Охранники Шаха бросились в двери отделения.

— Куда⁈ — заорал кто-то сзади, наверное, санитар.

— Хирурга! — крикнул я. — Серафимовича в реанимацию! Что вы стоите⁈ Скорее за Серафимовичем!

Говоря эти слова, я подхватил Олега под руку и потянул вперёд.

— Так! — преградил дорогу один из охранников, здоровенный минотаврище с толстенной шеей.

— С дороги! — рявкнул я. — Нештатная ситуация! С дороги!

— Никто никуда не пройдёт! — взревел громила, и я сунул руку в карман брюк. — Всем оставаться на своих местах!

Ту-ду, ту-ту, ту-ту, ту-ту, ту-ду-ду

Ту-ду, ту-ту, ту-ту, ту-ту, ту-ду-ду

Меж нами памяти туман, ты как во сне

Вжик, вжик, вжик, вжик…

ты как во сне…

Наверно только дельтаплан поможет мне

Вжик, вжик, вжик, вжик…

Поможет мне…

Да, помочь мог только дельтаплан, это точно, но его нужно было вызвать. В кармане у меня находилась такая хренька, типа брелока с кнопкой.

Наивно это и смешно,

Но так легко…

Вжик, вжик, вжик, вжик…

Моим плечам…

Земля, небо, потолок, стены, пол — всё закружилось перед глазами, забултыхалось, будто я действительно сиганул с третьего этажа клиники на волшебных крыльях. Быковидные охранники, Олежа с дурой за поясом и открытой рожей, которую сейчас запоминали эти бугаи и писали в режиме нон-стоп больничные видеокамеры, крики за спиной, хаотические метания горилл, топот по лестнице и крики местных секьюрити смешались в дикую и лишённую смысла какофонию.

Все неслись, не пускали, пробивались, махали руками, толкались и орали. Вот это план, вот это операция, просто блеск!

— У него пушка!!!

— У него пушка!!!

— На пол!

— Лежать! Мордой в пол!

— Уберите руки!

— Серафимовича!

Настоящий делириум, бессмысленный и беспощадный. Мозг не справлялся с частотой кадров, мелькавших с неимоверной и совершенно запредельной скоростью.

Я рванул вперёд, пытаясь чиркнуть по плечу минотавра и пройти по касательной. И мне бы это вполне могло удастся, если бы он не оказался такой нерушимой скалой. Меня отбросило назад, а мышь, совершенно обезумев, опьянев от адреналина, как от самого убойного наркотика, билась под сердцем, сокрушая мои внутренние органы.

— Охрана! — крикнул я, пытаясь вырваться из лап огромного бодигарда Шаха.

В коридор вбежали наши, и я, воспользовавшись тем, что человек-бык отвлёкся, врубил ему своим острым коленом в пах. Он, кажется, даже не заметил.

Ширяевцы не вбежали, а ворвались, влетели, вторглись. Молчаливые, облачённые во всё чёрное, они были сосредоточены и…

— Всё, всё, парни! — крикнул кто-то из шаховских, но Олег уже сжимал в руке оружие с навёрнутым на ствол глушителем.

Он уже приобрёл импульс и инерцию, которые невозможно было погасить. Его палец уже давил на скобу, а глаза посылали фонтаны раскалённых искр. Лязгнула «Беретта», выплёвывая огненный сгусток и минотавр в тот же миг откинул голову, а из аккуратной дырочки, появившейся в височной доли его черепа, ударил маленький алый фонтанчик.

Я обернулся и увидел… Дениса.

— Какого хрена! — заорал я.

Но он не слышал, ему было не до меня. Он исполнял смертельный танец, получив одновременно несколько пуль, жалящих, ломающих кости, рвущих лёгкие, аорты и вены, вышибающих клочки кровавой мякоти из его, ещё живого тела.

Сука!!! Я стиснул челюсти.

Чёрные посланцы Ширя открыли шквальный огонь. Я бросился на пол, крутанулся, кувыркнулся, схватил валявшийся на полу ствол и, вскочив на ноги, бросился в дверной проём, к лестнице. В косяк над моей головой врезалась стая железных шершней.

С Новым Годом, тётя Хая! Вам привет из девяностых!

Я рванул по лестнице, по запасному выходу, перескакивая через несколько ступеней и срывая с себя халат и шапочку. Только не маску. Только не её. Сиганув в двери второго этажа, я резко сбавил темп и медленно пошёл по коридору. Увидел мешок с бельём и, сунув в него свои первичные медицинские признаки, остановился. Нужно было перевести дух.

Сверху грохотали выстрелы, перемежаемые редкими криками. Мимо меня пробежали трое охранников в форме больничной службы безопасности. На меня не взглянули. Я прижался к стенке, демонстрируя испуг и растерянность, а потом зашагал дальше, типа подальше, от этого ужаса. Мне нужен был телефон. Срочно. Срочно нужен был мобильник. До приезда ментов, до окончания бойни, прямо сейчас.

Из мужского туалета вышел молодой чувачок с рыхлым телом и в дурацкой одежде. Услышав, что творится наверху, он встал, как вкопанный и открыл рот.

— Ты надеялся, что это в твоём брюхе, да? — кивнул ему я.

— А?

— Закрой варежку, — сказал я грубее.

— Ш-што? — несколько раз хлопнул он глазами.

— Веди в серверную!

— А?

— Сука, ещё раз скажешь «А», я тебе жир из брюха выбью, — зарычал я и для убедительности продемонстрировал воронёную сталь пистолета. — Быстро!

Парень мелко и часто закивал и совсем растерялся.

— Падла, из-за тебя людей убивают! Веди к сервакам!

— Так… о… они же не здесь!

— Где записи с камер⁈

— А?

Я с силой вогнал ствол в рыхлый и мягкий жир на его брюхе.

— Па-па-йдёмте… — тоненько воскликнул он. — Надо в соседний корпус.

— Если подашь кому-то знак, я тебя наглухо загашу! Сразу! Втыкаешь?

— А? Д… да… Я втыкаю…

Нихера он не втыкал.

Мы пронеслись по коридорам. Везде царили бардак и паника. Подойдя к серой двери в подвале, мой Пончик постучал, изобразив сложный ритмический рисунок.

— Приложи карту к датчику, — кивнул я на сканер у двери.

— Моя не подходит… — испуганно ответил парняга и добавил громче. — Роберт, это я!

Замок щёлкнул, дверь приоткрылась, и я со всей дури толкнул на неё Пончика. Он влетел внутрь, сшибив молодого задохлика, который и был, вероятно Робертом. Я зашёл в комнату и захлопнул дверь.

— Тут же везде камеры… — с удивлением проговорил тощий, хлопая глазами.

— Дай мне свой мобильник! — рявкнул я. — Быстро, сука! Немедленно!

Он выполз из-под Пончика, встал на ноги и достал из кармана старый видавший виды телефон. Неуверенно протянул мне.

— Разблокируй!

Он кивнул, прикоснулся к экрану пальцем и отдал мобилу мне.

— Встаньте туда! — скомандовал я, тряхнув стволом. — Оба!

Они послушно выполнили команду и подошли к стойке, забитой оборудованием, а я набрал конспиративный номер Мишки.

— Алло, — раздался его напряжённый голос.

— Это я, — сказал я. — Не называй меня по имени. Тебе нужно будет сменить номер после этого звонка. Это телефон админа из частной клиники.

— Я не админ… — подал голос Роберт.

— Иди сюда, Роб, — кивнул я. — Поговорите. Мне надо чтобы все видеозаписи за сегодня были уничтожены. Все полностью. Здесь, на удалённых серверах, в штаб-квартире ЦРУ и даже на далёких звёздах. Вообще везде!

— Погодите… — воскликнул тощий Роб. — Но это не так просто, как вам кажется. Ведь для этого нужно зайти на…

— Мне похеру, куда зайти! — оборвал его я. — Вот задача, вот пять минут твоей жизни. И только от тебя зависит, перейдёт ли отсчёт на шестую минуту, или остановится на пяти. Для тебя и твоего пухлого дружка.

Через пять минут я вышел из серверной с телефонами обоих парней. У них на столе остался, обтёртый, очищенный от отпечатков пистолет, а сами они, привязанные к офисным стульям проводами, остались ждать, пока их кто-нибудь хватится. Но в этой неразберихе ожидание могло немного затянуться.

Всё так же, не снимая маски, хотя все камеры и были вырублены, я, стараясь не демонстрировать излишней поспешности, прошёл по коридору. Выстрелов слышно не было, но беготни и криков хватало. Шухер не прекратился, и обстановка сохранялась очень напряжённой.

Я вышел из клиники через дверь главного входа. От клиники отъезжали машины, бежали люди, почти как на картине «Последний день Помпеи». Были слышны звуки сирен и синие всполохи, окрашивающие черноту вечера в глубокие чувственные цвета.

Выскочив, буквально в последний момент, я перешёл дорогу и посмотрел, как перекрывался периметр, как бегали полицейские, как приезжали чёрные солидные машины. Жалко, без Жанны такой перфоманс произошёл. Но ничего, у неё всё ещё впереди — и звёзды, и салюты, и лампасы с орденами и премиями.

Под рубашкой у меня был тонкий бронежилет, но тепла он не давал. Поэтому я повернулся и припустил трусцой подальше от этого храма здоровья. Скинул телефоны и через двадцать минут забежал в кофейню.

— Девушки-красавицы, — улыбнулся я, понимая, что особого очарования выдать не удастся. — Дайте телефон звоночек сделать.

— Чего? — нахмурились они. — Это что за подкат такой?

— Всё потерял, — пожал я плечами, продолжая глупо улыбаться. — Телефон, бумажник и веру в людей. Хочу дедуле позвонить.

— Нет, — категорично отрезала одна и отвернулась. — Мы не знакомимся, тем более, что подкат вообще тупой.

— А что случилось? — спросила вторая, с простоватым, но добрым и доверчивым лицом.

— Меня невеста бросила, — вздохнул я. — Сказала, что всё обдумала и поняла, я не тяну даже базовый минимум. Меня просто с работы уволили. И мне что-то так грустно стало…

— Держи, — с сочувствием сказала девчонка и протянула мне телефон.

— Ты чё, дура, Ленка? — наехала на неё первая, но я уже вцепился в мобилу и набирал номер Ширяя.

— Дедуля, — сказал я.

— Кто это? — поначалу не узнал меня он.

— Внучок, кто ещё!

— Какого хрена⁈ Где ты есть⁈

— Я в кафешке. У меня просто телефона нет, вот тут у добрых людей попросил. Забери меня. Пожалуйста.

— Сука! — заревел Ширяй. — Что вы там устроили⁈

— Расскажу, когда приеду, — с печалью в голосе ответил я.

— Говори адрес, — ответил он, с огромным трудом сдерживаясь, чтобы не разораться.

Я сказал название кафе и продиктовал адрес.

— Жди! — прорычал он и отключился.

— Лена, спасибо вам огромное, — кивнул я. — Даже и не знаю, что бы делал без вас. Замёрз бы где-нибудь в сугробе.

Девушка весело рассмеялась, а её подруга сердито сверкнула глазами.

— Может, хотите кофе выпить? — спросила добродушная. — Или чаю, а то вы же замёрзли, наверное?

— Ты его ещё домой приведи, — недовольно хмыкнула злая. — И в постельку к себе положи.

От чая я отказался и переместился ближе к двери. Из головы не выходило лицо Дениса. Я мотал головой, но он по-прежнему стоял перед глазами. Дэн…

Минут через двадцать в кафешку вошёл серьёзного вида парняга и покрутил головой.

— За мной? — кивнул я.

— Сергей? — хмуро спросил он.

— Да.

Мы вышли и подошли к навороченному чёрному «Гелику».

— Это какой же у неё базовый минимум? — услышал я и обернулся.

Подружки, которые меня выручили стояли неподалёку и курили.

— Ты, если что, звони, — засмеялась Лена. — Меня твоя база вполне устроит.

* * *

Ширяй был на взводе. Когда я вошёл в его кабинет, там находились он, Олег и начбез.

— Олежек, — кивнул я. — Спасибо что живой.

— Что ты там устроил⁈ — загромыхал Ширяй.

— Что, Глеб Витальевич? — развёл я руками. — Что вы на меня-то собак спускаете? Я всё сделал, как надо. А планированием операции занимался не я, а вот этот высокопрофессиональный человек.

Я презрительно глянул на начальника службы охраны.

— При всём уважении, Алексей Викторович, — сказал я ему, — ваша операция полное дерьмо. Дерьмище самое настоящее.

Тот поджал губы и отвернулся.

— Так это же ты устроил шухер, погром и перестрелку! Ты! Не Олег и не Алёша, а ты, сукин сын. И парней из машины тоже ты вызвал! Олег не вызывал. Значит, ты. Больше некому.

— Ну, да, — развёл я руками. — Естественно, я! А что нужно было делать? Я не понял. У Олега пушка была за поясом, да и вообще, кроме нас с ним в реанимации никого не было. Вы хотели, чтобы нас разорвала на месте охрана Шаха? Нахера вы нам давали парней? Чтобы злые рожи строить? Чё ты молчишь, Олег? Если бы не шухер и не стрельба, ты бы прошёл мимо мобстеров Шихтмана?

— Нет, там же санитары заорали, — пояснил Олег. — Убили, убили… или что-то в этом роде. Охрана Шаха тут же на нас кинулась. Они никого бы не выпустили…

— Где ты был, почему так долго не выходил на связь? — пристально глядя на меня, спросил Ширяй.

— А телефон мой где, не подскажете? — поднял я брови. — Такое чувство, что вы надеялись, что меня там завалят.

— Где ты был?

— Зашёл в серверную, стёр все записи, вышел, прошёл через…

— Что⁈ — заревел Ширяй. — Ты что сделал⁈ Удалил записи⁈ Ты охерел, малолетка⁈ А как я теперь буду знать, что ты действительно выполнил задание⁈

— Прикалываетесь? — уставился на него я. — Вы прикалываетесь, Глеб Витальевич? Там вообще-то Олег в полной красе и без маски на всех камерах. Там и я тоже был, хоть и с маскировкой. И все передвижения видны, как зашли, куда двинулись, к кому заходил, с кем за руку нельзя, кто пропустил… И так далее… Выполнил ли я задание? Так вы у Олега спросите. Он ведь со мной был. Он, я так понимаю уже всё рассказал. Алёша ваш хоть о чём-нибудь позаботился? И вы ему жизнь свою доверяете? Он же вообще ноль полный. Нас тут всех перестреляют, а он что? Будет руками разводить? Руки у него однозначно не из того места растут. Вы как хотите, но я его услугами больше пользоваться не буду.

— Есть! — воскликнул начбез, глядя в экран телефона. — Есть новость!

— Ну, читай… — тревожно ответил Ширяй.

— Это канал «Криминальный гиперболоид», они всегда первыми успевают, сейчас сразу и у других начнут печатать.

— Мне плевать, — рыкнул Ширяй. — Читай уже!

— Ага, — кивнул Алексей и с азартом начал читать.

Бойня в стиле девяностых. В Москве совершено дерзкое убийство миллиардера Эдгара Шихтмана, сколотившего капитал в начале девяностых. Нападение произошло в отделении реанимации и интенсивной терапии медицинского центра доктора Кардовича, самой дорогой и технически оснащённой частной клинике столицы. Как стало известно нашему каналу из собственных источников, Шихтман на протяжении длительного времени страдал терминальной почечной недостаточностью и находился в листе ожидания донорского органа. Несмотря на усиленные меры безопасности, неизвестные сумели проникнуть в отделение и открыли огонь прямо в реанимационном боксе. Охранники Шихтмана попытались схватить убийцу, но на его защиту выдвинулся отряд спецназа и расстрелял штатную охрану олигарха из автоматического оружия. Официальных комментариев от администрации клиники и правоохранительных органов на момент публикации не поступало. Число убитых и раненых уточняется…

— Какая почка? — озадаченно воскликнул Ширяй. — Что за херня?

— Да, — кивнул я. — Почка. Ему пересадили почку сегодня. Это была не косметологическая операция. Алексей Викторович, кажется, спутал немного.

— Алёша, — кивнул ему Ширяй. — Давай, всех бойцов, принимавших участие, уволь задним числом и переведи в ЧОП «Продуктивность». У нас же там всё чисто?

— Да, — кивнул начбез. — Комар носу не подточит.

— Смотри у меня, косметолог.

— Глеб Витальевич… — с лёгкой обидой протянул Алексей. — Вы времени на подготовку дали минимум. Сами же сказали, главное — результат.

— Кто так сказал? — с гневом и презрением воскликнул Ширяй. — Это я так сказал? Нет, ты глаза не прячь. Это я так сказал⁈

— Ну… да… — неуверенно ответил тот.

Ширяй выпучил глаза и уставился на начбеза, как на вошь. Он долго буравил его злым и неприязненным взглядом. Алёша дёргался, на лице его мелькали мучительные ужимки и загорались красные пятна. Ширяй всё смотрел и смотрел. А потом откинулся на спинку кресла, хмыкнул, надул вдруг щёки и… И будто взорвался. Взорвался смехом. Он загоготал, как табун лошадей.

Он дёргался, вздрагивал и смеялся. Да какое там, он просто ржал. Лицо его покраснело, а из глаз потекли слёзы, настоящие потоки, полноводные реки.

— А-а-а… — простонал он, закончив смеяться. — Ну, конечно, это я сказал. И не прогадал, да? Я не прогадал, Алёша! Насрать на косяки и нестыковки!

И на кучу трупов бойцов, да?

— Главное, мы урыли этого урода! Конечно, он, может быть и сам бы скопытился, но так надёжнее. У-у-у… не могу. Алёша, ты молодец! Я тебя поздравляю, ты за пять минут слепил операцию, которая решила все наши проблемы. И ты, Сергей, тоже молодец. И Олег. Я объявляю вам благодарность и выделяю премию по десять лямов. Получить можно будет через неделю.

— Бурные, продолжительные аплодисменты, переходящие в овации, — криво усмехнулся я.

— Не дерзи, жених, — снова закатился Ширяй и встав из-за стола подошёл ко мне и Олегу. — У вас вообще нормальный тандем уже сложился, да? И это хорошо. Будете теперь чаще сотрудничать. Рабочие двойки нам понадобятся, да Алёша? Спасибо ребятки. От души говорю.

В его весёлости, резком смехе и эмоциональных перепадах было что-то сугубо невротическое, болезненное. Он вытащил из шкафа стаканы и налил всем участникам совещания…

Начбез внимательно следил за лентой, и вскоре подобные новости заполонили все каналы. И даже какой-то крупняк федерального уровня перепечатал заметку из «Гиперболоида».

Ширяй достал виски, сигары и велел праздновать нашу очевидную и долгожданную победу. Я засобирался почти сразу.

— Я невесту уже несколько дней не видел, — сказал я. — Пойду к ней. А то она мне врежет сковородкой.

— Сиди, сказал! — рявкнул Ширяй. — Дамский угодник. Каблук! Баба во где должна быть.

Он снова захохотал.

— Да шучу я, шучу, иди. И смотри у меня, не вздумай внучку мою обижать! Ты понял?

— Угу, — кивнул я, забрал свой телефон и вышел из кабинета.

Вышел, и пошёл к Ангелине. Я уверенно, без стука открыл дверь и вошёл внутрь. Моя суженая лежала на кровати и залипала в телефоне.

— Привет, — подмигнул я. — Не ждали?

— Если честно, — сказала Ангелина и посмотрела на меня суровым обиженно-рассерженным и одновременно полным отчаяния и сдерживаемого гнева взглядом, — уже не ждали. Ты ведь прилетел несколько часов назад, но даже не позвонил. Не говоря о том, чтобы зайти лично.

— Да, дед твой телефон у меня отобрал, — ответил я и подошёл к платяному шкафу.

— Он, наверное, тебя ещё и связал, — с горечью бросила она. — Чтобы ты ни в коем случае не смог ко мне прийти, да? Что ты там ищешь?

— Сейчас, Анже́лик, одну секундочку. Я на минуточку выйду, а потом буду весь твой, до самого утра.

— Серьёзно⁈ — воскликнула она и брови её полезли на лоб. — Тебе хватает наглости чтобы говорить такое?

Я сунул руку в карман толстовки, лежавшей на полке и вытащил кнопочную раскладушку.

— Серьёзно, Анже́лик. Я сейчас доделаю дело и приду к тебе. Мы сразу же обо всём поговорим. Сразу. Ты мне веришь?

— Нет, не верю…

— Плохо, — кивнул я и снова подмигнул. — Я ведь правду говорю.

Я сунул телефон в карман и пошёл к двери.

— Засекай время. Максимум через пять минут я буду у тебя.

— Охренеть… — прошептала она. — Нет, правда, можно просто охренеть…

Мне нужно было сделать звонок. Я вышел за дверь, спустился на первый этаж, прошёл по коридору, оглянулся и потянул дверь, ведущую в зимний сад. Там было прохладно и тихо. Мягкое, приглушённое и рассеянное освещение превращало оранжерею со взрослыми лимонными деревьями в необычный и сказочный лес.

Я взял в руки раскладушку и позвонил Кукуше.

— Здорово, дядя Слава, — сказал я. — Извини за поздний звонок.

— Да ничего… — сонным голосом проговорил он, пытаясь понять, что происходит и сколько сейчас времени.

— Слушай, Чердынцев в больничке, и я не могу его дёрнуть. Не хотел тебя дёргать, но у тебя, честно говоря, возможностей побольше в этом плане.

— Угу…

— Короче, тут такая пикантная ситуация… Как бы это сказать…

Я обернулся, потому что мне показалось, будто прошелестел лёгкий ветерок. Но всё было тихо, посторонних вроде не наблюдалось.

— Да говори уж, как есть, — вздохнул Кукуша.

— Да… в общем, ситуация пикантная, — повторил я и снова покрутил головой. — Короче, у меня в бане… не у тебя, а у меня в бане. Ты понял где?

— В Черно… — начал он, но я его тут же оборвал.

— Да-да, там. В бане находятся две особы, которых я не хочу светить. Понимаешь? Ни перед кем. Это эксклюзив. Мне они очень… э-э-э…

— Дороги? — подсказал Кукуша.

— Важны, — поправил я. — В общем, надо их забрать, перевезти и разместить со всем возможным комфортом, но так, чтобы они не имели возможность свалить.

— Чтобы никто не знал, не видел и чтобы они рывок не устроили? Правильно я понял? Изолировать, держать под надзором, соблюдать полную секретность, но особо не жестить. Так?

— Да, совершенно верно.

— Они сейчас в бане?

— Да, в бане. Две единицы.

— Прямо сейчас? — со вздохом спросил Кукуша.

— До утра подождут, я думаю, — ответил я.

— Хорошо, племяш, подумаю пока, куда их пристроить. Матвеича можно подключить под этот разврат?

— Очень бы хотелось сохранить весь этот разврат в полной тайне.

— Ясно, — сказал он. — Тогда утром я тебе…

— Всё, не могу больше говорить! — оборвал его я, потому что прямо на меня надвигалась… Ангелина.

Твою мать!

Вид у неё был такой, будто она готовилась вонзить клыки мне в горло. Мышь заволновалась, заметалась и полоснула когтем по сердцу.

— Ты охренел, Краснов? — яростным шёпотом проговорила моя невеста. — Да, ты охренел!

Глаза её пылали огнём, не предвещавшим ничего хорошего.

— И как ты это объяснишь? — всё ещё тихо, но давая понять, что ураган уже невозможно сдержать, протянула она. — Ты шмар по баням возишь? Две единицы, да? Специальный телефон… Краснов, ты реально больной! Что⁈ Что ты молчишь? Язык проглотил⁈ Как ты это объяснишь? Тебе ведь придётся всё это объяснять, ты понимаешь.

С Новым годом, тётя Хая…

— Послушай, Анже́лик, — мужественно и с этакой независимой усмешкой начал я. — Я говорил по работе. В чём, собственно, проблема?

Вам привет от Мордехая…

— Ч-ч-ч-то⁈ — прохрипела она. — В чём проблема⁈

Разговора было не избежать. Я вздохнул и… и в этот момент раздался громкий топот шагов, мы обернулись, дверь распахнулась и в сказочный зимний сад, утопающий в романтическом полумраке, влетел разъярённый Ширяй.

— Кого⁈ — загремел он. — Кого ты там завалил, сучонок⁈ Кого ты завалил, я тебя спрашиваю⁈

Мы в коробку посмотрели

И на месте чуть не сели

Там китайцы делали стриптиз

И пели на китайском…