В трубке повисла тяжёлая тишина, и ярость, исходящая от Ширяя, смешиваясь с недоумением, вызванным некоторой неуместностью моего восклицания, превращалась в щёлкающий электричеством коктейль.

— Не знаю, — как удав Каа прошипел Ширяй, — что ты там понял, но ситуация такая. Идёт война. Жёсткая и бескомпромиссная бойня. Шах, сука, вытащил из небытия одного кента, который знает много такого, что лучше никому не знать. И этот кент…

— Это Сева Фокус? — уточнил я.

— Да, этот кент пришёл к моему человеку и вырвал у него очень важную информацию.

— Как вырвал?

— Твою мать! — вскрикнул Ширяй. — Он заставил его рассказать о местонахождении очень важного для меня предмета. А потом либо устранил, либо дал уйти. Надеюсь, что второе. Нам нужно его найти. Живым или мёртвым. Лучше найти живым, чтобы своими руками сделать мёртвым.

— Погодите, вы сейчас говорите о Севе Фокусе?

— Нет, сука! — рявкнул Ширяй. — Шевели мозгами! Сева Фокус послал кого-то или пришёл сам! Пришёл к моему доверенному лицу, хранившему важный для меня предмет. И это доверенное лицо исчезло. Его жена, сука, позвонила по контактному номеру и сообщила, что муж её пропал, но перед этим к нему приходил какой-то старый хрыч со стальным взглядом и увёл мужа из дому.

— Силой увёл? — уточнил я.

— Не перебивай! Просто увёл! По обоюдному согласию. Это было днём, и с тех пор муж не позвонил и не вернулся. Врубаешься?

— Думаете, Фокус бы рискнул прилететь в Россию?

— Он же купил себе новую личность.

— А Олег-то выяснил что-нибудь на этот счёт? — встрял я.

— Не перебивай, я сказал! Короче, условный Фокус увёл моего человечка из дому. А вечером, через несколько часов после этого пришли ещё два каких-то хмыря. Врубился ты?

— Как зовут пропавшего кента? То есть вашего человека?

— А в промежутках между двумя этими визитами из очень хорошего тайника был похищен предмет, которым я дорожу. В общем, обстановка такая. Сейчас ты встретишься с Новицким. И поедешь вместе с ним к жене моего человека, того, что пропал.

— Так поздно ведь уже. Может, утром?

Пол под ногами немного заволновался, чуть утратив твёрдость, а мышь заметалась, забилась в груди, пытаясь разыскать выход.

— Завтра туда пойдёт специально обученный человек. Ищейка с охрененным нюхом. Терминатор и Шерлок Холмс в одном лице. Ясно?

— Ясно.

— А сегодня туда поедешь ты и Новицкий! — рявкнул для убедительности он. — Поедешь и вытрясешь из этой бабы всё, что только будет возможно. Ясно тебе?

— Как его зовут, хотя бы скажите. И бабу его тоже.

— Новицкий скажет. Главное, нужно найти след моего человека. Но это для Новицкого главное. А для тебя главное — присмотреть за самим Новицким. Ясно?

— А как присматривать-то? — поинтересовался я.

— Внимательно! Что он будет спрашивать, что говорить. Всё понятно?

— Почти.

— Что не ясно? — недовольно бросил он.

— Почему ненадёжный Новицкий посвящён в дело, а я нет?

— А ты что ли надёжный?

— Ну, типа, — хмыкнул я.

— Типа! — передразнил Ширяй. — Опыта у тебя нет. Вот, я и говорю, учись, присматривайся. А заодно и присматривай. Всё понятно?

— Вроде того.

— Наконец-то. Давай, ноги — в руки и дуй к нему!

Он отключился, а я повернулся к Бебику.

— Всё понял? — кивнул я. — Все каналы перекрыты, везде тебя ищут. Ищут пожарные, ищет милиция, ищут фотографы в нашей столице. Ищут давно и не могут найти хитрого деда лет ста двадцати. Пошёл шухер, Алексей Самуилович. А к вашей жене выдвигается опергруппа, состоящая из меня и одного жуткого садиста-головореза. Я понимаю, ты со спутницей своей распрощался уже в мыслях…

— Что вы такое несёте⁈ — возмущённо перебил меня Бебик.

— Режу правду-матку, — пожал я плечами. — Ты с ней конечно попрощался уже, да вот только не зверь же ты. Понимаешь, как её будут допрашивать? С пристрастием. Жёстко. Не я, а тот другой. Это будет звездец, Бебик. Твой косяк, между прочим. Не проработал экстренную ситуацию. Она ведь шухарит, мечется, волнуется. Надо было сидеть, в тряпочку помалкивать, а она трубит во все концы. Ширяй уже знает, что у тебя был Фокус сегодня. Знает.

— Это походу уже все знают… — покачал головой Бебик.

— Давай, — кивнул я, — скажи секретную фразу, чтобы жена твоя доверие испытала. Чтоб поняла, что я от тебя.

— Воспользоваться хочешь, — стиснул зубы Бебиков.

— Хочу и воспользуюсь, — подтвердил я. — Даже не сомневайся. Кстати, вопрос на засыпку. Ты помнишь, был такой чувачок кручёный по имени Ханин? Контора у него была специфическая, «Биовет-М» называлась.

— Чего⁈

У Бебика челюсть отвисла и глаза стали огромными и удивлёнными.

— Вижу, — усмехнулся я, — помнишь такую фирмёху, да?

— Была, — кивнул он. — Только в чём вопрос-то? Ханин тоже был, он и сейчас есть, не сдох ещё. Только вот контора его давно закрылась.

— Почему закрылась? — нахмурился я.

— Так новый закон вышел и, к тому же, Ханин этот присел на кичу.

— Да ты что? — удивился я. — Присел⁈ За что, интересно?

— Злоупотребления там вроде нашли.

— Злоупотребления? Серьёзно?

Я заржал, не смог сдержаться. Действительно хохма. Злоупотребления у фирмы, занимавшейся обслуживанием скотомогильников и прочими биоотходами. Злоупотребления…

— И в чём же он злоупотребил? Просто интересно даже.

— С налогами крутил. Тогда город платил отвратительно, вот он и мухлевал, как мог. А вообще, в девяностые у него такие, стесняюсь сказать, злоупотребления были, что… мама не горюй, в общем… Отсидел-то он года два, если память не изменяет, не больше. А потом пристроился в администрацию младшим помощником старшего дворника, но потихоньку пробился, снова к санитарным службам присосался, в каком-то департаменте работал. Сейчас, думаю, на пенсии уже. Только… Зачем он вам?

Зачем. Много будешь знать, скоро состаришься. Я пристально посмотрел на Бебика. Выглядел он вполне естественно. Похоже было, что действительно ничего больше не знал.

Я сделал знак Чердынцеву и вышел в сени, он протопал за мной.

— Кто такой… — начал было он, но увидел Жанну и затих.

— Жанна, Александр, — коротко представил их я.

— Кто такой Ханин? — задала вопрос Жанна.

— «Биовет-М», — сказал я, — занимался биоотходами, скотомогильниками, утилизацией, санитарными объектами. Всякое такое, неприятное, дурно пахнущее и разлагающееся. Ширяй с ней плотно сотрудничал, Сева Фокус, Шах… Да, блин, все пользовались…

— Не поняла, — нахмурилась Жанна, — почему ты спросил…

Я пожал плечами.

— Ширяй сейчас, когда орал, назвал похитителя скотобазой, вот у меня ассоциативный ряд и выстроился. Давайте, товарищи, мы с вами выработаем короткий план на ближайшие несколько часиков, а то завтра какой-то супер-расследователь прилетит и возьмётся за дело со рвением и страстью.

* * *

По результатам совещания, снова скованный наручниками, Левин был загружен в машину к Жанне и отбыл с ней по направлению к управлению СКР оформляться в качестве свидетеля. Жанна нервничала по поводу нарушений УПК, но я её убедил, что это наилучший вариант.

В баню вместо Левина был помещён Бебик. Без документов, без денег и без шансов свалить. Я с Кутей на «Ларгусе» рванул в офис «РФПК». Ну, не то чтобы рванул. Поехал. Сначала мы заехали домой и поменяли тачку. Жажда ничто, имидж — всё.

— Где вы находитесь, Сергей Иванович? — не скрывая раздражения спросил меня по телефону Новицкий, начальник местной службы безопасности.

— Сейчас буду. Выходите из офиса, я подъезжаю уже.

— Я уже вышел давно! — ответил он. — Сижу в машине. Ваша машина…

— Ну, молодец, что вышел, — оборвал его я. — Надо было адрес сказать, я бы сразу на место подгрёб. А так сиди и жди.

— Сергей Иванович, у меня строгие инструк…

— Я сказал, еду! Не надо мне голову сверлить. Не жена.

Он заткнулся, но мысли его читались совершенно ясно. Минут через пять с рёвом, понтами и на кураже мы влетели на парковку перед «РФПК». Там стояли два «Крузака» — один Новицкого, а второй мой. Я открыл окно и помахал рукой.

Начбез тут же выскочил из своей машины и бросился ко мне.

— Сергей Иванович, при всём уважении, я вынужден настаивать, чтобы вы перешли в выделенную вам машину.

— Андрей Альбертович, при всём уважении… вы меня разочаровываете своей непонятливостью, — ответил я. — Я же дал вам исчерпывающий ответ. С вашими людьми я работать не буду. Непрофессиональные ребята у вас. Это, кстати, многое объясняет. Мы ещё проверим всех на полиграфе. Так что забудьте.

— Но ваш автомобиль не соответствует…

— Да мне плевать! — повысил я голос. — Правда, плевать. Погнали. Если бы не ваши выкрутасы с регламентами, мы бы уже были на месте. Сколько времени потеряли. Давайте, дуйте вперёд, мы за вами.

— Но ваша машина привлекает слишком много внимания, — не унимался он. — И с точки зрения безопасности…

Я поднял стекло и кивнул Куте:

— Давай, Анатолий Матвеевич, пристраивайся за товарищами.

Новицкий с досадой махнул рукой и, не скрывая раздражения, зашагал к своей тачке. Мы выехали и рванули домой к товарищу Бебикову. Дороги были свободными, светофоры мигали жёлтым, а шипы на колёсах со стком высекали искры из асфальта, напоминая последний март моей прошлой жизни.

Телефон в руке молчал. Я набрал Новицкого.

— Андрей Альбертович, нам заправиться надо, заскочим на заправку на Сибиряков-Гвардейцев? Это по пути. Две минутки.

— Сергей Иванович, нет, — отыгрался он за моё своеволие. — Можете пересесть ко мне в машину. Но на заправку мы не можем заезжать. Остановиться? Если хотите, заправляйтесь, но мы ждать не будем.

— Ладно, будем ехать, пока не встанем, — сказал я и позвонил Чердынцеву.

Чердынцев не ответил. Блин, ну кто так строит! Мышь и так металась и нервничала, передавая мне свою неопределённость. Адреналинчик поигрывал и сердце постукивало. Пароль, который нужно было сказать жене звучал так: «Фишер Карпову в подмётки не годится».

Придумать что-то более нелепое было бы непросто. Чердынцев не отвечал, значит мне нужно было бы опередить начбеза, подняться на третий этаж к Бебиковой, произнести абракадабру про Карпова и успеть предупредить, чтобы она не проговорилась, что уже видела меня сегодня. И это было не слишком реально. Мягко говоря. К тому же, тётка была довольно говорливой. И нам всё выложила, и по тревожному номеру позвонила, и шухер подняла. Так что…

Бензина, естественно, у нас было дофига, так что через двадцать минут мы были уже на месте. Въехали во двор, встали перед подъездом и всем гуртом — я, Новицкий и ещё трое крутых ковбоев — подошли к двери в духе вестерна «девяностые никогда не закончатся». Кутя остался в машине.

«Мы перед домом», — послал я сообщение.

Новицкий кивнул и один из его парней достал из кармана небольшую коробочку и приложил к датчику на замке.

— Мастер-чип, — пояснил мне Новицкий, когда дверь запиликала и открылась. — Хватило горючего?

— Экономный режим включили.

— Крутая тачка, — попытался он нормализовать диалог.

Мне, честно говоря, не так уж и хотелось, чтобы дверь открылась. Наоборот, мне бы понравилось, если бы мы не смогли войти. Я посмотрел на телефон. По идее…

— Вы в шахматы играете? — спросил я.

— Как любитель, — равнодушно ответил Новицкий и шагнул через порог.

Сука! Чердынцев не написал, а это значило… Это значило, что он не успел увезти жену Бебика.

— Зря, — ответил я. — Там, знаете ли, такие драмы случаются…

Он недоумённо глянул на меня, обернувшись через плечо, но продолжил шагать по ступенькам. В подъезде стоял полумрак. Лампочки светили тускло. Пахло табачным дымом, кто-то недавно курил. Запах табака нервировал. Сука!

— Что? — ответил я на взгляд начбеза. — Попробуйте разобраться, для начальника службы безопасности неплохое увлечение. Вот что вы скажете, например, об Анатолии Карпове и Роберте Фишере?

— Не знаю даже, что сказать, — ответил начбез, а я убрал телефон.

Оставалось надеяться, что сейчас мы не наткнёмся на Чердынцева. Мы подошли к двери Бебика, и я отчётливо и довольно громко произнёс:

— А вы знаете, Фишер Карпову в подмётки не годится!

— В смысле? — снова удивился начбез моей настойчивости.

— Фишер Карпову в подмётки не годится! — повторил я ещё громче. — Он ведь и сам это знал. Зассал с Карповым рубиться в семьдесят пятом.

Новицкий покачал головой и позвонил в дверь. Звонок заливисто зашёлся. Я напрягся, готовый, отходя на задний план. Может не заметит меня бабка в полумраке…

— Стучите, — кивнул Новицкий своим торпедам.

Они заколотили, зазвонили. Мышь впрыгнула в колесо и понеслась.

— Откройте, полиция! Гражданка Бебикова, открывайте!

За дверью была тишина.

— Наверное, ушла куда-нибудь, — как бы невзначай заметил я.

— Куда она уйдёт ночью?

— В морг, например. Тело опознавать.

— Режьте, — скомандовал Новицкий, и в этот момент пришло сообщение.

Телефон пикнул, и Новицкий резко обернулся.

— У тебя? — с подозрением в голосе спросил он.

— Невеста, наверное, — пожал я плечами. — Потом посмотрю.

В подъезде открылось несколько дверей. Соседи реагировали на топот и громкие голоса.

— Поди глянь, — кивнул начбез одному из своих парней и кивнул наверх.

Другой, тем временем, вынул из пластмассового чемоданчика болгарку и начал резать петли железной двери. Моментально запахло гарью и раскалённым металлом. Полетели гроздья брызг, будто кто-то зажёг целое море бенгальских огней.

— Что там происходит⁈ — услышал я недовольный голос и сердце моё полетело в бездонную пропасть. — Вы кто? С ума сошли? Ночь, а вы ремонт делаете?

— Полиция! — воскликнул охранник. — Вы из какой квартиры?

— Вот из этой! — строго ответил Чердынцев. — Предъявите в таком случае документы, чтобы знать на кого жалобу катать.

— Спуститесь и у майора спросите. Я человек подневольный. А вы заодно понятым будете.

— Безобразие! — возмутился Чердынцев.

Раздались ещё голоса, хлопнуло несколько дверей. Когда охранник спустился, дверь была срезана, и мы вошли в квартиру. Она оказалась пустой. Отлегло… Значит, если Бебикова никуда не сбежала, Чердынцев успел её вывести из квартиры.

— И куда она делась? — с недоумением спросил я. — Вероятно, всё-таки в морг поехала или в больницу.

— Сапрыкин, позвони по моргам, выясни… — покачал головой начбез. — Вдруг правда.

* * *

В общем, никакой жены Бебика мы не нашли и вышли из подъезда. Я вытащил телефон и прочитал сообщение:

«Уводи их». Сообщение было от Чердынцева.

— Ничего, Андрей Альбертович, — сказал я. — Так ведь даже лучше. Приедет завтра спец, пусть сам и занимается поисками, правда?

— Верно, Сергей Иванович, — отозвался начбез угрюмо. — Всё верно. И про Карпова с Фишером тоже. Едем, мы вас сопроводим до дома. Я сел в машину и сразу позвонил Чердынцеву.

— Александр Николаевич, где она? — спросил я.

— Пришлось у соседки прятать. Ты когда написал, мы уже из квартиры выходили. Пришлось рвануть на верх по лестнице.

— А вы сами, почему не спрятались?

— Да спрятался, а потом подумал, что с вас станется по квартирам ходить, вот и вышел, как жалобщик-активист.

— Понятно. Так что, женщина у вас?

— Ну, да…

— Везите её в Черновку.

— А ты?

— Разместите их в доме, а я уже сегодня не поеду. Подежурьте, пожалуйста, а завтра решим. Вы почему долго, кстати?

— Провозился с машиной. Не мог найти на замену.

Начбез меня сопроводили до самого дома. Кутя пошёл типа ставить машину в гараж. Охранники, наконец, отстали и уехали, пообещав прислать «ночной дозор», который будет дежурить перед подъездом. А я решил испытать судьбу и набрал номер Сергеева.

— О-о-о!!! — нетрезво заголосил он и захохотал. — Давай к нам, Серёга! Только это… забеги, купи чё-нить на своё усмотрение. Кончился запас.

— А вы там не один гуляете? Михаил не с вами, случайно?

— С нами. Поторопись только.

В общем, мы с Кутей рванули на Набережную, а Чердынцев повёз пленницу на воссоединение семьи.

* * *

— Серёга! — оживились мои бухающие друзья. — Давай, выпей с нами!

В квартире был кавардак. Пахло шавермой и алкоголем. И, конечно, табачным дымом.

— Вы ещё живы? — усмехнулся я.

— Живы, мы ж из стали. Давай, жги напалмом. Рассказывай, что там у тебя. Наверняка, дело какое-то. Да? Ты же просто так не ходишь?

— Серёга! — радостно и счастливо улыбался Мишка. — Серёга!!!

— Миш, у меня к тебе первому дело. Можешь камеры прошерстить да почистить?

— Блин, Серёга, ну чё такое! Дай хоть сегодня отметить.

Зазвонил телефон.

— Тихо, парни, — кивнул я. — невеста звонит.

Но они, вместо того, чтобы замолчать, пьяно загомонили.

— Да тихо вы!

— Подкаблучник!

— Щас заберу водку обратно! Вы не знаете сколько денег стоило, чтоб мне продали ночью.

Они замолчали, но пьяно переглядывались.

— Ты где⁈ — сердито и взволновано спросила Ангелина.

Вот взял бы я твоего Витю, ты бы знала, где я, правда?

— Я поручение Деда выполняю, — сказал я спокойно, и Генсек с Сергеевым надулись, покраснели от натуги, едва сдерживая себя.

Когда нельзя смеяться, даже пальчик вызывает смех. А тут вон чего…

— Ночью? Поручение деда? А нельзя такого деда послать на завтрашнее утро?

— Нет, к сожалению, — ответил я, стараясь не засмеяться, глядя на своих соратников по партии. — Утром не получится. Тут всё просто горит, огнём пылает.

Михаил не выдержал, прыснул, и Сергеев заржал.

— Это что там? — насторожилась Ангелина. — Ты где находишься? Там шлюхи ржут?

— Милая, — сказал я и посмотрел скептическим и даже строгим взглядом на Мишку с Сергеевым. — Ну какие же они шлюхи, если они мужики.

Мишка заржал в голос. А я посмотрел на него и сам не сдержался, засмеялся.

— Ты там обдолбался что ли? Капец, ржач стоит! Я его жду, а он хернёй мается. Ты когда придёшь? Я спать хочу!

— Слушай, сегодня не приду, так что ложись. Заночую у себя. Утром дел много будет. Целый мешок. Завтра подъеду.

— Серьёзно? — воскликнула Ангелина, и в голосе её промелькнули явные нотки гнева. — Завтра? Знаешь что! Пошёл ты! Можешь вообще не приезжать! Я себя не на помойке нашла, чтобы терпеть вот это всё! Даже не позвонил! Даже сообщение не прислал. Мог бы предупредить, что задерживаешься. Но нет, какое там. Ты обо мне ведь и не вспомнил даже сегодня.

— Да почему! Я сто раз вспоминал. Некогда просто…

Я не договорил, она отрубилась.

— Ну, ребята, — покачал я головой, и они заулюлюкали.

— Я вообще-то хотел статью обсудить, — сказал я, когда они успокоились. — Но, похоже, лучше завтра уже.

— Да говори, говори, — милостиво разрешил Сергеев. — Я под мухой ещё лучше соображаю. Для вдохновения нет преград.

— Тогда, может, что-нибудь вспомните про «Биовет-М»? Была такая контора.

— Ха! Точно. Была. Занималась биоотходами, ведала курганами и держала на привязи все санэпидстанции. Если в далёком будущем наши потомки-архиологи вдруг займутся раскопкой этих могильников, то подумают, что мы тут все были скотоводами. Иначе как можно будет объяснить, что на каждые два-три коровьих скелета приходится один-два — человеческих.

Это было правдой. «Биовет» казался тогда квинтэссенцией чистого зла.

— Я бы хотел, Сергей Сергеевич, — сказал я, — чтобы в статье, над которой вы уже работаете, обязательно прозвучала тема Фокуса.

— Он с Ханиным, между прочим, — кивнул Сергеев, — был вась-вась. Так что они такие там крутили дела, мама не горюй.

— А ещё стоило бы написать, что Фокус, сбежав из аргентинской тюрьмы, вернулся в Верхотомск.

— Серьёзно⁈ — подпрыгнул Сергеев.

— Да, серьёзно.

— Не просто так он вернулся, — покачал он головой. — Либо хочет бабла срубить, либо грохнуть кого-нибудь. Либо и то, и другое. Кого вот только? Ширяй не здесь… Но может приехать…

— А как бабла срубить? — поинтересовался я. — Как он вообще до денег дотянется? А кстати, вы ничего не знаете про общак, который Ширяй держит?

— Нет, — помотал головой Сергеич.

Широко помотал, размашисто и нетрезво.

— Думаю, он сам его и приватизировал, — нетрезво и неуверенно добавил он. — Думаю, он сам.

— Что значит, приватизировал? — нахмурился я.

— Так в двухтысячных, его ломанули. Упёрли всё подчистую. Ширяй еле отмазался, даже и не знаю как.

— Вот это поворот! — озадаченно воскликнул я. — Это же просто находка. Обязательно эту версию нужно затронуть в статье. Обязательно! Только текст до публикации придётся согласовать.

— Посмотрим, — нетрезво усмехнулся он.

* * *

Под утро я добрался до дома и рухнул, как подкошенный на свой родной диванчик. Соскучился, миленький, заждался? Лёг и моментально уснул. Отрубился. Спал беспробудным богатырским сном без сновидений. И, может быть проспал бы целый день, но зазвонил телефон. Настойчиво зазвонил, требовательно.

Я разодрал глаза. Было уже светло. Нащупал мобильник и приблизил к глазам. Ёлки, была половина десятого. Звонил Ширяй.

— Алло…

— Здравствуй, Сергей, — сказал он тихо и вкрадчиво.

Так сказал, что остатки сна мгновенно испарились.

— Здравствуйте, Глеб Витальевич…

— А ты где, золотой мой человек?

— Дома у себя, лежу на диване. За окном машина с охраной. Всё нормально, я под надзором.

— Да, — всё так же тихо согласился он. — Это точно. Я скоро прилечу и мы будем иметь возможность с тобой обо всём очень подробно поговорить.

— Хорошо…

— И знаешь… раз на то пошло, можешь сегодня отдохнуть, забить на работу и отоспаться. Как тебе такая идея?

— Не понял, — насторожился я, — что за аттракцион невиданной щедрости?

Ширяй не отреагировал и продолжал говорить всё так же тихо и вкрадчиво, и сердце моё заволновалось. И мышь тоже. Она снова закрутилась и засуетилась.

— Да, — сказал он. — Я даже настаиваю, сиди дома и никуда не ходи, пожалуйста.

— Да в чём дело-то? — хмуро спросил я.

— В чём? Да я тут на фото одно смотрю… Ты бы не мог мне сказать, что ты делал вчера у дома Бебикова?