– Я боялась, что мы не сможем дышать в этих штуках, но – вау! – Юли повертелась перед одним из многочисленных зеркал от пола до потолка, которые дядюшка Молли установил для примерки. – Почему корсеты вообще перестали носить?

– Может быть, потому что женщинам надоело, что все крошки во время еды падают им в декольте. – Я немного скептически оглядела себя. – И я не уверена, что необходимо такой… гм… глубокий вырез.

– В те времена это было необходимо, – заверила меня Жанна со своего пьедестала. Одна из бесчисленных помощниц дядюшки Молли подкалывала подол её платья. – Особенно если у тебя не было приданого. – Она взглянула на Юли. – Я знала, что этот жёлтый цвет примулы тебе пойдёт.

Юли кокетливо улыбнулась своему отражению:

– Безусловно. Я выгляжу просто потрясающе. Моё платье, пожалуй, самое красивое из всех. Вы видели мельчайшие детали этой вышивки бисером?

– Ты и твоё платье действительно очень красивы, – сказала я.

Это было правдой, за исключением того, что моё собственное платье выглядело ещё прекраснее. Оно было сшито из матового светло-голубого шёлка, а второй слой – из нежного тюля, расшитого цветками незабудки и сверкающими камнями, которые блестели на лепестках, как капельки росы. Цветки незабудки украшали также широкий шёлковый палантин, ридикюль, веер и гребень для бальной причёски. Идеальный ансамбль.

Однако я бы слукавила, если бы сказала, что при виде голубых цветов не испытала кратковременного чувства тревоги.

Юли тоже вздрогнула, когда ассистентка распаковала моё платье:

– Незабудки?

Кажется, она тоже вспомнила слова Мири:

«Незабудки приносят свет судьбы, и мир наш ждёт много беды».

– Серьёзно?

– Возможно, когда мне снимали мерки, я говорила дядюшке Молли, что незабудки – мои любимые цветы, – пробормотала я, хотя была абсолютно уверена, что не делала этого. Но зачем портить этот замечательный момент. Юли и без того уже слишком часто задумчиво хмурилась. А тут ещё самое прекрасное платье в мире оказалось расшито незабудками…

– Вы обе могли бы стать жемчужинами этого сезона. – Жанна одарила своё отражение очаровательной улыбкой. – Если бы меня не было рядом.

Элегантное платье Жанны и вправду казалось особенным. Она позаботилась о том, чтобы красный цвет был только на ней, и он потрясающе сочетался с её тёмными волосами и бледной кожей. Внешние слои ткани были почти незаметно расшиты маленькими звёздочками, которые мерцали при каждом движении.

– Но вы можете представить, что у вас на голове диадема, – продолжила она, – а я всё ещё мучаюсь, надевать ли мне ожерелье. Вы что решили?

– Я определённо надену. – Юли радостно потрогала своё жемчужное ожерелье, к которому прилагались ободок для волос и серьги. – Ну, вообще-то, так решил дядюшка Молли, но я считаю, что это блестящее решение.

– В самом прямом смысле этого слова, – подтвердил дядюшка Молли, который как раз вёз мимо нас вешалку с фраками и жилетами. – Застёжка выполнена из безупречных бриллиантов общим весом более четырнадцати карат. Но не забудьте: всё это одолжено у фирмы «Оснащение Мольера». Я внимательно слежу за каждой из этих изысканных вещиц.

– Даже запонки? – спросил Гереон Мейер, роясь в кармане.

– В первую очередь запонки, – ответил дядюшка Молли. – Твои, кстати, были подарены самим царём.

– Правда? – Гереон бросил на него скептический взгляд, затем осмотрел свои запонки. – Гм. Я не вижу здесь ничего, что нельзя было бы сделать с помощью 3D-принтера.

Наша ассистентка фыркнула. Закончив с подолом Жанны, она принялась помогать ей раздеваться за ширмой. Прежде чем моё платье отправилось обратно в красивую коробку, я встала рядом с Юли перед зеркалом, и у меня на мгновение перехватило дыхание.

– Потрясающе, правда? – Юли потрогала мои рукава фонариком и усмехнулась, глядя на своё отражение. – Как мы теперь будем носить одежду, которая не сшита на заказ?

– Или у которой нет миллиона обшитых тканью пуговиц на спине, тех, что не расстегнуть или не застегнуть без посторонней помощи, – сухо сказала ассистентка.

– Лично я не восхищаюсь ни одним изобретением так, как молнией, – согласилась Жанна. – Но даже костюмы статистов дядюшка Молли запрещает делать на молниях. – Она передала своё платье через ширму и наблюдала, как ассистентка аккуратно упаковывает его, перекладывает слоями папиросной бумаги и убирает в большую картонную коробку. – Я считаю, мы все должны встретиться в «Пандинусе» в субботу перед балом и помочь друг другу облачиться в платья. Как девочки в фильмах про школу, – добавила она.

Я ошарашенно посмотрела на неё:

– А потом в одежде поползём через канализацию и университетскую больницу?

– Как девочки из фильмов про школу. – Юли хихикнула.

– Точно, как-то я не подумала, – сказала Жанна.

– Но мы могли бы встретиться у меня дома, – предложила Юли. – Моей маме понравится эта идея. Она обожает фильмы про школьниц и часто играет роль мамочки, которая рассказывает неловкие анекдоты из своей юности и даёт мудрые советы. А потом мой папа отвезёт нас на машине.

– О да, тётушка Береника могла бы даже помочь нам с причёсками, – сказала я. – Она отлично разбирается в таких вещах. А ещё она знает наизусть все фильмы по Джейн Остин, которые когда-либо снимали.

– И она не будет против, если я присоединюсь к вам? – спросила Жанна, и в её голосе послышалось столько неуверенности, что мы уставились на неё в недоумении.

– Не говори глупостей, ты ей понравишься! – воскликнула Юли. – Тебе не обязательно говорить ей, сколько тебе на самом деле лет. И что ты профессиональная убийца. И к тому же святая. Ах да, и, пожалуй, лучше не упоминать о тиаре шведской кронпринцессы.

– Значит, договорились. – Жанна посмотрела на нас из-за ширмы. – Я принесу нам хороший скотч, чтобы согреться, – сказала она, снова став прежней Жанной.

Когда мы с ней менялись местами и ассистентка принялась расстёгивать моё платье, я стала разглядывать всё, что происходило в зале. Не только мы считали свои платья самыми красивыми – куда бы я ни посмотрела, на лицах людей читался неподдельный восторг от их отражения в зеркалах. Фрау Кюль, моя учительница химии, чуть не прослезилась от счастья, пока помощник дядюшки Молли застёгивал ей платье с кружевной отделкой. Луиза блаженно улыбалась, примеряя наряд нежно-зелёного цвета, а возгласы Смиллы Бертрам «Совершенно чудесно!» были обращены к её собственному и правда чудесному отражению. Лилли Гольдхаммер выглядела ослепительно в золотистом атласе, и даже фрау Дёльбе принарядилась в матовое серое льняное платье. Каждая из них могла бы стать жемчужиной сезона.

Бальные костюмы мальчиков, напротив, были довольно простыми, если не считать кружевных манжет и воротников на рубашках. Однако мальчикам, судя по всему, тоже нравилось смотреть на себя в зеркала. По приказу Жанны дядюшка Молли переодел даже учителей и двух телохранителей в облегающие ливреи, дополнив их образы стильными белыми париками. Завхоз Меллер поначалу отказывался участвовать в «этом глупом китче», но когда его «повысили» до привратника, снабдив формой с поясом и мечом, он мгновенно изменил своё мнение. Тем более что меч был не бутафорским, а настоящим, о чём завхоз Меллер поставил в известность всех, кроме директора Илмаца. Он уже минут на десять задерживал примерку, то и дело спрыгивая со своего постамента, с грохотом извлекая меч и вопя: «Вам вход воспрещён!» и тому подобное – вероятно, репетируя на случай, если младшие ученики попытаются пробраться на бал. Выражение лукавой радости на его лице делало его совершенно другим человеком.

Наш актовый зал было трудно узнать. Сейчас он больше походил на огромный пёстрый свадебный салон, заставленный подиумами, ширмами и огромными зеркалами. Но если отвлечься от этого, а также от бесчисленных вешалок, гнущихся под одеждой, и чемоданов с аксессуарами, уже можно было разглядеть будущий бальный зал. Стены горчичного цвета скрывались за панелями, и искусно задрапированные шторы маскировали все выключатели и розетки, а также знаки аварийного выхода. Повсюду висели картины, зеркала и богато украшенные подсвечники, которые не только походили на антикварные, но, вероятно, таковыми и являлись. В центре, над будущим танцполом, сверкала трёхъярусная люстра императрицы Жозефины, выглядя ещё великолепнее при включённом свете.

Колонны до потолка придавали залу праздничный вид и делили пространство на три зоны, разные по размеру. Казалось, колонны были высечены из цельного мрамора и гранита и привезены прямиком из Букингемского дворца, но на самом деле их сделали из картона и пенопласта. Мы узнали об этом чуть позже, когда Квинн продемонстрировал свою новую трость, которую для него организовал дядюшка Молли. Как и меч завхоза Меллера, она была тоже не бутафорской.

– Смотрите! Достаточно трижды стукнуть по чему-нибудь твёрдому, и вот так – вылетает лезвие! – Он тут же продемонстрировал это, случайно оставив в колонне аккуратное отверстие, через которое были видны её пенопластовые внутренности.

Мы все захихикали от удивления.

– На вашем месте я бы очень быстро убрался отсюда, – сказал помощник. – Пока босс не увидел.

– Мне очень жаль. – Квинн искренне раскаивался. – Может быть, вы могли бы засунуть в дыру пробку и закрасить ее…

– Просто уходите, если вам дорога ваша жизнь, – процедила Жанна.

– Нам всё равно уже пора, – сказала я.

Церемония вручения премии родителям Квинна за книгу начиналась через час, и мне нужно было ещё успеть заскочить домой. Квинн примерял свой костюм в противоположном конце зала и подошёл к нам, лишь когда я была уже полностью одета в свою обычную одежду, а платье с аксессуарами лежало в коробке. Возможно, так даже лучше – а то бы он тоже начал переживать из-за цветов незабудки.

Ассистентка передала мне коробку так бережно, словно новорождённого ребёнка.

– Держите её ровно, – сказала она, а потом обратилась к Квинну: – Не волнуйся, я не скажу боссу, что это ты сделал дырку в колонне.

– Это очень мило с вашей стороны. Но если он всё же узнает, передайте ему, что я могу прислониться к колонне и стоять возле неё весь вечер, если понадобится.

* * *

Когда мы вошли в ратушу, странно, но я нервничала. Почему-то я боялась, что не понравлюсь бабушке и дедушке Квинна. Я трижды переодевалась и перепробовала три разные причёски, прежде чем остановилась на тонком летнем платье и обычном хвостике. Было слишком жарко для чего-то другого, настолько, что я с нетерпением ждала грозу и ливень, которые обещал прогноз погоды на вечер.

– А твоя семья действительно не против, что я иду с тобой? – переспросила я, чтобы успокоиться.

– Абсолютно, – терпеливо ответил Квинн. – Ты же знаешь моих родителей, они всегда так счастливы видеть тебя. И они так гордятся этой наградой, что пригласили практически всех своих знакомых.

В фойе действительно было многолюдно: люди стояли группами и беседовали, а официанты ходили с подносами, предлагая шампанское и небольшие закуски. Разыскивая своих родителей, Квинн приветливо здоровался с гостями налево и направо – «это программный директор», «это мамины лучшие друзья», «это наша уборщица и её муж», – и поскольку все так мило нам улыбались, я изо всех сил улыбалась в ответ. В конце концов, я хотела произвести самое лучшее впечатление.

Дедушка Квинна выглядел старшей версией своего сына Альберта: такое же приветливое лицо, рыжевато-седая борода и плотное телосложение. От своей мамы Альберт унаследовал умные карие глаза. Сейчас она пристально смотрела на меня.

– Так ты и есть та самая знаменитая Матильда, – сказала бабушка Квинна, – я так много о тебе слышала.

Я почувствовала, как дёрнулась моя левая щека, и надеялась, что этого никто не заметил.

– Несомненно, только хорошее, – вмешалась мама Квинна, потому что он в этот момент разговаривал с гостями. – Мы очень рады, что у Квинна появилась такая замечательная девушка.

– У мальчика просто хороший вкус. – Бабушка всё ещё внимательно разглядывала меня. – Его последняя девушка тоже была прекрасна.

«Действительно была».

– Её родители владели сетью магазинов деликатесов. Твоя семья…

Теперь у меня начала подёргиваться вторая щека, и мне пришлось перестать улыбаться, пока это не превратилось в гримасу.

– …живёт на Фридхофсштрассе прямо напротив, не так ли? – продолжала она невозмутимо. – Возможно, мы уже встречались с твоим отцом.

«О нет».

– Кажется, это он вызвал полицию, потому что мы припарковались на бордюре против направления движения.

– Это был мой дядя Томас, – с облегчением призналась я. – Он всегда звонит в полицию. («Как, например, на прошлой неделе, потому что из контейнера для мусора у дома номер десять очень плохо пахло».)

Бабушка улыбнулась, как мне показалось, с облегчением:

– В каждой семье есть такой скандальный дядя.

– В нашей семье их несколько, – честно призналась я.

Анна тут же постаралась сменить тему. Она обняла меня за плечи, чтобы представить остальным:

– Это Матильда Мартин, девушка Квинна. – Я снова улыбнулась, а она указала на людей вокруг. – Наш издатель Анника Рюманн, представитель министерства культуры госпожа Класен и господин Мюллер, наш пресс-атташе, а это… – При виде следующего человека она проявила нерешительность.

– Коллега из Осло, который, возможно, захочет издать книгу в Скандинавии, – вклинилась её Анника с нескрываемым энтузиазмом в голосе. – Но я опять забыла ваше имя, – добавила она, и у неё вырвался небольшой взволнованный смешок.

Мужчина улыбнулся:

– Мне правда неудобно, что я оказался здесь. Я был в городе по делам, и, когда случайно увидел, что сегодня состоится церемония награждения, мне очень захотелось познакомиться с издателями этого интересного проекта. – Он протянул руку Анне. – В обычной ситуации мы бы встретились только на больших мероприятиях, а там всегда так мало времени. Интеграция – это как раз та тема, которая меня интересует. Я очень рад нашему знакомству.

– И мы очень рады вашему спонтанному визиту, не так ли, Анна? – Издательница снова захихикала.

Что-то с ней было не так. Может, она выпила слишком много шампанского? Пока норвежский издатель и Анна пожимали друг другу руки, её начальница наклонилась ко мне и прошептала:

– Если бы я когда-нибудь встретила этого красивого джентльмена на ярмарке, я бы обязательно его запомнила, не так ли?

– Э-э-э… – Я внимательнее присмотрелась к высокому мужчине. Его коротко стриженные светло-русые волосы были небрежно уложены, на нём был элегантно помятый льняной костюм, сидевший безупречно, а загорелое лицо выдавало в нём человека, явно не привыкшего проводить дни в офисе. Где-то в гуле голосов рядом я услышала, как Квинн резко вздохнул. Мне не нужно было спрашивать, чтобы понять, кто на самом деле этот «норвежский издатель».

Он отпустил руку Анны, и его взгляд скользнул по присутствующим и наконец впился в Квинна. Тот смотрел на него без движения, будто вкопанный.

Улыбаясь, мужчина продемонстрировал два ряда ослепительно-белых зубов:

– Как хорошо, что ваша семья сегодня здесь, такие моменты так ценны, не правда ли? И так хрупки… – Когда гонг возвестил о начале мероприятия, он отвесил изящный поклон. – Фрей Торсон из издательства «Торсон». Большое спасибо, что позволили мне присутствовать на вашем мероприятии сегодня.