— Охренеть! — повторил водитель и в голосе его слышались удивление, потрясение и даже восторг. Я вынул бумажник, достал из-за вкладки обычную канцелярскую скрепку, вставил в отверстие на боку телефона, поддел симку и вытащил. Телефон выбросил в окно, под колёса проезжающей мимо жёлтой машины такси.

— Погнали, погнали, погнали! — нетерпеливо сказал я. — Уже можно. А то сейчас всё перекроют, хрен выедем отсюда.

— Точно, точно… — согласился водитель, даванул на газ и выскочил перед темно-серой «Аудюхой».

В моё время подобное зрелище не было чем-то особо из ряда вон выходящим. Нет, не могу сказать, что я каждый день наблюдал взрывы автомобилей, но слышать о них приходилось не так уж и редко, и даже расследовать. То взорвут, то расстреляют, то устроят перестрелку прямо у подъезда. Насыщенная была жизнь, яркая, только недолгая у многих.

Так что, если бы нашёлся человек с независимым суждением, который смотрел бы на меня со стороны и видел каждый мой шаг, он бы, пожалуй, мог бросить вскользь, что, мол, возникает такое чувство, будто я притащил все эти засады, взрывы и убийства с собой из своего времени. Только весь фокус заключался в том, что притащил-то не я. Все эти дяденьки, весь змеиный клубок, выползший аккурат из девяностых и сцепившийся сейчас не на шутку, сам решил обратиться к эффективным и радикальным методам, апробированным ещё в молодости.

Как в старые добрые времена я доехал до «Речного вокзала». Вышел, вызвал другое такси, поехал дальше. Договорённость о встрече с Жанной уже была, и менять планы я не собирался. Ну а пока ехал, все мысли, разумеется, крутились вокруг службы безопасности Ширяя и о том, кто вообще мог знать, что я прилетаю сегодня, и кто был заинтересован в моей безвременной кончине.

Честно говоря, в том, что машину взорвал Чингиз, не советовавший мне возвращаться в Москву, я сомневался, и сомневался сильно. Слишком уж бомбардировка была показушной. И не особо эффективной, кстати. В общем, было о чём подумать.

+++

Административное здание в Медовом переулке выглядело немного запущенным. Но ресепшн не было, и камер тоже не было, что было неплохо. На звонке домофона было написано «Адвокат». Я нажал кнопку, и дверь почти сразу щёлкнула. Поднявшись на один пролёт, я постучал в дверь на первом этаже. Табличка гласила то же самое: «Адвокат».

Дверь открылась, и я увидел Жанну Константиновну Сучкову.

— Проходи, — кинула она и отступила назад.

На ней были джинсы и олимпийка. Волосы были стянуты резинкой на затылке, поддерживая традиционный конский хвост. Просто адвокат в адвокатской конторе. Пахло застарелым табаком, и было ощущение, что всё вокруг пыльное, несвежее, прокуренное.

Жанна закрыла за мной дверь и молча показала пальцем в глубину.

— Здесь кроме нас никого нет, — сказала она. — Проходи.

Мы вошли в небольшую переговорную и уселись друг напротив друга за стол.

— Как в Верхотомске, да? — усмехнулся я.

— В смысле?

— Следователь. Подозреваемый. Мерзкая комната. Духота.

— Хочешь — открой, — кивнула она на окно.

Я встал, подошёл к окну. Широкие вертикальные жалюзи пожелтели не то от табака, не то от времени и тоже казались пыльными. Я открыл окно и вернулся на место, сел на дешёвый потёртый стул. Глянул на репродукцию «Трёх богатырей» и уставился на Жанну.

— Это что вообще за хрень? — спросила она, пристально глядя на меня. — Ты мне можешь объяснить?

Она не была сердитой или возбуждённой. Выглядела спокойной, но злой.

— Если бы я всё мог объяснить в этой жизни, — покачал я головой, — как бы было здорово.

— Что там за кипиш в Шереметьево?

— Ты про взрыв?

— Да. Я про взрыв. Это тебя пытались взорвать? То стрельба у дома Лещикова, теперь взрыв в аэропорту. Это что вообще за херня, Сергей? Что ты такого сделал? И чего ждать дальше? Бомбы на голову? Кто это сделал? Ты знал про взрывное устройство?

— Не знаю, кто из них это устроил, — сказал я. — Если бы не ты, летали бы сейчас мои кишочки в стратосфере. А так отказался от охраны, сел в такси и поехал к тебе. Не мог же я поехать сюда с ширяевским эскортом.

— Водитель погиб, — сказала она. — Ещё один охранник тяжело ранен. Какие мысли?

— Да какие… либо Чингиз, в чём я сомневаюсь, либо Сенатор. Может, конечно, и Шах. Либо… как ни парадоксально это звучит… Ширяй. Но это, пожалуй, всё-таки перебор.

— Всё? Больше нет желающих разметать твои потроха?

— Ну, теоретически, это может быть ещё Садык, — кивнул я. — Или… ты.

— Смешно, — хмуро кивнула она.

— А, ещё аргентинская мафия. Дон Мансилья и, мать его, Валера. Но вряд ли они бы так быстро сработали.

— Ладно. Рассказывай всё. Пока рисуй картину в общих чертах, крупными мазками. Я хочу знать, что за херня творится.

— Жанна Константиновна, мы с тобой взбаламутили эту лужу, и все рыбины, на которых мы охотимся, повылезали из-под своих коряг.

— Взбаламутил бочку ты сам, Сергей, — без тени улыбки ответила она, — И распугал всех рыб. Ещё бы понять, как их разглядеть в этой мути, которую ты поднял.

— Разглядим. Сейчас расклад такой, что каждый выступает против всех, и это нам на руку.

Я обозначил ей основные линии напряжения. Она слушала молча, не перебивала.

— Но у всех у них, насколько я понимаю, есть один общий интерес, — сказал я. — Кроме Чингиза.

— Сева Фокус?

— Именно. Все они очень хотят, чтобы Фокус исчез навсегда. Сгинул, топливо истратив, весь распался на куски. И ещё бы утянул за собой несколько конкурентов и заклятых друзей. Я хотел тебе сказать, чтобы ты была предельно осторожной, предельно аккуратной, предельно спокойной и тихой.

— Это ещё что такое? Я-то почему?

— Контакт Ширяя в СК сказал ему, что ты единственная, кто уцепился за показания, за предсмертную записку Давида.

— Вообще-то не единственная, — покрутила головой она. — Есть ещё пара человек, которые считают, что обязательно нужно работать в этом направлении.

— Думаю, что если бы не ты, этих людей давно бы уже переубедили.

— Возможно, — пожала она плечами. — И что теперь? Хочешь сказать, чтобы я это дело бросила? Хрен я брошу.

— Нет. Я хотел сказать, что сказал. Будь аккуратней. Ширяй, когда узнал, был прямо очень агрессивно и воинственно настроен, понимаешь меня? Но я его убедил, что радикальные средства сейчас будут играть против него.

Жанна смотрела на меня, сжав зубы и поигрывая желваками.

— Из этого всего я делаю вывод, что Фокуса ты не нашёл…

— В общем, с Ширяем я договорился, что попытаюсь выйти на тебя.

— Выйти на меня? — подняла она брови возмущённо и удивлённо.

— Да. Потому что мы с тобой знакомы. Помнишь, когда ты пыталась меня засадить? Помнишь такое?

Она поморщилась.

— Так что я попробую тебя подкупить, попробую на тебя надавить, попробую тебя обольстить, — подмигнул я. — Последнее моя собственная инициатива.

— Ну давай, пробуй, — сказала она. — Сразу с обольщения начинай.

— Хорошо.

— Только сначала расскажи, что по Фокусу?

— По Фокусу? Фокус, похоже, ушёл в Турцию. Пока у меня нет подтверждения. Но мы смогли выбить контакт человека, который должен был передать ему новые документы. Это посредник, у него туристическая фирма в Стамбуле. Пока информации нет, и не думаю, что она будет исчерпывающей. Но я работаю в этом направлении.

— Работает он, — хмыкнула она. — Подумать только, у тебя прям целая организация.

— Над этим я тоже работаю, Жанна Константиновна, — усмехнулся я. — И тебе в этой организации всегда рады.

— Это типа ты уже начал меня подкупать и обольщать?

— Нет. Это типа я говорю с тобой серьёзно и откровенно. Местечко ничего, кстати, — подмигнул я, оглядывая переговорную.

— Сгодится ещё на пару раз, — кивнула она и нахмурилась.

— Сгодится…

+++

До дома Ширяя я добирался на такси, несколько раз меняя машины. Он находился в кабинете, был злой, как собака, пил виски, сигару не курил.

— Это чё за херня⁈ — загремел Ширяй, когда я вошёл в его кабинет. — Ты почему не поехал с охраной⁈

— Здрасьте-намасьте! — сказал я. — Кажется, ответ более чем наглядный. Или вы хотели, чтоб я улетел на небо, как божья коровка?

— Острить будешь в другом месте! — рубанул он и ударил кулаком по столу. — Ты знал про взрывчатку? Почему не сообщил⁈

— Потому что не знал.

— А какого хера ты не сел в машину? — прищурился он. — Если не знал…

Смотрел он, как злой дознаватель.

— Чуйка, — ответил я. — Но если честно, после разговора с Чингизом не хотел светить рожей в кортеже службы безопасности. Как видите, предчувствия его не обманули. Пока от помощи Алексея Викторовича я откажусь, при всём уважении…

— Что⁈ — воскликнул Ширяй и посмотрел на красного, набычившегося Алексея, начальника этой самой службы безопасности.

Алексей смотрел на меня с нескрываемой неприязнью.

— При всём уважении, — кивнул я, подтверждая собственные слова. — Взрывное устройство было установлено на автомобиле, вероятно, заранее, и это говорит о том, что проверка машин поставлена из рук вон плохо. Я вообще не удивлюсь, если окажется, что у вас все машины заминированы, и какой-то доктор Зло сейчас допивает свой кофе и уже тянется к кнопке, которая заставит взлететь весь ваш автомобильный флот высоко-высоко. Божья коровка, улети на небо, там твои детки кушают конфетки.

Ширяй взревел. Ударил кулаком ещё раз. И закрутил многоэтажную лексическую конструкцию, от которой у не самого трезвого сапожника могли бы свернуться уши.

— Это, сука, Шах! — выдохнул он наконец и помолчал. — Или Чингиз.

— Я с ним разговаривал.

— Ты думаешь, это он⁈

Я передал наш разговор.

— Нет, это не он, — махнул рукой Ширяй и вдруг обложил начальника службы безопасности матом, смело экспериментируя с эпитетами. — Как можно заминировать тачку, чтобы целая служба безопасности ничего не заметила⁈

— Пока сложно сказать, — скучным голосом ответил Алексей. — Рассматриваются все версии. Возможно, было использование БПЛА. Посмотрим, что скажут специалисты…

— Чё? Ты ещё про инопланетян мне расскажи!

Он хорошенько проорался и замолчал.

— Пойду душ приму с дороги, — сказал я.

— Иди. Через полчаса ужин, приходи вместе с Ангелиной. А ты, Лёша, чтобы дал мне полный расклад к завтрашнему утру. Понял меня?

— Постараюсь, Глеб Витальевич, — ответил Алексей, не скрывая досады.

— Стараться раньше надо было! А сейчас давай результат! Или пойдёшь ларьки трясти, как в ранней юности.

Алексей ничего не ответил и выскочил из кабинета. Ширяй налил себе виски и залпом выпил.

+++

— Серёжа! — воскликнула Ангелина и бросилась мне на шею. — Капец! Я чуть не сдохла от ужаса! Ты как?

— Я ведь не поехал в той машине.

— Жесть! — проговорила она, прижавшись ко мне всем телом. — Когда Алексей деду доложил, мне чуть не клинануло вообще. Конкретно. Всё внутри прям опустилось, холодом обдало жутким. Как это? Что это? Кто это? Расскажи мне.

— Да хрен его знает, — удивлённо, не ожидая такого сочувствия, ответил я. — Наверное, Шах… Дед считает, что Шах.

— А ты что считаешь? — спросила она, не отлипая от меня.

— Я считаю, что это может быть и Шах, и Чингиз, хотя насчёт Чингиза есть сомнения.

— Блин, как ты сообразил?.. Почему ты не поехал в той машине?

— Чуйка.

— Интуиция!

— Интуиция, — согласился я.

Она никак не разжимала объятий.

— Ты знаешь, у меня этот взрыв будто прямо в сердце произошёл. Дед уже знал, ему позвонили, что ты не поехал. А я-то не знала. Я зашла, а они смотрят молча друг на друга, на меня вообще ноль внимания. У меня чуть удар не случился. Фух, Серёга…

Она начала меня целовать в лоб, щёки, глаза, часто, как мать своего дитя. Я чуть отодвинул её, посмотрел и с огромным удивлением заметил слёзы на её глазах.

— Анже́лик, ну ты что. Ну всё, всё…

— Бедная я несчастная… — замотала она головой, и её мягкие волнистые локоны попали мне в нос и в рот.

Я чихнул.

— Видишь, правду говорю, — засмеялась она.

— Ага. Слушай, какое-то время нужно будет пересидеть дома.

— Если ты будешь рядом, я вообще могу из этой комнаты не выходить, — понизила она голос и заторопилась, начала расстёгивать на мне рубашку. — Мы вообще можем из постели не выбираться. Всё что нам надо, это любовь, правда ведь? И немного бабла…

В дверь постучали.

— Сергей!

— Фак! — выругалась она, неохотно выпуская меня из объятий.

Я открыл дверь. Там был Алексей Викторович.

— Глеб Витальевич зовёт, — хмуро сказал он.

— Что ему опять надо? — недовольно буркнула Ангелина и пошла вместе со мной.

— Поехали! — воскликнул Ширяй, когда мы вошли. — Лёша, запрягай! Выезд через пять минут!

— Куда поехали⁈ — нахмурилась Ангелина. — Сергей никуда не поедет! Дай ему хоть немного отдохнуть! Его чуть не убили только что!

— Нас всех чуть не убили! — отмахнулся от неё дед. — Закрой рот. Едем. Я договорился с Сенатором о встрече.

— Опасно, Глеб Витальевич, — нахмурился Алексей. — Сейчас самая правильная тактика — выждать время, не торопиться, не покидать свою территорию. У нас здесь всё чётко, безопасно.

— Безопасно! Твою мать! Видали сегодня уже твою безопасность! Иди сам все машины проверь. Через пять минут выезжаем. Иди, чего встал⁈

Он снова спустил на Алексея Полкана. Тот вышел.

— При всём уважении, — начал было я. — Не стоит так разговаривать со своим начальником службы безопасности.

— Поучи ещё! Едем на встречу с Сенатором. Смотри там, не вздумай вякнуть хоть словечко. Ясно тебе? Говорить буду я. А ты только кивай, как болван.

— Как отец русской демократии? — хмыкнул я.

— Тебя чуть на куски не разорвало, а ты тут стоишь, выёживаешься. Киса Воробьянинов. Всё. Погнали.

+++

Ехали в пяти машинах в сопровождении ГАИ. Проезд был, конечно, эффектным, ничего не скажешь. Я сидел в «Мерсе» с Ширяем. Всю дорогу он накачивал меня по существу предстоящего разговора.

— Это стопроцентно Шах, — твердил он. — От него одни проблемы, дисбаланс, ненужный напряг. Он просто охреневший мудак.

— А разве Сенатор не охреневший мудак?

— Да, и ещё какой, — кивнул Ширяй. — И он будет топить против Чингиза. Но я тебе скажу так, у Чингиза кишка тонка. Давида точно Шах заколбасил. Сто процентов. Я жопой чую! С Чингизом ты разрулишь, разруливал уже. Ему всегда найдётся, что предложить. А вот с Шахом всё иначе. Вообще всё!

Мы подъехали к лесному санаторию, стоявшему на балансе АП. Куча охранников проверила все машины, заглянула внутрь. У них были тепловизоры, глушилки, интегрированный контур. Они заставили выключить все мобильники. Всё по-взрослому. Зеркала и сканеры на въезде, несколько линий проверки.

— Вот это я понимаю, — сказал Ширяй Алексею, который заглянул в машину. — Вот как работать надо. А не в носу колупаться!

Алексей проглотил и ничего не ответил.

Проехав через два КПП, мы оказались на территории санатория, но у корпуса не остановились, подкатили к небольшому отдельному зданию.

— Летний банкетный зал, — пояснил Ширяй.

Вокруг стояла куча вооружённых людей.

— Это люди Сенатора?

— Естественно. Понты превыше всего. Раз взрывы и засады снова в моде, вот он и эстетику стрелок решил возродить. Дурачок, блин… Здесь он не посмеет ничего сделать, фэсэошники его в момент на вертел нанижут. Гриль, бляха…

Мы прошли в огромный зал. Большие круглые столы и стулья были накрыты полотняными чехлами. Посередине стоял стол, подготовленный для нашего совещания. На нём лежала розовая скатерть, вокруг стояли золотые стулья. На столе были подготовлены армянская минералка и пустые стаканы.

Сенатор уже сидел за столом. Справа и слева от него находились солидные надменные дядечки. Мы сели напротив — я, Ширяй и Алексей. Обошлись без объятий, без поцелуев в итальянском стиле и даже без рукопожатий. Молча сели и уставились на оппонентов.

— Рад, что вижу вас живым и здоровым, — наконец сказал Сенатор, глянув на меня.

— Благодарю вас, Эдвард Ахмедович, — ответил я.

Ширяй коротко покосился на меня и уставился на Сенатора.

— Я думаю, — сказал тот, — вы и сами видите, что большой ошибкой было привлечь к нашим делам человека постороннего и непроверенного. Это было опрометчиво. И теперь мы вынуждены каким-то образом пытаться исправить последствия этого решения.

— Это Шах! — сказал убеждённо Ширяй и упёр в стол свой крепкий толстенький указательный палец.

— Шах? — переспросил Медаев, нахмурился и задумался. — Мне кажется,

это довольно абсурдная идея.

— Абсурдная идея — обвинять Чингиза! — сказал Ширяй. — Он, конечно, ещё тот придурок, но…

— Нет, это ведь ясно, — сказал Медаев. — Чингиз организовал нападение на склад Шаха, чтобы получить его контракт себе. Он оказался человеком невоздержанным и уничтожил Давида, мир его праху, хотя обещал этого не делать. Ну и теперь вот это. И что? Вы будете продолжать кричать Шах, Шах, Шах? Шах и мат, Глеб Витальевич.

Он покачал головой, но Ширяй не сдавался

— А вам не кажется весьма странным одной рукой сжечь склад Шаха, чтобы получить его контракт, а другой рукой уничтожить Давида, чтобы полностью потерять наше доверие? Это никак не укладывается в рамки поступков одного человека. Никак!

— Просто вы судите о нём как о нормальном последовательном человеке, поступающем в рамках здравого смысла, — ответил Сенатор. — Мне же он представляется человеком импульсивным и необузданным. А этот взрыв… надеюсь, вы проведёте расследование, Алексей Викторович? У вас, может быть, уже есть какая-то информация? Техническая хотя бы.

— Мы работаем над этим, — хмуро кивнул наш начальник СБ.

— Буду признателен, Глеб Витальевич, если вы сможете предоставить результаты расследования.

— Предоставим, предоставим, — кивнул Ширяй. — Но тут совершенно ясно, что Шах, получив удар по своему складу в Дубае, и ещё не факт, что именно Чингиз устроил тот пожар, я лично склоняюсь к мысли, что там дело в обычной неорганизованности… Так вот, Шах воспользовался тем, что наши договорённости должны были привести отношения к равновесию. Только он был в этом не заинтересован. Единственный из упомянутых здесь игроков. Единственный.

Разговор шёл по кругу. Единственное, что менялось, это дружелюбие сторон. Оно таяло с каждым новым повтором.

— Чингиз слишком шумный, слишком эмоциональный и совершенно неуправляемый. И этот случай очень наглядно иллюстрирует то, о чём я говорю. Вокруг него смерть, вокруг него хаос. Я полагаю, что мы должны это прекратить.

— Для того чтобы достичь полного равновесия, нам нужно вычеркнуть из системы Шаха!

Переговоры шли ещё примерно полчаса. Приводились эмоциональные доводы, оба собеседника старались держать себя в руках, но им становилось всё труднее. И неудивительно — каждого из них мало интересовала истина, и каждый пытался назначить причиной хаоса того, кто мешал лично ему.

— Ну что же, — наконец заявил Сенатор. — Поскольку окончательного понимания мы так и не достигли, давайте зафиксируем промежуточные точки и договоримся приложить максимум усилий, чтобы добиться понимания в следующий раз. Проведите расследование, и все мы дождёмся информации. Чем больше будет у нас информации, тем легче будет принять окончательное решение. Но при любом нашем будущем решении я буду настаивать на исключении Чингиза из всех вариантов взаимного сотрудничества.

На этом закончили. Это очень походило на приговор Чингизу, вынесенный Сенатором.

+++

Всю обратную дорогу Ширяй был мрачным и надутым.

— Нужно гасить Шаха, — сказал он.

— Знаете, Глеб Витальевич, я бы не стал торопиться. При любом раскладе виноватым объявят вас, если с Шахом что-то произойдёт. Нужно выждать. Давайте не будем торопиться.

Он злобно покосился на меня, но ничего не ответил.

— Думаю, что лучшей тактикой сейчас будет спокойная, настороженная пауза, — добавил я. — И, думаю, мне лучше уехать в Верхотомск.

— Зачем? — раздражённо спросил Ширяй.

— Во-первых, я был выбран мишенью не потому, что кто-то хочет убрать именно меня, хотя Чингиз, может быть, этого и хотел бы, да только я согласен, что вряд ли это он. Я уеду из столицы, напряжение, возможно, чуть сгладится. Плюс — там больше свободы. И опять же, нужно входить в курс дел по «РФПК», разбираться. Не век же нам воевать. Когда-то нужно начинать созидать.

Ширяй мрачно посмотрел на меня, но возражать не стал.

— Возможно, — сказал он. — Возможно, ты прав. Пошлю тебе помощника и специалиста. Но Ангелина останется здесь.

— Да, — сказал я. — Думаю, это будет разумно.

ХХХ

— Ты что, сразу улетаешь? — воскликнула Ангелина. — Я полечу с тобой. Не буду здесь сидеть. Тут настоящая тюрьма!

— Нет, Анжелик, это не похоже на тюрьму. Честно. В любом случае, ты заперта здесь для твоей же безопасности. Сейчас любой твой выход может закончиться очень и очень плохо.

— А ты зачем летишь⁈ Я не понимаю! Сиди тоже здесь! Меня же ты оставляешь? Значит, здесь безопасно?

— Конечно, безопасно, — кивнул я. — Не волнуйся, тут тебя никто не достанет. Только дед.

— Очень смешно! — упёрла она кулачки в бока. — Он меня уже достал! Но если тут безопасно, зачем ты летишь? Чтобы дразнить гусей?

— Если честно, меня твой дед тоже достал, вот я и смываюсь от него, — подмигнул я. — А ты пока не можешь. Ты же ещё не жена мне.

— Полетим в Верхотомск вместе и распишемся!

— Ты же настоящую свадьбу хотела, — удивился я.

— И сейчас хочу. Но свадьбу можно и потом устроить.

— Потом?

— Да, когда всё устаканится. Мы никому не скажем, что расписались. Это наш секрет будет. Ну, деду только, чтоб он от злости позеленел… Серёж… Ну?

— Что?

— Я с тобой хочу… Ну, пожалуйста! Хватит меня наказывать, пожалуйста. Я прочитала «Укрощение строптивой». Ты меня укротил уже. Давай вместе, а? Ну, давай, правда…

— Пока нельзя, — кивнул я и достал свой секретный телефон. — Нет у тебя мобилы старой какой-нибудь, но рабочей?

— Зачем старая? Я сейчас новую закажу, через час привезут.

— Дай старую пока…

Она поискала в комоде.

— У меня айфон только… незаряженный конечно… сейчас провод найду… где он есть…

Я вставил симку, подключился к зарядке и набрал номер Чингиза.

— Чингиз Ильдарович… — сказал я, когда он снял трубку.

Снял и молча ждал, ничего не говорил.

— Это вас с того света беспокоят. Алло, вы здесь?

— Говори, говори, Сергей. Я тебя слушаю.

— Да собственно… я про сегодняшний инцидент хотел вам сказать…

— Я слышал, слышал… — проговорил он. — Слышал, знаю. Но это не я. Не мой стиль. Не стал бы я с бомбой связываться, сто процентов даю. Отвечаю. Верить или нет, это уже твоё дело.

— Да я хотел вас предостеречь, — начал я.

— Что⁈ — воскликнул Чингиз и вдруг…

В этот момент я услышал в трубке шум и грохот, кажется разбилось окно. Бахнуло. Чингиз вскрикнул, а потом стало тихо…