— Вот прямо так? — поднял я брови, рассматривая увесистую пушку в своей руке. — С корабля на бал? Может, сразу и папу римского мочканём? Заодно. А что…

— Рот закрой и слушай! — бросил Ширяй. — Давай, Алёша, объясняй.

Начальник службы безопасности вышел на свет. Я его сразу и не заметил даже. Он стоял за бойцами, а сейчас раздвинул их и встал перед боссом в центре большого ширяевского гаража. Он спокойно кивнул и обвёл глазами своих людей, задержавшись на мне на мгновенье. Под бетонным потолком были установлены яркие лампы, освещавшие пространство мертвенно-белым светом.

— Алексей Викторович, — мотнул я головой, — здравствуйте. Как-то неожиданно всё, но, надеюсь, у вас какая-то база подготовлена, хотя бы? Адрес, там, маршрут следования, количество машин, состав охраны, камеры по маршруту, смена постов, кто внутри, есть ли дети, женщины, другие гражданские, каковы пути отхода, прикрытие, опять же. Всё вот это.

Я говорил спокойно, но мышь в груди металась, как сумасшедшая. Да и мысли… мысли тоже метались, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, чтобы ширяевский план не мог сработать.

— План такой, здравствуйте, кого не видел, — начбез равнодушно кивнул в никуда. — Олег и Сергей проходят в клинику. Карета скорой помощи у нас имеется, одежда врачебная и бейджи тоже есть, и водитель в халате, чепчике и со всеми аксессуарами. Он в клинике хорошо ориентируется. Работал там.

— А что за тема, вообще? — поинтересовался я. — Почему клиника? И если он там работал, значит, его опознают. Или его тоже валить, раз пошла такая пьянка.

— Ты можешь прямо сейчас отказаться, — с убийственным холодком произнёс Ширяй.

Я хмыкнул. Могу, как же…

— Это передовая группа, — продолжил после короткой паузы начбез. — Авангард. У них будут тонкие лёгкие броники, оружие будет спрятано. Остальные бойцы, основной отряд, полностью экипированный и готовый на всё, будет находиться в машине у хирургического отделения. Если возникнет нештатная ситуация, Олег и Сергей жмут тревожную кнопку и парни летят сломя голову, прорубаются, обстреливают, отбивают, выводят из огня. Приходят на помощь, короче.

Я глянул на Олега, он на меня не смотрел. Тоже понимал, что песня про группу поддержки, в случае нештатной ситуации, вполне может оказаться последней в жизни. Мышь неуютно шевельнулась.

— А Шах точно будет в больнице? — нахмурился я.

Эта история мне нравилась всё меньше и меньше. Его охрана точно не такая, как у Чингиза. Очень сомнительно, что мимо неё легко проскочить.

— Шаху сегодня делают операцию, — сказал Алексей Викторович и посмотрел на часы. — В клинике доктора Кардовича. Это частная канадская клиника, очень дорогая и солидная. Там всё на высшем уровне. Серьёзные клиенты, полная конфиденциальность, высочайшие стандарты обслуживания.

Начбез замолчал и обвёл нас с Олегом внимательным взглядом.

— А можно подробности? — спросил я.

— Стой и слушай спокойно, — одёрнул меня Ширяй.

— Как я уже сказал, у Шаха сегодня операция. Она проходит вот прямо сейчас, в настоящее время.

— И что за операция?

— Косметологическая. Липосакция, блефлеро… блаферо… короче, херня какая-то, пластика. Кожу натягивают.

— Сука, — не удержался Ширяй. — Вечно молодой, твою мать, вечно пьяный. Жить хочет вечно, тварь. Но ничего, сегодня мы ему устроим вечную жизнь. Вечную, сука… Продолжай, Алёша.

Алёша кивнул и продолжил:

— Нам нужен корпус «В», операционная номер девять. Действия такие. Подъезжаете к хирургии. Машина остаётся у входа. Парни в полной готовности, как я уже сказал. Водитель идёт с вами. Ведёт прямо к операционной номер девять. Уточняете, там фамилию, заходите, Сергей делает дело и сразу уходите. Сергей, оружие бросишь на месте. Этот ствол отдай, кстати, тебе дадут другой, с глушителем.

— Стесняюсь спросить, а как я этот ствол пронесу? — прищурился я, вспоминая относительно недавние приключения в Склифе. — Там наверняка будут стоять громилы Шаха и шмонать всех входящих и выходящих.

— Стволы будут у Олега.

Олег поиграл желваками.

— Он будет лежать на каталке, которую вы выгрузите из машины вместе с водителем. Его зовут Денис. Выгрузите Олега, спокойно, по-деловому пройдёте в корпус и двинете дальше в сторону операционной. У Дениса есть чип, открывающий все двери.

— А если Дениса узнают.

— Об этом не беспокойся, с Денисом мы всё решим без тебя. Сами. Твоя задача, Сергей, зайти и отработать по цели. Денис вырубит свет. Там врубится практически сразу генератор, но немного времени вы сможете выиграть. Пока будет заминка среди докторов выходите, как ни в чём не бывало из операционной, садитесь в машину и уезжаете.

— Класс, — кивнул я несколько раз и посмотрел на Ширяя. — Кажется, мне теперь ясно, почему вокруг вас всё взрывается, Глеб Витальевич. Планирование операций у вас на поразительно большой высоте. Недосягаемой…

— Заткнись!

— Уточнение, — не унимался я. — Я устраняю цель и бросаю ствол, правильно?

— Да, — кивнул начбез, взглянув на меня холодно и почти презрительно.

Кажется, мои слова о планировании операций ему не очень понравились.

— И если возникает перестрелка с охраной Шаха и с охраной клиники, я их испепеляю взглядом, да?

— Ты будешь не один, а с Олегом. У него ствол будет.

Понятно. Если не грохну Шаха я, грохнет он. А в случае чего и меня может вальнуть. И Дениса, судя по всему, тоже. Шикарный, шикарный план.

— Мне не нравится, — покачал я головой.

— Отказываешься? — зарычал Ширяй.

— Нет, сообщаю заранее, что план дрянь. Понимаю, что его за пять минут слепили, но он никуда не годится. А если операция закончится к моменту нашего приезда? Если Шаха переведут в палату? Я как к нему Олега завезу? С какой целью? А если осложнение и его переведут в реанимацию? Мы Олежку будем по всей больнице катать? А если хирург со скальпелем на меня кинется? Мне что, и хирурга валить? И медсестру с анестезиологом?

— Мне похеру! — зарычал Ширяй. — Мне похеру, кого ты будешь валить, но Шаху сегодня должен настать конец. Полный и бесповоротный. А потом и сынков его дегенеративных забубеним. Задача предельно простая и понятная, на мой взгляд.

Похоже не на задачу, а на мечту в девичьем альбоме. Вслух это я не сказал.

— Олег сразу сориентируется, где находится Шах. Если переведут в палату, значит придётся устранять охрану, а потом уже Шаха. Завалить двух тупых торпед не составит труда, поверь. Ты врач, идёшь мимо, щёлк, щёлк, щёлк и готово.

Я посмотрел на парней из отряда прикрытия. Информация для них была совершенно избыточной. Что знают двое, то знает свинья. Зачем это было Ширяю?

— В общем, — зафиналил выступление начбез, — время не ждёт. Переодевайтесь и полный вперёд.

* * *

Телефон и документы у меня забрали, переодели в доктора, нацепили на нос маску, на грудь — бейдж с птичьей фамилией. Зашибись. Просто класс. Кого полечить? Олега сразу захреначили на носилки, упаковали, сунули под тонкую блестящую фольгу «Беретту» с глушаком. Одну для меня, одну для него. Ну, красота же, правда?

Только почему-то мышь не радовалась и никакой красоты не ощущала и нагоняла тоску, возилась, царапалась, гадина. И водитель Денис тоже нагонял тоску. Тощий, жалкий, с нездоровым румянцем, одетый, как и я, он выглядел скверно. Потел, шугался, как приютский пёс, ничего толком сказать не мог.

— Тебя на чём подловили, брателло? — спросил я, и он бросил на меня испуганный взгляд.

— В каком смысле?..

За окнами опускались сумерки, серые, безрадостные. Такие бывают на пограничье между зимой и весной. Сырой асфальт, чёрные языки подтаявшего затоптанного снега, густой бензиновый перегар, свежее тепло и порывистая злость вроде бы южного ветра, выдувающего из сердца уверенность и оптимизм, действовали так себе… Так себе.

— Ты Ширяю бабки торчишь, что ли? — вздохнул я.

— В каком смысле?

— Братик, если ты и на задании так соображать будешь, трындец нам. Мы вообще-то человека убивать едем, и оделись так не потому что на Хэллоуин собрались. Ты встряхнись как-то, а то нас самих там заколбасят к херам собачьим.

Он посмотрел на меня, будто нашкодивший пёс и с трудом сглотнул. Его крупный кадык подскочил и опустился, как механизм диковинного требушета. Зря сорвался на парня, надо было подбодрить, а я…

— Ладно… Не парься, Дэн. Прорвёмся. Держись меня, я тебя прикрою. Не бойся…

Он не ответил. Мы остановились перед воротами.

— Денис. Скоро всё закончится. Пятнадцать минут и всё. Сделаем, что надо и досвидос. Свобода радостно у входа.

— Хорошо, — сказал он. — Я понял…

Не выключая маячков, мы проскочили по двору и встали перед небольшой неприметной дверью длинного современного корпуса.

— Точно сюда? — засомневался я.

— Да, это прямо в отделение… Я тут работал, знаю всё…

— Погнали тогда!

Я открыл свою дверь и выскочил из машины. Дважды хлопнул по борту и подбежал к задней двери фургона. Рванул её на себя. Подбежал и Денис. Из машины выкатили Олежку под тонким одеялом из фольги. Как спутник в космическую ночь.

— Быстро! Бегом! — крикнул Денис, и голос его чуть подвёл.

Дал петуха одним словом, но я хлопнул его по плечу.

— Отлично, бро!

Мы подкатили каталку к двери, Денис приложил к датчику карту, болтающуюся на груди, и двери разъехались. Сразу запахло больницей. Не резко, но так, что не спутать.

— Немедленно в операционную! — скомандовал он, входя в роль, хотя в небольшом вестибюле не было ни одного человека.

Мы понеслись по коридору. Конечно, немного странно, что каталку везли не санитары, но это уже было неважно. На стойке над Олегом плескался физраствор, в вену была вставлена игла капельницы. Всё по-взрослому…

— Минуту, — бросил Дэн, останавливаясь у застеклённой двери небольшой комнаты, в которой сидела медсестра перед компом.

Он уверенно… вернее, почти уверенно вошёл в комнатку и наклонился к монитору. Приложил свой волшебный бейдж, и пальцы его забегали по клавиатуре. Не прошло и минуты, как он выскочил из комнаты.

— На третий этаж! — проговорил он. — В реанимацию!

— Прооперировали уже?

— Да.

— Что-то пошло не так?

— Пока рано говорить, — ответил он. — После трансплантации почки автоматом в реанимацию переводят.

— Какой трансплантации? — удивился я. — У него же пластическая операция! Подтяжки какие-то…

— Нет, я посмотрел. Наверное для конспирации была указана. Но тут совершенно ясно.

— Какая разница! — процедил сквозь зубы Олег. — Гоните в реанимацию!

Погнали, братцы!

Ключ на старт, скоро взлет

Очень трудный предстоит полет

Эй, пилот, давай не трусь

Семь, шесть, пять, четыре, три, два, один, пуск…

Мы помчались по коридору и подлетели к лифтам. В холле я увидел двоих громил в штатском. Вероятно это были охранники Шаха. Они проводили нас взглядами, но ничего не спросили, не сказали, не сделали. Просто проводили внимательными настороженными взглядами.

Дэн нервно и торопливо постучал по кнопке лифта. Давай уже! Двери лифта разъехались, приглашая в неизведанное.

Прямо в космос на ракете, как Гагарин мы летим

Неизведанной планете передать привет хотим…

— Дорогу!!! — рявкнул я, когда лифт остановился на нужном этаже и мы выкатили Олежку, старательно жмурившегося под взглядами больничного люда. — Дорогу

Говорят, на самом деле, по вселенной слух прошел

Что танцуют на Венере космический рок-н-ролл…

Люди расступались пропуская наш космический челнок, сверкающий тонкой фольгой и летящий через метеоритные пояса медсестёр и пациентов, не страшась опасностей и неся гибель. Время таяло, таяло на глазах, а я так и не мог ничего придумать. Искал, ждал, смотрел, за что зацепиться и не мог найти.

Мне было очень нужно, чтобы овцы и волки, чтобы рыбка и удовольствие, чтобы лёд и пламень, и всё прочее несовместимое, несочетаемое и взаимоисключающее вдруг сложилось в волшебную комбинацию, в философский, сука, камень, который удовлетворил бы и осчастливил всех.

— Стой! Куда⁈

— Да вы с ума сошли что ли⁈ — ожил, расправил крылья Дениска. — Я охрану позову! А ну, в сторону!

— Кто такие, куда направляетесь⁈

— Мы его теряем! — нетерпеливо и гневно воскликнул я. — Мы его теряем, Денис Андреевич!

Хрен его знает, Андреевич он или нет, это было неважно.

— Мы его теряем!!!

— Хвост, Тёма, проверить!

Здоровых, толстошеих охранников перед дверью было аж шестеро. Двое из них бросились ко мне и Денису. Грубо обхлопали, обшмонали и даже не удивились, что ни у него, ни у меня не оказалось телефонов.

— Где вас носит⁈ — крикнул я, увидев бегущую в нашу сторону медсестру.

Она бросила на меня удивлённый взгляд, но ничего не ответила. Её тоже обыскали, и девушка выдержала это почти спокойно, стоически, вероятно не первый раз пробегала через эти двери сегодня.

— Оставьте пациента! Отойдите!

Денис бросился к двери, приложил чудо-бейдж к датчику, дверь открылась и мы, преодолев церберский заградотряд, влетели в длинный холл, из которого вело несколько дверей. На дверях были написаны номера, а ещё я заметил мягкие наклейки с написанными на них именами пациентов.

Говорят, на самом деле, по вселенной слух прошел

Что танцуют на Венере космический рок-н-ролл…

Ирония судьбы. Недавно я уже был в подобной ситуации, и вот снова оказался перед реанимационными боксами. Всё в моей жизни повторялось, всё кружилось по одним и тем же местам. Был Бешметовым, стал Красновым, а метался по тем же колдобинам, с теми же людьми, раз за разом. Улица роз, реанимация, снова и снова. Снова и снова. И всё быстрее.

Скорость увеличивалась и, похоже, скоро должен появиться предел и я или сделаю то что должен и остановлю эту безумную гонку, или… Или вылечу с этой сумасшедшей орбиты.

Прямо в космос на ракете, как Гагарин мы летим

Неизведанной планете передать привет хотим…

Медсестра, не глядя на нас, проскочила мимо и скрылась за одной из дверей.

— Вон терминал! — воскликнул я показывая Денису на комп, стоящий в небольшом отдалении.

Он кинулся туда, а я оставил каталку с Олегом у входа.

— Щас, — прошептал я, — не открывай глаза.

— А что… — начал он, но тут распахнулась одна из дверей и из неё вылетел мой коллега врач.

Не обратив ни на меня, ни на Олежку, ни на тележку никакого внимания, он вылетел в коридор. Следом за ним выбежала докторица. Я подошёл ближе к открытой двери и заглянул в бокс. На каталке лежал человек с проводами, аппаратами, трубками капельниц и всей этой ерундой. Голова его была откинута, рука свешивалась, пахло смертью. А та самая медсестра говорила по мобильному, не глядя на меня.

— Восьмой, — резко сказала она. — Восьмой бокс. Смерть зафиксирована. Да, подписал. Завотделением… Я не знаю… Тишковский Юлий Вениаминович. Давайте каталку в шлюз. Да, прямо сейчас. Конечно в морг.

Я отскочил, а она, продолжая говорить по телефону быстро прошагала к входной двери. Тогда я сорвал табличку с именем Тишковского, прикрыл дверь и пошёл, читая этикетки на остальных дверях. Далеко идти не пришлось. Бокс Шихтмана находился через один от усопшего Тишковского. Я поменял имена.

— Дэн! — позвал я. — Я нашёл!

Денис отошёл от компа. Он тоже нашёл, посмотрел в системе. Просто не знал, как потянуть время, как отменить казнь как избежать того, что избежать было уже нельзя.

— Восьмой бокс, — сказал я довольно громко, чтобы услышал Олег, всё ещё лежавший у дверей на каталке.

Глаза у Дэна расширились. Он не понял, что я задумал, но сообразил, что что-то не так. Мышь моя забилась, задёргалась, будто сошла с ума, напилась дофамина с адреналином и совершенно слетела с катушек от этого коктейля!

— Теряйся, братик, — прошептал я ему на ухо.

— А? — снова не понял он.

Глаза его бегали, метались, а по лбу струился пот.

— Вали, Дэн, — шепнул я. — Если хочешь жить…

Он отшатнулся, а я довольно громко воскликнул:

— Олег! Олега, дай инструмент…

Олег моментально сбросил с себя космическое одеяло, подлетел ко мне и протянул пушку.

— Вот! — кивнул я на табличку на двери бокса. — Шах, сука.

— Чё там с ним… — проговорил он, но я не стал ждать поднял руку и выстрелил в покойника.

Раз, другой, третий. Тело дёргалось от ударов, а механизмы работали громко, выстрелы, несмотря на глушитель было слышно довольно хорошо. Каждый из них казался мне взрывом. Бабах! Бабах! Бабах! Такое мне делать ещё не доводилось… Извини, Тишковский Юлий Вениаминович. Тебе ведь всё равно уже. А мне надо…

— В голову! — жёстко потребовал Олег.

Блин, Олежек-Олежек, мы ведь с тобой пуд соли в Аргентине съели. Я шмальнул. Извини ещё раз, товарищ Тишковский…

— Ещё видос запили, — бросил я.

Но видеокамеры тут и так имелись. И хер с ними. У меня были видны только глаза, лицо пряталось под шапочку и маску. Бросив пистолет и резко развернувшись, я быстро пошёл на выход.

— Где Денис⁈ — резко спросил Олег.

Я не ответил.

— Уходим! — сказал я. — Уходим, Олег, быстро!

Дверь открылась, и появилось двое санитаров с каталкой, идущие нам навстречу. Они перекрыли путь, и мы с Олегом чуть тормознулись.

— Дверь… как она открывается… — пробормотал Олег и тут из бокса послышался крик.

— Япона мать! Костян! Какого хрена.

Олег справился с дверью, распахнул её, и в тот же миг заголосили санитары.

— Убили!!! — закричал один из них, и все шестеро охранников повернулись ко мне и Олегу.

— Шихтман! — крикнул я. — Шихтман скончался! Кто оперировал⁈

На лице ближайшего ко мне охранника отразилась целая гамма чувств — отчаяние, гнев, страх, ярость… Он сорвался с места и бросился в нашу сторону…

Прямо в космос на ракете, как Гагарин мы летим

Неизведанной планете передать привет хотим…