Быстро. Прямо молниеносно. Я ещё даже не видел статью, не знал, что она вышла, а Сева уже позвонил. Значит кто-то у него есть, кто ему помогает. Ну, собственно, это было понятно, естественно и ожидаемо.

— Сева Фокус… — проговорил я задумчиво. — Неуловимый и непобедимый, да? Немолодой, но опасный. Никто не позавидовал бы тому, чьим врагом стал бы мистер Северин Фокс. Человек-легенда, безжалостный киллер и международный террорист.

— Всё сказал? Добавить нечего?

— Я бы хотел, чтобы ты сам добавил, — усмехнулся я.

— Чего тебе добавить?

— Ну, скажи, чего я не знаю.

— Ты многого не знаешь, малолетка. Думаю, даже не представляешь, что с такими, как ты, делают на зоне. Это же ты метался по могильнику? Ты или нет?

— Или я, или не я, или одно из двух, — хмыкнул я. — Главное, молодец, что позвонил, Фокус-Покус… В общем, ностальгию свою по малолетке оставь до лучших времён. Если, конечно, хочешь получить немножко баблишка. Хочешь же?

— Я хочу получить не немножко, а всё, — резко воскликнул он.

— Серьёзно? Ты обороты-то сбавь, а то вообще ничего не получишь, дядя Сева. Хлеб за брюхом не бегает, слыхал мудрость народную? Или, может, на другом конце света позабыл уже всё?

Он резко набрал воздух, чтобы высказать, что думал, но сдержался. Промолчал.

— Что тебе надо? — спросил он, выдержав паузу. — Не бабки, как я понимаю. Тогда что?

— Молодец, думать начал, — сказал я. — Бабки мне тоже нужны, поэтому я предлагаю тебе только половину. Баксами и золотом. Там больше трёхсот лямов, вообще-то. Немаленькая сумма, правда?

— А ты не охренел, сявка? — не сдержался он. — Не боишься, что я тебя по номеру сейчас вычислю и приеду. Я ведь умею шкуру снять так, что хоть куртку шей.

— Вряд ли вычислишь, — ответил я. — Номер виртуальный и твой голос, прежде чем дошёл до меня, несколько раз облетел весь шарик земной. Так что на это я бы на твоём месте не рассчитывал.

— А я бы на твоём месте… — начал заводиться он, но я просто отключил телефон и всё.

Прервал разговор. Фокус выждал паузу. Но смог выдержать не больше минуты. Снова раздался звонок.

— Если ты не заинтересован, — сказал я, — не стоит сюда названивать. С такой кучей бабок я свои дела и без тебя решу.

— Ладно, — процедил он, — не истери, мальчоночка. Говори, чё хочешь.

— Ну вот. Дошло, значит. Хорошо. Короче, предложение такое, Виктор Палыч.

Я назвал имя, на которое он получил документы и под которым въехал в Россию.

— Осведомлённый сучонок…

— Да, в общем, я отдаю тебе половину общака. Для одного человека больше чем достаточно. На несколько жизней хватит.

— Давай я подъеду, — сказал он чуть поспешно. — И мы глаза в глаза порешаем.

— Не надо подъезжать, ты ещё не знаешь условий. В общем, запишешь для меня видео. Типа исповеди. Расскажешь всё, что знаешь о деле Ланского.

— Чего⁈

— Как стрелял, как взрывчатку закладывал, как уходил и всё такое. Главное, что мне надо, чтобы там была полная и исчерпывающая информация о роли и участии Ширяя, Шаха и Сенатора. Под камеру, всё, от начала до конца, факт за фактом. Подоплёка аферы, откаты за медикаменты и всё остальное. Полностью расскажешь, что знаешь. Но главное, что мне надо — это имя заказчика или заказчиков. Как ты коммуницировал с Ширяем, как получал бабки, оружие, боеприпасы. Всё полностью. Ну, и, в качестве бесплатного приложения расскажешь о других делах Ширяя. О заказах, о ликвидациях. Обо всём, короче. Чем больше наговоришь, тем лучше.

Когда я замолчал, повисла долгая и тяжёлая пауза.

— Ау, ты там? — спросил я через некоторое время.

— А у тебя кукуха не отлетела, брателло? — наконец, проговорил Фокус.

— Как думаешь, для чего тебя Ширяй разыскивал? Для того, чтобы вискариком угостить и сигарой или для того, чтобы нужная мне информация никогда не всплыла и не стала известной широкой публике и правоохранительным органам? Не отвечай. Я ответ знаю. Подумай сам на досуге.

— Да ты больной урод… — проговорил Фокус. — Чтобы я… такую шнягу… Да ты…

— Короче, смотри, какая тема, — не стал слушать я. — Вот этот номер, по которому ты звонишь, будет работать ещё в течение часа. Примерно час, да. После этого дозвониться не получится. Номер перестанет существовать. Один час. Ты меня услышал? Если надумаешь, ты знаешь, как со мной связаться. Дай мне номер, по которому с тобой можно связаться, и я тебе позвоню.

Я отключил телефон и зашёл в интернет. Посмотрел новости. На большинстве популярных каналов была размещена статья Сергея Сергеевича. Размещена она была, разумеется, без согласия этих самых каналов. Этим занимался Михаил. Ему я и позвонил.

— Миш, привет.

— Привет, Серёга, — довольно ответил он. — Мы всё сделали.

— Я понял, товарищ генсек. Ты крутой, не знаю, есть ли кто-то круче тебя, только чат Джи Пи Ти, может быть.

Он засмеялся.

— Миш, слушай. У меня просьба. Через час пятнадцать отруби, пожалуйста, номер телефона, который ты сделал для этого мероприятия.

— Отключить? — удивился он. — Точно? Мы же опубликовали час назад, примерно. Он и повисеть не успел даже.

— Он своё дело сделал. Так что отруби, Миш, ладно?

— Да без проблем вообще. Отрубить нетрудно.

— Спасибо, дружище. Спасибо.

Поговорив с ним, я позвонил Жанне. Я с ней не договорил из-за атаки людей Ширяя и перезвонить ещё не успел.

— Краснов, ты охренел… — еле ворочая языком проговорила она. — Утром перезвони. Я сплю уже. Раньше надо было ду…

— Я сейчас с Фокусом говорил.

— Что⁈

Голос её сделался стальным, сон, судя по всему, как рукой сняло.

— Ты его нашёл⁈

— Не совсем. Я просто по самым читаемым пабликам раскидал материалы из досье генерал-майора Деменёва. Ему, конечно всё равно, он уже покойник, но в материалах упоминаются и другие люди. Например Ширяй, Шах, Сенатор и сам Фокус. Вскользь упоминаются. Но зато анонсировано, что в следующих публикациях им и другим мерзавцам будет уделено особое внимание.

— И-и? — нетерпеливо протянула Жанна.

— А ещё в этих публикациях размещено обращение к Фокусу. Там написано, мол, Фокус, если хочешь бабки из общака, позвони по этому номеру. Ну, и номер, соответственно, тоже указан.

— Ты… — задохнулась от гнева Жанна. — Ты охренел, Краснов… Краснов, ты реально охренел! Ты почему со мной не согласовал эту херню⁈ Как же ты меня достал своими выходками! Я из-за тебя постоянно выгляжу полной идиоткой! Постоянно огребаюсь, пи** юли получаю, а ты всё гуще и гуще меня дерьмом мажешь!

— Жанна, ты чего! — усмехнулся я. — Чего ты раскипятилась? У тебя скоро будет Сева Фокус в руках, и ты распутаешь грандиозное дело Ланского.

— Заманал ты, Краснов! Я скоро с работы вылечу, как пробка! Вот, что реально произойдёт. Потому что с твоими аферами я уже по уши в…

— Тебе Фокус нужен, я не пойму? — перебил её я. — Что за истерика? Кто говорил, что будет легко? У тебя и амбиции вроде не самые маленькие. Или я путаю что-то?

— Единственная моя амбиция на сегодняшний момент — это прикрыть собственную жопу. У меня, между прочим, в ИВС задержанный вздёрнулся. Твой, между прочим. Ты мне его подогнал, помнишь?

— Я думаю, — сказал я, — это Чингиз.

— Кто Чингиз? — не поняла Жанна.

— Чингиз большой мастер по таким делам. У него такая репутация, не знаю, насколько это верно, но так говорят. Его и Давид боялся, между прочим…

— И что мне с этим знанием делать?

— Теперь понятно, почему он мне звонил, сука… Чингиз сука.

— Да плевать мне на твоего Чингиза! — зло воскликнула Жанна.

— Если его взять, думаю, много всего интересного узнать можно. Он мне позвонил, мычал, отелиться не мог. Скорее всего, Бебик выболтал всё, что знал. И мой словесный портрет дал и про общак, про всё. Точно! Поэтому Ширяй и бросил на меня своих псов.

— Каких псов? — хмуро спросила Жанна.

— Бойцов своих. Как раз, когда мы с тобой разговаривали они выскакивали из машин и забегали в мой подъезд.

— И ты что, отбоярился?

— Нет, я свалил. Поэтому и не мог раньше позвонить.

— Ясно всё с тобой. У тебя всегда отговорки. Что тебе Фокус сообщил?

— Пока ничего. Но он сообщит. Ему бабки нужны. Он запишет видео с показаниями по делу Ланского.

— Что⁈ — взвилась Жанна. — Запишет показания? Твою мать, Краснов! Как же ты меня замучил! Слышать тебя не могу. Всё, иди в пень! А я иду спать! Утром поговорим.

Я покачал головой и опустился на диван. Мне тоже хотелось спать.

— Босс, мне домой ехать? — спросил Кутя.

— Нет, возьми за дверью раскладушку. Останешься со мной.

— Я понял.

Я закрыл глаза, а он ещё долго возился — пил чай, мыл посуду, устраивал себе лежбище… Фокус не звонил, и я начал потихоньку терять связь с действительностью, проваливаясь в сон. И когда я уже почти спал, раздался звонок.

— Надумал? — спросил я, стряхивая с себя сонливость.

— Чего надумал? — удивилась трубка.

— О, Глеб Витальевич, здрасьте. Не ожидал. Поздно спать ложитесь.

— Вообще не сплю в последнее время, — сказал он. — И что, звонил Сева?

— Звонил, но пока не договорились.

— Как же так, Серёжа… — задумчиво проговорил Ширяй. — Как же так… Второгодник, влюблённый хлюпик, вены, сука, резал, а потом хоба, и всех вокруг пальца обвёл. А ещё и отымел железным дрыном. Как это возможно? Бабки мои забрал! В доверие ко мне втёрся. Чуть внучку не заполучил. Можешь мне объяснить? Ты, бляха, инопланетянин что ли?

— Да бросьте вы старое ворошить. В любом случае, общак не у меня. Лучше подумайте, кто ещё мог знать о месте его хранения.

— Сука, даже полиграф обманул. Это как вообще?

— Вы слышите? Общак не у меня.

— Да ты что, правда? — паясничая, спросил он. — Совсем-совсем не у тебя?

— Совсем-совсем, — спокойно ответил я.

— А почему тогда тебя Бебиков описал? Как две капли, в натуре. Почему он сказал, что ты к нему приходил и спрашивал, где спрятаны мои бабки?

— Потому что я приходил и спрашивал, да только уже после того, как у него побывал Фокус и бабки ваши уже уплыли, — пояснил я. — Я ведь не ради себя разыскиваю добро ваше, понять пытаюсь, кто на него лапу наложил. Бебик меня направил к Ханину, а перед этим направил туда и Фокуса, и, вероятно, ещё кого-то, понимаете?

— Ах, вот оно что… — протянул Ширяй. — Молодец, Краснов, молодец. Нашёл?

Вообще, разговор легко шёл, без напряга. Все улыбались, немного стебались, немного подначивали, что ли… Мол, ну-ну, говори-говори…

— Нет пока, но скоро найду. Я опубликовал вот этот номер телефона, запостил старые просроченные, но правдивые факты. Выглядит правдоподобно. Слухи, опять же идут, что Ширяй, прошу прощения, с наследником повздорил. И вот результат, Фокус вышел на связь. Чувствуете? Понимаете, кто прав? Что бы вы делали без меня?

— Немного странно, конечно, что ты со мной такие важные дела не согласовал. Но ладно. Ладно. Верю. Верю, сынок. И не сержусь. Приходи сегодня в офис, поговорим спокойно, всё обсудим. К обеду ближе. Я прилечу как раз. Ради тебя специально. Ценишь?

— Ещё как.

— То-то же. Скажи мне, вот эти материалы, которые в статье твоей дурацкой… Откуда они? Откуда ты вообще этого Деменёва выкопал?

— Так это из папки Бешметова.

— Бешметова… — повторил он. — А откуда она у тебя?

— Так я же её нашёл, вырыл буквально. Вам же Давид Георгиевич докладывал.

— Понятно… Но ты смотри, больше ничего не публикуй, не согласовав со мной. Хорошо?

— Конечно, Глеб Витальевич, — усмехнулся я. — Как скажете.

— Вот и молодец. Вот и молодец. Часикам к двум подъезжай.

— Пока не стоит, мне кажется, — ответил я. — У меня же результата нет пока. А вот когда получу результат, сразу к вам прибегу. Уже скоро, я чувствую. У меня чуйка. Ой, сорри, звонок входящий. Это Фокус опять.

Я переключился на новый звонок, сбросив Ширяя.

— Это от Виктора Павловича, — сказал глухой голос. — Запишите номер.

— Диктуйте. Я запомню.

* * *

Проснувшись около девяти, я умылся, выпил кофе и засобирался. Кутя не спал уже. Он сварил кофе и сбегал в супермаркет за багетом, ветчиной и сыром. В шкафу были джинсы, футболка, толстовка, ещё какие-то мелочи. Лежали на всякий случай, вот на такой, например. Мы с Кутей наскоро перекусили и поехали в больницу.

— А когда Александр Николаевич позвонил? — спросил я.

— Когда я в магаз бегал, — пожал плечами Толян. — Сказал, мол, выписывают и спросил, могу ли я его до дома докинуть?

— Понятно, — кивнул я. — А до этого ты с ним когда последний раз говорил?

— Не знаю даже… — нахмурился он. — Дня два назад, вроде. Да точно. Он просил привезти кое-что из еды.

— Ты привёз?

— Ну да, привёз конечно…

Я с Чердынцевым не говорил эти дни. Замотался. Позвонить, конечно, надо было, узнать, как здоровье, как настроение. Надо было, но я не позвонил…

Мы подъехали к корпусу, бросили машину и зашагали по чёрной ледяной тропе. Куртки у меня не было, так что лёгкий морозец кусался. Мы поднялись в хирургию, Кутя позвонил и кивнул мне.

— Минут десять-пятнадцать, — сказал он.

На площадке, где мы ждали, пахло дезинфекцией. Бродили встревоженные посетители, медсёстры то и дело выбегали покурить.

— О, — усмехнулся Чердынцев, когда его наконец вывезли на кресле-каталке. — Какие люди. Вот это почести.

— Здравствуйте, Александр Николаевич. Ну, как вы? Когда танцевать будете?

— Не знаю, Сергей, пока не до танцев. В принципе всё нормально, врач сказал, что в рамках процесса, так сказать. Но время пройдёт немало, прежде чем начнутся танцы.

— Понятно.

— Ты сам-то как?

— В стадии охоты на Фокуса.

— Красивая заметка получилась, — усмехнулся он. — Думаешь, позвонит? Клюнет?

— Уже клюнул.

— Серьёзно? — удивлённо поднял брови Чердынцев. — И что? Когда брать его будем?

— Да ладно, — махнул я рукой. — Вы уж и так пострадали через этого Фокуса. Лечитесь, отдыхайте, восстанавливайтесь.

— Прекрати, — отмахнулся он. — Считай, я уже в строю.

— Ну, если так…

Позвонила Жанна.

— Краснов, нужно встретиться! — сразу выпалила она.

— Хорошо, Жанна Константиновна, — ответил я. — Давай встретимся. Этому я всегда рад. Где и когда?

— В половине первого, в кафешке на углу Пушкина и Островского. Знаешь, там есть греческий ресторан, так вот рядом с рестораном. Не помню название.

— Да, я понял где, — ответил я, вспомнив, как ходил в этот греческий рестик со Стасей и Верой. — Время обеденное, народ будет.

— У меня будет перерыв, вот и встретимся.

— Договорились, — сказал я и нажал на красную.

Чердынцев внимательно посмотрел на меня, прищурился.

— Жанна? — спросил он.

— Да, — кивнул я. — В последние дни она прямо на взводе. Очень нервная и недовольная.

— Что поделать, — вздохнул он. — Время такое, напряжённое…

— Это точно, — согласился я и внимательно на него посмотрел.

Мы с Кутей помогли ему добраться до дома.

— Сергей, можешь задержаться на секунду? — кивнул Чердынцев.

— Я у подъезда подожду, — отозвался Кутя.

Он вышел и закрыл дверь.

— Как вообще дела? — спросил Александр Николаевич.

— Более-менее по плану, — чуть прищурившись, кивнул я. — У вас как? Садык не объявлялся?

— Объявлялся, — будто как-то неохотно сообщил он. — Звонил. Хочет продолжать работу. Планирует в ближайшее время восстановить положение. Не знаешь с чего это?

— Надежды юношей питают, — хмыкнул я. — Или как там…

— Был недоволен, что я… на больничном. Про ранение он не знает, похоже… Выспрашивал про Фокуса и про деньги.

— А вы что?

— Ничего, — прищурился он. — А ты куда добро пристроил?

Я посмотрел внимательно в его глаза.

— Ну… — кивнул он, — в смысле, надёжно спрятал? Дело-то непростое, да?

— Точно, — согласился я. — Непросто было. Но нашёл место. Нашёл.

Мы поговорили, стоя в прихожей ещё минут пять, и я засобирался.

— Ладно, Александр Николаевич, побегу я. Выздоравливайте. Если от Садыка что будет, дайте знать, пожалуйста.

— Ага… — кивнул он. — Дам…

* * *

Когда я вошёл в кафе, Жанна была уже там. Пахло свежемолотым кофе, выпечкой и корицей. Народу было много, все столики оказались заняты. Так что Жанна сидела у окна. Я сделал заказ у стойки и подошёл к ней.

— Какие новогодние запахи, — улыбнулся я, усаживаясь напротив неё.

На столе стояла чашка американо.

— Послушай, Сергей, — сразу пришпорила лошадей Сучкова. — Времени у меня нет, я вырвалась ненадолго. Но смысл того, что я хочу сказать, прост, ты поймёшь быстро. С этой минуты, ничего не делай без моего одобрения. Ни-че-го! Это серьёзно. И это не игрушки. Не «Зарница» и не «Казаки-разбойники». А ты, мальчик, как мне кажется, очень сильно заигрался. Потерял ориентир и зарылся носом в песок, аж по самую жопу. Понимаешь меня?

Я не ответил.

— Двойной эспрессо, — крикнула девушка-бариста. — И шоколадный «Захер».

— О, — подмигнул я. — Быстро готовят. Это меня.

Я сходил к стойке и принёс кофе и торт с двумя вилочками.

— Торт тебе вообще–то, — сказал я.

— Зачем? — нахмурилась Жанна.

— Да, именно так он и называется в переводе. Зачем.

Жанна повела головой, но в суть шутки вникать не стала. Она пододвинула блюдце, отпилила вилкой кусок «Захера» и закинула в рот.

— Краснов, — прищурилась она, пережёвывая сладкий шоколадный бисквит. — Меня скоро уволят из-за тебя. Надо мной уже открыто смеются и здесь, и в Москве. Может, ты успокоишься уже и перестанешь пытаться оказывать давление на следствие?

— Жанна, да хорош уже, — широко улыбнувшись, сказал я, чтобы немного сбить её воинственный настрой. — Вся самая ценная информация попадает напрямую к тебе. Скоро мы поймаем Фокуса, и тогда все важные и крутые сюжетные линии сойдутся в твоих руках. Пересекутся на тебе, Жанна. Останется только не прозевать и вовремя отреагировать. А потом уже почести и взрывной карьерный рост.

— Даже самая ценная информация не является автоматическим отпущением грехов для тебя. Это не индульгенция. Если меня выпнут пинком под зад из СКР, то всё, больше никто не станет плясать под твою дудку. Я вся в косяках, Краснов. С головы до ног. Зачем только я тебя встретила! Ты меня постоянно подставляешь, вот как с этим Бебиковым. Я кое-как выбила засаду и операцию против «РФПК», и тут же прилетел отбой из Москвы. Ты слышишь меня? Торт дерьмовый, между прочим. Приторный и корка на зубах скрипит. Самый дешёвый заказал?

— Жанна, держись, что ещё сказать… Нам осталось не так уж долго. Сейчас возьмём Фокуса, и понесётся твоя ракета. Следующая остановка уже скоро, любовь моя. Надо просто потерпеть и собрать волю в кулак. Сейчас все испытывают космические перегрузки, поверь мне.

— И как мы возьмём твоего Фокуса? — сердито воскликнула она.

— Возьмём, продумаем план операции и возьмём. И Фокуса, и всех, кого ты захочешь

— Нет, Краснов! Так не пойдёт. С этой минуты, если ты хочешь получать мою помощь…

— Но наша помощь обоюдная, — прервал её я.

— … ты не сделаешь больше ни одного шага без координации со мной, ясно? Не слышу.

— Иногда бывает некогда обсуждать, — возразил я.

— Иначе… Иначе, я скажу тебе, чтобы ты свалил в закат и не звонил мне больше. Скажу, что знать тебя не желаю. И вот ещё одна важная вещь. Если ты не остановишься, если не сделаешь по моему, то сам окажешься на крутой карьерной лестнице, ведущей от свидетеля к обвиняемому! Ты понял меня? Скажи, что понял.

Она с чувством бросила вилку на стол и резко встала.

— Я позвоню! — резко бросила она. — До этого ничего не предпринимать!

Всем видом, походкой и цоканьем каблуков она показывала, насколько недовольна мной и насколько разъярена. Я покачал головой, съел торт, который оказался, в общем-то ничего, допил кофе и тоже вышел из кафе. Я успел сделать лишь несколько шагов по направлению к старенькому «Форду», в котором меня ждал Кутя, когда услышал за своей спиной голос.

— Краснов! Не торопись!

Я обернулся. Позади меня стоял Садык. Руки у него были засунуты в карманы серого пальто, воротник был поднят, а на лице играла самодовольная улыбка.

— Куда разогнался-то? — криво усмехнулся он. — Аферюга. Именем закона. Стоять, бояться!