Никогда в жизни я не одевался быстрее, чем после звонка от Юли. Я сбежал по лестнице и выскочил через парадную дверь в считаные минуты, не заботясь о том, что шум может разбудить родителей. Самый короткий путь на Грань лежал через библиотеку Кассиана, поэтому я перекинул костыли через кладбищенские ворота и перемахнул вслед за ними так быстро, как только мог. Юли обещала позвонить Гиацинту и Жанне, но я не надеялся, что она сможет дозвониться до них посреди ночи.

Так как ситуация была серьёзная, моё сознание активировало суперзрение, чтобы я мог видеть всё даже в самых тёмных углах. «Смерть тебе обеспечена», – прочитал я надпись на надгробном камне, пробегая мимо.

Спасибо за мотивирующие слова. От моих шагов раздавался хруст по гравию, который отпугнул кладбищенского лиса. Как Матильда назвала его? Густав? Чёрт возьми, Матильда! Мне потребовалось всё моё самообладание, чтобы пройти мимо её дома, а не позвонить в дверь и не разбудить её, и плевать я хотел на Божественного Оракула. За что она, вероятно, никогда бы меня не простила. Но ради всего святого – она что, сошла с ума? Задумалась ли она хоть на секунду, какой опасности подвергает себя, вторгаясь на территорию самого могущественного чёрного мага всех времён? Способность превращаться ещё не означала, что ты автоматически можешь противостоять жестоким бойцам и серповидным ножам, не говоря уже о самой Морене. Матильда не видела той злобной тьмы, которая клубилась вокруг волшебницы, а я не мог перестать думать об этом.

Когда я добежал до аллеи со склепами и моему взору предстала усыпальница семейства Кёниг, волосы на моём затылке вдруг встали дыбом. Там кто-то был, где-то слева от меня. И с моим суперзрением я быстро его заметил: он прятался за одним из деревьев с толстыми стволами, но часть его плеча была видна. Мне захотелось хлопнуть себя по лбу. В суматохе я совсем забыл о людях Гектора. По крайней мере, один из них дежурил каждую ночь у нашего дома. Не думаю, что он осмелится проследить за мной до библиотеки Кассиана, то есть до личных покоев члена Совета, но он наверняка побежит прямо к Гектору и сообщит ему о моей ночной экскурсии.

С другой стороны, может, это не так уж и плохо, ведь если Юли не дозвонится до Гиацинта и Жанны, я останусь там один. Мы с Юли решили, что нет смысла будить остальных из «Пандинуса Императора»: портал в Город Теней всё равно находился слишком далеко от правительственного квартала. Профессор, как и Морена, будет на заседании Совета, о котором мне рассказала Юли, так что и от него помощи ждать не приходилось. С другой стороны, нексы Гектора могли сравниться по силе с Сынами Севера и приспешниками Морены. Но что сделает Гектор, если обнаружит на Грани «неприметную человеческую девушку», – это уже другой вопрос. Нет, просить нексов о помощи было не лучшей идеей.

– Мне просто надо сходить в библиотеку и спросить кое-что у Ницше, – сказал я вслух, открывая кованую железную дверь в гробницу. – Потому что завтра мне нужно сделать доклад о нём в школе. Это займёт не больше пятнадцати минут. Было бы здорово, если бы кто-нибудь в это время присмотрел за моими костылями.

Плечо некса за деревом оставалось неподвижным, но я не сомневался, что парень меня услышал. Если повезёт, он подождёт четверть часа, прежде чем настучать на меня, а этого должно хватить.

Я решительно шагнул через мерцающее поле.

* * *

Когда я проскользнул через дверь библиотеки Кассиана наружу, мне пришлось прищуриться, чтобы привыкнуть к слепящему дневному свету.

«Где этот проклятый остров? Юли сказала, он имеет форму полумесяца и находится по диагонали над обсерваторией».

– Деревенщины! – услышал я слова одного из прохожих, обращённые к его собеседнику. – Вечно стоят посреди дороги и пялятся невесть куда.

Мне было всё равно. Над раковиной улитки не было острова, который подходил бы под это описание, как и по диагонали от неё.

– Квинн?

Я вздрогнул от неожиданности. Рядом со мной стоял профессор Кассиан, как всегда, в твидовом костюме и шёлковом галстуке.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он с лёгким изумлением.

Мне хотелось задать ему в ответ тот же вопрос. Я сглотнул.

– Разве вы не должны быть на заседании Совета? («Боже, если оно уже закончилось, значит, Морена тоже вернулась домой, а когда она вернётся, то…») Мне пора! – крикнул я. – У меня встреча.

Профессор Кассиан преградил мне путь:

– Сегодня вечером запланировано только одно заседание Кризисного комитета «Чёрных эльфов», и я в него не вхожу, – сказал он, внимательно изучая меня. – С кем ты встречаешься посреди ночи? Ты выглядишь как-то… обеспокоенно.

Паника была более подходящим словом.

– Морена входит в Кризисный комитет? – спросил я, и, когда Кассиан кивнул, мой пульс немного успокоился. Оставалось только найти этот дурацкий остров.

Профессор схватил меня за руку:

– Почему ты спрашиваешь о Морене? – Его хватка была на удивление крепкой. – Где твои телохранители? Тебе не следует находиться здесь одному… Что ты там высматриваешь?

Он проследил за моим взглядом и теперь тоже смотрел на небо.

– Я… («Проклятье».) Кое-кто сказал мне, что дом Морены находится на одном из этих островов, и мне стало интересно, на каком именно.

Я ещё не успел договорить, как наконец заметил его: маленький островок в форме полумесяца, расположенный не по диагонали над обсерваторией, а на некотором расстоянии от её центра. Он парил высоко в воздухе, несколькими метрами выше других островов, над путями, по которым двигались киты-цеппелины.

Рука профессора Кассиана сомкнулась вокруг моей руки, как тиски.

– Думаю, нам лучше обсудить это внутри, – тихо сказал он. И не успел я опомниться, как он втащил меня обратно в библиотеку и с силой закрыл за нами дверь. – Квинн…

– Вы не понимаете, профессор.

Он отпустил меня, но, чтобы снова открыть дверь, мне пришлось бы оттолкнуть его в сторону.

– Мне нужно найти… Мати… мои друзья в опасности и… чёрт, у меня нет времени объяснять, просто пропустите меня.

– Я не могу этого сделать, – ответил Кассиан. – Если ты замышляешь то, о чём я думаю, то нет. Все знают, что Морена и её люди делают с нежданными гостями.

Я уставился на него. Неужели он видел меня насквозь или он тоже мог читать мои мысли? И почему он вдруг стал похож не на элегантную версию старого доброго Деда Мороза, а на отставного агента ЦРУ, да ещё и крутого?

Мои ладони начало покалывать.

– Пропустите меня, или мне придётся…

Кассиан успокаивающе поднял руки:

– Я не знаю точно, каков твой план, но уверен, что он не сработает. Потому что, полагаю, ты планируешь не только подняться наверх, но и спуститься, верно? Причём с друзьями и желательно живыми, я полагаю.

Это был явно риторический вопрос, но я всё равно кивнул.

– Я так и думал. – Профессор Кассиан прошёл мимо меня к стене со стеллажами. – Тогда, если я не могу тебя остановить, позволь мне хотя бы помочь тебе. Пойдём со мной!

Я нерешительно оглянулся на дверь, через которую я мог бы без проблем уйти, а затем перевёл взгляд на стену, за которой скрылся профессор.

– Чего ты ждёшь? – спросил он, его голос уже стал отдаляться. – Я думал, ты торопишься. Поверь мне, Квинн, мой план лучше твоего.

Довериться? Ему? Но у меня даже не было плана, я просто спешил. Бог знает сколько времени у нас оставалось. Мне пришлось побежать, чтобы догнать профессора. Стены книг образовывали узкий коридор, который, казалось, уходил в бесконечность.

– Мне нужно попасть на этот остров прямо сейчас! – снова крикнул я, потому что боялся, что в планах профессора было выбрать подходящую книгу с полки в четырёх километрах отсюда или что-то в этом роде.

– Понимаю! – Он остановился перед обшитой панелями стеной с нарисованными на ней джунглями. – Я не был там уже сто пятьдесят лет, но раньше часто захаживал. О вечеринках Морены ходили легенды. – Он вздохнул. – Это было до того, как она начала проводить ужасные эксперименты над своими сойками.

Кассиан постучал пальцем по голове нарисованного красного попугая, и обшивка распахнулась, как дверь.

– Профессор, это правда очень срочно! – сказал я чуть более настойчиво, пробираясь за ним сквозь мерцающую панель. В тусклом свете я смог разглядеть ещё несколько книжных полок. Сколько времени прошло с момента звонка Юли? И как там сейчас Матильда и Бакс?

Неожиданно моя нога подкосилась, и Кассиану пришлось меня подхватить. Пока за нами закрывалась стена джунглей, профессор помог мне встать на ноги.

– Это Чешская национальная библиотека, – сказал он. А когда я в изумлении уставился на него, добавил: – В Праге.

– А что мы забыли в Праге?

В нос ударил запах старой кожи, спёртого воздуха и чистящего средства. Я обернулся к порталу. Он уже закрылся, и всё, что можно было увидеть с этой стороны, – это деревянные встроенные полки. Мы стояли в гигантском книжном зале с прилегающей галереей, сводчатыми расписными потолками и украшенными золотом колоннами, и я почувствовал, как внутри меня накапливается отчаяние.

– Я должен отправиться на этот проклятый остров, профессор.

– А, вот он где.

Я не был уверен, что он вообще меня услышал. Кассиан постучал по одному из кожаных книжных корешков.

– «Лабиринт мира и рай сердец», автор Джон Амос Коменский. Наклони его дважды, и портал откроется снова. Запомнишь? Это для обратного пути.

– Думаю, да, – сказал я, смутившись. – Но…

– Отлично.

Он рывком потянул меня вперёд, мимо украшенных золотом глобусов и великолепных томов, и мне ничего не оставалось, как идти за ним. Нога адски болела, но я старался не обращать на это внимания.

– Профессор, если я не успею… – Я ненадолго замешкался, а потом решил выложить ему всю правду. – Если я не успею, то Бо…

– Стоп! – Голос Кассиана вдруг прозвучал столь властно, что я не стал продолжать. – Я даже не хочу знать, что именно ты задумал, Квинн. Потому что, если бы я знал, мне пришлось бы действовать, ведь я член Верховного Совета, а сейчас я предпочёл бы помочь тебе как друг. На обратном пути, кстати, можешь просто ориентироваться на колонны, их ровно пять.

Я посмотрел на него сбоку. Теперь я почти был уверен, что он действительно читает мои мысли. Ладно, по крайней мере, он знал, о чём идёт речь, и мне не нужно было этого говорить.

– Итак, вот мы и пришли! – Он остановился перед книжной полкой по плечо, над которой висел портрет скучающего мужчины в натуральную величину. – Игнасио де Лойола, – представил его Кассиан. – Его портал ведёт в чулан на втором этаже. Много лет назад он был замаскирован под шкаф, но, возможно, за прошедшие годы что-то поменялось, как и пароль, необходимый, чтобы вернуться назад. Так что тебе лучше оставить портал открытым, чтобы без проблем вернуться, если это вообще возможно. – Внезапно он стал очень серьёзным. – Что бы ты ни задумал, Квинн, ты должен действовать быстро и, главное, тихо. Приспешники Морены беспощадны.

Да, к сожалению, я об этом знал не понаслышке.

– Но что бы ни случилось, ни в коем случае не выходи в сад, – продолжал он. – Там таится больше смертельных ловушек, чем я могу перечислить. И старайся не смотреть на картины на стенах, не смотри в глаза ни одному из портретов, это может полностью парализовать твоё воображение на несколько минут.

«Не думаю, что у меня будет время смотреть на картины», – хотел сказать я, но в этот момент из конца коридора послышался скрип двери.

– Чёрт! – сказал я вместо этого.

– Это просто служба безопасности, ночной сторож на обходе, – прошептал Кассиан, и, прежде чем я успел понадеяться, что нас не увидят в этой нише, он добавил уже громче: – Духовные движения можно остановить только духовными средствами.

«Что?»

Я уставился на него с недоумением. Пока эти слова эхом разносились по залу, портрет Игнасио де Лойола сдвинулся вбок. Стена за ним замерцала, как старая телевизионная схема. Лозунг с духовными движениями, очевидно, был паролем. А старик Игнасио, видимо, плохо слышал.

– Поспеши, – приказал профессор.

Мне не нужно было повторять дважды. Охранник прокричал что-то угрожающее на чешском. Было бы легче, если бы на полке не стояли книги, но я кое-как попытался встать сам перед мерцающим полем и отпустил руку профессора.

– Пойдёмте со мной!

Он покачал головой:

– Я не могу проникнуть на остров Морены, иначе она сразу поймёт, что что-то случилось. Кроме того, кто-то должен остаться здесь и не подпускать к тебе ночного сторожа, ты же не хочешь, чтобы тебя арестовали на обратном пути.

В этом он был прав. Кроме всего прочего, мне бы крайне не хотелось звонить родителям посреди ночи из полицейского участка в Праге.

Охранник снова что-то крикнул из зала, и на этот раз я услышал слово «полиция». Кроме того, раздался щелчок – возможно, сработал предохранитель на пистолете?

– Не беспокойся обо мне. – Профессор Кассиан подмигнул. – Я не просто так дожил до своих лет, знаешь ли. Важнее всего, чтобы ты и твои друзья вернулись живыми.

Меня вдруг охватило странное волнение.

– Спасибо, – пробормотал я.

Теперь он улыбался:

– Нет, спасибо тебе, Квинн. За твоё доверие.

Затем мы услышали приближающиеся шаги охранника, и профессор прошептал:

– Иди же! Не забудь оставить портал открытым и, да, ни в коем случае не трогай животных на витражах. Удачи, Квинн.

Я кивнул, повернулся к мерцающему полю и протиснулся сквозь него вперёд ногами.

* * *

Маленькая комната без окон, в которой я оказался, была бы абсолютно чёрной, если бы не свет, проникающий через портал из Национальной библиотеки. Вдоль стен тянулись полки высотой до потолка, заставленные бутылками и банками с консервами, а между ними находилась дверь с чёрными полосками.

«Чулан? Тут, на Грани? И почему от здешней атмосферы у меня по всему телу бегут мурашки?»

Прямо надо мной раздался тяжёлый грохот, между балками крыши посыпалась пыль, и стало слышно, как кто-то громко ругался на иностранном языке. Я поспешно огляделся в поисках чего-нибудь, что можно было бы просунуть в уже закрывающуюся створку портала, который с этой стороны выглядел как дверца шкафа. Поскольку бокалы и бутылки на полках казались слишком хрупкими, я быстро снял ботинки и просунул их в щель, и как раз вовремя. Я ненадолго задумался, как это, должно быть, выглядело с другой стороны – криво висящий портрет и торчащая пара туфель, – но тут снова раздался грохот, и беспокойство за Матильду вытеснило всё остальное.

Я тихонько проскользнул через чёрную дверь на маленькую лестничную площадку. Здесь было ненамного светлее. Витраж, расписанный цветами, изображениями пауков и жаб, и стены, выкрашенные чёрной краской, поглощали дневной свет, что, возможно, и хорошо, так что у меня не было соблазна разглядывать портреты в рамах, пока я медленно поднимался по лестнице навстречу шуму и проклятиям.

– Это безнадёжно, Незабудка, – сказал кто-то сверху. Если я не ошибаюсь, это был плаксивый голос мадам Мирабель. – Мы потерялись, света нет.

– Нет, – возразил другой голос, и моё сердце подпрыгнуло от радости. Матильда! Слава богу! – Возможно, наступит день, когда мужество оставит людской род… э-э… и чёрных эльфов, но только не сегодня… Сегодня мы сразимся! – патетически произнесла она, и я был уверен, что она цитирует «Властелина Колец». – А ещё лучше будет, если мы уберёмся отсюда, – добавила она, когда позади них вновь раздался грохот.

– Поддерживаю, – сказал я, и Матильда испустила глубокий выдох облегчения, увидев, что я вышел из-за поворота. Она стояла перед дверью у лестницы, держа перед собой одну из картин со стены как щит. Рядом с ней в кресле-коляске сидела вся в слезах и совершенно потрясённая мадам Мирабель.

– Квинн! О, слава богу! – Глаза Матильды горели. – Я думала, что это кто-то из соек Морены. – Обрадованная, она внимательно осмотрела меня сверху вниз. – Ты спрыгнул с кровати босиком, чтобы спасти меня? – спросила она. – Это так… Люблю тебя!

– Я тоже. И нет, просто туфли мне пригодились для кое-чего другого.

Увидев её, я так обрадовался, что совершенно забыл упрекнуть в том, что она пошла на этот риск одна. Но времени на это всё равно не было.

Площадка оказалась слишком мала для всех нас, поэтому я спустился на одну ступеньку.

– Я знаю, как отсюда выбраться. Тебе лучше убрать картину – все портреты здесь каким-то образом заколдованы. Что с Мири? Она больше не может ходить?

Матильда пожала плечами:

– Она очень слаба и говорит всякую ерунду, так что я подумала, что инвалидная коляска будет хорошей идеей… – Она поставила картину на пол и повернула её изображением к стене. – Заколдована?

У женщины на картине был действительно пронзительный взгляд и какой-то странный норковый воротник.

– Дверь открывается изнутри, они никогда этого не понимали, – пробормотала гадалка. – Ключ подходит с обеих сторон…

– Но, к счастью, ключ находится с нашей стороны двери, видишь? – Матильда указала на замок и уже чуть тише сказала мне: – Мы заперли там Балаклаву и его приятеля, но, боюсь, эти боевые машины рано или поздно пробьются и без ключа. Скорее даже рано.

Словно в подтверждение её слов, что-то или кто-то снова ударил в дверь изнутри, и вся стена содрогнулась. За этим последовало норвежское проклятье, которое эхом прокатилось по всему дому так, что даже последний человек на этом острове понял бы, что его помощь нужна здесь, в башне.

– Уходим!

Без лишних слов я поднял мадам Мирабель и понёс её вниз по лестнице.

Матильда подпёрла инвалидной коляской дверную ручку, а затем последовала за мной.

– Как ты думаешь, Бакс выберется оттуда без нас?

– Он справится, – заверил я её. В конце концов он был невидимкой. И демоном.

– Ты пришёл в самый подходящий момент, – сказала Матильда у меня за спиной. – Я хотела превратиться в гигантскую птицу, но проход был слишком узким для этого, тогда я подумала о пандусе или горке… А это что там на ступеньках?

Я тоже услышал шум внизу. Мы добрались до подножия лестницы, где нас встретила темнота жуткого чулана. Я оставил дверь открытой, что оказалось разумным решением, и торопливо провёл Матильду внутрь. Затем как можно тише я закрыл за нами дверь и осторожно опустил предсказательницу на пол.

Мой лентиго появился, и фиалковые глаза Мири расширились, когда она увидела маленького осьминога, плавающего у меня на предплечье.

– Он описывает круг, а тамариск плачет в конце, – стонала мадам Мирабель.

– Тсс… – Я очень хотел прикрыть ей рот рукой, но не стал. – Не могли бы вы говорить потише?

Она замолчала и снова погрузилась в себя.

– Здесь даже окон нет, – прошептала Матильда, оглядываясь по сторонам. – У нас нет времени прятаться, Квинн, нам нужно убираться с острова, он может в любой момент улететь через портал в Норвегию!

– Не волнуйся.

Я указал на портал, который всё ещё оставался приоткрытым благодаря моим туфлям. Первым делом я должен был протолкнуть предсказательницу через мерцающее поле, желательно ногами вперёд, чтобы она не упала с полки на другой стороне.

– Помоги мне.

Я схватил обессиленную Мирабель под мышки и потянул её к порталу. Матильда не шелохнулась.

– Этот портал ведёт в Чешскую национальную библиотеку, – нетерпеливо объяснил я. – Нужно пройти мимо пяти повёрнутых колонн слева, а затем дважды наклонить книгу некоего Иоганна Иргендваса Шлагмихтота, она приведёт в библиотеку профессора Кассиана. Что с тобой?

Здесь было довольно тускло, но что-то в выражении лица Матильды заставило меня задуматься.

– Я не могу пройти через портал в Прагу, ты, потомственный огурец, ведь я человек. – Она язвительно усмехнулась. – Я сейчас лежу в своей кровати и сплю, забыл?

«Вот чёрт, да, она права».

– Тебе придётся идти без меня, – сказала она, раскрывая дверь портала пошире и стараясь не задеть мерцающее поле. – Давай, сначала Оракул.

– Один должен принести себя в жертву. Один должен остаться, другой должен уйти, – пробормотала мадам Мирабель, когда её ноги исчезли в мерцающем поле.

– Глупости. Здесь никому не нужно жертвовать собой.

Матильда закатила глаза:

– Я просто превращусь обратно в муху и исчезну. Как бы мне ни хотелось отправиться в Норвегию, сегодня я точно туда не попаду.

– Она умрёт, – хныкала Оракул. – Золотоволосый ангел…

Чтобы больше не слышать эту чёртову фразу, я позволил ей без лишних слов проникнуть в мерцающее поле.

– Ну же, теперь ты, – прошептала Матильда.

– Нет, пока ты не будешь в безопасности, – прошептал я в ответ.

Грохот над нами не прекращался, и я не был до конца уверен, но, возможно, снизу также доносились шаги. Возможно, один или несколько парней в клювовидных масках уже стояли за дверью с метательными ножами наготове.

Матильда, похоже, пришла к аналогичным заключениям.

– Лучше не открывать дверь, – прошептала она, – я пролезу через замочную скважину, златоглазки очень маленькие. А что это в банках и бутылках?

– Неважно.

У меня ещё не было возможности внимательно рассмотреть содержимое полок, а старые банки Морены – последнее, что меня сейчас интересовало.

– Выглядит очень странно, посмотри… Оно движется. – Матильда взяла стакан и поднесла его к свету мерцающего поля. – Они пронумерованы и промаркированы. Этот – номер двадцать три, Игорь Д.

– Лучше поставь это обратно.

Казалось, что стекло заполнено вязкой массой, в которой что-то движется.

– В этом доме всё странное.

– Думаешь, это демоны, которых она вызвала и заперла здесь? – взволнованно спросила Матильда. – Это похоже на лягушку.

Она взяла с полки ещё одну банку, потом ещё.

– Смотри, Динеш М., маленькая черепашка, а здесь, номер тринадцать, божья коровка… Рави Л., улитка, номер сорок четыре, золотая рыбка, ещё один жук, маленький скорпион… номер тридцать семь – это… червяк, я думаю. И они как-то светятся или это просто моё воображение?

К сожалению, нет. Я протянул банку с мерцающей полосатой ящерицей с надписью Грегор С., и по моему телу побежали мурашки.

– Может, это люди, которых ведьма превратила в животных? – размышляла Матильда.

– Думаю, это лентиго, – пробормотал я и машинально положил руку на своего осьминога, который всё ещё плавал на предплечье. Точнее, я не просто так думал, я в этом не сомневался. Но кому принадлежали эти лентиго и как Морене удалось отделить их от хозяев?

– Интересно, что она собирается с ними делать? – спросила Матильда.

Сверху на наши головы снова посыпалась пыль, напоминая, что в данный момент нас должно волновать не это.

– Уходи через замочную скважину, маленькая фруктовая мушка.

– Златоглазка, – поправила она меня, – они гораздо красивее, вот увидишь.

Она подошла к двери и зажмурила глаза.

– Чего ты ждёшь? – спросил я две секунды спустя.

Она снова открыла глаза.

– Не работает, – сказала она в ужасе. – Как будто я вдруг потеряла умение фантазировать… Я не понимаю.

Но я догадался, что произошло.

– Возможно, дело в картине, Кассиан говорил, что нельзя смотреть им в глаза.

Сверху опять раздался грохот, на этот раз ещё громче, а затем мы услышали, как что-то – наверное, инвалидная коляска? – загрохотало по лестнице.

– Чёрт.

Я попытался подавить панику, которая поднялась внутри меня. Если Тан и его товарищ освободились…

– Ударь меня, скорее, – потребовала Матильда.

– Что?

– Если я больше не могу фантазировать, то должна проснуться! Давай!

Я схватил её за плечи и энергично встряхнул. Затем резко поцеловал её.

– Это не помогает, – отчаянно сказала она, когда я снова отпустил её. – А теперь у меня ещё и колени подкашиваются.

Сверху послышались крики. Видимо, им удалось выломать дверь. Мне нужно было выбраться отсюда и как-то отвлечь их, пока Матильда не проснётся.

– Продолжай пытаться, – настойчиво прошептал я, положив руку на дверную ручку. – У тебя получится! Я верю в тебя!

И хотя это было последнее, чего я хотел, я оставил её одну в чулане. Как только дверь за мной захлопнулась, я выскочил на лестничную площадку с вытянутыми кулаками, готовый к бою. Здесь по-прежнему не было ни одной сойки. Вместо них наверху кто-то перелез через инвалидную коляску, которую заклинило на изгибе лестницы. Тан.

Увидев меня, он замер на месте, а его глаза расширились.

– Ты! – прорычал он, выпятив верхнюю губу. – Куда делись человеческая девушка с Оракулом? Как она вообще…

Он был явно озадачен, и, возможно, я мог бы воспользоваться этим, чтобы отвлечь его от чулана. Кстати, как я только сейчас понял, на нём был изображён череп и скрещённые кости, а под ними висела табличка «Вход карается смертью».

Я поспешно обернулся к Тану и приподнял бровь.

– Мы знакомы? – спросил я как можно более высокомерно. Как бы неоригинально это ни звучало, это позволило мне выиграть несколько драгоценных секунд, в течение которых Тан в недоумении смотрел на меня. Мне оставалось только молиться, чтобы он не унаследовал способность Фрея читать мысли.

– Мы познакомились на днях в лифте… – начал он, затем сделал паузу и продолжил: – Я – Тан Халворсен, носитель широкого меча, самый молодой воин кровавых рун всех времён, уже два года не побеждённый никем! И человек, который с радостью выбьет из тебя жизнь, – и напоследок он добавил: – И не думай, что я хоть на секунду поверю, будто ты забыл о нашей встрече.

Он, конечно, был прав. Но я всё равно пожал плечами:

– Прости, но вы все выглядите одинаково.

Кстати, а куда делся его приятель? Я посмотрел за спину Тана.

– Если ты ищешь второго, то он, к сожалению, выпал из окна, когда пытался поймать чрезвычайно умного и хитрого демона, – прошептал голос прямо у моего уха. – Прямо в центр ведьминого кольца, полного гигантских грибов.

Бакс! Он махал своими крыльями так быстро, что запустил прядь волос мне в лоб.

– У нас всего три минуты, чтобы покинуть этот остров, потомственный огурец, – прошептал он мне в другое ухо. – Я уже видел портал из комнаты в башне. Точнее, его мерцание, к которому мы направляемся.

Мой пульс участился. У Матильды оставалось меньше трёх минут, чтобы проснуться.

– Где Кудряшка? – поинтересовался Бакс.

Как мне сказать ему так, чтобы Тан не заметил?

Тем временем мой противник плавным движением вытащил из-за пояса нож.

– Ты сейчас же скажешь мне, куда делась человеческая девушка с Оракулом, или я сотру с твоего лица эту глупую ухмылку.

Ладони яростно покалывало, внутри меня зарождалась буря, готовая разнести Тана вместе с креслом-коляской, а заодно все серповидные ножи и этот чёртов дом в щепки. Но сначала я должен был убедиться, что Матильда проснулась.

– Человеческая девушка? – повторил я, смеясь так, словно мне было очень весело. По крайней мере, я надеялся, что это выглядело забавно, а не истерично. Я вдруг понял, что ни за что не отпущу Тана. Никто, и в первую очередь Фрей, не должны были узнать, что Матильда была здесь… – Ах, теперь я вспомнил тебя. Ты – внук Фрея, отвергнутый избранный, верно? Теперь я начинаю понимать почему. У тебя, похоже, немного помутилось в голове. С каких пор люди могут переходить на Грань? – Лицо Тана напряглось, а я быстро добавил: – Ты что, потерял Божественного Оракула? Твой дедушка этому не обрадуется.

Никто и никогда в жизни не смотрел на меня с такой ненавистью. И хорошо, потому что чувства затуманивают разум. Всё ещё смеясь, я указал на дверь в чулан:

– Они, наверное, прячутся там, как думаешь? На твоём месте я бы проигнорировал предупреждающий знак и заглянул внутрь.

Тан уставился на меня, гневно стиснув челюсти, его нож переходил из одной руки в другую, но он явно не знал, что делать. Бакс, напротив, похоже, понял намёк, но больше я от него ничего не услышал. Да и в остальном было странно тихо. Где, чёрт возьми, эти сойки Морены? Они должны были уже быть здесь и попытаться порезать меня на полоски своими серповидными ножами.

– Ты ждёшь подкрепления клювастых? – спросил я, указывая подбородком на нож Тана. – Довольно жалкий меч, между прочим. У нас такие называют пилкой для ногтей.

Я понимал, что не стоит раздражать Тана ещё больше – ситуация может измениться в любой момент. Но, по правде говоря, было забавно прижать внука Фрея к стенке.

Глаза Тана сузились до щёлок.

– Сойки Морены не могут войти в башню. Им мешает какое-то заклинание, наложенное старой ведьмой.

Понятно. Это объясняло, почему она даже не сочла нужным запереть свою Тайную комнату. Но мне это было на руку.

– И знаешь что, избранный? – Тан сплюнул на пол. Он явно принял решение. – Я рад этому. Теперь только ты и я. Человек против человека. И не волнуйся – когда я передам тебя Фрею на той стороне, ты всё ещё будешь в состоянии говорить ровно настолько, чтобы сказать нам, куда исчезли Оракул и человеческая девушка. А если…

Я не стал ждать, пока он нападёт, – одним взмахом руки я послал на него волну мини-торнадо. Их разрушительная сила удивила даже меня. Они не только свалили Тана с ног, но и разрушили перила лестницы, взметнув щепки до самого потолка. Инвалидную коляску и несколько ступеней затянуло в один из воронкообразных вихрей, который вдребезги разбил витраж. Со стен сорвались картины и закружились в воздухе, смешиваясь с разноцветными осколками. Когда я наконец снова поднял руки, чтобы прекратить торнадо, Тан с грохотом обрушился на ступени вместе с обломками и замер. Мне показалось, что его шея была неестественно вывернута. Судя по всему, в него впился крупный осколок стекла, из глубокого пореза на бедре текла кровь.

– А теперь поторопись! – Это был Бакс, и он больше не говорил шёпотом. – Благодаря помощи очень умного и изобретательного демона наш кудрявый друг проснулся, и если ты не планируешь путешествие в Норвегию, то тебе действительно стоит поторопиться.

Я что, по его мнению, здесь прохлаждаюсь? Но я не мог оставить Тана, иначе он всё расскажет Фрею и Морене. Поэтому я схватил его за руки, потянул вниз по разрушенной лестнице и затащил в чулан. Этот негодяй уже начал приходить в себя и, вероятно, очухается раньше, чем мне хотелось бы. Когда я усадил его перед порталом, чтобы снять с пояса ножи и кинжалы, порез на его бедре уже перестал кровоточить.

– Давай же! – застонал Бакс. – Кажется, я уже чувствую запах Северного моря.

Тан открыл глаза, и, увидев убийственное выражение его лица, я поспешил отшвырнуть подальше остальные ножи. В руке я оставил лишь один, чтобы прижать его к горлу Тана. К моему изумлению, он даже не пошевелился, только судорожно хватал ртом воздух. Лучшее, что я мог сделать, – это просто вытолкнуть Тана через мерцающее поле: там со своими ранениями он не представлял бы ни для кого опасности, даже если бы приземлился на колени к бедняжке Мири.

Но едва я начал перекатывать его свободной рукой, как на шее Тана что-то зашевелилось. Сначала два красноватых щупальца скользнули по ключице, затем из укрытия вынырнули остальные части небольшого осьминога. От удивления я затаил дыхание. Моё собственное лентиго переплыло с предплечья на руку, державшую нож, как будто хотело осмотреть другого осьминога. Только это был вовсе не осьминог: как и у меня, у лентиго Тана было девять рук-щупальцев. Они выглядели абсолютно одинаково.

– Оу, – сказал Бакс, и вдруг мне показалось, что всё внутри меня и вокруг нас начало меркнуть. Мне хватило присутствия духа, чтобы протолкнуть Тана в портал и прыгнуть за ним.

* * *

Тан издал сдавленный стон, когда я не очень мягко приземлился на него в Национальной библиотеке. Над нами захлопнулся портрет Игнасио де Лойола и что-то упало на пол прямо у моего уха. Это были мои туфли.

Сильные руки схватили меня, чтобы поставить на ноги.

– Слава богу, – сказал Гиацинт и обнял меня. – Ты герой! Это твоя кровь?

Я покачал головой:

– Нет.

Я чувствовал себя так, словно меня вытащили из стиральной машинки, но я не пострадал.

Гиацинт обнял меня ещё крепче. Позже я спрошу, как он здесь оказался.

– Ты сделал это, Квинн. Ты спас Божественного Оракула! Я так горжусь тобой.

– Ну, я бы сказал, что это была командная работа, но потомственный огурец очень помог, – сказал кто-то, и я сразу перестал беспокоиться о Баксе, хотя его нигде не было видно. Вместо него я заметил профессора Кассиана, который улыбнулся мне, словно тоже был горд.

– Где Оракул? – спросил я.

– Фея присматривает за ней в библиотеке Кассиана. – Гиацинт выпустил меня из своих медвежьих объятий. – А после мы хотим…

– Нет, нет! – Профессор поднял обе руки. – Не хочу ничего знать. Я не должен слышать, куда вы отвезёте того, кого отвезёте. Но это должно быть место, где её не смогут найти. – Он наклонился к Тану. – И кто у нас тут? Ещё один сувенир с острова Морены? Выглядит неважно.

Глаза Тана были закрыты, дыхание прерывистое, а кожа бледная, как у трупа. Я не думал, что он очнётся и нападёт на нас.

– Его ранили несколько осколков от витража Морены, – вспомнил я.

– Понятно. – Кассиан снова выпрямился. – Если мы не доставим его в мою библиотеку как можно скорее, он может и не очнуться.

– Это было бы не так уж и страшно, – сказал Гиацинт с непривычной для него жестокостью. – Он один из Сынов Севера Фрея. Тан Какой-то-там. Машина для убийства.

– И мой кузен, – добавил я с горечью. – Или как там ещё называются отношения, когда у вас есть общий дедушка.

– Что? – Кассиан и Гиацинт смотрели на меня с одинаковым недоумением.

Я вздохнул:

– Сам пока не могу в это поверить. Но наши лентиго идентичны. В этом нет никаких сомнений, к сожалению.

– Что? – снова переспросил Гиацинт.

Профессор был менее озадачен. Он медленно кивнул:

– Значит, Юри Ватанабе был сыном Фрея. Звучит вполне логично…

«Да неужели?»

– Только не для меня, – сказал я, и Тан испустил долгий вздох, как будто чувствовал то же самое. Мне с трудом далась мысль о том, что я состою в родстве с Темис, но правда оказалась в тысячу раз хуже. Каждую секунду в моей голове возникали новые вопросы. Кем была родная мать Юри? Где она сейчас? Знал ли Фрей о своём сыне? Знал ли он, что я его внук, и если да, то как давно? Передаётся ли подлость по наследству?

Может быть, феи или Кассиан могли бы ответить на некоторые из этих вопросов, но единственной, с кем я хотел поговорить об этом сейчас, была Матильда.

– Тогда давайте отнесём нашего гостя к порталу, чтобы он мог прийти в себя, – сказал профессор Кассиан, озорно улыбаясь Гиацинту. – Надеюсь, у вас, феи, найдётся ещё немного зелья беспамятства с белладонной, которое я только что дал ночному сторожу. Мы же не хотим, чтобы он рассказал своему дедушке о том, что произошло сегодня ночью, когда придёт в себя?