Чингиз не кричал, не угрожал напрямую, не грубил и не истерил. Но он ясно давал понять, что прежнего доверия нет и в помине, и больше он не считал себя партнёром. Моим партнёром. Да, в этих дурацких качелях, пожалуй, отражался его восточный темперамент. То враг, то друг и брат, то снова враг. Ничего хорошего в этом я для себя не видел. Его «не приезжай» прозвучало не как забота, а как предупреждение. И говорило это о том, что он не просто обижен, а готов взыскивать. И взыскивать строго.

— Чингиз Ильдарович, — сказал я, — искренне надеюсь и верю, что этот кризис, так же как и предыдущий, и все возможные другие, вскоре останется позади, и мы снова сможем двигаться в светлое будущее, прокладывая дорогу к взаимовыгодному сотрудничеству и высоким достижениям.

— Предыдущий и возможные будущие? — переспросил он. — Ты думаешь, я клоун или что? Или ты хочешь сказать, что я слово дал, потом взял и снова дал?

— Разумеется, я так не думаю.

— Ничего Сергей, ничего. Я тебе покажу, что значит моё слово, помяни этот разговор, я тебе очень серьёзно говорю. Максимально серьёзно…

* * *

Положив трубку, я сразу позвонил Ангелине.

— Ну надо же, какие люди снизошли до нас, — чуть обиженно протянула она. — С самых небес. Герои и божества спустились к простым смертным.

— Привет, милая, — сказал я, чуть устало и потёр глаза.

— Чего, соскучился наконец-то?

— Сразу, как только выехал из-за дома.

— Ну-ну, ну-ну, с трудом верю, — хмыкнула она. — Чё там в Аргентине? Девки красивые?

— Пока только с парнями общался и с пузатыми и усатыми дядьками. Назвать их красивыми язык не повернётся.

Она засмеялась.

— Ну ладно, смотри там, не переориентируйся. С дядьками.

— Слушай, как там дед? — спросил я.

— Дед — это дед, — ответила она. — Лютует, злится на меня, наверное. Не знаю точно, я с ним больше не виделась с тех пор.

— Как это? Ты же из его дома не уехала?

— Не уехала, да только чё мне с ним видеться? Я сижу в своей комнате и с ним не пересекаюсь. А что делаешь ты?

— Занимаюсь всякой нужной фигнёй. А ты?

— Ничего не делаю, жду, когда ты приедешь.

— Понятно, сидишь в телефоне, да?

— Может быть.

— Слушай, я хочу тебя попросить кое о чём.

— Да? — оживилась она. — Серьёзно? Ну ладно, проси. Только сначала скажи ты в моих трусах? В смысле, в тех, что я тебе подарила?

— Ага, в твоих, — усмехнулся я. — В розовых с кружавчиками.

Она захохотала.

— Послушайся в этот раз деда, — продолжил я, и она сразу насторожилась, замолчала. — Пожалуйста, не выходи из дома без охраны, причём не просто охраны, а усиленной. И ни в коем случае не встречайся ни с кем из круга Чингиза. Ни с родственниками, ни со знакомыми. С теми, кто хоть как-то может быть с ним связан. И не пытайся, пожалуйста, что-то разрулить и решить.

— В смысле, что-то разрулить и решить? Вообще-то я не из тех, кто в случае проблем сидит на жопе ровно или прячется за дедушкиной спиной. Если ты помнишь, я и сама кое-что могу сделать. Или я, по-твоему… канарейка?

— Канарейка? — удивился я.

— Ну, да, в золотой клетке. Или даже жар-птица.

— Ты, конечно, жар-птица без сомнения, но, Анже́лик, послушай. Сейчас начинается такой замес, в котором не действуют вообще никакие законы природы.

— Знаешь, как называется точка, в которой не действуют законы природы? Сингулярность.

— Вот-вот. Мы, думаю, как раз подходим к этой самой точке, когда каждый начнёт изо всех сил пытаться утопить другого, для того, чтобы выжить самому. Понимаешь меня?

— Это связано с Чингизом? — спросила она.

— Это связано с твоим дедом, — сказал я. — И ещё с Шахом. Это связано и с Сенатором. Это связано с Садыком. И это связано с Фокусом… Я думаю, это может быть связано и с другими людьми. Поэтому, главное сейчас не дать себя утянуть в эту воронку. Понимаешь меня? Закручивается жуткий водоворот. Всё становится очень серьёзным, и никто даже на мгновение не задумается, убивать или нет. Ты меня понимаешь?

— А ты что, типа за меня беспокоишься? — спросила она. — Или за дедулино наследство?

— Анге́лика, не говори ерунды. Какое к херам наследство!

— То есть ты меня просишь, чтобы я прижала свой пушистый хвостик и никуда не дёргалась, правильно я тебя поняла?

— Можно и так сказать, — хмыкнул я.

— И не выходила никуда?

— Да.

— И ты просишь это не из ревности?

— Я прошу это из жгучей ревности, — ответил я, и она засмеялась.

— Ну, тогда ладно. Хорошо. Сделаю, как ты сказал. Когда ты приедешь?

— Завтра мы вылетаем. Так что сутки в пути, включая ожидание в Турции. Потом уже в Москву. И я не пошутил, да?

— Я поняла, поняла. Ты давай, смотри там, с аргентинками поаккуратней.

— Хорошо, — сказал я. — Ладно.

— Целую, любимый. А ты меня?

— И я тебя.

— Точно?

— Ага…

— А куда?

Ситуация действительно могла привести в любую минуту к большому взрыву, и этого следовало избегать в любом случае. Или не следовало…

— Но вообще-то, Серёж… — добавила Ангелина с усмешкой. — Если что-то сделать, ты скажи, я мигом. Даже если вальнуть кого.

Вроде, как пошутила. А вроде и нет…

Поговорив, я задумался, глядя в телефон. Я нашёл номер Насти. Открыл её контакт. Посмотрел на фотографию. Потом глянул на часы. Разница с Томском была десять часов. С фотокарточки в кружочке на меня смотрело озорное улыбающееся лицо. Я приподнял палец, чтобы нажать на зелёную кнопочку. И задержался, глядя на номер, на фотографию. Телефон вдруг зазвонил.

— Да, — ответил я, поднося его к уху. — Доброй ночи, Глеб Витальевич.

Это был Ширяй.

— Что там у тебя? — недовольно спросил он.

Загудела машина, и ещё одна. Я глянул на Олега. Он помахал рукой.

— Еду в гостиницу, — сказал я, открыл дверь и сел на сиденье. — Поезжай.

— Говорить можешь?

— Перезвоню через двадцать минут. Сейчас говорил с нашим восточным другом.

— С Чингизом что ли? Или с кем?

— Да, с ним…

— Ладно, жду звонка, — ответил с лёгкой досадой Ширяй.

Олег глянул на меня, но ничего не сказал.

* * *

— Рассказывай, — сказал Ширяй, когда я перезвонил ему по самому защищённому мессенджеру.

— Работаем, Глеб Витальевич, работаем. Кое-что уже есть, сейчас расскажу. Но сначала про Чингиза.

— Зачем он звонил? — насторожился Ширяй. — Какого хрена?

— Да, похоже, у него крыша окончательно слетела, — сказал я.

— Что это значит?

— Это значит, что он объявил мне войну.

— Тебе? Он объявил тебе войну?

— Да, мне. С ним ведь я вёл переговоры по поводу всего этого. Он так и сказал, мол, ты архитектор этой всей халабуды? Вот ты и будешь отвечать за то, что она рухнула.

— За что отвечать-то? — будто бы с облегчением спросил Ширяй.

— За то, что все сейчас будут думать, что он убрал Давида. За то, что он уже настроился на сотрудничество с Сенатором, а его приземлили. Обломили.

— Ну, понятно, — усмехнулся Ширяй. — А ты тут при чём? Не ты же убил Давида!

Кажется, Ширяй был доволен. С одной стороны, конечно, ему могло быть неприятно, что за его клан буду отвечать я. Но с другой — он даже не сумел скрыть настоящую радость от того, что претензии Чингиза обращены не на него, а на меня.

— Он сказал, чтоб я в Москву не приезжал, — заметил я. — Кажется, он думает, что Давида мы с вами уделали. То есть вы.

— Да кто он такой-то, Чингиз этот? Пошёл он в пень! — раскипятился Ширяй, и я вспомнил, как уважительно он с ним говорил, когда тот приезжал…

— Это да. Это точно, Глеб Витальевич, — усмехнулся я.

— Прилетай, ничего не бойся, мы тебя встретим, — уверенно сказал он. — Будет вооружённая охрана, круче, чем у американского президента. А потом отправим тебя в Верхотомск. Отсидишься там, пока здесь весь этот шухер не закончится.

Отличная идея. Главное, надёжная. Давиду, например, не особо удалось в Верхотомске отсидеться.

— Шухер сам по себе не закончится, — заметил я. — Закончится только когда все друг друга перебьют.

— Не все друг друга перебьют, а когда мы закроем вопрос с Ханом… хотя мысль очень хорошая, здравая. Если бы они все перегрызлись и передохли, представляешь, какая бы жизнь наступила? — усмехнулся он.

— Пришли бы новые игроки, — ответил я.

— Ну да, ну да. То есть он сказал, что будет спрашивать лично с тебя — я правильно понял?

— С меня, Глеб Витальевич, с меня. Так что вы можете не опасаться.

— Я за тебя опасаюсь, сынок. Ладно, я тебе помогу, не бойся. Ты не один. Этому Чингизу мы тоже рога пообломаем. Обещаю. Но не сейчас. Немного попозже. Когда закончим с Шахом. Потому что это он, сука, всё устроил! Через Коня Сивого! Ладно, давай к текущим земным вопросам. Вы уже получили исчерпывающие ответы?

— Конечно, получили, — сказал я, — Правда, ещё не все…

— Сивоконь козёл! — загремел он. — Его прихватили, и он сразу развязал язык. Тут же! После того, как я ему закинул пробный шар, он сам побежал к Шаху. Можешь себе это представить?

— Ну, в принципе могу, — сказал я.

— Подставил, ты понимаешь, какой урод? Он подставил одновременно и меня, и Чингиза. Одним движением разрушил всю нашу конфигурацию, всё разломал. В пух и прах разнёс. Ты меня слышишь?

— Да слышу, слышу, Глеб Витальевич.

— Я говорю про Шаха! — взорвался Ширяй. — По логистике Шаха ударили. Сенатор думает, что ударил Чингиз. А кто на самом деле?

— Ну, наверное, он и ударил — он же говорил, что у него в Дубае свои люди. В любом случае, он это или не он, получилось очень удачно. Шах обделался, и Чингизу достался его контракт. Но теперь в глазах Сенатора обделался и Чингиз.

— Шаху зачем было устранять Давида? — хмыкнул я.

— Да затем, чтобы подставить всех и вернуть себе свои схемы. Вот и всё. Ладно, приезжай. Это всё не слишком телефонный разговор. Но я тебе скажу, чем мы здесь занимаемся. Через Сивоконя и через его людей выйдем на Шаха. И я тебе обещаю, что уже в ближайшие дни мы ему нанесём охренительный удар! Только твой Чингиз очень некстати, сука, распсиховался!

— Он же на меня распсиховался, не на вас.

— Это хорошо! Потому что я тогда могу попробовать через него добить Шаха в Эмиратах. У него там складские цепочки, финансовые маршруты, фирмы-прокладки, у него отработанная логистика. У него там куча партнёров. Понимаешь меня? И если Чингиз не полный идиот, мы должны уговорить его разрушить всё это — и тогда всё достанется ему. Он займёт своими возможностями образовавшуюся пустоту.

— Боюсь, что в ближайшее время я смогу разговаривать с ним только по телефону, — сказал я.

— Ладно, посмотрим, что к чему. Заканчивайте там с Мансильей и прилетайте.

В дверь постучали. Я подошёл, глянул в глазок. Это был Олег. Я открыл дверь.

— Ладно, Глеб Витальевич, — сказал я. — Я вас понял. Вот тут Олежек зашёл.

— Глеб Витальевич! — воскликнул Олег.

— Рассказывай! — потребовал тот.

— Всё, как мы и планировали. Мансилья устранил Ахиллеса. Огнестрел. Оружие у нас. Пальчики Мансильи на оружии. Местная версия выглядит как чистая криминальная разборка.

— Хорошо, — снова сказал Ширяй. — Информацию-то вы получили?

— Мансилья назвал адрес человечка в Стамбуле, который должен помочь Фоксу окончательно потеряться.

— Фокусу, — поправил Ширяй. — То есть это его квартира? Что там?

— Нет, это не адрес Фокуса. Это просто контакт, переходная точка. Возможно, через него идут документы, деньги или формируется следующий маршрут. Но у нас уже есть адрес, имя. Так что можем работать. Думаю, это прямой след на Фокуса.

— Молодцы! Молодцы, ребята! Всё, ладно, мне сейчас некогда, давайте, продолжайте работать! Найдите его и сами знаете, что…

Он отключился.

— Что там Мансилья? — спросил я. — Жив ещё?

— А что ему сделается, борову? — усмехнулся Олег. — Ребята его дожали.

— Ну-ка рассказывай. Кого он там тебе сдал?

— Эээ… — почесал он за ухом.

— Чё ты мычишь? Рассказывай всё как есть. Видел — дед не особо в детали вникает. Этим буду заниматься я.

— Ну ладно. Там, короче, пришлось ребятам повозиться, но он выдал ещё контакт. Сейчас приедут, когда закончат, всё доложат основательно. Я пока имён не знаю.

— Не забудь меня сразу позвать, когда они приедут. Сделаем маленькое совещание.

— Хорошо, — сказал он. — Я пока у себя буду.

Ситуация закручивалась. Я потёр кончиками пальцев виски. Да, молодец, Олежек. И ребята его — молодцы. Только, только, только…

Я подошёл к двери, глянул в глазок, приоткрыл, выглянул — рядом никого не было. Тогда я вернулся подальше в комнату и набрал по своему тайному телефону Чердынцева.

— Александр Николаевич, вы как там, вернулись?

— Здорово, Серёга. Вернулся, да.

— Отлично проведённая работа.

— Ну да. Я тут слышал, тут уже аукнулось? Сдаётся мне, что это всё звенья одной цепочки.

— Мне тоже сдаётся, — согласился я. — И я хочу вам предложить срочно вылететь в Стамбул.

— Ты в уме? Я ж только прилетел.

— Есть такое существо, Сева Фокус. Почитайте про него.

— Слыхал, — ответил Чердынцев.

— Нужно нам его найти. Суть такова, он вылетел из Аргентины несколько дней назад. Предположительно в Стамбул. Сейчас называется, как Северин Фокс. Я вам пришлю чуть позже адрес и имя контакта, которые будут делать для него, скорее всего, новые документы. Потому что Северин Фокс — это очень уж ненадёжно. Во-первых, похоже на Севу Фокуса, а во-вторых, про него уже все знают. А он будет стараться сейчас зарыться в пыль и песок. Есть у вас кто-нибудь в Стамбуле?

— Не особо…

— Взять-то его надо тихо и аккуратно, и доставить живьём. Только вот какая загвоздка. Через десять часов я вылетаю из Буэнос-Айреса, а вместе со мной летит человек, чья задача — найти Фокуса и уничтожить. Мы с ним будем в Стамбуле через сутки. Стало быть, у вас времени вообще в обрез. Пока будем лететь и спать нужно его разыскать. Я вам всю инфу подгоню чуть позже. Давайте, летите, Александр Николаевич. Вся надежда только на вас.

— Жесть… — отозвался он.

— Да. Работа срочная, но важная.

— Не знаю, Сергей, — со сомнением произнёс Чердынцев. — Не знаю…

— Как там, кстати, Садык?

— О! Тут вообще сейчас бури происходят и тектонические сдвиги. Официально его отправили в отпуск.

— Ну? А что он хотел? Прощёлкал такую фигуру!

— Ну да, согласен. Можешь мне сказать что-нибудь по этому делу? — спросил он.

— Шах, наверное, но Садыку пока это знать не надо.

— Я тебя понял, — ответил Чердынцев. — Его отправили в отпуск, но он пока в частном порядке продолжает заниматься всеми вопросами.

— Кстати, — сказал я. — В Стамбуле, насколько я помню, имеется рыжий. Он работал на Крапивина.

— Да, есть там один такой хрен, но он не из Стамбула, он туда приезжал. Тем не менее там ориентируется, насколько я понимаю.

— Смотрите, может быть, его задействовать как местный быстрый ресурс. Единственное — очень важно, чтобы ничего не дошло до Садыка. И если этого Рыжего будете привлекать, чтобы он понимал только техническую сторону вопроса.

— Твою мать, Серёга, когда ехать-то?

— Прямо сейчас, Александр Николаевич. Прямо сейчас. Фора у вас есть, — усмехнулся я. — Летите. Летите скорее.

— Ладно, — буркнул Чердынцев, — будем на связи.

— Главное — он нам нужен. Живым.

* * *

На пути из Буэнос-Айреса я доплатил за билет Олегу и посадил его рядом с собой в бизнесе. Не сказать, что ему прям это так важно было, но мне хотелось держать под контролем его мысли. Понятно, что действовать из самолёта он бы не смог, но, по крайней мере, мог бы делиться своими соображениями.

Он делился. Был озадачен, озабочен, но настроен по-боевому. Найти и уничтожить.

— Скорее всего, его там уже не будет, — сказал я. — Всё-таки прошло уже вон сколько с момента его побега. Он сбежал, сразу рванул в Уругвай.

— Но это не значит, что он тут же полетел в Стамбул. Ему надо было ещё убедиться, что там его ждут.

— Думаю, у него всё уже было отработано — весь маршрут, и все точки.

— Ну, может быть, может быть, — сказал Олег. — Ты останешься с нами в Стамбуле?

— Нет. У меня на это времени нет, Олег. Полечу сразу к деду. А ты давай, рой рогом. Вон ты какой крутой чувак. Вообще-то я рад, что с тобой именно оказался в этой поездке.

— Да ладно, чё, — смутился он. — Не я, так другой был бы…

— Информация, которую получили твои ребята бесценна. Если поймаешь Фокуса, сразу звони мне. Я прилечу сам.

— Где я его буду держать-то? В гостинице, что ли?

— В подвале. На цепи.

Олег заржал.

— Ладно, давай, раз уж мы в бизнесе. Чё тут, когда водку с томатным соком понесут? И почему у них кино нет на русском?

— Потому что нам с тобой надо не кино смотреть, а спать.

— Чё это?

— Чтобы набраться сил. У нас дел с тобой выше крыши.

* * *

Когда самолёт приземлился в Сан-Паулу, пришло сообщение от Чердынцева:

Рыжего подтянул. Он проверил контакт. Существует. Я в пути.

Отлично, — написал я.

— Невеста? — кивнул Олег.

— Невеста. Ревнивая попалась.

Он засмеялся.

* * *

В Стамбуле мы сразу поехали в отель. Я тоже. Лететь сразу после восемнадцатичасового перелёта было, конечно, жёстко. Поэтому мы приехали в отель и грохнулись спать. Утром я собирался вылететь в Москву, ну а Олег — заняться делами.

Ночь прошла спокойно, и утречком я вызвал такси и уехал в аэропорт. Попрощался с Олегом. Поговорил с Чердынцевым — он был уже здесь. Так что я не стал палиться, встречаться и играть в Штирлица, а сразу помчал в аэропорт.

Самолёт был отличный. Новый, большущий, с камерами под брюхом и на крыше, так что можно было смотреть в реальном времени за полётом. Я гонял в голове мысли, выстраивал комбинации, протягивал ниточки. И иногда дремал. Но когда дремал всё равно гонял в голове те же самые мысли.

Наконец самолёт ударил колёсами по бетонке Шереметьево, заревел, побежал, врываясь в зиму и делая недавние, ещё яркие воспоминания об аргентинском лете фантастическими и нереальными. Снег, зима и больше ничего другого в этом мире быть не могло.

Меня, разумеется, встречали. Целый взвод автоматчиков. Нет, конечно, никаких автоматчиков не было. Но целая куча крутых чуваков с бычьими шеями и бычьими лицами. Встретили меня у депутатского зала и, окружая со всех сторон, повели к машине.

— Стоп, стоп, стоп, ребята, стойте, — сказал я. — Здесь в меня никто стрелять не будет.

— Пожалуйста, Сергей, проходите, проходите, — заволновался старший группы.

— Как зовут?

— Михаил.

— Миша, у меня есть дела, и я с вами не еду.

— Это невозможно, это решено на уровне руководителя службы безопасности.

— Позвони ему, скажи, что я сейчас с вами не еду. Я не хочу, чтобы мои передвижения были чётко зафиксированы.

— Но требования безопасности…

— Вы слышите меня или нет? Вы что, насильно меня потянете?

— Сергей, погодите, дайте мне позвонить.

— Звоните, — сказал я и, толкнув ближайшего ко мне охранника, выскользнул из их окружения.

— Рюкзак вам оставляю, — сказал я. — Довезите, пожалуйста. В целости и сохранности. Это самое дорогое, что у меня есть.

Действительно, ведь там были трусы, которые привезла мне из Дубая моя невеста. Я достал телефон и вызвал такси к соседнему терминалу.

«Машина будет через три минуты», — прочитал в приложении.

Никто за мной не следил. Народу было много. Я покружился, затерялся в толпе, исчез, растворился. А потом вышел, вскочил в такси. Я позвонил Жанне. Нужно было встретиться с ней. Ставить в известность службу безопасности, что я встречаюсь со следачкой из СКР не входило в мои интересы. Темноволосый водитель притопил и повернул на выезд.

— Ну-ка стой, подожди, не торопись, — сказал я, увидев ширяевский кортеж. — Пропустим вон те три машины.

Они были в стороне и как бы не мешали нам ехать, но водитель послушно притормозил.

— Что там? — спросил он. — Кого везут?

— Да просто хочу… — начал отвечать я, но не договорил, в этот самый момент раздался взрыв. — Твою мать!

Ба-бах! Шарахнуло громко.

— Охренеть! — воскликнул водитель.

«Рендж Ровер», в котором должен был сейчас находиться я, в окружении двух машин охраны подлетел на пару метров и вспыхнул огнём. Стёкла мелкими брызгами разлетелись в разные стороны…