Садык сиял, как медная копейка, и раздувался от самодовольства, как ядовитая японская рыба.

— Вы прямо, комиссар Жюв, — улыбнулся я. — День добрый, Владимир Кажимович.

— Почему это? — вмиг нахмурился он. — От такого сравнения веет неуважением и пренебрежением.

— Наоборот, — пожал я плечами. — Наоборот. Человек-легенда.

— Пойдём-ка теперь со мной поговоришь.

— С хорошим человеком отчего не поговорить, — кивнул я. — Всегда рад. Вернёмся в кафе?

— В машине посидим, а то перевозбудишься ещё от кофеина.

Я спорить не стал. Мы протопали по накатанной снежной корке и оттаявшей чёрной каше к его «крузаку». Машина была припаркована недалеко от кафешки, рядом с Кутей. Я незаметно сделал ему знак, что типа всё нормально.

Дороги днём становились мокрыми от таявшего снега, так что тачка была снизу до верху залита грязью. Фары, номера, двери — всё.

Я аккуратно открыл дверь, чтобы не шаркнуться и забрался внутрь.

— Нравится мне ваша машина, — усмехнулся я.

— В смысле? — нахмурился Садык. — Обычная машина.

— Только не нравится аудиозапись. Выключите, пожалуйста, или разговора не получится. По крайней мере, я буду молчать.

— Какая запись, Краснов⁈ Что за паранойя⁈

— Владимир Кажимович, не оскорбляйте мой мозг, пожалуйста. Вам надо поговорить, не мне. Я встану и пойду вообще. Короче, соблюдайте социоцифровую гигиену.

— Чего⁈ — воскликнул он, но, встретившись со мной взглядом, покачал головой. — Мёртвого замучаешь. Достал уже…

Садык наклонился к бардачку и, вытащив оттуда здоровенный студийный диктофон, нажал кнопку.

— И на телефоне, — сказал я.

— Нет там ничего, могу вообще его выключить. Но ты тогда тоже выключишь. Давай, вырубай.

Мы выключили телефоны и уставились друг на друга. Возможно, у него была ещё какая-то приспособа для записи. У меня точно была. Старый брелок, выданный ещё Петей Романовым.

— Ну, что, доволен? — хмуро спросил он.

— Абсолютно, — кивнул я.

— На твоём месте я бы не был таким привередливым.

— А что у меня за место такое? — удивлённо приподнял я брови.

— Это же Сучкова была, да?

— Где?

— А ещё в твоём положении я бы точно не стал сидеть перед окном в центре города и размахивать руками на виду у всех.

— Почему же?

— Вроде ищут тебя разные мутные личности. Как ты умудрился с Ширяем-то разосраться, а? Впрочем, с твоими способностями это легко. А теперь ещё и с Сучковой, да? Это она твоя надежда и прикрытие? Так что ли понимать? Похоже всё, поломалась твоя крыша.

Он коротко засмеялся, довольно глядя на меня. Будто закашлялся. Казахский вариант комиссара Жюва.

— Так что давай, не ерепенься, сынок. По-моему, единственный, кто ещё может тебе как-то помочь, это, как раз, я. Ты всё ещё мой агент, не забывай.

— Так вы вроде свой трудовой путь решили закончить, — улыбнулся я.

— Не нарывайся, ладно? — сдержался он. — Не нарывайся. Расскажи лучше, что у тебя на сердце.

— Мягко, — сказал я и покачал головой. — Мягко стелите, Владимир Кажимович. Да спать жёстко.

Он не ответил и мы снова какое-то время молча смотрели друг на друга, гипнотизировали.

— Ладно, — наконец сказал я. — Ладно. Не забывайте, кто принёс вам больше всего трофеев.

— Это не ты, — усмехнулся Садык.

— Не врите сами себе, комиссар. Ладно. Говорю же, у меня кое-что для вас есть. И это Фокус.

— Фокус? — нахмурился он, будто остался недоволен. — Опять Фокус? А что мне с твоего Фокуса? Зачем он мне нужен?

Я усмехнулся.

— Серьёзно? Он вам не нужен? Общак, старое дело о терроризме, ниточки к Ширяю, Шаху и Сенатору? Нет? Ну, ладно, извините, мне пора. Кажется, вы действительно потеряли хватку. Но это ничего, для прополки грядок с клубникой хватка не нужна.

— А ну! — рявкнул Садык и шарахнул ладонью по рулю. — Ты пасть-то прихлопни! Разговорился, я смотрю.

— А, старый добрый генерал Садыков не протух, всё-таки? — зло воскликнул я. — Ну давайте тогда закончим придуриваться и поговорим уже серьёзно.

Он прищурился, снова сумев сдержаться и не разораться. Похоже, дела у него были не так чтобы очень.

— Короче, давайте говорить прямо, без ужимок и экивоков, поскольку мы друг друга видим насквозь, — польстил ему я. — Оба понимаем, что цели у нас разные. Вам нужны контроль и долевое участие в проектах Ширяя и других, по возможности.

— Ты на что сейчас намекаешь, щенок⁈ — сорвался он в обычную тональность.

— Я не намекаю, а говорю прямо и откровенно. Вы сейчас зависли между небом и землёй. Отстранён, но не уволен, да? Да. Так что, пока ваша судьба решается серьёзными дядями, вы можете получить триумфальное возвращение, заграбастать три ящика бабла и получить прямой доступ к дойке Ширяя, Шаха и Сенатора.

— К какой дойке? — нахмурился Садык.

— И к утренней, и к вечерней. А ещё и к стрижке. Войдёте в «Белый мыс», ещё куда-нибудь. Эти три колосса сейчас будут рушиться, падать к вашим ногам и уж только от вас зависит, что вы сумеете отжать. Лучшей ситуации не будет. Никогда не будет.

Он облизал пересохшие губы и сжал челюсти, прожигая меня взглядом и боясь пропустить хоть одно слово.

— Но это не будет даром, Владимир Кажимович. Мне тоже кое-что нужно.

— Что? — внезапно осипшим голосом проговорил он.

Не проговорил а проскрипел.

— Справедливости, чего ещё. У меня общак Ширяя.

— У тебя? — прищурился он.

— У меня договорённости с Фокусом. Вы понимаете меня? Видите, что именно сейчас происходит?

— Что? — прохрипел Садык.

— Я открываю карты, показываю вам всё, что имею. Играю открыто. Вот что. А от вас нужно только честное слово.

— Какое?..

— Честное, говорю же. Короче, Ширяй должен сесть. Фокус должен сесть. И Шах с Сенатором — тоже. Общак должен быть изъят в пользу государства. Почти полностью. Почти, потому что знаю, чего вам надо. Три ящика денег из общака я отдам вам. Это больше двадцати лямов, на минуточку.

— Чего? Лямов чего?

Голос его дрогнул.

— Баксов, Владимир Кажимович. Бакинских рублей.

Он снова провёл кончиком языка по сухим губам.

— И как это провернуть? — нервно спросил он.

— У вас ресурс есть?

— Что?

— Люди, оружие, транспорт, связь, техсредства. Есть?

— Найду…

— Точно? Вы же сейчас как бы… ну, не совсем работаете.

— Всё будет! — резко воскликнул он.

— Хорошо, — кивнул я. — Тогда всё просто. Я договариваюсь с Фокусом, что он записывает видеопоказания на Ширяя и компанию и получает за это половину общака.

— Погоди… — сразу заволновался Садык. — А сколько там всего денег в этом общаке?

— Сорок ящиков по семь, семь с половиной лямов. Около трёх сотен.

Садык тяжело сглотнул.

— Так вот, — кивнул я. — три ящика вам я отложу сразу.

— Передашь заранее.

— Нет, после операции. Прекратите. Я преподношу щедрый дар, который вы не так уж чтобы заслужили, а вы тут ещё торгуетесь. Короче. Он приедет на передачу, скорее всего, с людьми и здесь потребуется ваш ресурс.

— Да, — кивнул Садык. — У тебя этого ресурса нет. И Сучкова, судя по всему послала тебя в пешее эротическое путешествие. Кроме меня, у тебя никого нет. И да, я предоставлю всё, что нужно. Но получу я не три, а пять ящиков.

— Три. Или просто живите с этой информацией и делайте с ней, что хотите. Три ящика и точка.

— Четыре.

— Блин, ну, вы и торгаш.

— А ты думаешь, куда эти бабки пойдут? В смысле, когда ты их национализируешь. Их разворуют на девяносто процентов, пока они до казны доберутся. Так пусть лучше у меня осядут. Четыре. И это последнее слово.

— Ладно, — махнул я рукой. — Зачем вам столько денег? Ладно, не отвечайте. Короче, вот такое предложение. Я даю Фокуса, а вы его берёте и наказываете по-полной. И всю компанию.

— В целом понятно, но мне нужны точные детали операции.

— Будут. Сначала я поговорю с Фокусом, а потом мы с вами всё обсудим и выстроим. Никому не рассказываем, полный объём информации знаем только мы двое. Это обязательное условие.

— Естественно, естественно, — немного раздражённо подтвердил Садык. — Да!

— Ну, всё, тогда, поздравляю, товарищ генерал-майор. Крутите дырки в погонах.

— Не ради чинов работаем, — на полном серьёзе ответил он, и я едва сдержался, чтобы не заржать.

Про истинные цели его работы я напоминать не стал.

+++

Дождавшись, когда Садык уедет, я прыгнул в тачку к Куте.

— За ним? — спросил тот.

— Нет, едем в свою берлогу. Заскочим только в магаз, одежды немного прикупим. И еды надо.

— Шаверму?

— Можно. Но надо, что-то чтобы до завтра никуда бегать не надо было.

Мы уехали из центра подальше, сделали покупки, купили шаверму и вернулись в гостинку. Кутя начал готовить салат, что-то ещё, а я взял телефон и позвонил Мишке генсеку. Он переключил меня на защищённую линию и соединил с номером, который оставил Фокус.

— Мне выйти? — спросил Кутя, догадавшись, что у меня переговоры довольно серьёзные. — Кофе кончился, кстати, могу сбегать.

— Нет, — покачал я головой. — Будь здесь.

— Я понял, — кивнул он. — Я телефон выключил, вон он лежит.

Я не посмотрел, просто кивнул. В наше время сделать любую запись можно было бы и без телефона. А насчёт сбегать… При Куте и так много всего было сказано, так что пусть он просто на глазах остаётся, пока всё не закончится.

— Ну… — бросил в трубку Фокус. — Какой план?

— План простой. Завтра в двенадцать часов встретимся на базе «Неофроста». С обратной стороны у них старый складской комплекс реконструируется. Но пока стройка заморожена. Я приеду туда с одним человеком, и ты тоже. Ты продемонстрируешь мне запись. Она должна быть полной, содержательной, с указанием всех действий, всех участников, их ролей и прочего. Нужно, чтобы было максимум деталей по Ширяю, Шаху и Сенатору. Не на пять минут. Проверим запись, если всё окажется окей, можно будет проверить груз. Заберёшь его вместе с машиной и отдашь планшет и флешку. Планшет должен быть на Андроиде. Не «Яблоко», ясно?

Он слушал молча, не прерывая.

— Дорого стоит моя исповедь, да?

— Недёшево. Вот и потрудись, чтобы она была как можно более полной. Надеюсь часа на три ты накалякаешь. Я проверю на ускоренной с помощью нейросети, ясно?

— Да мне без разницы, как ты проверишь. Только такая шняга не прокатит. Я такого воблера глотать не стану.

— Что не так?

— Всё не так. Во-первых, сначала приедет мой человек и проверит территорию, чтобы там не было сюрпризов.

— Ладно, — согласился я. — Разумно.

— Разумно, да, — хмыкнул он. — Дальше. Привезёшь всё. Не половину, а всё.

— Схера ли?

— Я проверю, что внутри, чтобы не было никакой подставы. Заберу ровно половину.

— Я тебе привезу половину. Ящики забиты до краёв, все одинаковые. Количество ящиков ты знаешь. В контейнере было ровно сорок, больше бы не вошло. Или ты там все триста лямов будешь пересчитывать?

— Там должно быть золото и камни.

— Камни? — удивился я. — Камней никаких нет.

— Вот ты и прокололся, малолетка.

— Ладно, значит всё отменяем.

— Ты мне психического здесь не изображай, фраерок. Я сказал, привезёшь всё. И на месте уже посмотрим. Камни быть должны.

— Нет, — твёрдо ответил я. — Я своей долей рисковать не намерен.

— Ну, тогда, получается, ты прав, отменяем всё к нахрен. Пурги в этом много, шняги. Зачем тебе мои показания? К делу их не пришьёшь, Ширяя шантажировать решил? Ну-ну. Не стоят мои слова половины общака. Значит, ты меня поиметь захотел. Да? Знаешь, что бывало с теми, кто хотел меня поиметь? Поинтересуйся. Почитай в интернетах.

— На нет и суда нет, — ответил я. — Все ящики не повезу.

— Адиос, амиго, — зло проговорил он и отключился.

Я тут же перезвонил Мишке и попросил снова активировать номер телефона, который был указан в статье.

— Сейчас сделаем, — пообещал он. — Тут Сергеич интересуется, продолжение статьи выкладывать или нет? И я тоже интересуюсь. Он написал, а внедрять-то мне. Статья, кстати, написана уже. Там есть про Ширяя и других ещё.

— Про Ширяя пока не выкладывайте, выдавайте про Шаха и Сенатора. Пусть пыль поднимается потихонечку.

Поговорив, я уселся за стол. Кутя подал шаверму. Он её подогрел, так что можно было нормально поесть. В животе заурчало. Я откусил здоровый кусок, но тут же отложил свой кебаб в сторону и позвонил Жанне.

— Что ещё⁈ — недовольно спросила она.

— Уезжай, — ответил я спокойно, но твёрдо. — Незачем преумножать гнев начальства. Нужно попытаться получить его расположение. Так что да, уезжай. Сообщи всем, чтоб не волновались и возвращайся в Москву. Прямо сегодня же. А потом приедешь снова. Когда будет операция.

— Спасибо, товарищ генерал, — ехидно ответила она, чуть помолчав, — что разрешили. Я тут…

— Извини, у меня входящий. Важный звонок.

— Засранец… — бросила она, и я переключился.

— Алло.

Это снова был Фокус.

— Короче, малой, — заговорил он примирительно. — Чё ты ерепенишься? Сделаем всё чётко, по уму. Встретимся сначала без бабла. Нас двое, вас двое. Всё проверим. Территорию и запись. Я здесь один, чужой в этом городе, за мной никого нет. Все кореша мои уже в других мирах, сечёшь? Ты сам прикинь, вот провернём мы всё, и я поеду со своей половиной, а ты напустишь на меня каких-нибудь головорезов и заберёшь хабар. Как на скотобазе забрал. И чё? Охренеть, сделка, в натуре. А если сделаем по-моему, мы окажемся в равном положении. Разъедемся спокойно и пойдём каждый своим путём. Привози всё, короче. Бабла много, я старый, детей нет, бабы нет. Мне и половины хватит, чтобы жизнь в удовольствиях закончить. Вкуриваешь, брателло?

Я помолчал.

— Ну, чё ты? — поддавил Фокус. — Договоримся по-джентльменски, по-пацански. Слово мужское крепкое, правда? А мы ещё и подстрахуемся. Как там в песенке, и тебе, и мене хо-ро-шо… Что скажешь?

— Песня эта мне не нравится, — ответил я.

— Да, ладно, малой, хорош уже кишки мотать. Чё за тема гнилая? Сделаем всё красиво и разбежимся. Когда проверим территорию, позвоним, и тогда приедут машины. Твоя гружёная и моя пустая. Мы с тобой проверим ящики, а люди потом перегрузят половину. Выедем одновременно, рванём в разные стороны и а-ля у-лю. Мы всё это дельце с тобой за полчаса обтяпаем. И пойдём потом с лёгким сердцем бухать, отрываться, с девками кувыркаться. Ну чё, малолетка, уговорил?

Я задумался.

— Слышь, да ты запарил! — первым не выдержал он. — Чё такой упертый, в натуре? По рукам, спрашиваю?

— Ну… ладно… — как бы неуверенно протянул я. — Хорошо… давай… Тогда встречаемся в двенадцать в той части «Неофроста», где идёт ремонт…

Мы ещё раз проговорили схему взаимодействия, и на этом разговор закончился. Я вернулся к недоеденной шаверме. Она была ещё тёплой и вкусной. Ещё и с овощным салатом, м-м-м… это был просто огонь. Но поесть нормально мне так и не дали. Позвонил Кукуша.

— Здорово, племяш, как дела? — обеспокоенным голосом спросил он.

— Привет, дядя Слава. Всё пучком, а у тебя.

— Есть инфа кое-какая. От Матвеича. Не хочу по телефону. Ты свободен?

— Ага, я в гостинке у Розы. Приезжай, если хочешь. Мы тут с Кутей шаверму точим.

— Я понял. Буду через полчаса.

+++

Кукуша прискакал раньше, чем обещал. Кутя заварил чай, открыл печенье, шоколад. Дядя Слава отломил квадратик от плитки и закинул в рот. Пытливо глянул на Толяна.

— Рассказывай, — махнул я рукой.

— Короче, тут такая история…

Кутя поднялся и, чтобы не греть уши, ушёл в туалет. Кукуша проводил его взглядом и наклонился ко мне поближе.

— Предложение, конечно, выгодное, — сказал он. — Но он бабла хочет немерено. Это, конечно, Матвеич, но тут даже для него перебор.

— Я понял, дядя Слава. А в чём суть-то?

+++

До самого конца дня у меня были телефонные разговоры, утряски, совещания и дискуссии.

Расцвела сирень в моём садочке,

Ты пришла в сиреневом платочке,

Ты пришла — и я пришел.

И тебе, и мене хорошо!

— Ну что, Толян, — сказал я, наконец закончив эти бесконечные тёрки. — Завтра у нас важный день. А это знаешь, что значит?

— Знаю, — усмехнулся он.

— Ну-ка, ну-ка?

— Надо спать лечь пораньше, чтобы отдохнуть, быть свежими и сосредоточенными, правильно?

— Правильно, — кивнул я. — Правильно. Значит, будем ложиться.

— Чайку перед сном?

— Это ты сам, если желание имеешь. А я нет, я лучше сном возьму.

Я уснул быстро, правда спал беспокойно. Просыпался много раз, ворочался, прогоняя в голове план. Кутя дрых с безмятежным видом, как ребёнок, а меня одолевали мысли, мыслишки и всякое такое. Меня терзают смутные сомненья, одним словом. Ещё и мышь в груди волновалась, крутилась и наводила суету. И по поводу завтрашней сделки, и по всем другим возможным поводам.

Наконец, утро наступило. И строго по классике жанра я наконец-то отрубился. Часов с пяти, когда небо начало светлеть, я спал крепко, правда недолго.

Проснувшись, позавтракал и начал собираться. Выйдя из дома, мы прошагали к старому тёмно-синему «Форду» и выдвинулись к складам «Неофроста».

— Смотри, — кивнул вперёд Кутя, когда мы подъезжали к воротам. — Здесь уже…

У ворот стояла хорошенько потрёпанная белая «Камри».

— Они? — спросил Толян, понижая голос и чуть притормаживая.

— Да вроде, — всматриваясь, ответил я. — Вроде они… Подъезжай ближе.

Я открыл окно и посмотрел на пассажира «Камрюхи». Это был Фокус собственной персоной.

— Всё хорошо? — настороженно спросил он.

Я кивнул. Несмотря на его настороженность, наша встреча выглядела вполне обыденно. Мышь, правда, пошевелилась, требуя повышенной бдительности и внимания.

— Хорошо, Виктор Павлович, — улыбнулся я, называя Фокуса новым именем. — И тебе, и мене хорошо. Да?

Он не ответил.

— Приступим? — подмигнул я.

— Приступим, — ухмыльнулся он…