– Нет уж, так не пойдёт. – Дядюшка Молли указал пальцем в перчатке на мои костыли.

– Это точно, ваш покорный слуга сам не пойдёт, – ответил я.

Дядюшка Молли и Жанна протащили через портал в тайную комнату три больших, подозрительно ветхих деревянных ящика. Такие же ящики Фарис и Надим грузили в фургон, который дядюшка Молли, как в прошлые разы, припарковал между двумя машинами «скорой помощи» на подъездной дорожке к клинике.

– Ха-ха, шутник. – Из-за акцента и огромных солнцезащитных очков дядюшка Молли напоминал мне французскую кинодиву, запертую в теле невысокого коренастого мужчины. Он носил толстые кольца с побрякушками поверх атласных перчаток, которые скрывали шестой палец. Его волосы были выстрижены на макушке, а с боков струились по плечам мягкими локонами. – Придётся довольствоваться антикварными тростями, которые я смогу найти, если поспешу. Если вообще найду их.

– А если нет, то ты можешь просто красиво сидеть на стуле весь вечер, Квиннчик, – предложила Жанна, прислонившись к стене напротив меня. Сегодня на ней было цветочное летнее платье с белым воротничком, а волосы были заплетены в две аккуратные косички, что очень контрастировало со вчерашним костюмом нексов. – Ты всё равно не сможешь танцевать из-за костылей.

Я вздохнул. Не то чтобы я особенно любил танцевать, но было бы как-то… Ну, не знаю, романтично пригласить Матильду на вальс. Если уж мне придётся надеть глупый фрак, туфли с драгоценными пряжками и бархатные бриджи до колен. И что-то пугающее с кружевом на шее, ради чего дядюшка Молли чуть не задушил меня своим портновским сантиметром. Более того, от музыки камерного симфонического оркестра мои ноги сами пускались в пляс, хоть я и не очень любил танцевать. Даже когда они репетировали только с половиной состава оркестра, им удавалось превратить самые скучные оркестровые произведения в какие-то волшебные запоминающиеся мелодии, и я несколько дней напевал себе под нос мелодию вальса «Дунайские волны».

– Упоминать про костыли – невежливо, – вмешалась Ким.

– Правда? И почему это? – Жанна специально попросила нас указывать на неуместные выражения в её речи после небольшого скандала на днях, но Ким была единственной, кто отнёсся к этой просьбе серьёзно.

– Потому что это эйблизм[3], – ответила она.

– Эйб… Что? Ладно, ладно. – Жанна прочистила горло. – Так вот что я хотела сказать, Квиннчик: ты можешь отъедать себе жирное пузо в буфете, как доктор Илмац, пока остальные танц… Что не так, Синяя Голова?

– «Жирное пузо» тоже не пойдёт, – сказала Ким. – Ты уже забыла, что я говорила тебе о бодишейминге[4]?

– Но доктор Илмац совсем не стыдится своего жирного пуза. – Жанна поджала губы. – Ну ладно. Вместо этого ты можешь… насладиться шведским столом, – снова по-пыталась она. – Это будет фантастика, папаша Лилли, владелец забегаловки «Файнкост», не захотел упускать возможность предоставить нам целый обед бесплатно, даже когда я включила в список панированные крабовые ножки, килограммы домашнего маринованного лосося и трюфели с шампанским. Украшения из веток со свежими ягодами и съедобными плодами страстоцвета были его идеей. Надеюсь, лысый хрыч не думает, что это автоматически сделает его дочь королевой бала.

Ким как раз начала объяснять, что «лысый хрыч» тоже попадает в категорию бодишейминга, когда вернулись Надим и Фарис. Сразу за ними вошли Юли и Матильда, нагруженные пакетами с покупками и двумя палетами желе. Скипп появился из ниоткуда, чтобы помочь им, – ранее он также забрал у меня еженедельную доставку цветов для фей. Где-то вдали слышались звуки арфы и приглушённые удары молотка: строительные работы не прекращались. Уютные комнаты и связанная с ними система коридоров, которые музыканты прорыли в земле, вероятно, уже достигали соседнего района. Бесчисленные коридоры разветвлялись в самых разных направлениях, одно из которых заканчивалось в заброшенной шахте подземной железной дороги, где чёрные эльфы, помимо прочего, складывали вырытый грунт.

Сначала Матильда посмотрела на портал и лишь затем бросила короткий взгляд на меня, но не ответила на мою улыбку, словно я был стулом или фрагментом стены. Её дружеское «привет» относилось ко всем в комнате, кроме меня. Ладно, она явно всё ещё была расстроена из-за вчерашнего, я понял это по её односложным ответам на мои сообщения. Видимо, она действительно обиделась на то, что я не проявил энтузиазма, когда она взорвала себя. Но в тот момент я пережил такой ужас, что не собирался извиняться. Голос мадам Мирабель тут же возник в моей голове, а вместе с ним и неприятное ощущение ледяной руки, сжимающей моё сердце. Даже после пробуждения мой пульс был сумасшедшим.

– Ну всё, маленькие человеческие дети, au revoir[5], – попрощался дядюшка Молли, направляясь к выходу. Проходя мимо, он протянул Фарису и Надиму по пятьдесят евро каждому. – Простите, мои дорогие, я должен проконтролировать установку люстры в скромном школьном актовом зале. Это шедевр французского златокузнечного искусства, она была одной из любимых вещей императрицы Жозефины.

– Вы украли люстру из Версаля? – спросил Надим, немного ужаснувшись.

– Да, и вы двое только что погрузили её в его машину, – сухо ответила Ким.

Теперь Надим действительно пришёл в ужас:

– Заберите. – Он протянул пятьдесят евро дядюшке Молли. – Нечестно пользоваться нашей добросердечностью. Мы ясно дали понять, что не хотим участвовать в незаконных сделках.

– Вы имеете в виду более незаконных, чем укрывательство шестнадцати чёрных эльфов, разыскиваемых нексами за заговор против Верховного Совета? – спросил дядюшка Молли. Эта ситуация его явно веселила.

– Думаю, он имеет в виду преступления против человеческих законов, – помогла Жанна.

Дядюшка Молли приподнял бровь:

– Я могу вас успокоить. Я не украл люстру, которая, кстати, висела не в Версале, а в бальном зале дворца Мальмезон, моё неграмотное человеческое дитя, а унаследовал её по праву – императрица хотела, чтобы самые изысканные предметы её собственности достались человеку со вкусом. Ну а теперь мне действительно пора идти. – Он ещё раз помахал на прощание обеими руками. – До свидания, мои дорогие, и не скучайте по мне, мы с вами увидимся в четверг. На последней примерке.

С этими словами он наконец-то вышел за дверь. Тем временем я как можно более непринуждённо двинулся через комнату, приближаясь к Матильде. А она решительно закрыла дверь за дядюшкой Молли и задвинула засов, после чего обернулась и снова уставилась на портал.

– Я правильно тебя поняла? Будут выбирать королеву бала? – спросила Юли.

– Конечно, – ответила Жанна. – Номинация на звание жемчужины сезона.

Юли хихикнула:

– А корона тоже будет?

– О да! Я целую вечность искала такую, которая бы идеально сочеталась с моим платьем, но я по уши влюбилась в эту. Ты только посмотри, бирманские рубины… – Жанна восторженно вздохнула.

– Похоже, исход выборов уже предрешён, – констатировала Юли. – Где ты… гм… нашла корону?

– Даже не хочу знать. – Надим выглядел так, будто собирался заткнуть уши.

– О, это забавная история, вы не поверите. Я обнаружила её в парикмахерской! – сказала Жанна. – В одном из этих журналов, на голове шведской кронпринцессы.

Надим застонал.

– Кстати, милая женщина, – невозмутимо продолжала Жанна. – Уверена, она не будет возражать, если я позаимствую её тиару. Может быть, я пришлю ей фотографию, на которой я буду королевой бала, тогда она поймёт, что её сокровище в надёжных руках.

– А кто будет твоим королём бала, детка? – спросил Фарис, помогая Скиппу убирать покупки. Жанна также пригласила Эрика, Ким, Надима и Фариса на наш школьный бал, не спросив, конечно, разрешения у директора.

– Король? – повторила Жанна, потягиваясь. – Да кому он вообще нужен?

– Абсолютно никому, – согласилась Матильда. – Старые фильмы про вечеринки старшеклассников полны токсичных клише, которым все стараются подражать. «Серая мышка» всегда жаждет внимания о-о-очень популярного мальчика, чтобы раскрыть свой истинный потенциал.

Я прислонился к стене рядом с Матильдой, но она всё ещё упорно делала вид, что я – мебель.

– Почему здесь всегда двери нараспашку? – спросила она, глядя на меня широко раскрытыми глазами.

– Из-за Эспена, дорогая, – ответил Скипп со смехом. – Он оставил семечки на конфорке, пока ходил в туалет, и нам пришлось проветривать. Поверь мне, запах был ужасным.

Все рассмеялись, кроме Матильды.

– А почему видеонаблюдение Эрика выключено? – спросила она, нахмурив брови. – То, что фургон дядюшки Молли припаркован перед клиникой в зоне, где запрещена парковка, тоже не останется без внимания. Не смотрите на меня так, будто я ненормальная! Гектор со своими людьми может быть где-то неподалёку! Или вы забыли, что за Квинном круглосуточно следят?

«Ну, по крайней мере, она всё ещё помнит моё имя».

– Не волнуйтесь, мы оторвались от хвоста. – Точнее, оторвался Гиацинт, который привёз меня сюда на своём фургоне, как обычно, не соблюдая правил дорожного движения. Последние сто пятьдесят метров, включая въезд на подземную парковку, он проехал по улице с односторонним движением в запрещённом направлении. Да, его манера вождения была не для слабонервных, но это отлично помогало отделаться от ненужных преследователей. Его вороны также подтвердили, что за нами никто не следит, включая невидимых Сирин. – У нас даже было воздушное наблюдение, – добавил я.

Матильда сделала вид, что не слышала меня.

– Неужели никто, кроме меня, не думает о том, что случится, если наше убежище обнаружат? – спросила она.

– На всякий случай мы установили здесь эту потрясную защитную дверь. – Скипп указал на проём, ведущий в комнаты оркестрантов. – Как только она закроется, открыть её можно будет только изнутри. Разумеется, она работает вне зависимости от электроснабжения и прочих современных примочек. – Он гордо улыбнулся. – Мы установили нечто подобное в Гизе. Она даже водонепроницаемая. Хотите посмотреть, как это работает?

Конечно, мы хотели, и эта потайная дверь была чертовски крутой. Она двигалась совершенно бесшумно, а когда была закрыта, в кирпичной кладке не виднелось ни малейшей щели, даже если присмотреться. Никто бы и не догадался, что здесь есть проход.

– Если Гектор ворвётся сюда со своими людьми, дверь вам не поможет, – сказала Матильда. Её слова заглушили аплодисменты, которыми встретили Скиппа, когда он снова распахнул дверь. Ухмыляясь, он поклонился и снял воображаемую шляпу. – Я просто считаю, что вы могли бы быть более бдительными, – пробормотала Матильда, заметно расстроившись, но остальные уже оживлённо болтали и не слушали её.

Этим моментом я и воспользовался.

– Понимаешь, я чувствую то же самое, когда дело касается тебя, – тихо сказал я. – Я просто хочу, чтобы ты была осторожнее… Я просто не переживу, если с тобой что-то случится.

Наконец она подняла на меня глаза. На мгновение мне показалось, что всё снова в порядке, но потом она покачала головой:

– Это не то же самое, Квинн.

По крайней мере, она снова заговорила со мной, хоть и необычно холодным тоном, который мне было трудно вынести.

– Я много думала об этом сегодня ночью. Ты считаешь, что всё, что со мной случается, происходит по твоей вине, – сказала она, – и поэтому твоя задача – защищать меня, бедное беспомощное создание, или решать за меня, что мне делать, а что – нет. Скажи своему большому мужскому эго, что я вполне способна позаботиться о себе сама.

– Может быть, всё дело в твоих собственных комплексах, – пробурчал я. Вернее, моё оскорблённое мужское эго. Оно просто хотело схватить Матильду и целовать её до тех пор, пока она не забудет обо всём на свете. Но я поступил так, как всегда следует поступать с подобными проявлениями эго: я проигнорировал его. – Так вот что ты на самом деле обо мне думаешь, Веснушка? («Неужели она действительно не знает, какой замечательной я её считаю?») Я никогда не думал о тебе как о бедном беспомощном создании. У меня ушли месяцы на то, чтобы изменить цвет дурацкого камня на Грани, а вы с Юли превращаетесь в мышей и вспышки света, словно никогда ничем другим не занимались. У вас не только хорошее воображение, вы ещё и невероятно изобретательны в чрезвычайных ситуациях. Когда у меня перед глазами в решающие моменты – пустота, у тебя всегда появляется блестящая идея. И я нахожу это ужасно привлекательным, но речь сейчас не об этом.

– И правда. – Её щёки покраснели. – Тебе не стоит так преувеличивать.

– Я и не преувеличиваю. – В этот момент мне следовало бы поддаться порыву и наконец поцеловать её, но вместо этого я постарался не смотреть на её розовые губы и добавил: – Но это не отменяет того, что я беспокоюсь за тебя, если ты подвергаешь себя опасности.

По выражению её глаз я понял, что она наконец-то смягчилась. Она потянулась к моей руке.

– Представь себе, я чувствую то же самое, но разве я пытаюсь заставить тебя следовать каким-то правилам? Нет, верно? Так что… Минутку… – Она подозрительно сузила глаза. – Или есть что-то ещё, о чём я не знаю?

«Золотоволосый ангел утонет в его крови… Она умрёт…» Нет, я не мог сказать ей этого.

– То, что всё до сих пор заканчивалось хорошо, во многом объясняется везением. Ладно, может быть, нельзя назвать удачей то, что похитили не тебя, а Луизу. Это случилось чисто по глупости этого дурака Тана. – Я усмехнулся. – А как насчёт того, что ты проснулась до того, как Гектор поймал тебя в гондоле с китами? Или то, что у тебя были ответы на загадки сфинксов? Я даже не говорю о Хасрет.

Матильда ни на секунду не поддалась на мой отвлекающий манёвр. Она крепче сжала мою руку.

– Квинн? Мы обещали, что у нас не будет друг от друга секретов.

– Кстати, Бакс уже вышел на связь? – спросил я.

– Ты о чём? – Её серые глаза, казалось, смотрели прямо внутрь меня.

Я сдался:

– Ладно, мадам Мирабель недавно упомянула о некоторых вещах, которые меня сильно обеспокоили. Потому что это может быть связано с тобой. Но это не точно.

– Что ещё за вещи? – Она не выглядела удивлённой или поражённой, просто заинтересованной. Типично для Матильды.

– Там было что-то про золотоволосого ангела, который должен умереть и разбить мне сердце. – Про кровь я решил пока не упоминать.

Уголки рта Матильды слегка приподнялись.

– Ты думаешь, я могу быть этим золотоволосым ангелом, потому что ты однажды назвал меня так? – Теперь она действительно улыбалась. – Она сказала, в каком порядке всё это произойдёт? То есть сначала ангел разобьёт тебе сердце, а потом умрёт? Или твоё сердце разобьётся, потому что ангел умрёт?

– Это не смешно, – сказал я, но почувствовал, что напряжение в животе немного ослабло. Может быть, это действительно были бессмысленные бредни. Однако… – А что, если мадам Мирабель действительно Божественный Оракул?

– Ты серьёзно? – Жанна услышала последние слова и повернулась к нам. – Это риторический вопрос. Сам факт, что мы всё ещё помним мадам Мирабель, говорит в пользу того, что она действительно Божественный Оракул. Иначе Морена давно бы её убила. – Она вздохнула. – Мой инстинкт не подвёл меня. Жаль, что её увели у тебя из-под носа, Квиннчик. – Я хотел возразить, но Жанна так сильно ударила меня по рёбрам, что я чуть не потерял равновесие. – Спасибо, что не проболтался Темис. Иначе у меня были бы большие неприятности.

– Я сделал это не ради тебя.

– Ух ты, этот ледяной взгляд… – Жанна усмехнулась. – Очень сексуально. Иногда я даже понимаю, что Матильдочка в тебе нашла.

«Матильдочка» слегка покраснела. Она всё ещё держала меня за руку.

– В качестве благодарности можешь наконец рассказать ему что-нибудь полезное о своих испытаниях на звёздных вратах, – предложила она, и я губами беззвучно произнёс «люблютебя».

– Боюсь, ничем не могу помочь. – Жанна пожала плечами. – Экзамены каждый раз разные, я ему уже говорила.

– Всё равно попробуй, – сказал я.

Юли, Фарис и Надим вместе со Скиппом скрылись в оркестровых комнатах, чтобы сыграть в «Кнут-Уте». Ким одну за другой включила камеры наблюдения.

Жанна бросила короткий взгляд на свой мобильный.

– Ладно, у меня есть несколько минут, а потом я возвращаюсь в Город Теней. – Она опустилась на одну из больничных коек и устроилась поудобнее. – Итак, ты, наверное, уже знаешь от фей, что есть пять испытаний, которые ты должен пройти, чтобы в конце снова предстать перед звёздными вратами. Сами испытания проходят на Грани, так что хромота тебе не помешает.

Ким назидательно прочистила горло.

– Что опять не так?! – Жанна поджала губы. – Так вот, чтобы пройти эти испытания, нужен определённый уровень физической и умственной подготовки. Мне приходилось решать головоломки, находить выход из подземного лабиринта, сбрасывать одного из своих товарищей в колодец, переплывать океан, сражаться с троллями и тому подобное. Это нелегко, потому что на время испытаний о некоторых законах морали придётся забыть, но, честно говоря, после всей шумихи, которую они подняли вокруг этого, я думала, что будет сложнее. – Жанна снова пожала плечами. – И оригинальнее. Кроме меня было ещё три избранных, а на самом деле шесть, но те, кого представили Темис и Маквинна, не дошли до испытаний. Одну, к сожалению, сбросили с крепостной башни ещё до начала, а другая бесследно исчезла. От Фрея был один из его собственных отпрысков, разумеется, мужского пола, мускулистый и статный, как все Сыны Севера, но кандидат Морены ни в чём ему не уступал. Мало того, что она знала толк во всяких ядовитых грибах и паразитах, она ещё и умела читать мысли, а это, скажу я вам, чертовски раздражало. А ещё был мальчик, которого с гордостью представили Заоджунь и Нил: он мог управлять воздухом, как Квинн.

Матильда озадаченно посмотрела на неё:

– Почему ты представляла не Нила? Ведь ты его дочь.

– Да, но в то время бедняга и сам об этом не знал. – Жанна коротко рассмеялась, но не очень весело. – И уж, конечно, я не имела ни малейшего представления об этом. Это Кассиан увидел в маленькой крестьянской девочке Жанне многообещающую кандидатуру. И он поставил на правильную лошадь, на испытаниях я действительно превзошла остальных.

«Вернее, прошла по головам», – подумал я.

– Конечно, я всё равно не смогла открыть врата, – добавила она, скрестив руки на груди, – как и все остальные. Это ещё никому не удавалось.

– Может, нужный человек никогда не был среди избранных, а может, он всегда погибал раньше окончания состязаний, – задумчиво произнесла Матильда. – В итоге к тебе пророчество тоже не относилось.

– Точно. – Жанна вздохнула. – Как они все расстроились, особенно Кассиан. Вы бы видели его – тогда он ещё не носил бороду, так что можно было хорошо разглядеть его разочарование. – На лице Жанны промелькнула обида, и она внезапно стала выглядеть моложе. – Когда он понял, что я вовсе не потомок, а имею двух аркадийских родителей, он бросил меня, как горячую картофелину. Я увидела его снова лишь спустя столетие.

– Да, похоже на него, – сказал я, думая о призраке Даниэля. – Если его планы не срабатывают, ему наплевать на других.

– О, тебе вдруг перестал нравиться дедушка Касси? – Жанна с любопытством посмотрела на меня. – Он разбил твоё наивное сердце потомка? Мне жаль. Но рано или поздно это должно было случиться. В какой-то момент начинаешь понимать истинную природу старых аркадийцев. Какими бы сердечными, мудрыми и любящими они ни притворялись, на самом деле все безжалостны, эгоистичны и жаждут власти.

– Как, в общем-то, и ты, – сказал я, чем заслужил очередной толчок в рёбра от Матильды.

Жанна лишь усмехнулась:

– Скажи это восьмистам тридцати одной церкви и собору, которые посвящены мне, не считая часовен. И я не старая, я практически младенец по сравнению с Древними. Хотя Кассиан, пожалуй, самый безобидный из них. По крайней мере, у него есть что-то вроде совести, морального компаса. И я почти уверена, что в отличие от остальных он способен на искреннюю привязанность, если захочет… – Её голос прозвучал немного натянуто, и она откашлялась. – Ну хватит болтать, мне пора. – Жанна одним плавным движением вскочила с кровати и разгладила своё платье в цветочек. – Иначе мой торговец продаст все свечи для бала. Как я выгляжу?

– Как пятнадцатилетняя воспитанница монастыря, идущая на уроки игры на флейте, – ответил я, чем заслужил ещё один толчок в рёбра от Матильды.

– Только что был ещё один пример бодишейминга? – спросила Жанна. – Знаешь, как раздражает, когда тебя считают слишком молодой, а на самом деле тебе больше шестисот лет? До появления бессмертия аркадийцы доживали только до шести-семи сотен лет. И, как по мне, этого было вполне достаточно. Я бы не возражала против седых волос и морщин, из меня получилась бы классная старуха, но… ничего не поделаешь. – Она перекинула косички через плечо. – Зато, когда тебя недооценивают, можно заключить самые выгодные сделки. – Она шагнула к порталу, и, как только она положила на него руку, камень за ним начал мерцать. Напоследок Жанна повернулась к Ким. – До встречи, Синяя Голова, спасибо за твои уроки правильного общения. Кажется, я уже делаю успехи. Передавай привет ботанику-альбиносу.

И вот мерцающее поле уже поглотило её.

– Она безнадёжна, – пробормотала Ким и встала, чтобы встряхнуть одеяло.

– Итак, вернёмся к предсказательнице: что именно сказала тебе эта мадам Мирабель? – Матильда выжидающе посмотрела на меня. – И кто-нибудь уже понял, произойдёт ли этот потенциальный конец света, когда откроются звёздные врата, или конец света наступит, если их не открыть?

– Скорее всего, и то, и другое, – сказала Ким со свойственным ей оптимизмом.

Лично меня в тот момент не волновал конец света, лишь бы Матильда больше не сердилась на меня.