– Это что, Мадагаскар? – спросила Юли. – Похоже на картинку с фотообоев дяди Томаса. Кажется, их выпустили в восьмидесятых.
– Хорошо подмечено, – протянула я лениво. Мы лежали в гамаке между двумя кокосовыми пальмами, песок под нами был почти белым. – Понятия не имею, где мы находимся. Возможно, на Карибах.
Океан был всего в метре от нас, бирюзовая вода сливалась с безупречной синевой неба на горизонте. Позади нас пляж простирался до края пышных джунглей, из которых доносилось гармоничное щебетание птиц. Где-то там была и моя дверь с незабудками.
– Тебе обязательно нужно скачать себе одно из этих приложений для релаксации, там можно слушать такие же звуки. – Юли зевнула и довольно потянулась. – Если бы я не спала, то задремала бы прямо сейчас.
«Я тоже».
Вода ласково плескалась, гамак раскачивался, птицы щебетали, мы с Квинном снова помирились, словом, всё было чудесно.
– Жаль, что здесь нельзя ничего попробовать, а то я бы приготовила нам фирменный коктейль «Средство от беспокойства». Хочешь увидеть черепаху? Или дельфинов? – предложила я.
– Нет, я и без этого абсолютно счастлива, – пробормотала Юли, закрыв глаза. Её родители вернулись, и она снова жила в своём доме с кондиционером. И теперь я засыпала в комнате одна, это было довольно необычное ощущение. – Теперь мы будем делать так каждую ночь… э-э… что это за шум?
Из джунглей послышался шорох, затем – треск.
– Надеюсь, это твоя черепаха, а не кошмар, – прошептала Юли и ещё глубже вжалась в гамак.
Сначала я хотела сделать так же, но потом выпрямилась. В конце концов, это всё ещё был мой сон.
– Эй? Кто здесь?
«Лучше бы ему не попадаться мне на глаза».
Но это был всего лишь Бакс, который выпорхнул из-под двух огромных листьев и уселся на песок рядом с гамаком.
– Таиланд? – спросил он, оглядываясь по сторонам.
– Фотообои, – ответила я. – Ты нас напугал. А откуда мне знать, что ты – это действительно ты, а не ночной кошмар?
Я ткнула его в бок.
Он шлёпнул меня по пальцам передней лапой.
– Меньше болтай, больше думай. Надо торопиться. Я пришёл прямо оттуда, – он указал вверх, – и там есть хорошие и плохие новости.
– С небес? – спросила Юли и тоже села.
Бакс закатил глаза:
– Сверху, с Грани. Где вы попросили меня сыграть роль шпиона, забыли?
– Конечно нет, – быстро ответила я. – Что ты выяснил?
– Сначала хорошие новости, пожалуйста, – сказала Юли.
– Первая: я всё ещё жив. Ты была права: невидимость очень хорошо позволяет шпионить. Вторая: я нашёл вашу гадалку – чёрного эльфа. Она прямо там, в правительственном квартале, – он снова указал наверх, – в башне у Морены. – Драконий хвост Бакса возбуждённо вилял взад-вперёд. – А сама Морена не дома, а на заседании Совета, которое только что началось.
Я сразу же очнулась от дремоты и перекинула ноги через край гамака:
– Это здорово, Бакси!
– Я знаю, – сказал Бакс. – Отныне вы можете называть меня комиссар Гримм.
«Нужно рассказать Квинну. И феям», – подумала я. Нельзя было ждать до завтрашнего утра.
– А плохая новость, комиссар Гримм? – поинтересовалась Юли.
– Плохие новости, во множественном числе, – поправил её Бакс. – Первая: дом Морены и правда находится на парящем острове, охраняемом дюжиной вооружённых до зубов соек и различными магическими барьерами. Вторая: со слов моих информаторов, Морена планирует провести ритуал чёрной магии, в ходе которого она принудит Божественного Оракула раскрыть все её секреты. Что приводит нас к третьей новости: ваша милая маленькая предсказательница, к сожалению, не переживёт этот ритуал.
– О нет. – Юли прикусила нижнюю губу.
– Да, – сказал Бакс. – Самое отвратительное, что в этих чёрномагических аркадийских ритуалах всегда пролива-ются вёдра крови. Как по мне, так это неэффективно.
Я сглотнула:
– Когда должен состояться ритуал? И где?
– К сожалению, мои информаторы не сказали. – Бакс наклонил голову. – Но, поскольку такие ритуалы обычно проводятся в полночь, я бы сказал, что не раньше завтрашней ночи. К тому же завтра новолуние, что, безусловно, важно для таких традиционалистов, как Морена.
– Тогда у нас в запасе ещё целый день, чтобы освободить мадам Мирабель. Благодаря тебе мы знаем, где она.
«Всё будет хорошо, фу-у-ух. Ректор Темис, узнав о случившемся, непременно отправит на этот остров своих нексов. Тогда мадам Мирабель будет в безопасности, а Морену исключат из Верховного Совета».
– Не совсем. – К сожалению, Бакс ещё не закончил с плохими новостями. – Божественного Оракула увезут с Грани сегодня ночью. Точнее, в ближайшие часы, если я правильно понял.
– Что? – Юли попыталась встать из гамака, а когда это не получилось, просто убрала его одним взмахом руки. Мы вместе упали на песок.
Я наклонилась к Баксу:
– Тебе и твоим информаторам нужно немедленно отправиться к Темис и рассказать ей всё, что вы знаете, а мы с Юли оповестим Квинна и фей, и…
Бакс не дал мне закончить:
– Забудь об этом, Кудряшка. Во-первых, демона не пустят к ректору, разве что только в магически закупоренной бутылке, а во-вторых, я, возможно, неправильно употребил слово «информаторы». – Он почесал лапой затылок. – Строго говоря, я имел в виду двоих стражников, чей разговор я подслушал из окна.
– Сойки Морены? – спросила Юли. – Но я думала, они не могут говорить.
Бакс покачал головой:
– На них не было клювовидных масок. Они разговаривали между собой по-норвежски. К счастью, ваш комиссар Гримм владеет двумястами семьюдесятью четырьмя языками и диалектами, шестьдесят один из которых давно исчез.
– Норвежцы? – произнесла я. – Тогда это, вероятно, люди Фрея. Сыны Севера.
Это означало, что Фрей замешан во всём этом. Что, в свою очередь, означало, что…
– Очень плохие парни, – подтвердил Бакс. – Один из них сказал ей, чтобы она приберегла слёзы для святой норвежской земли, по которой ей предстоит пройти совсем скоро, через час, – там-то у неё будут настоящие причины для слёз. После этого они оба расхохотались, и я улетел искать тебя. Итак, каков план?
Я посмотрела на Юли и увидела на её лице отражение своей собственной паники. Её голос дрожал:
– Нужно проснуться как можно скорее, Матильда! Потом ты побежишь к Квинну, а я позвоню Гиацинту и Жанне. А Бакс должен нас где-нибудь встретить и объяснить всем, какой именно это остров. – Без какого-либо предупреждения она ударила меня по лицу. – Дай мне пощёчину!
Лихорадочно соображая, я схватилась за щёку. Стражники говорили о часе, а Бакс был здесь с нами уже несколько минут, к тому же, чтобы добраться с поверхности в глубины коридоров снов, требовалось время, даже для демона, а в часе было всего шестьдесят минут…
– Даже если мы сможем всех разбудить и собрать, скорее всего, будет слишком поздно. Нужен другой план.
Юли и Бакс уставились на меня.
– Кажется, я знаю, что нам делать. – Я посмотрела на цветы незабудки, сияющие среди листвы джунглей, на двери моих снов.
– Оу, – протянула Юли. – Такое же выражение на лице было у тебя, когда ты хотела выиграть испытание на смелость с помощью ликёрных конфет дяди Томаса…
– Оу, – повторил Бакс.
– Что это за птица?
– Очень красивая! – прощебетала я и вспорхнула на дерево. Это был далеко не первый раз, когда я нафантазировала себе крылья: мы с Юли часто пробовали летать вместе в наших снах. Было очень весело исследовать просторы снов с высоты и устраивать гонки на крыльях – будь то стрекозы, совы, шмели или фантастические птицы – было невероятно весело. Однажды Юли превратилась в крылатого поросёнка, я так сильно смеялась, что даже проснулась. Так что у меня имелся неплохой опыт полётов. Но здесь, на Грани, где людям не место, особенно если они ещё живы, дела обстояли иначе. Сердце возбуждённо билось в моей груди птицы. Это больше не было игрой.
Аркадийцы, гулявшие по дороге под деревом, не обращали на меня никакого внимания. Я превратилась в кого-то вроде галки, с тёмным переливчатым оперением и острыми когтями.
Я ловко прыгала по верхушкам деревьев, добираясь до хрупких веток на самом верху.
– Оу, – сказал Бакс, шурша листьями где-то подо мной. Похоже, это стало его новой любимой фразой, и она начинала действовать мне на нервы. Но Бакс, очевидно, поставил перед собой задачу отговорить меня от этой затеи. Пока мы бежали от одной демонической двери к другой, он твердил: – Это самоубийство, и ты это знаешь. Морена не просто человек, ты связываешься с самой могущественной волшебницей всех времён!
Может, это и так, но её не было дома, как сказал сам Бакс, так что лучшего времени нельзя и придумать. Это был единственный шанс, потому что, как только они привезут мадам Мирабель в Норвегию, будет уже слишком поздно. Так что сейчас или никогда.
Бакс всем своим видом показывал, что он за «никогда»:
– Даже если ты проберёшься в башню незамеченной, а это очень маловероятно, ведь речь идёт о сойках Морены и Сынах Севера, а не о каких-то ночных сторожах в торговом центре. Так вот, если ты и доберёшься до Оракула, вам обеим всё равно придётся как-то миновать волшебницу и её прихвостней и затем покинуть этот остров. А чёрные эль-фы не могут просто вообразить себе крылья.
«Зато я могу». И мне спонтанно пришли на ум совершенно разные варианты, что можно было бы использовать, чтобы выбраться с острова даже без крыльев, – от длинной верёвочной лестницы до парашютов и воздушных шаров.
Однако Бакс, похоже, сильно сомневался в моих способностях, он не переставал говорить своё «оу».
– Что на этот раз? – Я на секунду задумалась о том, чтобы спустить на него кучку птичьего помёта.
– Остров Морены уже не там, где был раньше… он переместился.
– А что в этом необычного? Мы же на Грани… – Я подняла свою птичью голову и посмотрела в небо, по которому плыли три кита-цеппелина. В свой первый визит сюда я также восхищалась островами, которые киты с лёгкостью облетали: они свободно проплывали в воздухе на разной высоте. На некоторых из них хватало места для целого ряда домов футуристического вида или леса, причём корни деревьев свисали вниз, как щупальца. Другие острова имели такие сложные очертания, что невозможно было понять, что находится на их поверхности. На первый взгляд казалось, что они просто висят в воздухе, некоторые даже соединялись между собой мостами или лестницами – и они делались определённо не для тех, кто боится высоты. Но я не была человеком, я была птицей, а птицы не боятся упасть. – Который из них?
– Вон тот, – ответил Бакс, что не очень-то мне помогло, потому что он стал невидимым, как только мы вышли через последнюю демоническую дверь на улицу. Поэтому я не могла видеть его предположительно вытянутую вперёд переднюю лапу. Должно быть, он и сам это понял, потому что неохотно добавил: – Это остров в форме полумесяца, он расположен прямо по диагонали над тем, где стоят стеклянные дома-кубы.
– Чертовски высоко, – пробормотала я и отбросила идею побега при помощи верёвочной лестницы.
– Я говорил. Лучше бы тебе просто проснуться.
– И оставить бедную мадам Мирабель в беде?
– Мы даже с ней не знакомы, – сказал Бакс. – Она – Божественный Оракул. Может быть, это её судьба.
– А может, это наша судьба – спасти Божественного Оракула. – Я снова уставилась на остров. Из его нижней части торчало несколько корней. Это навело меня на мысль, что на нём, должно быть, растут деревья. Но, к сожалению, это всё, что можно было сказать о нём с моей высоты. Вот только Бакс оказался прав: эта штука действительно двигалась. Очень, очень медленно, но за те несколько секунд, что я смотрела на остров, он явно сдвинулся влево. Оставалось надеяться на то, что остальные, если придут сюда, смогут найти его без помощи Бакса. Впрочем, островов здесь было не так уж много.
Я глубоко вздохнула и постаралась найти в своей памяти одну из тех эпичных мотивирующих фраз, которые произносят герои фильмов или книг перед тем, как отправиться сражаться, но кроме «В бой, всадники Теодена!.. Вперёд, навстречу заре!» я ничего не смогла вспомнить. Поэтому я сказала:
– Ладно, тогда… гм… давай вытащим оттуда мадам Мирабель, – и вспорхнула с ветки. Несколько секунд у меня ушло на то, чтобы найти в потоке воздуха равновесие и придать перьям идеальную форму. С каждым взмахом крыльев я поднималась всё выше, а дерево, с которого я взлетела, становилось всё меньше и меньше. Сверху я могла видеть здания: мерцающую раковину улитки с большой площадью перед ней, мост, перекинутый через бездонную яму, башню с причалом для китов-цеппелинов и наконец даже океан, который начинался за морем крыш и блестел на солнце.
Я не испытала ни капли страха высоты – воздух под крыльями держал меня так же надёжно, как и земля под ногами. Не будь у нас так чертовски мало времени, я бы могла бесконечно любоваться открывающейся подо мной панорамой. Но, как бы то ни было, я не могла позволить себе лишний круг и вместо этого направилась прямо к маленькому острову.
Бакс порхал где-то рядом со мной, я слышала равномерное биение его крыльев и тихое «оу», когда мы достигли края острова.
Дом волшебницы Морены оказался не пряничным домиком из книжки сказок, а особняком в викторианском стиле. Окружённый великолепными старыми деревьями, с изысканным деревянным фасадом и многочисленными эркерами, башенками и балконами, он смотрелся как декорация с голливудской съёмочной площадки. Всё здесь, вплоть до витиеватых перил и ажурных украшений на коньках крыши, было выкрашено в чёрный цвет. Окна поражали разнообразием форм и размеров: круглые, овальные, с фрамугами, витражами и готическими арками.
– Как красиво, – прошептала я, когда мы присели на ветку одного из деревьев. – Чуть меньше чёрного, и это был бы дом моей мечты.
– Серьёзно? – прошептал Бакс в ответ. – Ты присмотрелась к картинкам на окнах?
Он был прав. При ближайшем рассмотрении витражи оказались пугающими: толстые пауки пробирались в зарослях плюща, черепа прятались среди цветов магнолии и лилий, также повсюду вились змеи и жуткие алхимические символы. Пожалуй, это не тот дом, где я хотела бы растить своих детей.
Остров оказался очень маленьким, особняк занимал почти всю территорию. Под деревьями ковром росли мхи и папоротники, а между ними громоздились неестественно большие грибы – высотой по колено.
– Гигантские пыльные грибы, – прошептал Бакс, указывая на группу беловатых круглых грибов размером с детскую голову. – Если до них дотронуться, они лопаются и выделяют газы, которые парализуют на несколько часов. И я уверен, что другие грибы тоже не безобидные.
Как мило. И очень удобно, что нам не пришлось касаться земли. Кругом не было видно ни зверей, ни пауков и змей, ни птиц, ни насекомых. С одной стороны, это радовало, но с другой – означало, что пёстрая птица будет выделяться как… пёстрая птица. Для верности я превратилась в муху, одну из тех, что летом по ошибке залетают в дом и уворачиваются от мухобойки. Правда, несмотря на свои сверхчёткие глаза с обзором в 360 градусов, они слишком глупы, чтобы найти открытое окно. Мне пришлось стараться изо всех сил, чтобы не обращать внимания на собственное назойливое жужжание.
В особняке было три входа, к которым вели изогнутые лестницы и веранды, и перед каждой из трёх дверей стоял человек в клювовидной маске. Сойки Морены казались ещё более зловещими, чем я представляла их себе по описаниям Квинна. На верандах и балконах я заметила ещё больше соек, многие из них просто стояли, молча и неподвижно, уставившись в пространство.
– Всего я насчитал двенадцать, – прошептал Бакс, когда мы осторожно облетели вокруг дома. – Надеюсь, где-то поблизости не затаилась кровожадная галка, которая любит полакомиться мухами. Плюс два Сына Севера, охраняющие комнату в башне. И, возможно, внутри есть какие-то ловушки, которые я упустил.
– Что это? – Я указала тонкой лапкой мухи на один из балконов в задней части особняка волшебницы. Там стояла сойка, сжимая обеими руками что-то похожее на штурвал старого парусника.
– Кажется, мы нашли пилота этого летающего острова, – сказал Бакс.
Я повернулась в воздухе, чтобы посмотреть в ту же сторону, что и стоящий за штурвалом. Остров направлялся прямо в море. Он двигался настолько медленно, что, наверное, черепаха могла бы опередить его. Тем не менее меня охватило тревожное чувство.
– Как ты думаешь, сколько времени у нас осталось? – спросила я и уселась на одну из освещённых солнцем деревянных перекладин, подальше от глаз стражников.
– В любом случае не так уж много. Нам следует поторопиться… что бы ты там ни задумала.
Да уж, но в своём плане я ещё не была уверена до конца. Иногда, возможно, полезно не иметь конкретного плана, тогда можно свободно импровизировать, если что-то пойдёт не так. По пути наверх я уже подумала, что, наверное, лучше всего будет превратиться в сверхсильную и сверхбыструю гигантскую птицу, схватить предсказательницу и исчезнуть с ней в небе, пока Сыны Севера не поняли, что происходит. Как только мы окажемся за дверью демона, они не смогут нас выследить.
Шестиугольная башня, где держали мадам Мирабель, нависала как раз над кронами молодых деревьев, и я решила не лететь, а проползти последние несколько метров по фасаду. Так я смогла осторожно заглянуть в комнату. Здесь было пять небольших окон, и одно из них оказалось услужливо распахнуто настежь, как и раньше, когда Бакс подслушивал разговор двух Сынов Севера. Один из них стоял, прислонившись к подоконнику, спиной ко мне, а другой – перед самой дверью. Когда я немного приподнялась над рамой, то увидела мадам Мирабель: она сидела на стуле, широко раскрыв свои фиалковые глаза. Руки её были сцеплены на коленях, тёмные волосы спадали на лицо, а на лбу и щеке остались следы засохшей крови, частично размытые слезами. Я инстинктивно хотела прикусить губу, но вовремя вспомнила, что я муха и у меня нет зубов. Бедная мадам Мирабель… Она казалась слишком юной для Мадам или Божественного Оракула, а её платье с корсетом – чересчур откровенным, как непременно сказала бы тётушка Бернадетт. Мне очень захотелось накинуть на неё одеяло, чтобы укрыть от взглядов Сынов Севера.
– Кьелл-Сигге обижен, потому что он уже так долго не был на полевой миссии, – сказал тот, что стоял у двери. – Он говорит, что его необычные способности растрачиваются совершенно напрасно на внутренней службе.
– Что ж… – Второй издал резкий смешок. – Фрей, наверное, никогда не простит ему того, что он сделал с его любимым ледником лишь для того, чтобы выгнать оттуда несколько грязных чёрных эльфов. – Он повернулся к предсказательнице: – Твой народ спрятался в пещере под ледником, как трусливые сурки. Но это им не помогло – теперь они болтаются в нашей камере пыток и стонут, ха-ха. Стонать у вас хорошо получается.
Его смех был совершенно невыносимым.
Комната в башне оказалась слишком маленькой для гигантской птицы, которую я задумала для своего превращения. Я едва смогла бы просунуть свой клюв в окно.
Поэтому мне нужно было либо заставить мадам Мирабель выпрыгнуть из окна, а потом поймать её своими огромными когтями, либо… снести крышу, а может…
– Говорю тебе, это безнадёжно, – сказал Бакс, который приземлился на подоконник. Он лишь догадался, о чём я думаю, но человек у окна, казалось, услышал его и повернулся к нам лицом.
Я, как могла, спряталась в щель и своими огромными глазами недоумённо уставилась на мужчину. Я узнала его по сну Луизы: это был Лаурис по прозвищу Балаклава, по имени Тан. Его яркие глаза обследовали воздух позади нас, затем он высунулся из окна и посмотрел на фасад. Я уменьшилась до златоглазки – самого маленького существа, которое мне спонтанно пришло на ум, – и окрасилась в чёрный цвет, надеясь слиться с оконной рамой. Кто бы ни сделал эту маленькую щель, я была ему бесконечно благодарна.
– Что такое? – поинтересовался другой.
– Мне показалось, я что-то слышал. Плюс это постоянное покалывание в шее, которое я всегда ощущаю, когда рядом демон. Я даже не хочу знать, сколько навозных тварей Чёрная Вдова хранит здесь в бутылках, как другие хранят вино, – у меня постоянно покалывает в шее.
Второй негромко рассмеялся, но в его голосе слышалась тревога:
– Некоторые говорят, что старая ведьма не только разливает демонов по бутылкам, но и даёт им тела своих соек…
– На твоём месте я бы не называл её старой ведьмой, – сказал Тан. – Говорят, у здешних стен есть уши… – Наступило короткое молчание, затем он спросил: – Сколько времени это займёт?
Хороший вопрос! Я ещё не вылезла из щели, но предположила, что второй смотрит на часы, потому что он ответил:
– Ещё двадцать одну минуту. Захватывающе, не правда ли? Во всяком случае, я ещё никогда не пролетал через портал на острове.
– Я тоже, – отозвался Тан. – Надеюсь, сойки знают, что делают, – я точно не хочу разбиться в нашем фьорде. Хотя это, конечно, порадовало бы Кьелла-Сигге.
– Оу, – прошептал Бакс на этот раз прямо надо мной, и в кои-то веки я была вынуждена с ним согласиться. Весь этот чёртов остров направлялся прямо к огромному порталу. Это означало, что у нас ещё есть двадцать минут, чтобы вытащить отсюда мадам Мирабель, иначе мы все окажемся в Норвегии. Что в моём случае… было бы непросто, ведь я сейчас лежала в своей кровати и спала.
Но двадцать минут – это всё же больше, чем я предполагала. Полная решимости, я вылезла из своей щели и полетела через плечо Тана к потолку, а оттуда – к предсказательнице. Когда я приземлилась на её волосы и поползла оттуда к уху, я порадовалась, что у неё связаны руки, иначе она могла бы раздавить меня, ведь я была всего лишь маленькой златоглазкой, сердце которой билось как сумасшедшее.
– Не волнуйся, – прошептала я. Мадам Мирабель вздрогнула и затаила дыхание. – Только не дай им понять, что ты меня слышишь. – Я старалась не думать слишком много об анатомии златоглазки, иначе я бы, наверное, засомневалась, а есть ли у меня вообще голосовые связки или язык. – Ты меня не видишь, но мы пришли тебе помочь. Мы собираемся вытащить тебя отсюда. – Я подумала, что не помешает внушить предсказательнице немного оптимизма. Если бы я сказала, что златоглазка и пушистый демон-горгулья пришли сюда, чтобы сразиться с четырнадцатью тренированными бойцами на летающем острове, вряд ли бы у бедной женщины появилось много надежды. А надежда была ей просто необходима, если мы собирались выбраться отсюда.
– В самый тёмный час думай о незабудках, цветок богини несёт тебе свет надежды, – пробормотала мадам Мирабель, и её рот приподнялся в слабой улыбке.
Хорошо. Надежда сработала. Она даже ещё могла выдавать свои поэтические фразы. Когда всё закончится, может, мне стоит познакомить её с Клавиго Бергом.
– Помощь уже в пути, – добавила я, молясь, чтобы это было правдой и чтобы Юли за это время успела разбудить остальных. – Ты ведь можешь встать, правда? – Я подумала о том, как перерезать верёвку, связывающую её запястья. – Незаметно кивни, если чувствуешь себя достаточно уверенно, чтобы вылезти через окно, пока я отвлекаю двух охранников.
Но мадам Мирабель не кивнула. Вместо этого она задрожала всем телом.
– Ключ! С ним ничего не должно случиться, – прошептала она.
– Ключ? – насмешливо повторил парень у двери. – А что с ним? Если ты забыла запереть дверь дома, не волнуйся! Ты всё равно больше никогда туда не вернёшься.
Тану, очевидно, показалось это очень забавным, потому что он мерзко рассмеялся.
– Не слушай его. Мы выберемся отсюда, – прошептала я на ухо мадам Мирабель. Вопрос был только в том как. Сидя на стуле, она выглядела такой слабой, что было ясно: до окна ей не добраться. Я даже засомневалась, что она меня слышит. Она странно скосила глаза.
– И трёхглазая рыба будет танцевать в воде, – прошептала она.
– Лучше оставь свои бредни для Морены, – сказал Тан, слегка нервничая.
Но предсказательница всё равно продолжала:
– Пять звёзд разорвутся на части, там, в конце времён, когда миры сольются.
– Заткнись, я сказал, – огрызнулся Тан. Он сделал шаг ближе и угрожающе поднял руку. Он мог бы дать пощёчину мадам Мирабель и ударить меня, если бы его не отвлёк шум. На крыше послышалось отчётливое царапанье. Тан моментально выхватил кинжал. – Ты тоже это слышал?
– Наверное, птица, – ответил тот, пожимая плечами.
Снова послышалось царапанье, на этот раз об оконное стекло. Тан повернул голову:
– Это не птица.
Нет, это был демон-горгулья, который, вероятно, пытался сказать мне, что время на исходе. Оба Сына Севера теперь стояли у окон и смотрели на улицу, так что путь к двери оказался свободным. И это натолкнуло меня на новую идею. Что, если мадам Мирабель, которая уже начала тихонько плакать про себя, вообще не придётся вставать? Что, если я просто немного модифицирую стул и просто выкачу её на нём через дверь? Я знала всё об инвалидных колясках, и мне не составило бы большого труда придумать такую, с помощью которой я могла бы перевезти предсказательницу на ближайший балкон, а затем превратиться в вышеупомянутую гигантскую птицу и улететь вместе с ней. Мозг мой работал не особенно ясно, но что-то мне подсказывало, что этот план может сработать.
Нужно было только убедиться, что дверь не заперта, прежде чем начать действовать. Тем временем Бакс перелетал по башне, царапая то тут, то там по стёклам или фасаду, чтобы никто не заметил, как я подлетела к двери и пролезла в замочную скважину. Оказавшись снаружи, я приняла свой настоящий облик, чтобы нажать на ручку.
Удача была на нашей стороне: дверь оказалась не заперта, а предположительно подходящий ключ висел на крючке рядом с картиной, изображающей даму в шляпе и меховом воротнике. Оставалось лишь одно препятствие – два охранника.
Я осторожно заглянула в щель между дверью и косяком. В то время как мадам Мирабель корчилась в своём кресле, словно испытывая огромные страдания, Сыны Севера всё ещё смотрели в окно, пытаясь найти источник царапающих звуков. Они стояли ко мне спиной, но оба уже сжимали в руках свои кинжалы – их лезвия были так остры, что могли рассечь даже маленькое насекомое в воздухе.
Может, мне стоит превратиться в гигантский железный прут и оглушить их? Но это было не в моём духе, и, конечно, глупо вступать в схватку с двумя опытными бойцами, каждый из которых вдвое больше меня. Несколько приёмов из курса Юли «Как добраться до дома целым и невредимым» вряд ли помогли бы мне с ними справиться.
– Сколько ещё? – поинтересовался Тан.
Его приятель слегка раздражённо ответил:
– Недолго.
Это стало для меня сигналом. Я очень осторожно толкнула дверь. Щелчок пальцами – и стул под предсказательницей превратился в инвалидную коляску, точно такую же, какая была у старой госпожи Якоб. Возможно, мы бы даже выбрались на улицу незамеченными, если бы мадам Мирабель не издала крик ужаса при виде меня. Разумеется, бойцы тут же обернулись. И, по крайней мере, на секунду застыли в изумлении. Секунду, которую я использовала, чтобы шагнуть за спину мадам Мирабель и вцепиться в ручки инвалидной коляски.
– Ты! – воскликнул Тан. Его угловатое лицо вытянулось от недоумения. Было очевидно, что он не может поверить в увиденное. С какой стати я приняла свой истинный облик? Но теперь уже было поздно переодеваться в госпожу Сенфтубер-Кароссенберг.
Второй парень выглядел не таким удивлённым. Он медленно поднял свой кинжал.
– Золотоволосый ангел тонет в своей крови, – прошептала мадам Мирабель. В тот же миг со звоном разбилось оконное стекло, а следом – ещё одно. Я не стала разбираться, как это получилось у Бакса, крикнула: «Ноги выше!» и стремительно выкатила коляску в дверь. Захлопнув её, я сорвала с крючка ключ (рядом висела картина с дамой в шляпе) и, едва справляясь с дрожью в пальцах, повернула его в замке. Как раз вовремя – кто-то изнутри бросился всей своей массой на дверь. Я надеялась, что это причинило ему немалую боль. Мою догадку подтвердили гневные проклятия на норвежском.
Но времени на триумф не было – в моём гениальном плане обнаружился фатальный изъян. Я забыла о злейшем враге всех инвалидных колясок – лестнице. А снизу уже доносились шаги.