В ночь, когда мы с Квинном должны были впервые встретиться в нашем сне, ожидалась гроза. С полудня воздух был насыщен влагой, и жара, стоявшая уже второй день подряд, становилась невыносимой – больше тридцати градусов в тени. Моя маленькая комнатка под крышей превратилась в самую настоящую духовку.

Словом, не самые лучшие условия для ношения носков во сне.

– Надо было положить их в морозилку. – Юли поднесла вспотевшее лицо поближе к вентилятору. Вентилятор вместе с пакетами со льдом создавал хотя бы иллюзию прохлады. Однако его зловещее дребезжание не позволяло нам оставлять его на ночь – мы опасались, что старина в любой момент может загореться. – А зачем ты надеваешь оба?

– Может, у неё страх асимметрии, – сказал Бакс, который пришёл посмотреть свой детективный сериал и теперь злился, потому что мы собирались спать.

– Ты права, одного будет достаточно.

На жаре мой мозг действительно работал не лучшим образом. И ещё я почему-то волновалась, как будто сегодня было моё первое свидание с Квинном. С тех пор как парень Балаклава, он же Тан, оказался похитителем Луизы, защитные инстинкты Квинна стали очень кстати. После моего вчерашнего сообщения он тут же сорвался с места и ворвался на урок немецкого, как будто Сыны Севера могли в любой момент прийти и похитить меня.

Чтобы вытащить меня из класса, он заявил что-то о чрезвычайном происшествии, и мне теперь нужно до понедельника написать сочинение о глупой Гретхен Гёте. Дёльбе конечно же не поверила в чрезвычайное происшествие и сильно разозлилась, когда я вернулась в класс.

– Минимум четыре страницы! Только постарайся, иначе я снижу тебе оценку, и она пойдёт в аттестат. И почему бы тебе не проанализировать, актуальны ли сегодня мотивы Гретхен, побудившие её пожертвовать своей жизнью ради мужчины?

Что, простите? Мы с Квинном не были похожи на Фауста и Гретхен. Квинн не был эгоистичным засранцем, а я – безнадёжно наивной, и с нами не случится трагедии. Даже если Квинн в данный момент придерживался иного мнения. Он винил себя в том, что Фрей заинтересовался мной, говорил, что недостаточно хорошо спрятал свои мысли, и что подверг меня опасности, и бла-бла-бла. В общем, старые утомительные разговоры, которые, как я думала, уже давно остались в прошлом.

Квинн перестал озабоченно хмурить брови, только когда я его поцеловала. Я не собиралась позволить нашей истории любви превратиться в трагедию – мы оба заслуживали счастливого продолжения, и я точно знаю, что мы остались бы вместе, даже если бы миру пришёл конец. Главное, не забыть сказать ему это во сне. Если мне удастся заснуть в этой парилке.

– И конечно, именно в самый неподходящий момент начнётся буря, – произнесла я вслух.

Бакс сразу понял, о чём я говорю, и лукаво наклонил голову:

– Кудряшка, не переживай, ты очень быстро засыпаешь: я только начинаю смотреть телевизор, твои глаза сразу закрываются.

Когда речь заходила о криминальных сериалах, Бакс был похож на одержимого. Он никогда не останавливался на одной серии, о чём бы мы ни договаривались заранее.

– А ещё я мог бы время от времени брызгать на вас водой, чтобы охладить, – предложил он.

– Как мило с твоей стороны, – сказала Юли. – Все конечно же любят, когда на них плюют!

– Сегодня ты нужен нам в коридоре снов, Бакси. – Я тоже умею хитрить. – Это очень важно для Квинна, и кто-то должен присмотреть за ним, если я проснусь. Во время летних каникул, обещаю, сможешь смотреть свой сериал сколько угодно.

– Ты просишь меня защищать твой плюшевый огурец от паршивых вампирских мотыльков и ночных кошмаров? – Бакс сморщил свой лисий нос.

– И от сфинксов, – добавила я только для того, чтобы он почувствовал себя более важным. В последнее время сфинксы в основном перемещались по коридорам сновидений на верхних этажах, ближе к поверхности Грани. Внизу, у дверей наших сновидений, лишь изредка слышался отдалённый гул. И у меня по-прежнему было ощущение, что я им нравлюсь, что бы там ни говорил Бакс.

– Не волнуйся, ты не проснёшься. Потому что я купила нам вот это. – Юли протянула мне упаковку берушей. – А ещё я собиралась заварить нам чай с валерьяной. Правда, я не понимаю, как можно выпить это добровольно. Ты его нюхала?

– Ты просто лучшая! Я бы обняла тебя, если бы не была такой потной.

До сих пор Юли держалась мужественно, но завтра возвращались её родители, и я знала, что ей не терпится вернуться домой, где есть не только вкусная еда тётушки Береники, но и кондиционер. И нет горгульи-демона, раскрывающего преступления.

– Я буду ужасно скучать по тебе, Юли, хотя ты и храпишь, как дровосек.

– Что? – Ухмыляясь, Юли вставила затычки в уши. – Боюсь, я тебя совсем не слышу. – Она повернулась на бок. – Спокойной ночи, Бакси, скоро увидимся.

– Я ещё ничего не обещал, – проворчал Бакс, но тут же запрыгнул на мой стол, расправил крылья и выпорхнул в окно. Он совсем забыл сделаться невидимым. Тот, кто увидел бы его летящим по ночному небу, наверняка подумал бы, что это видение из-за теплового удара.

Юли от души зевнула и «заразила» меня. Может быть, мне всё-таки удастся заснуть. Я тоже вставила беруши и отправила Квинну ещё одно сообщение: «Готов к нашему первому свиданию во сне?»

Через секунду пришло селфи: он лежал в постели, а в волосах у него была моя заколка-цветок: «Готов, если ты готова».

Дверная ручка в виде кошки дружелюбно мурлыкнула, когда я надавила на неё и открыла дверь в комнату снов Квинна. Я осторожно просунула голову внутрь. Квинн взял с меня обещание немедленно уйти, если ему приснится «что-то постыдное». Хотя он не уточнил, что именно.

Я заглянула в гостиную, которая почему-то показалась мне знакомой: окна от пола до потолка, кресла бежевого цвета и огромный аквариум. Я осторожно переступила порог. Рядом с гостиной на ковре кремового цвета стоял бильярдный стол, на котором Квинн и его бывший друг Лассе Новак расставляли шары. Теперь я поняла, почему узнала эту комнату: в ту ночь здесь праздновали день рождения Лассе, и Квинна преследовал кровавый волк Гектора, потому что Квинн хотел помочь Ким, но в итоге попал под машину. Незадолго до этого я разговаривала с Квинном, а он принял меня за Луизу и украл мой напиток. Я не могла поверить, что это было всего шесть месяцев назад.

– Твоя очередь, – сказал Лассе Квинну. Тот сосредоточенно склонился над бильярдным столом и ударил по шарам. Как ни странно, он использовал не кий, а один из своих костылей.

– Раньше у тебя это получалось лучше, Пупсик, – произнёс кто-то, и только сейчас я заметила Лилли Гольдхаммер, которая почти слилась с бежевым диваном.

– А я думал, что я Зайчик, – ответил Квинн.

– Нет, это я Зайчик, – промурлыкала Лилли. – Посмотри на свой браслет!

И Квинн с удивлением уставился на своё запястье, на котором внезапно появилась громоздкая версия браслета дружбы, который он носил в ночь вечеринки у Лассе. Даже отсюда можно было прочесть, что кубики с буквами образуют слово «пупсик», настолько они были большими. Квинн попытался сорвать браслет, но у него ничего не вышло. Наоборот, казалось, что он становится только шире и тяжелее. На лице Квинна появилось отчаяние.

– Нам нужно поговорить, Лилли!

– Зайчик! – поправила его Лилли.

– Да, знаешь, в этом-то всё и дело. Я нахожу такие клички ужасными, и я не думаю, что это единственная причина, почему мы…

Он замолчал, потому что браслет распух и увеличился – теперь он доставал почти до локтя и в то же время, казалось, стал ещё туже и перекрывал доступ крови. Квинн с трудом удерживал руку.

– Чёрт, – сказал он.

– Ничего себе! Кажется, плохи твои дела, брат. Боюсь, ты не сможешь разрезать его ножницами. – Лассе отложил кий в сторону. – Пойду принесу из гаража папину бензопилу.

Я решила вмешаться, пока сон не стал ещё более безумным:

– Вы снимаете здесь «Резню бензопилой» 13-й сезон? – спросила я, заставив браслет дружбы исчезнуть с запястья Квинна, демонстративно щёлкнув по нему пальцем. Честно говоря, мне не терпелось продемонстрировать Квинну свои способности к воображению.

– Матильда? – Квинн в этот момент озадаченно взглянул на меня.

– Что ты здесь делаешь? – спросила Лилли. – И почему на тебе ночная рубашка? И… носок?

– О! – Я оценила себя взглядом. Я так торопилась попасть в комнату снов Квинна, что совсем забыла проверить свой наряд. К сожалению, моё подсознание отправило меня точно в таком же виде, в каком я ложилась спать: с беспорядочным пучком на голове, в слишком короткой ночнушке на бретельках и в носке Квинна. Покрутившись на месте, я представила себе лёгкое белое летнее платье и позволила волосам рассыпаться по плечам. Вот за что я любила сны – идеальная укладка в считаные секунды.

– Надеюсь, этот сон не относится к категории постыдных для тебя, – сказала я. – Я не психолог, но, думаю, тебе ещё нужно проработать у себя в голове всю эту историю с Лилли и Лассе.

Квинн всё ещё смотрел на меня в замешательстве:

– Так это сон?

– Конечно сон! Смотри! – Я указала на его дверь снов, которая была встроена в стену гостиной семьи Новак, прямо рядом с огромным телевизором с плоским экраном.

Квинн сделал шаг ближе:

– Это что, колокольчики?

– Кажется, да, это самая милая в мире дверная ручка, – сказала я. – Может, даже слишком милая. Но она точно не помешает кошмарам проникнуть в твой сон.

По словам Бакса, кошмары были способны проникать в пространства человеческих снов без приглашения.

– Вот чёрт, мне действительно снится сон. – Взгляд Квинна скользнул от двери ко мне, затем через диван бежевого цвета к Лилли. – И какая же ужасная чушь…

Как по команде, в комнату с бензопилой в руках ворвался Лассе. Увидев меня, он скривился.

– Что здесь делает эта курносая с другой стороны улицы? – спросил он раздражённо. – И куда делся браслет?

– Он похоронен в прошлом, – ответил Квинн с язвительной ухмылкой. – Как и вы с Лилли. Пожалуйста, просто будьте счастливы вместе и оставьте меня в покое.

– Может, тебе стоит сказать им об этом, – предложила я. – Твоё подсознание, кажется, испытывает угрызения совести из-за них.

– Нет, оно просто раздражается, потому что Лассе всегда так укоризненно и с тоской смотрит в мою сторону в школе. Отвали! – Квинн щёлкнул пальцами. Должно быть, этим движением он копировал меня.

Ничего не произошло.

– Да щас, с тоской! – фыркнул Лассе и завёл бензопилу. – Я злюсь, потому что все ведут себя так, будто я увёл у тебя девушку, хотя ты всё равно собирался с ней расстаться. А потом ты отказался от нашей дружбы! Знаешь, как я был разочарован и обижен? Мы были неразлучны столько лет, а потом ты просто меня бросил! Без всякой причины! Без объяснений! – Он кричал, чтобы заглушить вой бензопилы.

– Без всякой причины? Да я чуть не умер, к тому же мне пришлось столкнуться с совершенно новым миром, а ты не смог принять ни одну из этих вещей. – Квинн снова щёлкнул пальцами. – И эта история с психотерапевтом была худшим нарушением доверия.

– Да ну? А то, что мне тоже мог понадобиться психолог, тебе даже в голову не приходило, да? – Лассе сделал шаг ближе, держа обеими руками дребезжащую бензопилу. – У нас всегда так было. Ты считаешь себя солнцем, вокруг которого все должны вращаться, Квинн Йонатан Юри Александр фон Аренсбург. И тебе наплевать, что ты разбиваешь сердца других людей.

– Именно так, – поддержала Лилли.

– А теперь убирайтесь отсюда! – Квинн активно щёлкал пальцами и выглядел немного отчаявшимся. Я бы давно помогла ему, но в данной ситуации мне это казалось неразумным.

– Тебе не нужно щёлкать пальцами, ты просто должен представить, как он исчезает, – сказала я, пытаясь перекричать шум. – Или преврати их в печенье, да во что угодно. Ты можешь представить здесь всё, что захочешь, забыл? Всё, что ты видишь, кроме меня, исходит только из твоего подсознания. И теперь, когда ты знаешь, что видишь сон, твоё сознание должно взять верх. В пространстве твоего сна ты – режиссёр.

– Я же говорил, что не очень хорошо в этом разбираюсь, – проворчал Квинн, но сумел отключить звук Лилли, Лассе и бензопилы и заморозить их движения.

– Хорошее начало. – Я улыбнулась ему. – Наконец-то! Мы вдвоём на Грани. Знаешь, как давно я об этом мечтала?

Он тоже выдавил из себя улыбку:

– Наше первое свидание во сне, и вот мы стоим в гостиной Лассе Новака, а мне снится моя бывшая и бензопила. Мне очень жаль.

– О, я думаю, что это вполне уместно, – ответила я. – Ведь всё началось именно здесь, не так ли? – Я огляделась. – Бар был там, ты проскочил без очереди, украл мой напиток и назвал меня Луизой.

– Я помню. – Квинн проследил за моим взглядом. – Тогда я был немного идиотом, – сказал он, и вдруг стены вокруг него просто рухнули в пустоту, Лилли, Лассе и бензопила исчезли. – Может, тот вечер и превратил меня на всю жизнь в инвалида, но, если бы не Ким и не та авария, я бы, наверное, так и не понял, что курносая мартиновская девчонка на самом деле самое замечательное, умное и забавное существо на свете.

В его голосе было столько торжественной серьёзности, что меня бросило в жар.

– Ты забыл сказать «самая привлекательная», – добавила я.

Мы стояли на лужайке, залитой солнцем, в пышном саду за каменной стеной, где росли деревья и яркие цветы. Над нами простиралось голубое небо. Я вздохнула от восхищения:

– Это?..

– Приют Эмилиана. – Квинн кивнул. – Насколько я смог восстановить его по памяти. – Ухмыляясь, он указал на что-то вроде оранжереи. – Эмилиан держит там несколько травмированных мотыльков-вампиров, нам лучше туда не заходить, но там есть летающие улитки и ушастые ёжики. А вот это… Это Конфуций.

Он снял с ветки переливающегося красного дракона, который выглядел в точности как та резная и раскрашенная фигурка, которую я купила в цветочном магазине Гиа-цинта в день его открытия. Только этот дракон был вдвое больше и явно настоящий. Он радостно закашлял и начал карабкаться по руке Квинна.

– О! – Я с энтузиазмом протянула к нему руку. – Не может быть, ты даже представить себе не можешь, Квинн, как я счастлива! Это лучшее место для свидания во сне. – Дракончик перебрался с плеча Квинна на мою руку, и я нежно погладила его чешую. – Боже, он такой милый!

– С тех пор как я увидел его в первый раз, я умирал от желания показать его тебе. Я знал, что вы понравитесь друг другу. – Квинн удовлетворённо посмотрел на нас. – Вы выглядите такими же счастливыми, какими я всегда вас представлял.

Я тоже. Конфуций, словно в подтверждение этой мысли, прижался к моей шее. Я задалась вопросом, были ли мурлыкающие звуки, которые он издавал, подлинными или плодом воображения Квинна, но в итоге решила, что это неважно – держать дракона в своих объятиях было просто чудесно.

– Всякий раз, когда я замечаю что-то интересное на Грани, моя первая мысль: вот бы Матильда могла это увидеть, – сказал Квинн.

– Ха-ха, – отреагировала я. – Не так давно мы сильно поссорились из-за того, что ты хотел запретить мне посещать Грань.

Похоже, Квинн и сам только что вспомнил об этом, потому что выражение его лица тут же снова стало серьёзным, и он поспешил добавить:

– Если это не что-то опасное, конечно. – Он вздохнул. – Не думал, что снова в чём-то соглашусь с профессором Кассианом, но людям просто чертовски опасно вмешиваться в дела Грани.

«О нет, опять началось!»

– Только подумаю, что этот мерзкий Тан чуть не похитил тебя в мой день рождения, и всё потому, что ты моя девушка… – Квинн не договорил и провёл руками по волосам, которые дико торчали во все стороны. Из-за этого он выглядел чертовски привлекательно.

Вместо того чтобы в двадцатый раз сказать, что он не может спасти меня от всего, я прибегла к испытанному методу – встала на цыпочки и поцеловала его. Настолько крепко, насколько это было возможно с Конфуцием на руках.

– Но теперь мы вместе, Квинн. Я такая же часть этой истории, как и ты. И знаешь что? Я бы не хотела, чтобы всё было иначе. Мне нравится иметь в друзьях чёрных эльфов, фей, святых и демонов-горгулий, встречаться с ними во сне по ночам. Мне приятно знать, что есть ещё настоящие волшебники, единороги и драконы и что после смерти всё как-то продолжается.

Конфуций кашлянул в знак согласия.

– Кроме того, это хороший знак, что никто не пытался похитить меня после твоего дня рождения, – добавила я, пока Квинн молчал. Когда он смотрел на меня так пристально, как сейчас, я всегда немного нервничала. Как будто я была самым дорогим в его жизни, и больше всего на свете он боялся меня потерять. Сердце забилось быстрее, но мне нельзя было отвлекаться. («Почему у него такие красивые глаза?») – Слушай, Гектор и его люди не выпустят тебя из виду. Они целыми днями таскаются по старой кладбищенской улице и мимо школы, так что в это время смогут следить и за мной. Хотя кто-то должен обязательно сказать Гектору, что его клетчатая шерстяная шапка и плащ странно смотрятся в середине лета…

Квинн даже не усмехнулся. Вместо этого он провёл рукой по моей щеке.

– Я даже не могу представить, что с тобой что-то случится.

– Я не так беззащитна, как ты думаешь. Например, я могу стать невидимой на целых две минуты. Или превратиться в фрау Дёльбе, смотри…

Это был лучший отвлекающий манёвр. В ужасе Квинн попятился назад:

– Боже!

– Юли говорит, что Дёльбе на самом деле родом с Грани и у неё на лбу третий глаз, – сказала я голосом госпожи Дёльбе и отодвинула её чёлку в сторону.

Как я и надеялась, Квинн издал тихий вопль ужаса, а я противно захихикала, подражая Дёльбе.

– Фу! Убери это! – потребовал Квинн. – Я хочу немедленно вернуть твоё лицо с ямочками. А потом… – Он огляделся и обнаружил в стене дверь своих снов. – А потом я хочу увидеть эти коридоры мечты. Даже если Фарис будет бегать там в образе горного льва.

Только в этот момент я вспомнила, что Бакс и Юли ждут нас за дверью.

* * *

– Я демон третьего уровня! – Если бы у Бакса были руки, он бы гневно упёр их в бока. – Прежде чем ты, полудохлая сосиска-потомок, будешь отдавать мне приказы, тебе придётся вызвать меня должным образом. Сразу скажу, это не для новичков. Одна маленькая ошибка – и тебя больше нет.

Он поднял свой лисий нос и попытался принять грозный вид, но здесь, на Грани, где его тело было не из серого камня, а покрыто пушистым оранжево-коричневым мехом и чешуёй, воспринимать его всерьёз было ещё сложнее.

– Это был не приказ, – начал оправдываться Квинн. Он остановился перед дверью, похожей на географическую карту. – Я просто спросил, не знаешь ли ты, где на Грани живёт эта Морена, и не мог бы ты пролететь мимо, чтобы узнать, не у неё ли в плену мадам Мирабель.

– Как будто это такая мелочь, которой можно заняться просто мимоходом! – возмутился Бакс. – Чёрная Вдова – одна из старейших и опаснейших аркадийских магов.

– Я знаю. – Квинн всё ещё смотрел на карту. – Думаю, эта дверь принадлежит моему учителю географии.

– Очень может быть, – сказала Юли, указывая на соседнюю дверь, на которой висело изображение молекулярной модели оксида меди с множеством бегающих вокруг маленьких белок. – Шнайдер сто пудов ухаживает за фрау Кюль, и мы с Матильдой уверены, что это её дверь.

Квинн кивнул.

– Если бы у меня была личная вещь Шнайдера, я бы, наверное, смог убедить его поставить мне хорошую оценку, – размышлял он.

– Да, я тоже об этом думала. – Юли одёрнула юбку. За последние полчаса она уже шесть раз меняла свой наряд: от красно-белой фланелевой пижамы в горошек до вечернего платья, а также перевоплощалась в мышь, змею и Гомера Симпсона – определённо не я одна стремилась продемонстрировать свои способности к воображению. – Конечно, нужно быть психологически хорошо подкованным и надеяться, что сон действительно осядет в подсознании препода. Но вот здесь, – она блестящими глазами указала на коридор, – открываются безграничные возможности для манипуляций. Только представьте, что можно сделать, если освоить этот навык… Мир может стать намного лучше. Однако Матильда считает неправильным вторгаться в чужие сны без разрешения.

Это была правда. Я всё ещё чувствовала себя виноватой перед Луизой. Было нехорошо шпионить за ней во сне, хотя мы и узнали кое-что важное.

– Сны и мысли – это очень личное и не предназначено для других, – сказала я. – Вот почему я думаю, что впредь мы должны открывать двери в другие сны только в случае крайней необходимости.

Юли и Квинн переглянулись и многозначительно усмехнулись. Очевидно, для них понятие «чрезвычайная ситуация» отличалось от моего. Мы уже больше получаса ходили по коридорам, пытаясь угадать, какая дверь кому принадлежит. Я немного опасалась, что Квинну, как ветерану Грани, здесь будет скучно, но он выглядел совершенно очарованным. Мы шли рука об руку, лишь иногда, обнаружив новую интересную дверь, он отпускал меня и убегал на несколько шагов вперёд, а ещё только что он без всякой причины сделал кувырок. Приятно было видеть его таким беззаботным и не менее приятно – держаться за руки. В «реальном» мире это было невозможно из-за костылей.

Так что наше первое свидание мечты проходило успешно. По крайней мере, пока.

Квинн задавал Баксу множество вопросов о комнатах снов и дверях демонов, а Бакс, который парил рядом с нами, весело отвечал ему – правда, постоянно используя различные клички, – и рассказывал множество смешных историй сомнительной правдивости из своей жизни. Настроение маленького демона-горгульи изменилось только после того, как Квинн затронул тему с Мореной.

– Меня здесь вообще кто-нибудь слушает? – обиженно спросил он. – По сравнению с Чёрной Вдовой злодей, превративший меня в каменную горгулью, просто ничто.

– Как вообще звали этого злодея? – спросила я, чтобы немного успокоить его.

Бакс пожал плечами, что всегда выглядело очень мило, как будто он пытался дать лапу.

– Он давно мёртв и забыт. К сожалению, его коварные чары продолжают действовать и после его смерти, хотя за последние двести лет их влияние значительно ослабло. Поначалу мне ничего не оставалось, как день и ночь сидеть на корточках на крыше церкви, проращивая мох и выплёскивая воду. Весёлые были времена, скажу я вам. Прошло более ста лет, прежде чем я снова смог свободно передвигаться. Так что, уверен, вы понимаете, что я определённо не хочу, чтобы меня снова заколдовали.

– Мы бы никогда не подвергли тебя такой пытке, – заверила я его.

– Я не говорю о вас. – Бакс закатил глаза. – Как будто вы, человечки, можете сказать хоть слово на языке Грани. Я имею в виду Морену. – Он покачал головой. – Даже если хотя бы часть того, что говорят о Чёрной Вдове, правда, она – воплощение зла. Я слышал, что она способна создавать огромные порталы, через которые могут пройти великаны, драконы и киты-цеппелины. Говорят, что она летает по миру на маленьком острове, на котором находится её ведьмин дом, и похищает растения, людей и животных, чтобы испробовать на них свои запретные заклинания. В демонических кругах шепчутся, что один из её лентиго – трёхглазый сом. Символ несчастья и разорения.

– Звучит жутко. – Юли вздрогнула.

– А разве сом – это не рыба? – спросил Квинн. – Если я правильно помню, в пророчестве также фигурирует трёхглазая рыба.

– Если так, то ничего хорошего это не сулит! – сказал Бакс. – Чтобы её сойки не смогли проболтаться о её запрещённых магических экспериментах, Морена позаботилась о том, чтобы они стали немыми. Говорят, что она уничтожила все копии «Книги семи печатей» царя Соломона, чтобы только она одна владела заклинаниями, которые в ней содержатся. Поэтому мне, как демону, следует держаться от неё подальше. Она не боится даже демонов четвёртого уровня. – Когда он перевёл дыхание, на мгновение послышалось отдалённое гудение, и Бакс воспользовался этим, чтобы добавить зловещим голосом: – Именно Морена загнала сфинксов под землю. Она также назначила награду за голову химеры Хасрет. Неизвестно, что бы она с ней сделала! Так что от этой Морены лучше держаться подальше, и не только демонам.

Квинн, похоже, видел ситуацию иначе.

– Значит, ты не знаешь, где она живёт? – спросил он. – А если бы и знал, то не захотел бы полететь и посмотреть, не держат ли там в плену бедную мадам Мирабель, потому что слишком боишься Морену, верно?

– Я этого не говорил, – раздражённо ответил Бакс. – Я лишь сказал, что тех, кто попал в лапы Чёрной Вдовы, уже не спасти.

– Тебе не нужно её спасать, просто узнай, где она, – сказал Квинн сладким голосом. – Я подумал, что раз ты умеешь становиться невидимым и летать, из тебя получится хороший разведчик. Но я понимаю, что ты даже не знаешь мадам Мирабель, так зачем тебе идти на помощь незнакомке? Даже если она совсем одна и ей страшно… Нет, я не хочу подвергать тебя опасности. Феи должны найти для этой работы кого-то другого, не такого маленького и милого.

– Считаешь себя самым хитрым? Решил воззвать к моему состраданию и тщеславию? – Бакс нахмурился. – Если ты думаешь, что я поведусь на твои очевидные попытки манипулировать моей совестью, то ты ошибаешься. – Он начал сердито наматывать круги. – Фи! Когда глупые феи найдут кого-нибудь другого, будет уже слишком поздно. Да и вряд ли они смогут найти кого-то лучше, чем демон третьего уровня. И все это знают. Ладно, неважно. – Он глубоко вздохнул, затем прочистил горло. – Может быть, я смогу немного полетать там и навести справки, вдруг я что-нибудь и узнаю…

– Было бы мило с твоей стороны, – сказал Квинн. – И невероятно смело, конечно.

– Можешь приберечь свою лесть для кого-нибудь другого, – ворчал Бакс. Он метнулся к выкрашенной в чёрный цвет двери с жёлтым глазом демона. – Что касается вас, девочки, было приятно с вами познакомиться.

Драматическим жестом он распахнул дверь.

– Представь себе, что ты – следователь из одного из твоих сериалов, – сказала Юли.

– Невидимый следователь на месте преступления, – добавила я, но к тому времени Бакс уже захлопнул за собой дверь, да так громко, что я всю обратную дорогу втайне опасалась, что этот шум мог привлечь внимание сфинксов. Даже если жужжания не было слышно, не исключено, что они находились поблизости. А мне не очень-то хотелось подвергать испытанию свою мнимую дружбу с Лиззи и Нобси.

Когда в поле зрения появилась ярко-красная жабья дверь Юли, я вздохнула с облегчением. Никакой загадки от сфинксов сегодня не будет.

Но тут Юли резко остановилась:

– Ребята! Вы тоже это видите?

Как всегда, коридор заливал рассеянный свет, который, казалось, исходил отовсюду и ниоткуда. На первый взгляд существо, о котором говорила Юли, казалось почти человеком: у него были голова, руки и ноги. Но при ближайшем рассмотрении казалось, что это была тень, некая концентрированная тьма, место, которого по какой-то причине не касался свет. По спине пробежала дрожь. Тень находилась прямо перед той дверью, которая, мы не сомневались, принадлежала отцу Квинна: она выглядела как старинная книга в кожаном переплёте с золотыми инициалами «A.ф. A».

– Что это? – спросил Квинн. Он говорил шёпотом, чтобы тень нас не услышала, хотя вряд ли у неё вообще имелись уши.

– Кошмар, – взволнованно пробормотала я.

Бакс никогда не описывал мне, как выглядят кошмары, но я догадалась, что перед нами один из них. Это были демоны «всего лишь» второго уровня, но очень неприятные. Они питались исключительно человеческими страхами, которые создавали сами, пробираясь в сны и превращая их в кошмары. Подобно тому, как химера внушала особое чувство тоски, кошмары умели распознавать, чего их жертвы боятся больше всего. Во сне они могли принимать любую форму и создавать такие жуткие сцены, которые заставляли людей громко кричать и помнить о них ещё долгое время.

И вот кошмар поднял свою руку, сотканную из тени, чтобы открыть дверь Альберта. Я громко крикнула:

– Стой!

Видимо, у тёмного существа действительно было что-то вроде ушей, потому что оно опустило руку и медленно повернуло свою тёмную голову в нашу сторону.

– Чёрт, – пробормотала я. Два тёмных, почти чёрных, пятна, едва ли похожие на глаза, сфокусировались на нас.

– Убирайся отсюда… страшила! – Квинн взмахнул рукой, и порыв ветра заставил фигуру исчезнуть как дым. Но не успели мы обрадоваться, как тень снова сгустилась и обрела форму. На этот раз существо казалось больше. И оно продолжало расти, пока не стало выше двери Альберта. И эта гигантская тень медленно двинулась к нам.

– Кажется, я промочила штаны. – Юли вцепилась ногтями в мою руку и потянула меня назад. – Что эти кошмары могут нам сделать? Может, нам превратиться в белок и убежать? Ведь белок никто не обижает, верно?

Я понятия не имела, на что способны кошмары вне пространства сновидений, но не хотела выяснять это. Однако если мы уйдём сейчас, бедняге Альберту приснится кошмар всей его жизни.

– Мне от этой штуки так же не по себе, как и от присутствия Морены, – сказал Квинн и снова попытался вызвать порыв ветра, но безрезультатно. Кошмар, сотканный из тени, продолжал нестись к нам, раскинув руки, как зомби. Пока мы, спотыкаясь, всё быстрее и быстрее отступали, я в панике размышляла о том, что ещё знаю о кошмарах. Бакс говорил, что их можно прогнать только одним способом – направить на них свет. К сожалению, он не сказал мне, как именно это сделать, но я подозревала, что недостаточно представить себе факел и помахать им перед «лицом» этого ужаса. Нужно было что-то более яркое. Почему-то вспомнился школьный поход в планетарий в восьмом классе, где мы смотрели фильм про умирающую звезду. Я остановилась. Вот оно!

– Прикройте глаза! – крикнула я и сделала глубокий вдох. А затем, не задумываясь о том, что именно делаю, я просто взорвалась.

Затем наступила тишина. В какой-то момент я услышала голос Юли:

– Кажется, получилось.

Я осторожно открыла глаза. Я сидела на полу в нескольких метрах от неё, но кошмар исчез, и в коридоре было так же спокойно, как и раньше.

– «Получилось», – повторила я за Юли, испытывая нечто среднее между облегчением и триумфом. – Ха!

– Я вижу только искры в глазах. – Квинн потёр глаза. – Потому что моя девушка только что взорвалась. – Он укоризненно посмотрел на меня. – У меня чуть не случился сердечный приступ, когда ты… О чём, чёрт возьми, ты думала?

Честно говоря, я вообще не думала. Разве что о чём-то вроде…

– Бу-у-ум! – сказала я и поднялась на ноги. Честно говоря, я невероятно гордилась собой. Если стать невидимым – это высший класс, то с этим трюком я стала настоящим профи. – Думаю, в этом-то и фишка – не надо думать, не надо сомневаться, надо просто почувствовать и захотеть… То есть я не знала, получится ли, просто знала, что кошмары не любят свет… Почему ты всё время качаешь головой?

– Потому что ты только что превратилась в чёртову ослепляющую гранату! – сердито проворчал Квинн. – Ты могла… Кто знает, что могло случиться помимо того, что мне резануло по сетчатке…

– Во-первых, я была сверхновой звездой, а не гранатой! – уточнила я, немного обидевшись. – Во-вторых, я сказала всем прикрыть глаза, так что ты сам виноват, если теперь тебе мерещатся искры, и, в-третьих, ты не единственный со сверхспособностями здесь, в коридоре снов, так что я знала, что делаю.

– Ты не знала, – ответил Квинн. – Ты же сама только что сказала, что «не думала»!

Теперь я начинала по-настоящему злиться:

– А что я должна была делать? Спросить у тебя разрешения? Как будто ты всегда сама рациональность и взвешенность… – Я остановилась на полуслове, потому что Квинн внезапно исчез. Вот так, в мгновение ока, совершенно бесшумно. – Что за… – Я огляделась по сторонам. – Может, он всё-таки сделался невидимым?

Но у Юли нашлось лучшее объяснение:

– Наверное, он проснулся. Вовремя, я бы сказала. – Она усмехнулась. – Ты была так близка к тому, чтобы сорваться на него.

К сожалению, она была права. Реакция Квинна меня очень разозлила. Почему он не мог просто сказать что-то вроде: «Молодец, Матильда»?

– Наверное, его разбудила гроза, – сказала Юли. – Думаю, нам лучше убраться отсюда, пока за углом не появилось следующее чудовище. – Она уже направилась к двери своего сна. – Лично для меня это было слишком волнительно.