Двери «Крузака» раскрылись и из них выскочили люди. Крепкие парни, все как на подбор. Деревянные солдаты Урфина Джуса. Они бросились к подъездной двери. Было слышно, как нажимаются кнопки. Но домофон в прихожей не зазвонил. Вместо этого запиликал и закурлыкал замок подъездной двери, сигнализируя, что она открыта.

— Краснов! — раздалось из трубки.

— Я перезвоню, — быстро сказал я и, как был, в боксёрах и с пушкой в руке, выскочил в прихожую, впрыгнул в кроссовки, открыл дверь и выскользнул на площадку.

Подъезд был залит светом. Автоматические датчики включали свет во всём подъезде. Мышь заметалась, запаниковала, впиваясь зубами во всё подряд. Снизу доносились частые шаги и приглушённые голоса. Парни Новицкого поднимались наверх. Я скакнул к лестнице и тихо, насколько было возможно, перескакивая через две ступеньки, рванул выше. Прижимаясь к стене и наклоняясь у окна, чтобы не быть замеченным с улицы, проскочил к следующему пролёту.

Шаги внизу загрохотали сильнее, и, пользуясь этим, я тихонько постучал в дверь Соломки. Такое шоу он пропустить не мог и явно должен был пребывать в состоянии деятельного восторга или, на худой конец, повышенного внимания. Машины, люди, топот, голоса. Он бы ни за что не пропустил такой занятный вечерок.

Я постучал чуть сильнее, приложил ухо к двери и услышал… полную тишину. Соломка умел быть неслышным… Я постучал снова, ровно в тот момент, когда и в мою дверь двумя этажами ниже затарабанили ночные гости.

— Соломка, — прошептал я.

И… ничего. Либо его не было дома, либо в этот раз он решил меня не выручать.

— Романыч, наверх! — послышался внизу голос. — Проверь верхние этажи.

— Понял, — неохотно ответил некий Романыч и тяжело зашагал по лестнице. Не побежал, но подниматься начал.

На такую ситуацию я не рассчитывал. Лучше бы забаррикадировался дома и вызвал полицию.

— Давай, Романыч, мухой! — прикрикнул старший.

И чувак чуть прибавил. Мышь ошалела, пьянея от адреналина. Она затрепыхалась и царапнула по желудку. Сука! Я отскочил от квартиры Соломки и, негромко, в такт шагам Романа, постучал в дверь Глотовых. Тук-тук-тук. Там тоже было тихо. Ни шагов, ни шорохов. Если бы было темно, а то ведь свет сиял, как во дворце…

Ну ладно… Я щёлкнул предохранителем. Придётся немного поимпровизировать с этим Романычем. Лишь бы он не заорал раньше времени.

Топ… Топ… Топ… Он приближался. И, судя по звуку, был уже на площадке подо мной. Мышь сходила с ума. Топ… Топ… Топ… Постоял… Двинулся дальше.

— Чё там? — крикнули снизу.

— Пока никого, — чуть приглушая голос, ответил он, не останавливаясь.

Топ… Топ… Топ… Сердце разогналось до предела, я сжал рукоять пистолета и поднял руку. Чувак был уже у окна, и в этот момент — щёлк… — приоткрылась дверь глотовской квартиры.

Объяснять Настиному бате, что я делаю голый, с пистолетом, на площадке перспектива была та ещё, но вариантов получше у меня сейчас не имелось. Я с силой надавил на дверь, толкнул её и ввалился в прихожую. Повернулся, плавно потянул на себя и беззвучно щёлкнул замком. Услышал удивлённый, испуганный, возмущённый возглас, обернулся и… остолбенел…

Передо мной стоял не Глотов-старший и не его жена. Передо мной стояла его дочь. Где там Николай Васильевич, мастер немых сцен? Посмотрел бы он вот на эту немую сцену.

Освещённая слабым тусклым огоньком ночной подсветки, испуганная, растрёпанная, босоногая, в смятых коротких шортах и короткой маечке со съехавшей на плечо бретелькой, передо мной стояла Настя и смотрела на меня, на человека в кроссовках, клетчатых трусах, с пушкой в одной руке, и телефоном — в другой.

Я дам вам парабеллум…

За дверью, за моей спиной, протопал Романыч, поднимаясь на верхний этаж и далее к выходу на чердак. А мы стояли и смотрели друг на друга, пока через несколько секунд я не сказал:

— Привет…

— Привет… — прошептала она.

— Какими судьбами? — как бы ведя светскую беседу, кивнул я, и ничего более глупого и нелепого придумать было нельзя.

— Я на выходные приехала… — отступив на шаг, всё так же удивлённо сказала Настя. — Родители в гости ушли, к друзьям…

— Понятно, — кивнул я, одновременно прислушиваясь к тому, что происходило в подъезде. — А я вот… дверь в квартиру случайно захлопнул…

— Что? — переспросила она, рассматривая мои трусишки, кроссовки и «парабеллум». — Ключи?..

И вдруг лицо её изменилось. Брови поехали вверх, а губы совершенно неожиданно растянулись в улыбке, и она прыснула, закрыла рот ладошкой, потрясла головой. Её спутанные волосы разлетелись, и она, не выдержав, расхохоталась.

— Ключи дома оставил, — повторил я и прижал палец к губам. — Тише.

— А это? — прошептала Настя и кивнула на мою левую руку, в которой вместе с телефоном были зажаты и ключи от квартиры.

Она снова засмеялась, беззвучно, закрывая рот руками и, оттого что смеяться я запретил, ей было ещё смешнее.

— Фу-у-у-х, — выдохнула она, кое-как справившись с собой, и снова сделалась серьёзной. — Что случилось, Серёж?

— Да… маленькие неожиданности. Маленькие курьёзные неожиданности. Не включай верхний свет, пожалуйста, — сказал я и прислушался к происходящему в подъезде.

Там снова послышались шаги. Это Романыч спускался по лестнице. Вдруг он остановился, вероятно прислушиваясь, и я снова приложил палец к губам, чтобы Настя не издавала ни звука. Чувак постоял, перешёл к следующей квартире, обошёл все четыре и продолжил спускаться ниже.

Когда он отошёл, я вошёл в комнату, приблизился к окну и осторожно выглянул из-за шторы. Перед подъездом стояли две чёрные «Тойоты». Рядом с машинами топтались водители. Остальные все находились в подъезде.

— Ты уже спала? — спросил я.

— Почти. Читала кое-что в телефоне.

— Понятно, — кивнул я.

— Ну, пойдём в мою комнату, — пожала она плечами, не зная, что ещё сказать в такой странной и неловкой ситуации. — Если вдруг придут родители, я спрячу тебя в шкаф.

Она снова засмеялась.

— Договорились, — хмыкнул я.

Мы вошли в её комнату. Она махнула рукой на кровать и сама забралась на неё, уселась, прижавшись спиной к стене, взяла подушку, обняла её.

— Садись. Чувствуй себя как дома.

Я тоже поглубже забрался на кровать и прижался голой спиной к прохладной стене.

— Как жизнь? — спросил я. — Как учёба?

— Нормально, — пожала она плечами. — Правда, требуют в этой школе дофига. Приходится конкретно напрягаться, чтобы хорошие оценки получать.

— А у тебя хорошие?

— Ну да, хорошие… — кивнула она. — Я же на юриспруденцию собираюсь. Помнишь, я говорила?

— Да, — чуть поморщился я, вспоминая наше неловкое прощание в прошлый раз.

— А ты как? Как-то, честно говоря, всё это плохо вяжется… — она замолчала. — Не знаю, как сказать…

— Плохо вяжется с представлениями, которые обо мне сложились в последнее время?

— Ну типа, — пожала она плечами. — Как-то непонятно. Лоск, огни хрустальных люстр, балы, фраки, помолвки и всё такое. И вдруг…

Она неопределённо поводила рукой.

— Ну да, ты права, — кивнул я. — Видишь, я же тебе говорил или только хотел сказать, не помню.

— Что?

— Что я не подарок. То вверх, то вниз. То в трусах в окно, то на королевский приём.

— Ну, это, знаешь… даже интересно, — кивнула она. — Не скучно…

— Ага, — хмыкнул я. — Могло бы быть интересно в кино или в книге. И если бы вот эта штука не была настоящей. Снятая, кстати, с предохранителя.

Я щёлкнул, возвращая предохранитель на место. Настя нахмурилась.

— А как там… Ангелина? — чуть помолчав, спросила она.

— Думаю, она в последнее время не в настроении, — сказал я. — Вероятно, немного злится. Потому что не всё в этом мире происходит так, как бы ей хотелось.

— Ну, тут она не одинока, — хмыкнула Настя.

— Ага, — кивнул я.

— Когда свадьба? — спросила она, как бы спокойно, будто её не особо волновал этот вопрос.

Но получилось не очень. Получилось так, что было абсолютно ясно, этот вопрос волновал её до сих пор. Волновал сильно. Я вздохнул, глядя на неё, покачал головой. Не надо было этого делать, но я всё-таки сказал.

— Да не будет свадьбы.

Она зависла и уставилась на меня, приоткрыв рот.

— Да, я сказал, что свадьбы не будет, — подтвердил я, встал с кровати и снова подошёл к окну, осторожно, краешком глаза, из-за шторы посмотрев наружу.

— Почему? — спросила Настя, откинула подушку, вскочила с кровати и подбежала ко мне.

— Не подходи к окну, пожалуйста.

— Да погоди! Почему не будет свадьбы? Что случилось?

— Блин, Настя, её и не должно было быть, этой свадьбы, — сказал я, зная, что, вероятно, буду жалеть об этих словах.

— Как это? Ты же… ну…

— Это была только легенда.

— Легенда?.. — Она осеклась.

— Отойди подальше от окна, пожалуйста.

— Я не пойму… Если это была легенда…

— А тебя сейчас… ловят эти люди, потому что Ангелина купилась на легенду?

— Что? — не понял я сначала. — А-а… нет. С ней это вообще не связано.

— А с кем? С её дедом?

— Настя, слушай… я не могу это обсуждать, правда. Не хочу. Я не должен был тебе этого говорить. Ну просто… Сказал, свадьбы не будет, и всё. Просто для твоей информации.

— То есть ты мне наврал, когда говорил, что будет свадьба?

— Да, Настя, да, — ответил я и снова уткнулся в щёлочку между откосом окна и шторой. — Да, я наврал. Я вообще постоянно вру. Но только поклянись, что ни одна живая душа не узнает об этих моих словах.

— Ладно, — сказала она. — Клянусь. Самой страшной и самой сильной клятвой, какая только есть. Я никому не скажу. Выкладывай всё, как есть. Если существует человек, которому ты можешь всё рассказать, это я. Расскажи мне. Расскажи. Я спрашиваю не из любопытства. Ты что, не понимаешь? Ты не понимаешь? Рассказывай!

— Тихо, — сказал я, потому что дверь в подъезд опять закурлыкала.

Из неё вышли наружу несколько угрюмых чуваков. Они остановились, повернулись к дому и начали разглядывать окна, переговариваясь и показывая пальцами.

— Ты не знаешь, где твой сосед?

— Кто?

— Соломка.

— А, дядя Лёня… Он в больнице.

— А что с ним случилось? — удивился я.

— Какой-то приступ был. Позавчера на скорой увезли.

— Не знаешь, в какую больницу?

— Нет, не знаю. Родители сегодня сказали. Меня не было, я ж только сегодня приехала. На выходные.

— Ясно, — сказал я. — Слушай. Ты можешь дать мне брюки, рубашку, не знаю, свитер какой-нибудь? Отца твоего.

— А ты не можешь зайти домой? — прищурилась она.

— Я бы сейчас не хотел туда заходить, — кивнул я. — Потом.

— Ты думаешь, они вошли в квартиру и оставили там засаду?

— По крайней мере, — сказал я, — сейчас я вижу перед подъездом несколько человек, и их меньше, чем посадочных мест в двух машинах.

Постояв, бойцы начали грузиться по тачкам.

— Значит, кто-то остался в квартире? — спросила она.

— Я не знаю, сколько их было изначально, но исключать такую возможность я бы не стал.

— Да, я сейчас принесу, — кивнула Настя.

— У отца есть инструменты?

— Инструменты?

— Ну да, он же что-то делает? Сверлит, прибивает, отпиливает.

— Ага… Вот тут, в кладовке, в прихожей. Сейчас посмотрим.

Мы вышли в коридор. Она открыла дверь кладовки.

— Вот здесь, на этих двух полках. Смотри.

— О! — сказал я, сразу приметив гвоздодёр. — А есть невидимки? Мамины, может быть? Дай мне пару штучек.

— Невидимки? Ладно, сейчас принесу. Ты бери, что тебе надо. Я пока поищу одежду.

Я выбрал гвоздодёр, фонарик, молоток, отвёртку — тонкую, плоскую, пошире, и отвёртку крестиком.

— Нашёл, что хотел?

— Нашёл, — сказал я и показал ей старый розовый рюкзачок «Хелло, Китти».

Он стоял там же, в кладовке, и я забросил в него всё, что мне могло понадобиться.

— Примерь, — улыбнулась Настя, глядя на свой детский рюкзачок и протягивая мне одежду. — Джинсы, носки новые, смотри, в упаковке. Я ему на Новый год дарила…

— Отлично, — сказал я. — Благодарю.

Зашёл в спальню, натянул носки. Тёмно-зелёные, с красными новогодними шарами.

— Вот джинсы. Вот поло, вот толстовка. Может, куртку?

— Нет, куртку не надо, она будет мешать, — мотнул я головой и подошёл к окну.

Да, как я и ожидал, «крузаки» уехали, а неподалёку от подъезда появилась небольшая легковушка. Старая праворукая лохматина. Наблюдательный пункт.

— Ну как? — спросила Настя, когда я оделся.

— Да так. Буду первый парень на деревне, — усмехнулся я.

Она снова прыснула.

— Да уж… Папа немного пошире будет.

Джинсы, футболка и толстовка висели на мне, как на вешалке. Я положил инструменты у двери и снова подошёл к окну. Машина находилась не прямо у входной двери, чуть в сторонке. Но свет, вспыхнувший в подъезде наверняка привлечёт их внимание. Нужно было бы дождаться, пока кто-нибудь войдёт или выйдет…

— Настя, а родители скоро придут? — спросил я.

— Да кто ж их знает. Вообще сказали, что сегодня не очень долго будут, но это вообще всё что угодно может значить. Расскажи мне…

— Что?

— Ты знаешь…

Я не ответил.

— Про свадьбу… Это… это из-за её деда? Из-за того что он бандит?

— Как ты знала, что он бандит? — внимательно посмотрел я на неё.

— Так писали недавно. Про общак, про его криминальное прошлое, про то, что в девяностых он тут главным бандитом был, в страхе весь город держал…

— Это ещё доказать надо… — ответил я, снова выглядывая в окно.

— Ты что, хочешь это доказать?

Подъехал белый «Поло» и остановился у подъезда. Двери открылись.

— Родаки, — воскликнул я.

— Что «родаки»? — не поняла Настя.

— Родители твои идут…

Запиликал подъездный замок. Я кинулся в прихожую. Впрыгнул в кроссовки, подхватил инструменты и открыл дверь. В подъезде горел свет, а снизу доносились усталые шаги Настиных родителей.

Я накинул на плечо рюкзачок, постоял секунду и шагнул за порог. Прислушался.

— Серёж… — шёпотом окликнула меня Настя.

Я обернулся.

— Береги себя, ладно?..

— Ты тоже… Спасибо, Насть…

Я рванул на пятый этаж, наклонившись перед окном, проскочил дальше и поднялся на маленькую площадку перед дверью, ведущей на чердак.

Дверь была обита жестью, покрашенной в коричневый цвет. Могучие проушины были приляпаны криво и косо. В них болтался небольшой замок. Лампочки здесь не было, но света хватало. Я поставил рюкзак на пол, взял гвоздодёр и, пристроив под дужку замка, подождал, когда хлопнет дверь глотовской квартиры. В унисон с закрывающейся дверью, как следует ломанул, и висячий замок упал на пол. Невидимки не пригодились.

Я включил фонарик и зашёл на чердак. Извините, жители пятого этажа, придётся мне немного прогуляться по вашим потолкам. Но прежде чем двигаться дальше я позвонил Кукуше.

— Дядя Слава, привет!

— Говори, — сонно ответил он.

— Тут такое дело, — усмехнулся я, — перехожу на подпольное положение.

— В смысле? — моментально сбросил сонливость Кукуша.

— У меня немного обострились отношения с Ширяем. Мне как бы не хочется с ним встречаться, а вот ему, наоборот, очень надо меня увидеть. Поспрашивать о том, о сём, ну и в таком духе. Понимаешь?

— Ну, типа… — помолчав, ответил он.

— Короче, дядя Слава, мне нужна тачка неприметная…

— Бери мою, — моментально предложил он.

— Нет, твоя не подходит. Светить её не будем. Просто какую-то, типа как у Жучки.

— А-а… — протянул он. — Я понял, да. Когда надо?

— Надо прямо сейчас. Можешь Матвеичу звякнуть?

— Могу… Но сам понимаешь…

— Так ему же в радость копеечку заработать. Тем более на прямом, так сказать, бизнесе.

— Копеечку? — усмехнулся Кукуша. — Ну, это ты не подумав ляпнул, племяш. Копеечкой там не обойдёшься.

— Ладно, заплатим, — ответил я. — Нужно максимально быстро привезти машину к моему дому и запарковать у продуктового.

— У супермаркета?

— Да, именно. А Кутя придёт и возьмёт.

— Зачем тебе Кутя этот? Давай, я с тобой покатаюсь.

— Нет, дядя Слава, ты слишком дорог моему сердцу. Тебе лучше в тени остаться. Думаю, ширяевские сейчас весь город на уши ставят, пытаясь мои связи вычислить. Не надо. Ты мне позвони, пожалуйста и сообщи сразу, как поговоришь с ним, лады?

— Лады, племяш. Я понял.

Закончив с Кукушей, я позвонил Куте и дал инструкции. Отключив телефон, я двинул в другой конец чердака. Он представлял собой открытое пространство от первого до последнего подъезда.

Тёмный и мрачный чердак с затхлым сладковатым запахом, будто воплотился из старых фильмов ужасов. Было пыльно и душно. Я чиркнул лучом фонаря по темноте и тут же раздалось хлопанье крыльев. Взметнулись голуби, разлетаясь по всему чердаку. Остановившись и дождавшись, пока испуганные птицы успокоятся, я пошёл дальше.

В каждый из подъездов вела запертая дверь. Я проверял, поскольку мне нужно было как-то выбираться. Дойдя до последней двери, дёрнул её, чтобы проверить. Она, естественно, была закрыта. Я посветил фонариком. Замок был врезной, не висячий. Я зажал фонарь зубами, достал отвёртку, вытащил из кармана невидимку, поковырял в скважине и… И нихрена. Был бы здесь Кукуша, тогда другое дело, но сам я… Сам я бросил это дело, убрал отвёртки и невидимки, вытащил тяжёлый молоточек, похожий на маленькую кувалду, и со всей дури шарахнул по замку. Один раз.

Удар получился громким, но глухим. Я тут же взял гвоздодёр и, вставив тонкий край между дверным полотном и косяком, с силой нажал. Захрустела, затрещала древесина и дверь распахнулась. Дело было сделано. Я потянул дверь на себя, прикрыл и опустился на порог. Теперь нужно было ждать.

Вскоре позвонил Кукуша.

— Минут через пятнадцать, — сказал он, — привезут и оставят у супермаркета. Ключи будут в замке. «Форд» «Фокус», девятого года, тёмно-синий. Небольшая вмятина в двери, но в глаза, говорит, не бросается.

— Отлично.

— Ещё чего нужно?

— Нет, пока больше ничего. Спасибо, дядя Слава.

— Ладно… Если что, я на связи.

— Да, я понял.

Я тут же перезвонил Куте. Он был уже на месте. Я передал инфу по тачке. Через полчаса он перезвонил и доложил, что машина у него. Было начало четвёртого.

— Я у последнего подъезда, — сказал я. — Но у моего подъезда дежурят наблюдатели в праворукой тачке. Сейчас ночь. Если подъедешь, они сразу заметят. Сделаем так, подкати к углу и смотри в оба. Если во двор заедет кто-нибудь, например, менты или ещё какая-то машина, сразу маякни мне и подскочи к последнему подъезду. Встань и открой багажник. Я выбегу и засуну в него ящик. Типа мы какие-то вещи перевозим. И всё.

— Я понял, босс, — ответил он. — Только тут такое дело…

— Что ещё?

— Бензина нет. Лампа горит и стрелка на нуле.

— Вот крохобор, сука… — разозлился я. — Ладно. Метнись заправься где-то поблизости.

— Да, на Красноармейской можно.

— Давай. И потом, как я сказал. Позвонишь, когда вернёшься.

— Хорошо. Я быстро, одна нога здесь, другая там.

Он действительно крутанулся довольно быстро, и вскоре сообщил, что уже вернулся.

— Будь наготове! — коротко скомандовал я и тут же позвонил Мишке.

— Алло… — хмуро ответил тот.

— Миш, сорян за ночной звонок.

— Да ничего, я не сплю. Мы ж тут с Сергеевичем над заданием твоим работаем. Заканчиваем уже.

— А, я понял. Хорошо. Можешь отвлечься? Мне нужен срочный хелп. Я свой номер палить не хочу сейчас, не могу сам звонить.

— Так…

— Звякни, пожалуйста, в ментовку и скажи что у тебя за стеной в квартире у соседей происходит что-то ужасное. Кажется, в квартиру кто-то ворвался, потому что некоторое время назад по подъезду бегали вооружённые люди. А сейчас внутри кого-то пытают. Там слышны звуки побоев и крики. Сможешь?

— Ну… теоретически… — рассеянно ответил Михаил.

— Только с неизвестного номера. Запиши имя и фамилию соседа. Семён Евграфович Карюк. И адрес.

Я продиктовал.

— Я пробью быстро, установлен ли по адресу стационарный телефон и сделаю звонок типа прямо из квартиры, — сказал он.

— Да, супер. Отлично!

— Минут пятнадцать уйдёт.

— Я понял, Миш, спасибо.

Через полчаса Кутя сообщил, что к первому подъезду подъехали менты и сейчас заходят в подъезд. Разумеется, дозорные следили сейчас за происходящим рядом с ними. Я схватил фанерный ящик, валявшийся на чердаке и, перескакивая через две ступени, побежал вниз. Спокойно загрузил его в багажник, сел на заднее сиденье и спокойно скомандовал.

— Погнали, Кутя.

Мы приехали в гостинку, унаследованную мной от Розы.

— Прикид просто огонь, — серьёзно сказал Кутя, разглядывая меня и с интересом задержав взгляд на рюкзаке с торчащим из него гвоздодёром.

— Не вздумай комментировать.

— Да нет, ну правда… По последней моде, да?

— Предупреждаю, — покачал я головой.

— Ладно… Кофе сделать? — спросил он и, не сдержавшись, заржал.

— Попробуй, — кивнул я и набрал номер Кукуши.

— Алло? — напряжённо ответил он.

— Всё норм, я у Розы, — сказал я. — Сейчас вздремну, а утром попозже позвоню.

— Ага, — ответил он, и я услышал облегчение в этом коротком восклицании. — Ладно, племяш. До связи.

Кутя возился с чайником, а я позвонил Мише. Поговорив с ним, подумал немного и набрал номер Насти.

— Алло… — сразу ответила она.

— Ты что, не спишь? — спросил я.

— Нет… Что-то не спится… Тут милиция приезжала.

— Да, я знаю.

— Это ты вызвал? — спросила она. — Я так и подумала… Ты как?

— Настя, всё нормально. Я позвонил сказать, чтобы ты не волновалась. Спасибо тебе за помощь.

— Обращайся, — вздохнула она, и мышь под сердцем заскреблась снова, на этот раз тихо и немного тоскливо.

— Ладно, — ответил я. — Договорились.

Поговорив, я нахмурился и молча смотрел на погасший экран телефона.

— Босс, ну чё, — окликнул меня Кутя. — Кофе нет, только чай в пакетиках. Но зато печенье, целая упаковка. Будешь?

— Буду, — кивнул я. — Буду.

Я подошёл к маленькому столу, сел на табуретку, положил телефон на стол и взял в руки чашку. Поднёс её к губам, но отпить не успел, телефон зазвонил. Я посмотрел на экран. Номер был неизвестным. Возможно даже ненастоящим. Я глянул на Кутю, и он удивлённо кивнул.

Я подождал ещё пару секунд и нажал на зелёную кнопку.

— Слушаю…

— Слушай внимательно… Это Сева Фокус. Где мои бабки?

ОТ АВТОРА:

* * *

Попал в СССР в 1987 г. Застрял в одном дне. Попытаюсь не сойти с ума и выжить. У меня нет выбора. Гимн, Комсомол, Перестройка, КГБ. Как вырваться из петли времени?

https://author.today/reader/626140/