За мной следили два некса из центурии Гектора. Чтобы они не догадались, что сегодня вечером в школе также будет семнадцать разыскиваемых чёрных эльфов, Жанна, по её словам, «приняла меры предосторожности». При этом подробностей она раскрывать не стала. Скорее всего, она их связала, заткнула рты и заперла в котельной.

Перед самым уходом из штаба Гиацинт опрыскал мадам Мирабель зельем фей, которым усыплял моих родителей во время наших ночных вылазок. Присматривать за ней остались Ким и Фарис. Оба говорили, что не в восторге от школьного бала, но, чтобы они знали, чего лишили себя, я сделал несколько снимков: наши звёзды на сцене; Эрик и Надим, вальсирующие под люстрой императрицы Жозефины; блаженно улыбающаяся самая устрашающая некс всех времён, раздававшая бюллетени для выбора королевы бала; и наше с Матильдой селфи на фоне колонны, которую я случайно пробил. Всё это стало возможным лишь после того, как Матильда закончила свои макияж и причёску.

– Не рекомендую выходить из актового зала, – сказала она, вернувшись. – Вид школьного туалета очень уж возвращает к реальности. Ощущение, что ты находишься в королевском дворце, тут же пропадает.

Я усмехнулся. Дядюшка Молли действительно проделал огромную работу. С момента примерки в четверг были добавлены тонны цветов, а свет, распространяемый контрабандными свечами, чертовски напоминал свет настоящих свечей. Только если подойти поближе, можно было разглядеть множество крошечных светящихся насекомых, резвящихся в стеклянных наконечниках. Жанна рассказывала всем, что это новые светодиоды из Китая.

Музыка создавала для всех удивительную волшебную атмосферу. Я и раньше знал, что Королевский скандинавский камерный симфонический оркестр состоит из музыкантов мирового уровня, но лишь теперь, увидев и услышав их игру в нашем зале, я по-настоящему понял почему. И вновь почувствовал сожаление, что не смогу пригласить Матильду на танец. Впрочем, её это, кажется, ничуть не беспокоило.

– Мы можем танцевать вальс сколько угодно во снах, – прошептала она мне.

– Если ты снова не превратишься в Дёльбе, – прошептал я в ответ.

Она как раз протанцевала мимо нас с директором Илмацем, сияя беззаботной улыбкой. Было непривычно видеть её такой счастливой – обычно она выглядела немного грустной.

Удивительно, что среди гостей не нашлось ни одного бунтаря, отказавшегося от обязательного переодевания в костюмы, которое придумала Жанна. Напротив, я слышал, как несколько человек говорили, что им будет очень жаль отдавать наряды назад. В длинных платьях и фраках, с необычными причёсками мы все – и учителя, и одноклассники – преобразились, что очень способствовало праздничной атмосфере.

Отец Лилли не поскупился на праздничный фуршет. На восьмиметровом, роскошно украшенном столе он разложил всё самое лучшее, что мог предложить его магазин: от глазированного мяса на шпажках с соте до клубники в шоколаде. Я наелся до отвала кондитерскими конвертиками из теста фило – это была новинка; они бы точно пришлись по вкусу моему отцу. Когда я отправился за лимонным пирогом, то столкнулся с девушкой в золотистом платье. Это была Лилли. За ней следом шёл Лассе.

– О, это ты, – протянула Лилли, внимательно изучая меня с ног до головы, она осмотрела даже мои туфли с пряжками и старинную трость дядюшки Молли.

– Отлично выглядишь, – опередил я её. Помимо того, что это была правда, я просто хотел избежать неприятного разговора. И в то же время я вспомнил о своём сне и о том, что Матильда сказала о моём подсознании. – И ты, конечно, тоже, – повернулся я к Лассе, который одарил меня своим обычным удивлённым и обиженным взглядом. – Вы двое отлично смотритесь вместе.

Лилли снисходительно кивнула.

– Кроме бакенбард, – сказала она, – я просила его отказаться от них.

Лассе почесал щёку.

– Так он определённо выглядит более аутентично, – быстро ответил я. – Мне кажется, Лассе похож на того парня из фильма…

Не знаю, о каком фильме и о каком парне я говорил, но, похоже, это сработало: лицо Лилли немного расслабилось. И я заставил себя сказать:

– Вам не кажется, что мы должны перестать бросать друг на друга обиженные взгляды? Я действительно хочу, чтобы вы были счастливы вместе. – На этом я бы, наверное, закончил разговор и взял бы в награду лимонный пирог, но, поскольку рядом со мной появилась Матильда, я добавил: – И… эм… мне… эм… очень жаль, что всё так вышло. Думаю, мы должны простить друг друга.

Очаровательная улыбка Матильды стала контрастом сдержанной реакции Лассе и Лилли. На лице Лассе застыло выражение, словно у меня внезапно выросли кроличьи уши, а Лилли и вовсе смотрела на меня рассерженным взглядом.

– Я не знаю, за что меня нужно прощать, – сказала она натянуто. Она бы продолжала говорить, если бы не вмешалась Смилла Бертрам.

– Это правда, что сказала Карина? – пискнула она. – Твой отец купил тебе платье у самого Мольера? Скажите мне честно! Сколько он выложил за него? И собираешься ли ты надеть его на вечеринку в честь звездопада во вторник?

Мы с Матильдой воспользовались возможностью и ретировались.

– Наверное, они ещё не готовы, – сказала Матильда, когда мы отошли настолько, что нас не могли услышать. Она подняла на меня глаза. – Но я горжусь тобой. – И, помолчав, добавила: – Кстати, мои родители думают, что сегодня я буду ночевать у Юли. Так что если ты сможешь меня как-нибудь провести в дом, чтобы родители не заметили…

Тёплое чувство разлилось по моему животу:

– Думаю, мы что-нибудь придумаем.

Со сцены раздался звук, и Торве объявил:

– А теперь – полька! Советую придерживать платья и фраки – танцуем так, чтобы искры летели! «Полька-прыг»!

Едва заиграли скрипки, как Юли примчалась, чтобы увлечь Матильду на танцпол. Неужели в их репертуаре и правда была мелодия под названием «Полька-прыг»? Судя по всему, она полностью оправдывала своё название. Улыбаясь, я прислонился к колонне и наблюдал, как все вдруг принялись подпрыгивать и разражались хохотом всякий раз, когда камерный оркестр выкрикивал «Хоп-ля!». В эти моменты я был абсолютно уверен, что всё будет хорошо. Жаль только, что Мири не разделила с нами этого всеобщего чувства счастья и безмятежности.

– Разве их музыка не божественна?

Блондинка-официантка, выглядевшая совершенно неуместно в чёрном коктейльном платье, остановилась рядом со мной с пустым подносом и восторженно смотрела на оркестр.

– Чудо, что они играют сегодня в школьном актовом зале. При свете и на расстоянии их глаза кажутся почти фиолетовыми, тебе не кажется?

– Э-э-э, нет.

Я внимательнее присмотрелся к официантке со стороны. Почему она показалась мне такой знакомой? Полька закончилась, и женщина всучила мне в руки поднос, чтобы самой подарить музыкантам бурные аплодисменты.

– Я на мгновение подумала, что у арфистки двенадцать пальцев, так быстро она перебирает струны, – восторженно сказала она. – А ты знаешь, что на пресс-конференциях и приёмах они всегда надевают перчатки? Пресса уже посмеялась над ними и назвала их музыкантами в перчатках.

– Мы с вами где-то встречались? – спросил я.

Она повернулась ко мне:

– О нет, но я точно знаю, кто ты.

Когда она улыбнулась мне, на её щеках появились две ямочки.

– Я мама Юли, тётя Матильды. И меня не должно было здесь быть. Но я не смогла удержаться. Я имею в виду сам симфонический оркестр! В школе моей дочери! О чёрт, мне нужно бежать, идёт ваш смотритель! – Она счастливо хихикнула. – Я сказала ему, что мне нужно срочно кое-что передать Юли. Юли убьёт меня, если узнает, что я была здесь, так что ничего ей не говори! Увидимся!

Застигнутый врасплох, я смотрел, как она растворяется в толпе у выхода, и лишь потом осознал, что всё ещё держу её поднос. В ту же секунду он едва не выскользнул у меня из рук – кто-то за колонной толкнул меня в спину и хлопнул по плечу. Я резко обернулся. К моему изумлению, из-за фальшивого мрамора на меня смотрело серьёзное лицо Дэва Шенена.

– Привет.

– Привет, тигр, – сказал я. – Что ты здесь делаешь? И как тебе удалось пройти мимо завхоза Меллера? Если он увидит, что ты не в костюме… – Что-то во взгляде Дэва заставило меня остановиться. – Что-то не так?

– Я пришёл так быстро, как только смог, чтобы помочь тебе, – выпалил он.

Я уставился на него в замешательстве. В чём он хотел мне помочь? Он что, собирался станцевать за меня вальс? Но тогда он не стал бы так тревожно оглядываться по сторонам.

– Сегодня я сопровождал своего хозяина на заседание Совета в обсерватории и был там, когда он стоял с Верховным советником Фреем и ректором Темис, и кто-то передал им афишу вашего школьного бала. Там было написано, что здесь сегодня присутствуют чёрные эльфы, которых разыскивают по подозрению в заговоре с целью восстания.

– Чёрт, – выдохнул я. – Зачем Жанна напечатала название оркестра на афишах? И зачем вообще нужны были эти афиши? Их всё равно повесили только в школе, потому что посторонних никто не ждал. Кто из стукачей украл одну из афиш и пронёс на Грань? Кто-то из людей Гектора?

Дэв пожал плечами.

– Я не узнал этого человека, – сказал он. – Верховный советник Фрей предложил послать сюда отряд своих Сынов Севера, чтобы арестовать чёрных эльфов и доставить избранного, тебя, в безопасное место, и ректор Темис дала на это своё согласие.

Мой пульс участился. Фрей не случайно присутствовал при этой акции, а затем с готовностью предложил прислать своих людей.

– В безопасное место, щас! Эти чёрные эльфы не мятежники, Дэв, они наши друзья. А Фрею просто нужен был предлог, чтобы… чёрт!

Я огляделся по сторонам в поисках Матильды. Он уже пытался похитить её однажды, только восстание чёрных эльфов помешало. И недальновидность Тана.

На сцене Скипп объявлял финальный вальс:

– По просьбе нашей прекрасной устроительницы бала, сияющей сегодня в рубиново-красном платье, в завершение вечера прозвучит «Коронационный вальс». После небольшого перерыва, во время которого мы объявим результаты голосования и выберем королеву бала, музыкальную эстафету вечера возьмёт диджей Саша, который познакомит нас с музыкой этого века.

Все засмеялись и захлопали, а Жанна, стоявшая рядом со сценой, как бы в знак одобрения отвесила поклон и лучезарно улыбнулась.

Я обернулся к Дэву:

– Сколько у нас времени?

– Боюсь, не так много. Я потерял драгоценные минуты, пока пытался оторваться от следовавших за мной охранников и выяснял, где именно находится ваша школа. А Сынам Севера, конечно, не нужно добираться сюда через три портала, они могут пойти более прямым путём.

«Это точно».

Скрипки заиграли в последний раз, наполнив зал своим звучанием.

– Что происходит? – За спиной у Дэва внезапно возникли Матильда и Эрик. Белокурая кудрявая головка Матильды соседствовала с вечно взъерошенной шевелюрой Эрика, которая сейчас, после польки, торчала во все стороны ещё небрежнее, чем обычно, напоминая причёску самого Эйнштейна.

– Нужно убираться отсюда, – сказал я. – Всем нам.

Но было уже слишком поздно. Пронзительный голос Луизы Мартин по силе звука превысил скрипки:

– Лаурис! Ты пришёл!

И музыка резко прервалась.

* * *

Странная штука время. Хотя его можно измерить с точностью до тысячной доли секунды, кажется, оно живёт по своим собственным законам. Конечно, в минуте всегда шестьдесят секунд, но разве эти секунды для нас одинаковы? Всем знакомо это чувство: только открыл в телефоне приложение, и вот уже прошло полчаса. А иногда за две минуты происходит столько, что и за два часа не описать. Так было и сейчас: с крика Луизы и до печального конца драгоценной люстры императрицы Жозефины прошло не более двух с половиной минут.

Пока Сыны Севера один за другим входили в зал в своих боевых сапогах, всё происходило словно в замедленной съёмке: музыканты опустили инструменты, танцоры застыли в своих позах. Дагни опустилась на пол рядом со своей виолончелью, будто вид вооружённых людей в чёрном был для неё невыносим. Из рук Жанны д'Арк вылетели бюллетени для выбора королевы бала, а самым странным, пожалуй, была клубника в шоколаде в руке доктора Илмаца, зависшая в воздухе на полпути к его уже открытому рту.

Дэв потянул меня за колонну.

– Здесь есть другой выход? – спросил он.

Матильда указала на противоположную стену.

– За занавесками есть проход, который ведёт на школьный двор, – сказала она, и от страха, прозвучавшего в её голосе, у меня ещё сильнее стало покалывать в ладонях.

– Вам вход воспрещён! – послышался крик завхоза Меллера. Однако по последовавшему за этим грохоту и лязгу было ясно, что от него и его меча поддержки ждать не придётся. Нападение вызвало перешёптывание среди старшеклассников, некоторые даже хихикали, видимо, полагая, что Сыны Севера – часть вечерней программы.

– Мне совсем не нравится эта версия будущего, – прошептал Эрик. – Надо было послушать Скиппа.

– Нам необходимо попасть на сцену, – прошептала Матильда.

Она была права: из технического помещения за сценой в коридор вела дверь. А оттуда недалеко до одного из запасных выходов. Если нам удастся добраться до сцены раньше Сынов Севера, мы сможем вывести наших музыкантов этим путём. Но как быть с остальными?

Неподалёку от нас, на краю танцпола, близнецы Мартин остановились напротив моего кузена Тана. За ним слева и справа стояли остальные Сыны Севера, по шесть человек с каждой стороны. Кьелл-Сигге тоже был там.

Когда Тан поднял руку, наступила гробовая тишина.

– Без паники! Это специальная полицейская операция, – объявил он. – Не двигайтесь и позвольте нам сделать свою работу, тогда никто не пострадает.

В течение двух секунд все просто смотрели на него в недоумении.

– Ерунда! – воскликнула Луиза. Первоначальное сияние исчезло с её лица, и на нём появилось раздражённое выражение.

Тан пристально смотрел на неё сузившимися глазами.

– Ты настоящая или кузина-двойник? – поинтересовался он, подтверждая, что Сыны Севера пришли не только за чёрными эльфами.

– Что это значит? – спросила Луиза. – И зачем ты привёл с собой этих людей? Так ты решил отблагодарить меня за то, что я не выдала тебя?

– Мне очень не хочется портить тебе настроение, но в школу запрещено приносить оружие, – вмешался Леопольд и сделал шаг вперёд. – Кроме того, джентльмены девятнадцатого века не имели обыкновения приходить на бал с кинжалами. Если вы хотите сразиться на дуэли, вы должны…

Оставшуюся часть фразы оборвал удивлённый возглас. Тан без предупреждения ударил Леопольда по лицу, да так сильно, что тот едва устоял на ногах. Пошатываясь, он зажал нос.

– Никому не двигаться, я сказал, – прорычал Тан, и все в шоке затаили дыхание.

Все, кроме Луизы. Когда она увидела, что из носа Леопольда хлещет кровь и капает на кружевной воротник его рубашки, она набросилась на Тана с кулаками.

– Как ты смеешь бить моего брата! – кричала она во всю мощь своих лёгких. – С меня хватит! Всё кончено! Я лучше останусь девственницей до конца своих дней, чем выйду за тебя замуж! И мне плевать, как тебя зовут на самом деле, я даже не хочу больше этого знать!

А потом одно за другим произошло сразу несколько событий.

Чтобы освободить свои руки, я швырнул поднос тёти Матильды в голову первого попавшегося негодяя из Сынов Севера и – про себя прося прощение у дядюшки Молли – послал порыв ветра, который смахнул со стены золотое зеркало. Оно разбилось об пол, а чтобы усилить эффект, Жанна подожгла искусственную цветочную композицию в амфоре рядом с ним.

Наш отвлекающий манёвр удался. Пока все смотрели на разбитое зеркало и пламя, Дэв, Матильда, Эрик и я пробежали через фальшивый портик на сцену. Юли и Надим присоединились к нам у буфета. И когда раздался первый крик «Пожар!», никто больше не следовал приказу Тана. Оказалось, что все учения по пожарной тревоге в предыдущие школьные годы были пустой тратой времени – о спокойствии и организованности не шло и речи. Все кричали и бежали к одному из двух выходов. Когда мы добрались до сцены, где Жанна уже распахнула дверь в техническое помещение и начала проталкивать музыкантов оркестра, в зале царил полный хаос. Несколько Сынов Севера растерялись, но мой грозный кузен, к сожалению, понял, что мы затеяли. Он выкрикивал приказы направо и налево, а затем вместе со своими людьми бросился вперёд, и лезвия их кинжалов заиграли в отблесках свечей.

Эрику пришлось выхватить виолончель Ингви, которую он сжимал в руках, а Матильда и Юли подхватили ослабевшую Дагни под руки и потащили её в техническое помещение.

Казалось, Сыны Севера хлынули на сцену со всех сторон. Кроме Кьелла-Сигге, который тушил пожар, уже перекинувшийся на занавес.

– Длинноволосый агуанец, – предупредил меня Дэв, а я, взмахнув тростью, поднял виолончель Дагни в воздух и обрушил её на двух нападавших. Надим схватил виолончель Ингви за гриф обеими руками и замахнулся ею на Тана, как огромной теннисной ракеткой, а Дэв снова превратился в супермонаха и меткими ударами отправил двоих нападавших в полёт со сцены. Но остальные оказались крепче, виолончель только ненадолго остановила Тана, и теперь от инструмента остались лишь щепки. Ну хотя бы почти все чёрные эльфы уже успели уйти за кулисы, только Эспен и Скипп всё ещё продолжали сражаться, причём Эспен держал свою флейту как меч, а Скипп тщетно пытался удержать противника на расстоянии с помощью пюпитра для нот.

Чтобы они сумели скрыться, я запустил вихрь, который поднял в воздух двух нападавших Тана и по ошибке контрабас, брошенный в центр зала. Но эти ребята были как зомби из компьютерной игры, которых не возьмёшь просто так, они тут же вскочили на ноги. В этот миг мимо моего правого уха пронеслась огненная вспышка и опалила голову одного из парней. Жанна д'Арк вернулась, и на этот раз ярость её была безмерна. У неё отняли возможность стать королевой бала, и из её рук вырвался огонь мести.

– Кьелл-Сигге! – крикнул Тан. Он и двое других пытались уклониться от пламени Жанны под люстрой. – Для чего, по-твоему, ты здесь? Выруби эту чёртову огненную ведьму, чтобы мы могли добраться до избранного, идиот!

– Давай, Квинн! – крикнула Жанна, и на этот раз у меня не было времени мысленно просить прощения у дядюшки Молли – мощным порывом воздуха я вырвал люстру из креплений и обрушил её на Тана и двух его приятелей.

Чья-то рука втащила меня в техническое помещение, и дверь за нами захлопнулась. По другую сторону хлынул поток воды. Дэв, не теряя ни секунды, засунул дирижёрский пульт под ручку двери.

Тем временем Жанна вытолкнула Скиппа и Эспена перед собой через другую дверь.

– Быстрее! Спускайтесь сюда. Все выбрались? А где Матильда?

В коридоре её тоже не было.

Юли и Матильда уже побежали вперёд с остальными.

– На улице Кранус есть портал, я как-нибудь проведу нас через него. Мы встретимся позже в тайном убежище! – крикнула Жанна через плечо.

Я с трудом поспевал за ней, и Дэв схватил меня за руку, чтобы помочь. Когда мы пересекли школьный двор с задней стороны, я обернулся посмотреть на здание. Всё ещё не верилось, что мы отделались так легко.

– Арест чёрных эльфов был лишь поводом, чтобы Фрей взял в заложники Матильду. Ему нужна гарантия, что я сделаю то, чего желает он, во время ритуала звёздных врат, – сказал я Жанне. – И я до смерти боюсь, что он не отстанет, пока не добьётся своего.

Жанна не стала мне перечить.

Вдалеке слышался вой сирен, и я очень надеялся, что они уже на пути в школу.

– Вы должны спрятаться. Они знают, где вы живёте.

По пути Жанна поджарила кровавую галку, которая сидела на перилах и смотрела на нас. Я понял, что это была именно она, потому что птица не превратилась в котлету, а просто испарилась, растворившись в пустоте.

Здесь, на улице, воздух казался чистым. Поблизости никаких Сынов Севера и кровавых галок. Всё, что было нужно, – найти хорошее укрытие для Матильды, пока не закончится этот проклятый ритуал звёздных врат.

– Мы будем рады укрыть вас у себя, – сказал Скипп, он словно каким-то чудом отделался лишь одной царапиной. – У нас там достаточно припасов на несколько дней.

Матильда, возможно, действительно будет в безопасности за его невидимой раздвижной дверью-пирамидой. А вот что подумают её родители по поводу того, что их дочь решила переехать, – это уже другой вопрос. Предложение Дэва спрятать Матильду в его горном монастыре в Тибете тоже не казалось мне осуществимым, ведь Матильда не могла просто так пройти через портал. Тем не менее я был ему благодарен. Сегодня он уже во второй раз спас меня.

Поскольку Дэв решил пойти на Грань с Жанной и оркестрантами, мы расстались на улице Кранус, где уже ждали остальные. Портал был вмонтирован на автобусной остановке в спинку из оргстекла. Пока наши друзья один за другим спешили пройти через мерцающее поле, я ещё раз их пересчитал, чтобы убедиться, что все на месте. Это казалось мне чудом, но мы все действительно успели спастись.

Чтобы окончательно скрыться от возможных преследователей, мы – Матильда, Надим, Эрик, Юли и я – сели в почти пустой автобус 136-го маршрута, который, будто по заказу, подъехал сразу после того, как портал закрылся. И лишь теперь, опустившись на жёсткие сиденья в своих рваных костюмах, мы поняли, насколько мы устали. Мы были потные, измотанные и совершенно потерянные.

– Как мне объяснить родителям, почему я не могу вернуться домой? – спросила Матильда, прислонившись лбом к моему плечу. – Как ты думаешь, мы могли бы остаться у Юли?

Я покачал головой. На этот раз Тан хорошо подготовился и точно знал, где живёт лучшая подруга Матильды.

– Но мы не можем провести остаток жизни в этом автобусе, – простонала Матильда.

Глаза Юли загорелись.

– Точно! – воскликнула она. – Я знаю, где они нас точно не найдут. – Она широко улыбнулась нам. – При условии, что у вас крепкий желудок. И паспорт с собой.