Японский городовой! Диван качнулся подо мной, превратившись в подобие зыбучих песков, а мышь бешено замолотила лапками с железными когтями, пытаясь выбраться наружу.

— И что там ещё за фотография такая? — сохранив абсолютное внешнее спокойствие, спросил я. — Вроде я не позировал. Не припоминаю, по крайней мере…

— А по существу? — всё так же подозрительно тихо спросил Ширяй.

— По существу объяснение есть, — с видимой лёгкостью проговорил я, напряжённо соображая, где же я мог спалиться.

Миша, Миша, Миша… Товарищ генсек, что ж ты меня не подстраховал-то? На доме камер вроде не было, на подъезде точно не было. Скорее всего, засветился, когда обходил здание. Но со стороны улицы камер я тоже не видел. Может быть, напротив, через дорогу… Да, там была какая-то кафешка. Фонари, конечно, светили. Но изображение, наверняка получилось максимально нечётким…

— Наверное, фото не моё, — сказал я. — По крайней мере, камер я там не видел. Но если я, наверное из кафе сняли, но тогда качество не фонтан. Впрочем, отпираться не собираюсь, у меня там встреча была.

— Что за встреча? — недоверчиво спросил Ширяй.

— Рабочая.

— С кем?

— С Садыком.

Повисла пауза. И в трубке послышалось тихое шуршание, как будто горел короткий бикфордов шнур, ведущий от меня к Ширяю. А в том, что тот в каждый миг мог рвануть, как атомная бомба, я не сомневался.

— С Садыковым, — повторил я. — С Владимиром Кажимовичем.

Но Ширяй не взорвался. Проглотил динамитную шашку, как кот в мультике, про Тома и Джерри.

— И почему ты мне об этом не сообщил когда мы с тобой вчера разговаривали?

— Не успел, Глеб Витальевич, — беспечно ответил я.

— То есть… как не успел?

— Ну так. Вы же торопились, нервничали, были сосредоточены на Бебике. Раздражены были. Я решил, что не время, хотел спокойно и обстоятельно доложить сегодня.

— Ты не понял, я спросил, почему ты не сообщил сразу после встречи?

— Да блин, там ничего важного-то и не было.

— Ничего важного не было? Ты встречался с ним у дома Бебикова и тебе не показалось это важным? Серьёзно? Думаешь, я могу поверить в эту хрень?

— Ну так я же, когда с ним встречался, не знал, что это дом Бебикова, — объяснил я. — Он назвал адрес, сказал, что будет там, попросил подъехать. Я подъехал. Он позвонил, сказал, что ждёт в машине. Я прошёл немного, сел к нему в тачку. И потом уже, только когда с Новицким туда приехал, понял, что это тот же самый адрес.

Ну блин! Поверил же матёрый Мюллер, что Штирлиц совершенно случайно взялся за чемодан с рацией, когда помогал молодой даме с грудным ребёнком. Мюллер! И тот съел откровенную залипуху. А я-то грамотно всё раскатал.

— Я собирался звонить, когда у вас там утро наступит, но вы меня опередили. Подняли с постели.

— Опередили… — повторил он подозрительно спокойно. — Охренеть, Краснов. Ну, раз уж всё вскрылось, может расскажешь, о чём был разговор?

— Если честно, разговор был ни о чём, — хмыкнул я. — Ни о чём новом он не говорил. Я так понял, что просто прощупывал почву. Хотел дать понять, что всё ещё рассчитывает на сотрудничество и ништяки.

— А зачем мне этот сбитый лётчик?

— У него был обычный набор клише, мол, у меня много информации, которая может очень сильно ухудшить вашу жизнь. То есть мою и вашу.

— А ты что ему ответил?

— Что мы очень ценим сотрудничество, но все решения принимает Глеб Витальевич.

— Глеб Витальевич, — повторил он. — Сука. И ты, значит, Глебу Витальевичу, ничего об этом разговоре не сказал?

— Вот, говорю, — ответил я совершенно спокойно. — Сами видите, белиберда полная. У него же сейчас рычагов нет. Ноль повдоль. А вы вчера кричали благим матом, так что…

— То есть ты до сих пор считаешь, что меня не стоило ставить в известность об этой встрече?

— После того, как я второй раз приехал на тот же адрес, я уже так не думал, разумеется. Просто устал и, когда пришёл домой, упал в постель. Спать-то должен человек? Говорю же, планировал утром позвонить вам. Но вы меня опередили.

— Краснов! — резко повысил он голос. — Ты какую-то херню несёшь.

— Да почему, Глеб Витальевич? Почему херню? Я вам говорю всё как на духу.

— Как на духу? Тогда скажи конкретно, чего он хотел? На что намекал? Спрашивал про Фокуса?

— Нет, про Фокуса не спрашивал. Только обмолвился, что имеет массу очень серьёзной и важной информации, которая может стоить нам репутации и свободы. Ну вся вот эта вербовочная шняга. Но реально он же ничего не может и не знает. Я так думаю.

— Серьёзно? — удивился Ширяй. — Ты так думаешь? А как же он там оказался? И что он там делал? И с кем был?

— Вы мне сказали, что жена Бебикова сообщила, что к ней двое приходили, — ответил я. — Скорее всего, Садык. Может, с помощником.

— А может, второй это ты? Может, это ты с ним заходил к жене Бебикова?

Мышь чуть жизни не лишилась.

— И зачем бы я это делал? — усмехнулся я.

— Как же меня всё это достало, — пробормотал Ширяй. — Сука. Уже сам себе не верю. Короче, Краснов, сиди дома и никуда не суйся. Ты понял меня?

— Так я и так никуда не суюсь.

— Заткнись! — рявкнул он. — Как какой-то блудняк, всё время ты рядом. И это меня напрягает. Ты понял?

— Ну, это ложное…

— Заткнись и ничего не делай без моей команды. Ясно тебе?

— Ну, я вроде и так…

— Ясно⁈ — взревел он.

— Да ясно, ясно, — хмыкнул я. — Ещё про Садыка. Хочу обратить ваше внимание, что у него, вероятно, есть источники информации очень близкие к вам.

Ширяй бросил трубку, а я тут же позвонил Мишке. Айтишнику. Товарищу генеральному секретарю.

— Серёга… — проговорил он заплетающимся языком.

— Ты живой там?

— Нормально всё.

— Миша, блин, а ты про мою просьбу забыл?

— Схера ли я забыл? — усмехнулся он и пьяно засмеялся. — Тьфу ты, ну ты. Короче. Дорожные камеры я потёр в нужный период времени, хотя конкретно тебя я там не заметил. Домовой камеры, походу, нет. В общем-то, я не нашёл ни одного твоего следа.

— Блин, — ответил я. — Мне сказали, что видели моё фото.

— Значит, есть видеокамера в кальянной.

— Какая кальянная?

— Ну там рядом кафешка, напротив указанного адреса. Кальянная. Возможно, у них есть камера, но я её не вижу и подключиться не могу. Она прямо-таки локальная, если имеется. Значит, кто-то просто зашёл к ним, посмотрел записи и сделал распечатку. Другого варианта не существует. Других записей плюс-минус час с твоим изображением на этой точке нет.

— Точно, Михаил?

— Сто процентов. Я отвечаю.

— Ладно, спасибо, — сказал я и, отключившись, сразу набрал номер Садыка.

— Чего тебе, Краснов? — недовольно ответил он.

— Владимир Кажимович, как поживаете?

— Не дождётесь! Чё тебе надо?

— Да просто дружеский звонок.

— Говори. Не теряй моё драгоценное время.

— Ладно. Думал, что у вас сейчас много свободного, но хорошо. Короче, единственный человек, который в вас верит, Владимир Кажимович, — это я

— Бляха, Краснов! Ты поглумиться решил?

— Помните дело Ланского? — не обращая внимания, продолжил я.

— Что?

— В городе появился Сева Фокус.

— Это что ещё за хрен моржовый?

— Это не хрен моржовый. Это очень интересный человечек.

— А мне-то это для чего?

— Ну, для того, чтобы вы видели, ваш агент продолжает добывать вам очень важную информацию. Хоть вы и не на коне сейчас.

— Пока ничего важного я не услышал.

— То есть вы не заинтересованы?

— Да давай ты уже!

Ну, я и дал немного. В виде небольшой справки о том, кто такой Сева Фокус, где он был и за что его разыскивают.

— С чего ты взял, что он здесь? — хмуро спросил Садык.

— Мне Ширяй сказал. Кто-то его видел, ему передали. А я, соответственно, сообщаю вам. Хоть вы, конечно, уже и хромая утка.

— Что ты сказал?

— Говорю с вами откровенно, как есть. Но хочу помочь вам встать на ноги.

— Сука. И что мне с этим делать теперь?

— Не знаю, Владимир Кажимович. По крайней мере, информация может быть полезной.

Распрощавшись с Садыком, я пошёл на кухню, сварил кофе и сделал яичницу. Поставил небольшую чугунную сковороду на доску, уселся, отломил кусочек хлеба, обмакнул в желток, кинул в рот и с наслаждением прожевал.

Снова зазвонил телефон.

— Да что ж такое!

Это была моя невеста.

— Значит так, Краснов! — с места в карьер пустилась она, без приветствий, сразу к делу.

— Слушаю тебя, любовь моя, — сказал я и сделал глоток из чашки.

Кофеёк получился что надо. Крепкий. Прошибающий.

— В общем, мне с тобой абсолютно всё ясно.

— Серьёзно? — чуть удивлённо спросил я. — Мне самому-то не ясно.

— Краснов! Я прямо сейчас еду в аэропорт.

— Для чего? — поинтересовался я.

— И вылетаю в Москву дневным рейсом. Говорю тебе чётко и ясно, ртом, без намёков и недосказанностей. Такое отношение с твоей стороны я терпеть не намерена!

— Во как… А ты бы не могла пояснить?

— Знаешь ли, — сердито проговорила она, — есть такие вещи, которые объяснять бесполезно. Если ты не понимаешь сам, то уже никто тебе их не объяснит. Короче говоря, если я тебе не нужна, без проблем, я уезжаю. Делай что хочешь. Трахайся, с кем хочешь. На этом наш ансамбль с вами прощается. Чао-какао.

— Я думаю, в данный момент решение верное. Не потому что ты мне не нужна, — попытался я немного сгладить её разочарование, — а потому что сейчас очень напряжённая ситуация. Напряжённая и опасная. Думаю, дедуля тебя предупреждал.

— Ой, всё! — бросила она и отключилась.

— Ой, всё, — выдохнул я и закинул в рот целое яйцо, а следом отправил ломоть помидора, политый оливковым маслом, посыпанный солью и чёрным перцем. Ароматный, сладкий, как в детстве. Я отломил ещё кусочек хлеба и раздавил им третий желток, потёкший по сковородке. Но закинуть в рот не успел.

Снова зазвонил телефон.

— У меня зазвонил телефон. Кто говорит? — сказал я в трубку.

— Слон, — ответила Жанна.

— Что вам надо?

— Шоколада, Краснов.

— Отлично, Жанна Константиновна. Я как раз сижу, туплю на экран. Когда, думаю, позвонишь? А ты не звонишь и не звонишь.

— Короче, не придуривайся. У меня информация по Ханину Валерию Олеговичу, тысяча девятьсот шестьдесят второго года рождения.

— Так, — с интересом проговорил я и закинул кусочек хлеба в рот.

— Живой, — сказала Жанна. — Бывший учредитель и генеральный директор ООО «Биовет-М». Отсидел два года из четырёх за махинации с налогами. Вышел по УДО. Снова пристроился в санитарно-ветеринарную систему. Сейчас работает в Верхотомской районной станции по борьбе с болезнями животных. Главный специалист по объектам утилизации биологических отходов. По факту ведёт старые скотомогильники, биотермические ямы и акты обследования…

— И где эта контора находится?

— Записывай адрес.

— Записал, — сказал я, когда она продиктовала.

— Мне нужна будет полная информация, — сказала она. — Ваши с ним разговоры. Сделаешь аудиозапись.

— Жанна, о чём ты говоришь? Разумеется, я тебя проинформирую.

— Нет, не ты меня проинформируешь, а предоставишь полную запись. Ты меня понял?

— Понял, Жанна Константиновна, понял. Я тебя обожаю. Спасибо тебе, милая моя.

— А вот я тебя почему-то ненавижу, Краснов. Я б тебя задушила собственными ногами.

— Убила бы и съела, — вставил я.

Она глубоко вздохнула.

— Жанна, я тебя буду держать в курсе. Если хочешь, можешь поехать со мной, поговорим с Ханиным вместе. Ну, естественно, тебе лучше участвовать, как частному лицу. А ещё лучше не светиться вообще. Я тебе всю информацию предоставлю. Просто сейчас её всё равно мы не можем использовать в качестве официальной. Потому как она сразу уплывёт.

Жанна промолчала.

— Ладно, будем на связи.

* * *

Я закончил завтрак, принял душ, оделся, вытащил из тайника револьвер и вышел из подъезда. Охранники, сидящие в «Крузаке», напряглись. Вероятно, им сказали, что я буду целый день сидеть дома. Но нет. Хрен в сумку, а сухари вытряхни, как говорил зам начальника управления в девяносто пятом году.

Подъехал Кутя на «Ларгусе», и я прыгнул к нему в машину. Чердынцев ждал нас у райветстанции. Здание было старым и небольшим. Там ютились экологи и ещё какие-то биолухи. Кутя остался внизу в машине, а мы с Александром Николаевичем двинули на вахту. Он показал удостоверение, и мы беспрепятственно прошли дальше.

— Где Ханина найти? — спросил Чердынцев у неприятной толстой тётки, попавшейся навстречу.

— Пройдите по коридору, третий кабинет, — ответила она.

Помещения были старыми, давно не видевшими ремонта. Сразу было понятно, что направление не является для администрации приоритетным.

Мы прошагали в указанную сторону, и Чердынцев распахнул дверь без стука. В кабинете было четыре стола, но из живых людей имелся только один — пожилой, неухоженный, толстый дядька с потным лицом и немытыми волосами.

— Ханин? — грозно спросил Чердынцев.

— Да, — нахмурился тот.

Чердынцев молча достал удостоверение, ткнул ему в лицо. Тот близоруко прищурился, моргнул и, разумеется, не успел ничего прочитать.

— Вы были учредителем компании «Биовет-М»? — спросил он.

— Да, — удивлённо кивнул Ханин. — А что? Какой у вас интерес? Эта компания уже миллион лет как закрыта и не работает. Даже если были какие-то претензии, я всё искупил, отсидел, отбыл. Уже все сроки давности по любым делам, связанным с деятельностью компании вышли. Что вам надо? Я старый человек, больной, у меня гипертония, артрит, подагра, грыжа позвоночника, проблемы с кишечником и простатой. Что вам от меня надо?

— Нас интересуют объекты, которые обслуживала ваша компания, — сказал Чердынцев, не реагируя на жалобы на здоровье.

— А что с этими объектами? — развёл тот руками. — Я вам не обязан отвечать. Фирмы нет. Я что, помню объекты? У меня их миллион был.

— Не обязаны, — согласился Александр Николаевич. — Отвечать не обязаны. Но только я бы на вашем месте ответил. Потому что в этом случае мы просто поговорим, узнаем, что нам надо, и уйдём. А если то, что нам надо, мы не узнаем, то вы уйдёте с нами. И все ваши подагры, язвы, хеликобактеры, гипертонии и артриты имеют шанс очень сильно обостриться в ближайшие несколько дней, потому что условия вашего проживания могут ощтимо ухудшиться по сравнению с текущими. Вы улавливаете ход моей мысли?

— Да что вам надо-то? — чуть истерично воскликнул Ханин.

— Я вам уже сказал. Мне нужен список объектов, которые обслуживал «Биовет-М» в Верхотомском районе…

Ханин поджал губы и в толстые очки уставился на Чердынцева.

— Вы поняли, то, что я сказал? — через несколько секунд спросил Чердынцев.

— Поняли! — недовольно воскликнул Ханин. — Присядьте, не стойте над душой. Сейчас распечатаю. Управление ими отошло к районной администрации.

Он нацепил очки с толстыми линзами, повернулся к компьютеру и медленно, внимательно глядя на кнопки клавиатуры, напечатал несколько слов. Долго водил глазами по экрану, облизывая толстые губы и утирая тыльной стороной ладони лоб. Наконец потыкав куда надо, включил печать. Принтер загудел и выдал одну страницу.

— Вот, — сказал Ханин и, пожав плечами, передал список Чердынцеву.

Тот пробежал его глазами и передал мне. В списке было семь объектов.

— Семь объектов? — удивлённо воскликнул я и посмотрел на Ханина.

Он быстро глянул на меня и ничего не ответил. Какой-то мальчишка его совершенно не волновал.

— Валерий Олегович, — нахмурился я, — вы хотите сказать, что это все объекты, которые обслуживал «Биовет-М»? Это даже не смешно.

— Да, — ответил он. — Это официальный список. Я ж не из головы его написал. Просто распечатал из базы. Все действующие объекты указаны в этом списке.

Сказал — и осёкся, поймав мой взгляд. Какое-то время мы молча смотрели друг на друга. Он несколько раз хлопнул глазами, казавшимися большими и доверчивыми за толстыми стёклами.

— Действующие, — повторил я.

Он не отреагировал.

— Действующие объекты, — сказал я чуть громче.

— Да, — ответил он, понимая, что прокололся.

— Ну так распечатайте нам ещё список тех, которые уже не действуют. Полный список объектов «Биовета». Полный, Валерий Олегович.

Он посмотрел на Чердынцева и тот с раздражением скомандовал:

— Давайте! Чего вы ждёте? Вам же сказали.

Я подошёл к Ханину и встал за его спиной так, чтобы видеть, что он делает. Тот снова повернулся к монитору и задал критерии поиска с 2005 года по наше время. Через минуту подал новый список.

Я взял его и внимательно прочитал название каждой площадки, каждого скотомогильника.

— Это всё? — спросил я и посмотрел на него.

— Да, — ответил он и снова пожал плечами.

Я передал лист Чердынцеву.

— Ещё какие-то есть вопросы? — спросил Ханин, и я почувствовал, что он испытал облегчение.

Вроде как понял, что отделался лёгким испугом.

Я протянув руку ко второму списку и ещё раз просмотрел внимательно, положил на стол и чуть наклонившись над сидящим Ханиным тихонько спросил:

— А Волобоевский?

— Что⁈

Он вздрогнул. Лицо моё оказалось очень близко к его лицу. Я заметил, как зрачки его расширились, а уголки рта опустились вниз.

— Волобоевский скотомогильник, — сказал я. — Самая большая и удалённая площадка «Биовета». Почему его нет в списке?

— Так его закрыли… — чуть более резко, чуть более громко, чем нужно, ответил Ханин, — ещё в девяностых. До отсидки.

— Почему закрыли? — поднял я брови.

— Не соответствовал санитарным нормам, а потом вообще закон новый вышел…

— То есть… никто не проверял его прежде чем закрыть, так что ли?

— Проверяли, — испуганно и поспешно ответил он. — Там ведь ещё с пятидесятых лет были захоронения. Начали проверять и нашли язву сибирскую…

— Проскочил, значит, да? Ну ты хитровыделанный, Ханин. Козлище лохматое!

— Что? — выпучил он глаза.

— Знаю я, кого ты там припрятал в девяносто четвёртом.

Он изумлённо открыл рот. Я ведь тогда не был уверен, где именно он трупы прячет. Но шли мы за ним по пятам буквально. По пятам. Ну, а сейчас стало понятно. Волобоево. Вот же падла, прикрыл его, как жареным запахло. Ясно, кто ему помог тогда. Никитос, падла…

— Что там сейчас? — кивнул я.

— Я-то откуда знаю? — буркнул он, достал из кармана скомканный носовой платок и вытер лоб.

— Что с ним сейчас? — рявкнул я, и Ханин отшатнулся.

— Стоит… законсервированный в зоне старых скотомогильников… Я говорю, там нашли сибирскую язву. И туда, как закрыли вход, так с тех пор никто и не ходил, насколько мне известно. Вот эти законсервированные из списка поддерживаются, а тот — нет, вообще средства не выделяются. Просто стоит в закрытой зоне. Но он там не один, ещё есть несколько таких скотомогильников.

— Поехали, — сказал я Чердынцеву. — В Волобоево. Посмотрим.

— Да говорю же, — испуганно воскликнул Ханин и снова вытер пот, — вы туда даже не попадёте. Там ограждение. Туда попасть просто так нельзя. Это санитарная зона.

— Собирайся, — сказал ему я.

— Что?

— Собирайся, — зарычал я ему в самое ухо. — Ты нас туда и проведёшь. Недокрутили тебя в своё время. Жалко. Ты бы вышку схлопотал ещё до моратория, сука толстомордая. Жалко, бляха. Никитос, ясно дело, тебя вытащил. Вставай, боров! Никитос больше не поможет.

— Я… я не могу, — замотал он головой.

— Можешь, — кивнул я. — Пора навестить тех, кого ты там упокоил.

— Быстро! Встать! — рявкнул Чердынцев. — Телефон сюда! Руки!

— Не надо, — чуть мотнул я головой. — Наручники не надо, не будем привлекать лишнее внимание. В машине пристегнем.

Ханин ещё попытался выскользнуть, ссылаясь на работу, но Чердынцев вцепился в него как бульдог, так что уже через пару минут мы втроём сидели в чёрном «Крузаке» и ехали по направлению к Осиновке. Кутя на «Ларгусе» ехал за нами.

Не доезжая Осиновки, мы свернули налево и с полчаса ехали по накатанному снегу до Волобоево, затем, проскочив деревню, свернули на просёлок и, проехав ещё минут десять по заснеженной и плохо чищенной дороге, остановились у ворот.

Снега было много, он ещё и таять-то не начал, но ворота явно недавно открывали. Было видно, что тут поработал трактор.

— Открывай, — приказал я Ханину.

— Вы шутите⁈ Как я открою⁈

— Открывай, Ханин!

На плотном снегу виднелись явные следы гусениц и грузового автомобиля, проезжавшего, судя по всему, не так давно.

— Открывай, Ханин, — прохрипел я и вынул из кармана маленький тупоносый револьвер.

— У меня нет ключей! — в ужасе воскликнул он, глядя на ствол. — Я вам клянусь! Откуда у меня ключи от старого заброшенного могильника?

— Не такой уж он и заброшенный, — сказал Чердынцев. — Тут бульдозер работал.

— Департамент никаких работ не заказывал. Я не знаю, что это такое!

Объект располагался в поле и был огорожен забором из плит. Повсюду виднелись таблички: «Проход запрещён», «Опасная зона», «Сибирская язва». Поверх забора шла колючая проволока. На ржавых металлических воротах висел большой амбарный замок.

Чердынцев открыл багажник, достал монтировку, молоток и подошёл к воротам. Несколько раз ударил и замок слетел. Подбежал Кутя, помог раскрыть створки. Они цепляли плотный утрамбованный снег, застревали, не хотели раскрываться. Наконец, кое-как их расшиперили, чтобы могла проехать одна машина.

«Ларгус» бросили у ворот, забрались в «тойоту» и въехали внутрь.

— Куда? — спросил я.

— Откуда я знаю? — закудахтал Ханин. — Вы с ума сошли! Там сибирская язва. Зачем? Зачем вы меня тащите?

— Ханин, — сказал я. — Не зли меня. Ты ведь знаешь, зачем мы тебя сюда тащим. Не за тем, что хотим эксгумировать всех невинно погребённых в твоём скотомогильнике.

— Что вы такое говорите⁈ — воскликнул он.

— Заткнись, — рявкнул я и упёр короткий ствол пистолета ему в живот. — Говори, куда?

— Я, я!..

Особого выбора, ехать можно было только по пробитому бульдозером пути. Он шёл вокруг снежного кургана и подходил к другому кургану. Вернее, к ржавым и перекошенным воротам, врезанным прямо в основание снежной кучи. На воротах были те же устрашающие надписи про сибирскую язву.

Мы вышли из машины. Под ногами виднелись следы шин. Тут явно проезжала грузовая машина. Причём, похоже, она всё ещё была там, за воротами.

По прогнозу сегодня ожидался обильный снегопад. Так что все эти следы вскоре скроются под слоем нового снега. Чем хороша зима.

— Ну что, Ханин, — кивнул я. — Где тут известь у тебя?

— Ч-что? — спросил он, затравленно озираясь.

— Открывай, говорю, ангар.

— А?

Он резко обернулся. Да мы все обернулись в сторону въезда.

— У тебя документ из администрации с собой? — быстро спросил Чердынцев.

Со стороны, откуда мы приехали донёсся звук моторов. На территорию въехали два здоровенных чёрных «Танка» с ширяевскими номерами. Из них выскочили четыре человека, будто появившись прямо из мглы и тумана девяностых. Конкретные пацаны, будто прилетевшие на стрелку.

Мы стояли друг напротив друга, четверо против четверых. Ханина, конечно, можно было не считать, но они об этом не знали. Руки в карманах. Сжимают рукоятки пистолетов. Головы опущены, взгляды тяжёлые, исподлобья… Достаточно одной маленькой искры, чтобы взорвать эти курганы, хранящие страшные тайны.

— Я Грачёв, — сказал один из пришельцев и, чуть помедлив, добавил. — А ты, стало быть, Краснов?

На вид ему было лет сорок пять. Он ухмыльнулся.

— Видел тебя на видео у дома Бебика. Ну что же, хорошая работа, па…

Договорить он не успел. В этот момент хлопнул выстрел. Отражаясь от снега, резкий, немного смазанный звук пролетел по распадку, уходя всё дальше и дальше, тая и рассеиваясь там, где начиналась дикая тайга…