туалет в автобусе оставался роскошным, господин Франц направился к заправке.

Как только мы остались в автобусе одни, я рассказала Квинну и Юли о нашем неожиданном госте. Баксу потребовалось время, чтобы объяснить, в чём проблема. Его способности уменьшались, чем дальше он удалялся от церкви, к которой был привязан заклинанием. Он уже не мог проходить сквозь стены и закрытые окна, и, кроме того, что на обратный путь домой ушла бы целая вечность, если бы он решил возвращаться на своих маленьких крылышках летучей мыши, он уже чувствовал себя слишком слабым, чтобы летать. Но и остаться с нами он не мог, потому что переезд через Ла-Манш только усугубил бы ситуацию.

– Всё из-за солёной воды, которую не переносят демоны, – объяснил он. – У меня больше не будет сил оставаться невидимым. – Он тяжело вздохнул. – И тогда… ну, в общем, не будет у вас больше друга-демона.

– Это значит, что ты умрёшь? – в ужасе спросила Юли.

– Скажем так… – Последовал ещё один драматический вздох. – С каждым днём я буду всё больше и больше угасать, медленно, но верно.

– Поездка по Евротуннелю занимает всего тридцать пять минут, – сухо сказал Квинн. – Но, если ты не хочешь, чтобы тебя увидели, тебе лучше покинуть нас сейчас. Может быть, ты сможешь вернуться назад автостопом?

– Я лучше угасну в компании друзей, чем останусь один в чужой стране. – Бакс фыркнул. – И под друзьями я не имею в виду тебя, бессердечный огурец-потомок.

Мне тоже показалось, что Квинн был немного груб.

– Мы не можем просто бросить его на заправке. Он и так очень слаб.

– Может, мы могли бы отправить его обратно почтой, – размышляла Юли. – В посылке, адресованной в приходской офис.

– Попрошу относиться ко мне уважительнее, – сказал Бакс.

Кроме того, было воскресенье, и никто из нас не знал, где здесь находится почтовое отделение.

– Но мы не можем позволить Баксу умереть.

Я была готова расплакаться.

– Не вешай голову, Кудряшка. – Бакс приберёг хорошие новости напоследок. – Всё, что мне нужно, – это портал на Грань, и я буду как новенький.

– Почему же ты не сказал об этом раньше? – зашипела на него Юли.

– И где же ближайший портал?

Я уже начала разрабатывать план того, как отвлечь господина Франца.

– Откуда мне знать? – спросил Бакс. – Я никогда здесь не был.

«Мы тоже».

– Я позвоню Гиацинту, – сказал Квинн после недолгого молчания.

Как оказалось, найти портал, когда он нужен, не так-то просто, тем более неохраняемый. Существовали официальные справочники и карты порталов, но ознакомиться с ними можно было только в обсерватории, а Гиацинт не хотел, чтобы кто-то узнал, что мы направляемся в Англию. Единственный пригодный для использования портал, пароль к которому он тоже знал, находился в Кентерберийском соборе у гробницы Чёрного принца. Кентербери был нашей первой остановкой. Cогласно плану мы должны были прибыть туда до полудня.

– Есть только одна загвоздка, – сказал Квинн, положив трубку. – Портал ведёт прямо в штаб-квартиру двадцать третьей центурии Гудрун.

Хуже того, Кентербери находился по другую сторону Ла-Манша, а значит, к тому времени Бакс будет виден всем. Но, к сожалению, в суете мы не смогли придумать никакого другого решения.

– Кто не рискует, тот не пьёт шампанского, – проговорил Бакс серьёзным голосом.

Когда наши попутчики снова зашли в автобус и мы поехали дальше, он так притих, что мне приходилось каждые несколько минут шёпотом спрашивать, жив ли он.

А вот пожилые люди, напротив, оживились. Как оказалось, в этом автобусе собралась половина рабочей группы ежегодного благотворительного рождественского базара, и летом они не упускали случая изготовить свои самые продаваемые вязаные вещи.

– В прошлом году мы продали двадцать две шляпы, тридцать пять вязаных крючком игрушек, мини-шляпку из туалетной бумаги и четырнадцать детских одеял, – с гордостью рассказывала госпожа Харкнер, раздавая спицы и шерсть всем, кто не взял свои принадлежности для вязания. – Всё ради благого дела.

– И ещё сто двадцать две губки для мытья посуды, – добавила госпожа Харфнер. – Они всегда раскупаются как горячие пирожки, потому что люди чувствуют себя виноватыми, если ничего не покупают. Так что за работу! Любой дурак сможет сшить такую тряпку, и даже не обязательно красивую.

Никто из нас не осмелился оспорить её идею с вязанием крючком. Честно говоря, когда мы разобрались, что к чему, это оказалось даже забавно. Моя тряпочка вышла в бело-зелёную полоску и получилась настолько милой, что я бы сама её купила.

Внезапно Трекингсандаленмен запел старую попсовую песню, и все с удовольствием подхватили. Ну, почти все, кроме Юли, Квинна и меня. В песне пелось о некой Анните из Мексики, в которой «дремлет вулкан». И это была лишь первая из длинной череды песен, которым мы не могли подпеть, потому что – к счастью, я бы сказала – слышали их впервые в жизни. Во что старшее поколение категорически отказывалось верить.

– Эту вы не можете не знать, – говорили они перед каждой новой песней, а когда начали петь «Калькутта лежит на Ганге», Бакс прошептал:

– Я сейчас умру!

Мы добрались до города Кале гораздо быстрее, чем предполагали. Пока мы ждали посадку на шаттл, который ходит в Евротуннели, Бакс бесцеремонно забрался в рюкзак, который Юли освободила для него.

– Увидимся на другой стороне, – мелодраматично прошептал он, когда поезд отправился в путь.

Но ждать пришлось недолго. Не прошло и трёх минут после того, как мы вошли в туннель, как из рюкзака во всей своей нечеловеческой красе высунулась рогатая лисья голова Бакса.

– Судя по вашим взглядам, солёная вода уже оказывает своё действие, – сказал он, отряхиваясь. – В этом рюкзаке довольно тесно. А ещё пахнет так, будто здесь умерла эвкалиптовая ведьма.

Как раз в этот момент госпожа Харфнер повернулась к нам со своим контейнером.

– Не желаете булоч?.. – начала она.

Бакс поспешно нырнул обратно. Но было уже поздно: глаза госпожи Харфнер стали огромными.

– О да, с удовольствием. – Юли сообразила накинуть футболку на рюкзак, а свободной рукой она взяла из контейнера булочку с корицей. – Они очень вкусные. Запишите мне, пожалуйста, рецепт.

Госпожа Харфнер ничего не ответила. Она просто смотрела то на рюкзак Юли, то на булочки с корицей, потом снова отвернулась, и мы услышали её шепот:

– Харкнер! Ты с ума сошла? Ты обещала, что больше ничего не будешь подмешивать в булочки с корицей.