– Вот. Положите в карманы своих брюк.

Эмилиан протянул нам с Гиацинтом по круглому переливающемуся красному диску, размером меньше одноцентовой монеты.

До этого я лежал на траве, а теперь сел.

– Серьёзно, Эмилиан? Драконья чешуя, чтобы отогнать сглаз? – Гиацинт покачал своей рыжей кудрявой головой. Он появился всего две минуты назад, обнял Эмилиана в знак приветствия, как будто они не виделись несколько недель. На его футболке было написано: «Гордость появляется на свет раньше папоротника». – С каких пор ты стал таким суеверным?

– С тех пор, как мои друзья стали общаться с аркадийскими магами вроде Фрея и Морены, – ответил Эмилиан. Как и у Гиацинта, у него были рыжие кудри – отличительный знак фей, а также множество разноцветных татуировок по всему телу. – Кроме того, тот факт, что чешуя дракона нейтрализует магические манипуляции, – это не суеверие, а научно доказанный факт. Однако, чем крупнее и опаснее дракон, тем сильнее эффект. А всё, что имелось в моём распоряжении, когда я спешил, это вот… – Он указал на Конфуция, который, свернувшись калачиком, лежал в траве рядом со мной и являл собой полную противоположность понятиям большой и опасный. Красный карликовый лесной дракон был меньше белки и, несмотря на длинный вилообразный язык и способность извлекать из себя клубы дыма, казался весьма безобидным. Когда я погладил пальцем его блестящую чешую, он тут же прижался ко мне и стал издавать звуки, отдалённо напоминающие кошачье мурлыканье.

– Не думаю, что Фрей и Морена вообще будут там. Это просто встреча с ректором Темис, чтобы прояснить, что произошло в парке, – сказал Гиацинт. – О других членах Верховного Совета речь не шла. Но если они появятся, то мы не останемся с ними наедине, моя мама тоже обязательно будет там. И Заоджунь.

Тибетский мастер Дэва тоже являлся членом Совета и настоял на этой встрече. Изначально Гиацинт хотел забрать меня из дома и, как обычно, провести через портал в библиотеку Кассиана, поскольку это был кратчайший путь к обсерватории, своего рода ратуши Грани. Но, во-первых, мне не хотелось снова пробираться из дома на кладбище посреди ночи, пока Гиацинт усыпляет моих бедных родителей каким-то сказочным снадобьем, а во-вторых, у меня не было ни малейшего настроения встречаться с профессором. Поэтому я сказал родителям, что собираюсь провести ночь у приятеля, прошёл через портал в церкви Святой Агнессы и весь вечер зависал в приюте у Эмилиана. Как же хорошо было просто спокойно лежать на траве и смотреть на небо. То и дело в поле зрения попадал величественно плывущий по воздуху кит-цеппелин или стая экзотических птиц. И снова, и снова в голубом небе мелькали крошечные золотые крапинки. И я в очередной раз поймал себя на мысли, что до сих пор не могу до конца осознать, что каждая из этих золотых искорок означает умирающего человека. Утешало то, что после смерти всё как-то продолжается. Но будет ли это так и в случае конца света? Ведь, согласно пророчеству, именно это могло произойти во время ритуала звёздных врат. «И мир померк, – сказала гадалка. – Там, в конце всех времён…»

А что, если на этот раз пророчество действительно сбудется?

Ритуал звёздных врат всегда казался мне чем-то далёким, где-то из теоретического будущего. Тот факт, что меня выбрали для спасения целого мира, причём никто не мог объяснить мне, как именно я должен это сделать, не делал ситуацию более реалистичной. Ведь я был всего лишь случайным студентом, который собирался готовиться к экзамену по географии… Но после встречи с Дэвом всё это стало казаться угрожающе правдоподобным, и его слова о судьбе, которую я должен принять, никак не выходили из головы. На следующей неделе начинались летние каникулы, а через неделю комета должна была приблизиться к Земле – оставалось меньше двух недель. Так выпьем же за это, как сказал бы сейчас мой отец.

Эмилиан оставил меня наедине с моими мыслями, он занимался обустройством среды обитания для семейства зелёных улиток, которых сегодня спас из района вырубки лесов в Амазонии. Они якобы светились в темноте.

– Пора выдвигаться.

Гиацинт протянул руку, чтобы помочь мне встать. Мир и покой закончились. Конфуций недовольно прихрюкнул, когда я усадил его на траву.

– А чешуйка может защитить от телепатических способностей Фрея?

Я уж точно не произведу хорошего впечатления на этом слушании, если всё время буду произносить что-то задом наперёд. Оставалось надеяться, что Гиацинт прав и Фрея сегодня не будет.

Эмилиан вздохнул:

– Единственное, что действительно помогает против этого, – зелье феи Белладонны, которое на время опустошает твой мозг, но затем навсегда стирает твои воспоминания о последних двадцати четырёх часах.

– Звучит ещё хуже, чем это можно представить.

Все волшебные зелья всегда имеют какой-то подвох. Я осторожно положил маленькую чешуйку дракона в карман брюк и улыбнулся Эмилиану:

– Спасибо, что позволил побыть с тобой.

– Хотелось бы сделать больше, – сказал Эмилиан, бросив косой взгляд на Гиацинта, и понизил голос. – Серьёзно, остерегайтесь Чёрной Вдовы. Именно с ней связана фраза «взглядом можно убить». И ни для кого не секрет, что они с Фреем в сговоре.

«Ну что ж, выпьем же за это».

* * *

– Ты уже выяснил, почему Морена могла похитить предсказательницу? – спросил я Гиацинта, когда мы свернули с тихих мощёных улочек холмистой местности вокруг приюта Эмилиана на широкую оживлённую дорогу, которая вела прямо к раковине улитки. Я зажал под мышкой свои костыли, они мне понадобятся на обратном пути. Если только Гиацинт не вытащит из шляпы ещё один портал, мне не останется ничего другого, как возвращаться домой через библиотеку Кассиана, потому что церковь на ночь закрывалась.

Гиацинт кивнул:

– Возможно. Один из заключённых чёрных эльфов дал показания – предположительно под пытками, но они, конечно, этого не признают, – что ваша мадам Нектарин…

– Мирабель!

– Прости, я помнил, что её имя похоже на фрукт, но вот какой… В общем, по слухам, она владеет двумя золотыми саламандрами… – Он запнулся. – Проклятье. Обещай, что мы продолжим идти вперёд без остановки.

– Что? – Я проследил за его взглядом. – О нет! Это что, Гудрун?

Ответ Гиацинта: «Да, чёрт возьми!», не понадобился бы – высокая фигура в чёрном одеянии в конце большой площади безошибочно узнавалась. У Гудрун и её брата Гюнтера, стоявшего рядом с ней, были одинаковые волосы, уложенные в непривлекательную причёску, белёсый цвет которой сиял издалека. Как и полированные рукоятки различных ножей и мечей, притороченные к их поясам. Они были с другими нексами. По мере приближения я вглядывался в их лица, пытаясь понять, не покажется ли мне кто-нибудь из них знакомым. Я почти не сомневался, что узнаю в ком-то из них парня с жёлтыми глазами, который чуть не зарезал меня в парке. Но его здесь не было.

Казалось, их взгляды были прикованы к нам. У меня появилось ощущение, будто мы проходим мимо стаи дремлющих шакалов, которые размышляют, стоит ли прерывать свой отдых.

Гиацинт вежливо кивнул им.

Гудрун кивнула в ответ, хотя и угрожающе свела брови. Хорошо, что она так и не овладела умением убивать взглядом. Давным-давно, ещё в раннем Средневековье или что-то в этом роде, у них с Гиацинтом был роман, и меня всегда поражало, что Гиацинта их прошлое совершенно не смущало. «Пусть тебе сначала исполнится тысяча двести лет, а потом мы уже поговорим о том, сколько глупостей ты натворил за это время», – сказал он, когда я в последний раз подтрунивал над ним из-за его связи с Гудрун. Конечно, если быть объективным, она была очень красива и настолько же опасна, как извержение вулкана. Или как крокодил.

Пройти мимо них, не реагируя, было нелегко. Тем более что Гюнтер уже начал меня провоцировать:

– Мы заключили пари: переживёшь ли ты звёздный ритуал, малыш, и угадай с трёх раз, на что поставил я. Тот факт, что ты теперь таскаешь с собой на Грань костыли, вселяет в меня надежду. Так что не подведи меня.

Я сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Как мило с его стороны напомнить мне, что во время испытаний я могу либо умереть, либо исчезнуть, либо сойти с ума. Хотя Гиацинт при каждом удобном случае успокаивал тем, что это случается редко.

– Не слушай этих нексов, – пробормотал он, потянув меня за собой. – Ты справишься. Ты спрашивал Жанну о том, как испытания проходили в её время?

Да, спрашивал. Жанна лишь пренебрежительно посмотрела на меня и сказала, что это произошло около шестисот лет назад, так что, к сожалению, подробностей она мне рассказать не может. Но она помнила, что испытания были точно не для мальчиков со слабыми нервами.

– Не думаю, что это нам поможет – ты же сам говорил, что задания каждый раз разные.

– По крайней мере, так написано в отчётах предыдущих избранных.

Я вздохнул:

– Значит, мне придётся вести себя так же, как и на завтрашнем экзамене в школе, – надеяться, что мне попадётся то, что я учил.

Я почувствовал скептический взгляд, которым одарил меня Гиацинт.

Мы пересекли огромную площадь, раскинувшуюся перед сверкающими перламутровыми стенами обсерватории. Как всегда, меня впечатлили размеры этого строения – рядом с ним я чувствовал себя маленьким и ничтожным. Солнечный свет отражался в окнах, над крышами поднималась стеклянная колонна гондолы кита-цеппелина, а изящно изогнутый мост вёл к зданиям напротив, где также располагалась библиотека профессора Кассиана. Мост перекинулся через гигантскую дыру в земле, которая, казалось, вела прямо в космос. Неужели всё это и правда было создано и существовало благодаря постоянному коллективному воображению? Как такое возможно, навсегда останется для меня загадкой.

Чем ближе мы подходили к раковине улитки, тем больше нексов встречалось нам на пути. Вдруг я вздрогнул: мы прошли мимо двух тёмных фигур в птичьих масках. Сойки Морены! Я с тревогой посмотрел на Гиацинта.

– Знаю-знаю, если её приспешники здесь, то и Морена тоже недалеко, – пробормотал он. – Надеюсь, она не собирается присутствовать на нашем слушании.

Отлично. Теперь я автоматически стал высматривать в толпе злую ведьму с глазами, способными убивать лазером. Вместо неё среди толпы у входа я заметил Фею, мать Гиацинта. Её рыжие кудри и пышное платье, расшитое цветами, приятно выделялись на фоне чёрных однотонных форм нексов. Её лучезарная улыбка сразу же улучшила моё настроение. Я улыбнулся в ответ, но моя улыбка исчезла, когда я понял, что Фея стоит рядом с Кассианом, Гектором и Нилом. Гектор, как обычно, выглядел угрюмым и подозрительным, а Нил повернул к нам своё исхудавшее бледное лицо графа Дракулы, он смотрел сквозь нас с аристократическим безразличием. Профессор же, напротив, имел тоскливое выражение лица. Я старался не смотреть ему прямо в глаза, когда бросил им всем нейтральное «привет».

– Мой дорогой мальчик! – Фея прижалась поцелуем к моей щеке и обняла меня за плечи.

– Слушание будет проходить в кабинете ректора, – пробормотал Гектор. – Боюсь, нексам, сойкам и Сынам Севера придётся подождать снаружи.

– Надо бы сделать такую вывеску для моего цветочного магазина, – сказала Фея, и я не сдержал смешок. А вот присутствие Сынов Севера, вероятно, означало, что Фрей тоже здесь. Проклятье.

В этот момент из дверей вышла Жанна д'Арк. Увидев меня, она усмехнулась:

– Думаю, настала твоя очередь предстать перед ректором, Квиннчик. Твой соперник, маленький подопечный Цзао-цзюня, уже на месте. Не хочу тебя пугать, но парень выглядит чертовски хорошо подготовленным.

Я не нашёлся, что ей ответить. За последние несколько недель я настолько привык видеть её в не совсем нормальной одежде, что её вид в форме нексов с полным арсеналом ножей и кинжалов выбил меня из колеи.

Нил тоже выглядел обескураженным.

– Что это за наряд? – спросил он голосом, который подошёл бы кровососущему обитателю склепа: глубокий, холодный и немного вялый. Голос, от которого у меня сразу же зашевелились волоски на затылке. – Ты всё ещё отстранена от работы и не будешь допущена, если обвинения в твой адрес окажутся правдивыми и подтвердится, что ты имеешь отношение к исчезновению этой эльфийки-предсказательницы.

«Что, простите? Жанну обвинили в похищении мадам Мирабель? То есть, конечно, мы пытались, но эти проклятые сойки нас опередили. А ведь известно, что они служат Морене. Почему они всё ещё подозревают Жанну?»

– В двенадцатой центурии нет места предателям, – продолжал Нил.

Жанна подняла бровь:

– Я тоже рада тебя видеть, дорогой отец. Что касается формы: несмотря на то что я взяла отпуск и отвернулась от двенадцатой, я всё ещё некс, и – при всей скромности – лучший из всех, кто когда-либо был у легиона.

Нил поджал губы:

– Мне доподлинно известно, что ты участвуешь в бесчисленных запрещённых мероприятиях. Несколько свидетелей видели тебя в доме гадалки в день её исчезновения. Может, ты и не заботишься о своей репутации, но всё, что ты делаешь, вредит и мне.

– Погоди-ка… – начал я, но Жанна заставила меня замолчать, бросив быстрый взгляд, а затем снова повернулась к отцу.

– Если ты беспокоишься о своей репутации, уверена, тебе будет приятно услышать, что я только что смогла развеять все подозрения в разговоре с ректором, – сказала Жанна. Она говорила негромко, своим обычным, как всегда, слегка весёлым тоном, будто не испытывала никаких особых эмоций. – Возможно, тебе стоит проверить надёжность твоего источника, а не свою дочь. Тот, кто пытается связать меня с исчезновением Божественного Оракула, скорее всего, просто хочет отвлечь внимание от себя…

«Божественный Оракул»? Она имеет в виду мадам Мирабель? «Божественный Оракул», «Мадам Мирабель. Оракул. Гарантия правды 95,5%»? Я не мог не вспомнить слова мадам Мирабель: «Нет смысла пытаться скрыться от них, раз они знают, кто я такая».

Я вопросительно поднял бровь, но Жанна смотрела только на отца.

– Ради твоего же блага, надеюсь, ты говоришь правду. – Голос Нила оставался пренебрежительным. – Не самое приятное чувство – стыдиться собственной дочери.

В карих глазах Жанны что-то коротко вспыхнуло, но в ту же секунду она вернула контроль над собой и нацепила улыбку превосходства.

– И это при том, что я так горжусь тобой, – сказала она, в её голосе прозвучал сарказм. – Мой папа – повелитель огня, глава элиты нексов, создатель королей и любимый прислужник истинно могущественных.

Лицо Нила исказила недовольная гримаса. Назвать его «прислужником» было запрещённым ударом. Жанна не стала дожидаться ответа, она привычно перебросила длинную гриву волос через плечо и просто пошла прочь.

– Не дай им там себя запугать, Квиннчик. Помни, кто твои настоящие друзья, – прошептала она, проходя мимо меня.

На секунду в воздухе повисла неловкая тишина.

– Прошу всех к лифтам. Ректор ждёт, – объявил Гектор. – А она не любит ждать.

* * *

– Я никогда раньше не бывал в кабинете ректора, – прошептал Гиацинт, когда мы вместе с Нилом, Кассианом и Феей зашли в один из золотых лифтов. Гиацинт выглядел едва ли не более взволнованным, чем я, всё ещё обдумывая только что услышанное. Помимо того, что Жанна действительно обошла в словесном поединке своего отца, она сказала несколько странных вещей.

– Кто или что такое Божественный Оракул и почему он исчез? – спросил я, заслужив мрачный взгляд Гектора, который устроился перед дверью лифта.

– Для избранного ты слишком невежественный, – ответил Нил с другого конца кабины лифта, и я порадовался, что лифт оказался таким большим. Если бы он стоял ближе ко мне, не знаю, смог бы я сдержаться.

– Именно поэтому я и спросил не тебя, – раздражённо ответил я.

Но профессор и феи молчали, очевидно, решив доверить объяснения графу Дракуле.

– Любой более или менее разумный человек понял бы из названия, что Божественный Оракул – это живой канал, через который богиня говорит с нами, когда приближается комета, – сказал он, полный презрения к тому, что я не догадался об этом сам. – Вот почему так важно найти Оракула вовремя.

– И неважно, как хорошо Оракул скрывается, – мрачно добавил Гектор.

Поскольку Нил всё равно считал меня глупым, я про-сто продолжил спрашивать:

– Почему Оракул скрывается? И почему бы просто не вести за ним постоянное наблюдение, пока комета не прилетит в следующий раз?

– О, это не так просто, – наконец соизволила ответить Фея. – Когда Оракул умирает, он возрождается, и никто не знает, когда, где и в каком виде. Его можно узнать только по его близнецам-лентиго – прекрасным мерцающим золотым саламандрам.

– Возрождённый Оракул также теряет память о предыдущих жизнях, и обычно ему приходится самому выяснить, кто он такой, – добавил Кассиан.

– И если он умён, то будет хранить свою личность в тайне так долго, как только сможет, – добавил Гиацинт. – Потому что аркадийцы, видимо, считают, что могут контролировать жизнь Оракула.

– Каждый должен принимать ту участь, которая ему уготована, – прорычал Гектор, когда золотые двери лифта наконец начали закрываться. В последнюю секунду мимо Гектора в кабину проскользнули ещё два пассажира.

Одним из них оказался Фрей. Как и во время нашей первой встречи в Лондоне, он был одет, мягко говоря, неуместно: джинсы, белые кроссовки и рубашка поло ярко-синего цвета. Его светлые волосы были аккуратно уложены, лицо выглядело загорелым, зубы сверкали белизной – словом, он выглядел так, словно только что завершил парусную регату. Не хватало только накинутого на плечи кашемирового джемпера.

Я почувствовал, как Гиацинт напрягся. Профессор Кассиан тихонько вздохнул, а Фея поджала губы. Нил выглядел так, словно только что съел целый лимон, или же это было просто его обычное выражение лица. Фрей, напротив, был совершенно спокоен и улыбался. Его спутником оказался один из Сынов Севера, мускулистый молодой парень, показавшийся мне знакомым.

– Всем привет, рад вас видеть, – весело сказал Фрей. В то время как остальные тоже пробормотали «привет», его взгляд задержался на мне. Теперь его голос стал немного серьёзнее. – Даже если повод не самый приятный, конечно. Я очень рад, что ты выжил после того подлого нападения, Квинн. – Он посмотрел на остальных. – Тяжёлые времена, не так ли? После восстания чёрных эльфов никто, кажется, не соблюдает никаких правил. Есть ли какие-нибудь следы похищенной предсказательницы?

Да, и они ведут прямо к вам, чуть не сказал я. Остальные только покачали головами. Фрей не мог одурачить меня своим невинным поведением, они с Мореной были в сговоре, как сказал Эмилиан, и именно люди Морены, метающие ножи… Чёрт! Я слишком поздно вспомнил, что Фрей – телепат. Я поспешно начал считать от ста в обратном порядке.

Лифт наконец поехал.

– Честно говоря, я всё ещё отказываюсь верить, что Божественный Оракул, как говорят, возродился в чёрном эльфе… – сказал Фрей, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Богиня не расистка, – ответила Фея.

Пока Фрей снисходительно улыбался ей, его спутник внимательно разглядывал меня. Оставалось надеяться, что он не читает мои мысли. Почему он показался мне таким знакомым? Может быть, потому что с его белокурыми, коротко стриженными волосами и в чёрной одежде он вполне мог быть младшим братом Гудрун и Гюнтера. У него было точно такое же презрительное выражение лица. Когда Фрей почувствовал, что я смотрю на него слишком пристально, его рот исказился в высокомерной ухмылке. Как будто он знал что-то, чего не знал я. Я незаметно проверил, не приклеился ли к моей рубашке «сюрприз» от Конфуция. Или что-то не так с моим лицом? Но моё отражение в золотых стенах кабинки выглядело совершенно нормальным, за исключением того, что оно было золотым.

Парень продолжал смотреть на меня.

Фрей тоже это заметил. Улыбаясь, он сказал:

– Вы с Таном родились в один год, Квинн, ему тоже только-только исполнилось восемнадцать. Однако Сыны Севера празднуют становление мужчины в шестнадцатый день рождения.

– Понятно, – пробормотал я.

«Становление мужчины»? Сама эта фраза звучала совершенно по-дурацки.

«И как именно празднуют Сыны Сев… Упс! Восемьдесят, семьдесят девять, семьдесят восемь…»

Несмотря на то что лифт был всего лишь воображаемым, он чертовски долго добирался до самого верха – кабинет ректора, разумеется, находился в пентхаусе под стеклянным куполом – и выглядел так, как будто ему срочно требовалось техническое обслуживание.

Может ли лифт на Грани в самом деле разбиться? И почему этот парень не перестаёт на меня пялиться? Неужели у Сынов Севера это считается проявлением особенной мужественности? Все остальные, даже Фрей, вели себя, как обычные люди ведут себя в лифте: Фея нервно пощипывала вышитые цветы на платье, Фрей тихонько напевал себе под нос.

Мы доехали до пятьдесят девятого этажа, когда лифт наконец остановился и двери открылись. Чтобы оставить как можно больше расстояния между собой и этим зевакой с Севера, я вышел из лифта последним. Я очутился в некоем подобии прихожей, и первое, что бросилось мне в глаза, – высокая фигура человека в маске с клювом.

Молчаливый и жуткий, он стоял, прислонившись спиной к стене, рядом с дверью, ведущей в соседнюю комнату. Из-за маски трудно было определить, куда он смотрит, но у меня возникло тревожное ощущение, что он смотрит на меня, и я на мгновение запаниковал. А вдруг он один из тех приспешников Морены, с которыми мы сражались, и узнал меня? Я внимательно осмотрел три серповидных ножа, которые отчётливо виднелись на его поясе.

– Что происходит? – Зевака тоже остановился в прихожей. («Неужели задержался специально?») Тан посмотрел мне в лицо, насмешливо приподняв бровь. – Никогда не видел сойку? У тебя такой вид, будто ты сейчас намочишь штаны. – Он тихонько рассмеялся.

Мне уже начинал надоедать этот парень. Как и в случае с Гудрун и Гюнтером, я почувствовал острое желание просто ударить его прямо по тупой морде и крикнуть: «Хватит глазеть!»

– Мы уже встречались, Тан? – вежливо спросил я.

Он снова рассмеялся:

– И правда встречались. Может быть, поэтому ты боишься людей в масках, потому что, как ни странно, в тот день я тоже был в маске, хотя и не с клювом.

«Что?»

– И ты позволил девчонкам, этой сумасшедшей с огнём и твоей бедной испуганной блондинке, сражаться вместо себя. – В голосе Тана звучала злоба. – Помню, я тогда был страшно удивлён, что такого, как ты, назначили избранным…

И тут наконец меня осенило. Ну конечно! Это был тот парень в балаклаве, главарь тройки вооружённых убийц, которые напали на нас с Матильдой и Жанной в школе. Я должен был сразу узнать его по странным ярким глазам, которые ещё тогда напомнили мне глаза акулы.

– О, теперь я тебя вспомнил, – сказал я. – Ты тот самый «храбрец», который подошёл к Жанне д'Арк в огнеупорной одежде, с огнетушителем и личным телохранителем. И которому пришлось уйти ни с чем… да ещё и изрядно потрёпанным.

Он тут же принял сердитый вид, тем самым доставив мне радость.

– Если бы мы встретились с ней наедине… – начал он, но я уже повернулся, чтобы уйти. Я скопировал этот приём у Жанны: просто заканчивать разговор, когда уже всё сказано. Ещё немного, и я бы перебросил воображаемую гриву волос через плечо.

Однако когда я проходил мимо неподвижно стоящего парня в клювовидной маске, то невольно ускорил шаг. Не сбавляя скорости, я обернулся к Тану и как можно более непринуждённо сказал:

– Увидимся позже. Увы, но собаки ждут снаружи.

В ярких акульих глазах вспыхнула жажда крови, и я понял, что обрёл врага на всю жизнь. Хотя парень уже пытался убить меня раньше, так что это не имело особого значения. Это мог быть идеальный выход из ситуации, если бы я в тот же момент не столкнулся с кем-то.

– Ой! – сказала симпатичная темноволосая женщина. В строгом кружевном воротничке и со старомодной причёской она выглядела так, словно только что сошла с картины XIX века «Портрет дамы в винно-красном бархате» или с полотна с каким-нибудь похожим названием. В её облике я не увидел ничего зловещего или опасного: черты лица, не тронутые возрастом, были совершенны, ни когтей, ни клыков, а в карих глазах, с интересом разглядывавших меня, теплился мягкий свет. И всё же в ней или вокруг неё витало что-то необъяснимое, что заставило все волоски на моём теле встать дыбом. Должно быть, это она: Морена, Чёрная Вдова. Её как будто окружала незримая тьма, нечто глубоко враждебное. Казалось, она расширяется и сжимается в такт биению её сердца. И она была готова схватить меня – стоило мне лишь позволить. Я поспешно пробормотал извинения и, опустив взгляд, быстро-быстро протиснулся мимо неё.

* * *

– Хватит! – крикнула ректор Темис, и впервые воцарилась тишина. До сих пор на этом так называемом собрании все говорили наперебой – каждому не терпелось высказаться, и дискуссия шла очень горячо. Только профессор Кассиан оставался невозмутимым, казалось, мысленно он находился где-то совсем в другом месте.

Я не успевал следить за ходом дискуссии, потому что был измотан всеми этими неожиданными встречами ещё до начала слушания и теперь просто хотел лечь спать.

Темис, как всегда с элегантной причёской и одетая, словно управляющая всей французской империей моды, тоже выглядела до крайности раздражённой:

– Нам пора заканчивать. Через пятнадцать минут у меня назначена встреча с министром внутренних дел Великобритании. Мы должны согласовать наши отвлекающие манёвры на девятое и десятое июля. – Она вздохнула. – Этот парень всё ещё не желает взрывать бензовоз на трассе М3, он настолько не готов идти на компромисс, что я предпочла бы даже не посвящать его в историю с Лох-Нессом… В общем, я выслушала всё, что вы хотели сказать, но уточню последнюю вещь по поводу нападения на Квинна и Дэва в парке…

– …если оно вообще было, – вмешалась Морена, и тут же все снова заговорили одновременно, ничего невозможно было разобрать.

– …обвинить моего протеже во лжи…

– …только отвлекает от себя…

– …никаких доказательств…

– …здесь всё равно не место…

– …но только мальчики, которые переходят все границы дозволенного…

– …Квинн никогда бы…

– …никаких контактов Дэва с…

– …феи проявляют такой повышенный интерес к…

– …не стоит спорить, есть вещи поважнее…

– Тихо! – прогремел голос Темис, когда она стукнула кулаком по столу.

– Прости, дорогая, – сказала Морена со смущённой улыбкой. Я сел как можно дальше от неё, между Феей и Гиацинтом, но даже на таком расстоянии я всё равно чувствовал, какая вокруг этой женщины густая злобная тьма. Несколько раз я ловил себя на том, что тянусь к маленькой драконьей чешуе в кармане и крепко сжимаю её, особенно когда Морена начинала говорить мягким мелодичным голосом, от которого у меня по спине пробегали мурашки. – Это было неуважительно. Я просто всё ещё ошеломлена обвинениями, выдвинутыми против меня и моих людей.

Мы с Дэвом посмотрели друг на друга через конференц-стол, и он язвительно улыбнулся. Мы ещё не обменялись ни единым словом, но по выражению его лица я понял, что он чувствует то же, что и я.

Хотя кабинет ректора Темис был огромным, людей в него набилось слишком много. Кроме нас с Дэвом, ректора, двух фей, Кассиана, Нила, Фрея и Морены здесь были учитель Дэва мастер Заоджунь, энергичный жилистый мужчина с лысой головой и козлиной бородкой, и Маквинна из народа пернатых, который тоже являлся членом Верховного Совета и всё это время пытался уладить спор.

– Достаточно! – Темис подняла руку, чтобы остановить возобновившийся ропот. Что-то шевельнулось на её длинной шее, и на две секунды из-под её блузки вырвалось красноватое щупальце. Фея тоже заметила это, потому что я услышал, как она резко вдохнула. К сожалению, дальше лентиго не пополз. Я почувствовал странную смесь разочарования и облегчения. Конечно, мне хотелось наконец узнать, кто были мои биологические дедушка и бабушка, но подтверждение того, что это действительно Темис, я прямо сейчас не мог осмыслить.

Тем временем моя суровая гипотетическая бабушка продолжала:

– Как я уже сказала, мы не можем здесь и сейчас уточнить, что именно произошло с двумя нашими, – тут она откашлялась, – юными избранными в парке в прошлую субботу. Дело в том, что мобильный Гиацинта таинственным образом снова обнаружился, к сожалению, без упомянутых сообщений. Фактом является и то, что Гектор и его люди уже через полчаса прибыли на место и не нашли ни следов битвы, ни портала в опоре моста. И пока никто не начал кричать, что за нападением стоят нексы, которые сами уничтожили свои следы, я скажу, что именно поэтому я попросила Маквинну сопровождать Гектора.

Маквинна кивнул и открыл было рот, но не успел он ещё раз повторить, что тоже не смог найти никаких следов, подтверждающих нашу историю, но всё равно верит нам, как Темис снова взяла слово:

– И в то же время я согласна с Заоджунем и феями: нет никаких оснований обвинять этих двух мальчиков во лжи. Зачем им придумывать такую историю?

– Я могу назвать множество причин, – прорычал Нил, но Фрей дружелюбно сказал:

– Я с тобой согласен, Темис. Зачем им выдумывать подобное? Хотя лично я вполне понимаю мальчика, который рассказывает своему хозяину приключенческую историю, чтобы отвлечь его от запретного действия. Но…

– Мой мальчик не лжёт! – прорычал Заоджунь.

– Никто этого и не говорит. Наоборот. Мы ведь им ве-рим, правда, Момо? – Фрей приветливо улыбнулся. – Просто нам с Мореной не нравится, что все обвиняют нас в нападении. Это просто нелепо. И думаю, что у нас давно не было таких многообещающих кандидатов. – Теперь его взгляд остановился на мне, а тон стал притворно сердечным. – Я даже решил не отправлять своего внука Тана на испытания, потому что возлагаю надежды на Квинна, ну и на Дэва, конечно.

– Вопрос только почему? – пробормотал Гиацинт, а я судорожно сглотнул.

Так, значит, зевака был внуком Фрея? Неудивительно, что он такой мерзавец. И если Фрей мог сейчас читать мои мысли, то мне это было совершенно безразлично.

Он снова огляделся:

– Думаю, мы все знаем, кто на самом деле стоит за этим нападением. В конце концов, прошло всего несколько недель с тех пор, как чёрные эльфы пытались захватить власть, так что, думаю, разумно предположить, что они хотят бойкотировать наш ритуал звёздных врат, убив наших избранных…

«Он что, серьёзно? Нападавшие, по его мнению, были чёрными эльфами? С каких это пор у них жёлтые глаза?»

– Ты преувеличиваешь, – с лёгким смешком сказала Темис. – О попытке захвата власти не может быть и речи. И я не могу представить, чтобы у разрозненных остатков группировок, которые мы ещё не поймали, хватило наглости и ресурсов, чтобы спланировать такое. Однако сейчас стоит завершить эту утомительную дискуссию. Доказательств нападения нет, но нет и доказательств, что его не было, поэтому я решила обеспечить круглосуточную личную охрану избранных до самого ритуала. Сотники Гектора будут продолжать следить за Квинном, а Нил приставит своих людей к Дэву. И да, – она снова подняла руки, – я знаю, что мы должны мобилизовать все наши силы, чтобы найти Божественного Оракула. Я уже разговаривала с Жанной д'Арк, и она заверила меня, что не имеет никакого отношения к исчезновению предсказательницы.

– Вместо этого она обвинила меня в похищении этой чёрной эльфийки, – сказала Морена, глубоко вздохнув. Одним из её лентиго была чёрная вдова – паук с ярко-красными пятнами на пухлом туловище. Он переполз на тыльную сторону её руки в самом начале встречи, и всякий раз, когда он двигался, темнота вокруг Морены, казалось, пульсировала.

– Есть и другие свидетели, которые видели ваших соек и кровососов возле её дома. – Темис окинула Морену, сидевшую на соседнем от неё кресле, проницательным взглядом.

– Всё возможно. – Морена пожала плечами. – Мои люди часто бывают в Городе Теней, выполняя мои поручения.

– И мы все знаем, что именно они там для тебя делают, – с отвращением пробормотала Фея.

– Неважно. – Темис вздохнула. – Мы прикладываем все силы, чтобы снова найти предсказательницу, и если выяснится, что кто-то здесь солгал или утаил информацию, это повлечёт за собой серьёзные последствия. – Она оглядела всех пристальным взглядом. – Даже если я лично никогда особенно не верила в этот запутанный оракульный лепет.

Я вспомнил загадочные слова мадам Мирабель и был вынужден согласиться с возможно-моей-бабулей.

– Просто нужно уметь интерпретировать предсказания, – сказала Морена. – А на это нужно время.

– И в этот раз мы опоздали – Оракул очень хорошо скрывался от нас все эти годы, – сказал Нил.

– Кто мог подумать, что он возродится в чёрном эльфе? – Фрей презрительно фыркнул. – В это, кстати, я не поверю, пока не увижу близнецов-лентиго своими глазами.

– Я очень надеюсь, что Оракул скоро найдётся, – сказала Морена, озабоченно нахмурив брови. – А пока напомните Гектору, что есть гораздо более эффективные методы, чем пытки, чтобы выудить из человека правду. – Она накрыла своей рукой руку Темис. – Если хотите, мои сойки могут помочь нексам с поисками.

Я чуть не рассмеялся. Вот наглая лгунья! С небольшой задержкой я осознал, что все взгляды внезапно устремились на меня. Я подавил смех, но небольшой вздох всё же вырвался наружу. Было уже поздно, и я очень устал.

– Квинн? – Темис подняла бровь. – Ты хотел сказать что-то ещё?

«О, только то, что я своими глазами видел, как ребята Морены похитили мадам Мирабель и её парня. К сожалению, кроме меня, об этом никто не помнит. Но, скорее всего, мне всё равно не поверят, а зададут кучу вопросов о том, что я там делал и как попал, а потом…»

Я перевёл взгляд на Фрея, который смотрел на меня с дружелюбной улыбкой, и попытался остановить свои мысли прежде, чем они дойдут до «Пандинуса…» и нашего пор…

«Пятьдесят восемь, пятьдесят семь, пятьдесят шесть…»

Я медленно покачал головой.

– Хорошо. – Ректор встала. – Тогда встреча окончена, и я даже почти успею к назначенному времени. После десятого июля мне понадобится отпуск. К счастью, это уже не за горами. Через две недели всё закончится, и следующие шестьсот лет мы снова заживём спокойно.

«Да, если я ничего не испорчу, и мир не рухнет».

Фрей рассмеялся:

«Тебе стоит немного поработать над своей уверенностью в себе перед ритуалом».

Мне потребовалась секунда, чтобы понять, что он не произнёс этого вслух – его голос звучал только в моей голове.

«Побеждают всегда те, кто верит в свою победу. – Он снова рассмеялся, а затем добавил почти дружеским тоном: – Я верю в тебя, мой мальчик, так что ты тоже должен верить».

* * *

– А можно немного помедленнее? – вздохнул Гиацинт у меня за спиной. Мы не поехали на золотом лифте, а спустились по лестнице, которая оказалась самой лучшей из всех, что я когда-либо встречал, – мечта любого бегуна-паркурщика. Постепенно увеличивающиеся по ширине ступени спиралью уходили вниз. Без моих костылей, которые я всё ещё зажимал под мышкой, было бы, конечно, ещё круче: изогнутые стены буквально приглашали меня совершить какой-нибудь трюк.

Гиацинт не мог угнаться за мной:

– Ты марафон, что ли, бежишь?

«Нет, просто хочу как можно быстрее оторваться от всех этих телепатов и магов».

Я даже не успел как следует попрощаться с Дэвом, которого мастер тоже поспешил выпроводить из комнаты. Нам удалось лишь многозначительно перемигнуться, когда мы проходили мимо друг друга.

Это было удивительно приятно – выпустить пар после такой напряжённой встречи. С каждым шагом я чувствовал себя всё лучше.

– Подожди! – задыхался Гиацинт.

– Ты что, и правда задыхаешься? Как это возможно? «Воздух – это всего лишь воображаемая субстанция здесь, на Грани», – немного озорно процитировал я. – Мне не нужны сопровождающие, я и во сне знаю дорогу к библиотеке Кассиана, а кладбище охраняют люди Гектора, так что я в любом случае благополучно доберусь до дома. Передавай привет Эмилиану.

– Возможно, нам всё же стоит… поговорить! – воскликнул Гиацинт, но я уже мчался впереди него.

Не то чтобы у меня не осталось вопросов, но я просто больше не мог.

– Мы можем обсудить всё и завтра. Гиацинт, мне тоже нужно когда-то спать. Я свяжусь с тобой после школы. – И с этими словами я оставил его.

Ещё одна причина, почему я так спешил, заключалась в том, что я хотел уйти из библиотеки и пройти через портал до появления профессора Кассиана. Каким бы тихим он ни оставался во время встречи, но, когда мы прощались, он вдруг, бросив на меня бодрый и полный надежды взгляд, направился прямо ко мне. Если бы я быстро не вышел, он бы точно навязался ко мне с разговором.

К моему несчастью, лифт спускался куда быстрее, чем поднимался. Когда я выбежал в холл и золотые двери открылись, я успел краем глаза заметить пёстрое платье Феи. Я поспешно проскользнул к вращающейся двери мимо двух мужчин с рогами и проигнорировал оклик – кто-то, может быть, профессор, звал меня по имени. Я протиснулся между людьми на площади так быстро, как только мог, и снова пустился бежать, как только вокруг меня образовалось немного пространства. Мне всегда нравилось бегать, а бежать на Грани было в сто раз приятнее, чем в моём мире. Не заглядывая в глубокую яму, я как спринтер перебежал по мосту на другую сторону и наконец, не сбавляя скорости, скользнул в библиотеку.

Как всегда, меня окружил приятный полумрак. Центр библиотеки напоминал гостиную в английском особняке: большой кирпичный камин, в котором всегда горел огонь, тяжёлые бархатные шторы, картины в золотых рамах, старомодные лампы, удобные кресла для чтения и повсюду разложенные книги. Отсюда во все стороны разбегались коридоры с полками до потолка и терялись где-то в полумраке.

Мой портал находился за гобеленом в следующем коридоре. Мне пришлось затормозить, потому что прямо на пути встал чёрно-белый призрак Фридриха Ницше.

– Даже полый орех нужно расколоть, – сказал он, надменно глядя на меня.

– Извините, я тороплюсь.

У меня возникло искушение просто оттолкнуть его одним из своих костылей. Но Ницше всегда немного обижался, когда его игнорировали. Как всегда, на нём был парадный мундир с мечом, а под мышкой он держал блестящую островерхую каску.

– Конечно, у вас, молодых людей, всегда есть какие-то неотложные дела, – заметил он, но при этом поудобнее отклонился, чтобы сделать шаг в сторону. В этот момент я заметил ещё одну чёрно-белую фигуру. Она нагнулась и взяла с нижней полки тяжёлую книгу. Когда она снова выпрямилась, у меня вырвался удивлённый возглас.

– Призрак Да… то есть Даниэль! Как ты здесь оказался?

Я почти не узнал его. Отчасти потому, что на нём был уже не хирургический халат, а аккуратно застёгнутая вельветовая рубашка с торчащими кончиками воротника, а отчасти потому, что он улыбался. До сих пор он всегда выглядел обеспокоенным, призрачным и растерянным.

– Администратор наконец-то нашёл меня, – объяснил Даниэль. Даже голос его звучал по-другому, как-то твёрже и увереннее, менее призрачно. – Здесь я могу спокойно закончить свою диссертацию. Выбор специализированных книг просто ошеломляет. Некоторые даже кажутся пришедшими из будущего. Просто они не всегда стоят там, где должны быть. Но у меня есть время – рано или поздно я найду всё, что мне нужно.

«Кроме светового туннеля, пожалуй. Но не мне ему об этом говорить».

– Звучит здорово, Даниэль. Я так рад за тебя, – сказал я, и это было от чистого сердца.

– И никого не волнует, что я об этом думаю. – Ницше глубоко вздохнул. – Теперь здесь негде передохнуть. Навязывать такую посредственную компанию выдающемуся уму – вот моё личное представление об аде.

– Думаю, эта библиотека достаточно велика, чтобы вы не мешали друг другу. – Это был голос профессора, доносившийся откуда-то из-за книжной полки.

«Проклятье, как он так быстро добрался сюда?»

– Но мы оба знаем, что на самом деле тебе нравится общество других людей, Фридрих. – Кассиан подошёл к нам.

Неужели он тоже бежал через мост? Он не выглядел так, будто бы спешил – ни одна прядь его волнистых белых волос не растрепалась.

Даниэль протянул ему книгу, которую достал с полки:

– Я нашёл этот атлас анатомии тысяча восемьсот семьдесят шестого года среди учебников истории. Но я не думаю, что ему там место. Можно я положу его в медицинские справочники?

– Конечно, можно, Даниэль, – любезно ответил профессор. – Не могу передать словами, как я рад, что кто-то наконец-то привнесёт порядок и систему в этот хаос. В отличие от других, – тут он посмотрел на Ницше, который барабанил ногтями по своей остроконечной каске, – которые постоянно прячут книги Локка и Шопенгауэра и… некоторые вещи похуже.

– Нужно носить в себе хаос, чтобы родить танцующую звезду, – невозмутимо ответил Ницше.

– Чуть позже займусь и философией, – пообещал Даниэль. – Но, когда я закончу с медициной, я буду заниматься астрофизикой, если можно.

– Конечно! Ты можешь делать всё, что захочешь, – ответил профессор Кассиан.

Мы смотрели вслед Даниэлю, уходящему со своим атласом анатомии. Ницше следовал за ним на расстоянии.

– Даниэль выглядит счастливым, – пробормотал я.

– По крайней мере, здесь он в безопасности, – так же тихо сказал профессор Кассиан и улыбнулся мне. – И он может изучать науки. Для некоторых людей это идеальная версия загробной жизни: проводить всё время в библиотеке.

Я не улыбнулся в ответ. Тот факт, что Кассиану пришлось приложить немало усилий, чтобы разыскать Даниэля в Городе Теней и привести его сюда, немного остудил мой гнев, но я всё ещё был далёк от того, чтобы простить его.

– Я бы хотел… – начал он, но я поспешно прервал его:

– Мне действительно нужно идти. – Я повернулся и направился в сторону выхода. – У меня завтра экзамен, не помешает поспать часок-другой.

Кассиан выглядел опечаленным, но не пытался остановить меня.

– Удачи, – услышал я его пожелание.

Я уже стоял на кладбище. Было абсолютно темно, и прошло несколько секунд, прежде чем я смог различить хоть какие-то очертания. Как и каждый раз, когда я возвращался с Грани, мне казалось, что я стал вдвое тяжелее. Нога болела, я пошатывался от усталости и был рад, что могу опереться на свои костыли.

– Добрый вечер, дорогой господин. Хотя сейчас уже совсем не вечер, – приветствовала меня бронзовая статуя с соседней могилы. Она принадлежала народному поэту Клавиго Бергу, который старался говорить в рифму.

Я посмотрел на свой мобильный. Три сорок шесть. Действительно уже не вечер.

– Эта прекрасная летняя ночь скоро закончится, – вполне уместно добавил Клавиго.

– Вот поэтому свалить отсюда мне не терпится, – зарифмовал я в ответ и захромал прочь.

– А я-то надеялся, что кто-то с рифмой заморочится, – ворчал Клавиго у меня за спиной. – Ну и невежда.

Этот «невежда» просто хотел скорее попасть домой. И добраться до своей постели, чтобы родители не проснулись.