Уважаемые читатели! Счастлив сообщить, что стартовала ещё одна арка моего глобального сюжета в виде отдельной книги. Встречайте приключения Коломбины: https://author.today/reader/580893

Перспектива извергнуть наружу содержимое желудка конечно никого не радовала. Но я прекрасно отдавал себе отчёт в том, что только запредельная маневренность нашего корабля сможет спасти наши нежные шкурки и в этот раз.

Ну, мы сознательно шли на этот риск, так что нечего теперь хныкать.

Полчаса, о которых я говорил с Дрищём включали в себя и то время, что мы будем петлять по трассам мегаполиса с зубодробительным названием. Причём, тут приходилось соблюдать все ограничения скорости. Нам с Тихим нельзя было никоим образом обращать на себя внимание. Дело в том, что сейчас начиналась охота только за «Беглецом» и сидящим в его рубке Дрищём.

Мы с Тихим пока никак не засветились. Такой вывод я сделал уже по тому, что на нас пока никто никакого внимания не обращал. И местная полиция не делала никаких попыток нас задержать.

Так что сейчас Тихий дисциплинированно сдерживал себя от того, чтобы втопить тапку в пол и, взметнувшись в высь, сломя голову помчаться к точке встречи. А я тем временем думал, как мы будем проворачивать этот немыслимый акробатический трюк.

Дело в том, что сесть на грунт Дрищ не сможет — никто ему такого не позволит. Вернее сесть то позволят. А вот взлететь потом будет весьма проблематично…

Это значит, что и мы с Серёгой никак не сможем попасть внутрь «Беглеца», просто поднявшись по аппарели.

Единственным способом для нас остаётся проникнуть на борт фрегата на флаере. То есть в полёте фрегат должен будет раскрыть трюмные кормовые створки, а наш флаер должен будет туда влететь. То есть прямо в трюм. С разбегу, так сказать.

При этом нам следует избежать попадания в плазменный выхлоп планетарных движков, и, кроме того, влетев таки в трюм, не влепиться в его стену. В этом случае мы и фрегат фатально повредим, и сами убьёмся об эту самую стену.

Я на такие подвиги не способен. И никто из нас за это не возьмётся. Ни за какие коврижки. И даже корабельный искин такой фокус провернуть не сможет…

Но у нас есть Доминатор. И проделать этот запредельный трюк вполне в его силах.

Только в этом случае, как я уже всех предупредил, даже наши гравикомпенсаторы будут работать на пределе. Ибо перегрузки будут просто адовы. Мы, само собой, сделаем всё, чтобы защитить себя от этих перегрузок. Но, боюсь, это не убережёт от того, что нам придётся извергнуть из себя всё… Включая, может быть, даже и бессмертные души, которые, по мнению некоторых теологов, тоже находятся где-то у нас внутри…

Пока я размышлял обо всем об этом, Тихий, наконец, вышел на оперативный простор. Вырвался из липкой паутины запутанных воздушных коридоров мегаполиса.

И тут же начал набирать высоту, одновременно ложась на курс к точке рандеву. К той самой точке, где нас всех ожидают незабываемые впечатления и ощущения.

…Пора передавать управление…

Это Доминатор говорит мне, что уже пора. А раз он так говорит, то уже действительно пора:

— Тихий, — сказал я по мыслесвязи, — замыкай канал управления нашим флаером по мыслесвязи на меня.

— Понял, — мысль у Тихого была немного вибрирующая, видимо он тоже уже готовился хорошенько покувыркаться вместе с нашим флаером. — а ты уже передашь управление Доминатору?

— Да, — подтвердил я, закрывая многочисленные магнитные замки своей сбруи, чтобы в самый ответственный момент не вылететь наружу сквозь лобовое стекло на высоте четырёх километров. — и это, Серёга, пристегнись как следует. Это важно.

— Я в курсе, — и я увидел, как он тоже взялся фиксировать себя в кресле.

— И ещё, — добавил я, — раскладывай кресло до предела. Будет лучше, если мы будем лежать.

Тут Тихий уже не отвечал, но я увидел, как спинка его кресла поехала вниз, и он принял горизонтальное положение, как и я.

— Ржавый, приём! — а это радио ожило. Дрищ на связь вышел. А раз радиоканал, значит своих дронов-ретрансляторов мыслесвязи он уже отозвал. А раз он их отозвал, значит тоже направляется к точке рандеву.

— Слушаю тебя, — тут же ответил я. Канал хорошо шифровался, так что, пока не стали глушить, можно было и пообщаться по радио, — ты уже выдвигаешься?

— Да, сканеры дальнего обнаружения показали, что наши худшие ожидания сбываются, — напряжённым голосом сообщил Джимми, — от этого, прости Господи, Молохфельдбрюка к нашему укрытию начали выдвигаться истребители класса космос-атмосфера. Ну и я решил, что дожидаться их на грунте будет не лучшей идеей.

— Правильно, — сказал я, — а как далеко они сейчас?

— Ближайшая группа сейчас километрах в двухстах, — ответил Дрищ.

— Так их не одна группа? — я предполагал, что атаковать начнут с нескольких направлений. Но это как раз был тот самый случай, когда моя правота никакого удовольствия мне не доставляла. Я сейчас предпочёл бы ошибиться…

— Их три. — обрадовал меня Дрищ, — но и это, похоже, далеко не всё…

— А что ещё? — вот за последнее время у меня выработалась прям таки острая идиосинкразия по отношению ко всяким сюрпризам…

— А ещё в ближнем космосе какое-то нехорошее шевеление, — да, этот сюрприз мне точно никакого удовольствия не доставил. Я думал, что реакция местных сил правопорядка не будет такой нервной…

И теперь нам придётся уходить не только от истребителей, которые, хоть и не способны сбить целый фрегат, но неприятностей могут доставить вагон и маленькую тележку.

Теперь нам придётся ещё и на орбите маневрировать и крутиться, как вошь на гребешке…

Но, деваться некуда, раз назвался груздем, то не говори, что не дюж…так, кажется, звучала народная мудрость, если я ничего не путаю.

…А кто такой груздь? В моих базах ничего нет про это…

— Да хрен его знает, — ответил я на вопрос Доминатора, — поговорка такая, человеческая… Древняя очень.

… Как только корабль окажется в пределах досягаемости мыслесвязи, сразу замыкай управление на меня…

Ну, тут Доминатор мог бы и не напоминать. И я, и Дрищ прекрасно знали, что с этим тянуть, определённо, не стоит.

Минут через пять я услышал Дрища уже по мыслесвязи:

— Я уже почти на месте, — сказал он, — если меня слышишь, то готовься принимать управляющий канал…

— Я готов, — тут же откликнулся я.

Всё остальное прошло весьма быстро.

…Управляющий сигнал синхронизирован. Управление кораблём взял на себя…

Это, как вы понимаете, Доминатор отрапортовал о том, что он теперь главный.

— Дрищ, — тут же отсигналил я, — немедленно беги и укладывайся в противоперегрузочный ложемент!

— Ну, я об этом помню, — в мысль Дрища органично вплетался невесёлый смешок, — но ты тоже не забывай, что как только флаер попадёт в трюм, вам с Серёгой тоже надо будет очень быстро составить мне компанию. А то ведь…

— Ну да, — подхватил я мысль Джимми, — тогда появится не нулевая вероятность размазаться по переборкам тонким слоем…

…Я постараюсь этого не допустить…

Это Доминатор попробовал нас обнадёжить. Попытка была крайне неуклюжая. Но некоторая дополнительная уверенность в том, что мы и из этой передряги выйдем без больших потерь, всё-таки появилась.

Но тут на авансцену вывалились, а по другому и не скажешь, истребители.

Пока в составе одного крыла, правда. Две другие группы находились пока километрах в ста от места, где начали разворачиваться события.

Но громкая заявка на участие в этих самых событиях сразу прозвучала в радиоэфире, как только дистанция между ними и нашим фрегатом сократилась до размеров дистанции поражения ракетами «воздух-воздух». А ими эти самолётики были увешаны, как новогодние ёлки:

— Неизвестный фрегат! Немедленно прекратите набор высоты и снижайтесь! Если вы в течение минуты не приступите к исполнению данных вам инструкций, мы вынуждены будем открыть огонь.

А потом они заметили нашу посудинку, которая на всех парах приближалась к фрегату:

— Гражданский флаер с номерными знаками — 28–70 ОГО! Немедленно снижайтесь. Здесь идёт совместная операция полицейских сил округа и планетарных ВКС! Не мешайте проведению операции! Вы можете пострадать!

Ну, с этим понятно. Наличие гражданских в непосредственной близости — это неизбежные риски возникновения сопутствующих потерь. Не сказать, конечно, что им будет нас уж очень жаль, но, если пострадают гражданские, то вся картинка смажется, и полноценных победных реляций уже не получится. Кроме того, в этом случае всякие правозащитные организации и прочие чистоплюи поднимут визг до небес, и удачная операция тут же станет совершенно провальной.

А потому им очень хотелось, что бы мы отвалили в сторону.

Но мы-то стремились к совершенно иному!

И тут в эфире я услышал то, чего, честно говоря, услышать никак не ожидал:

— Вниманию истребителей ВКС! — я с трудом и некоторым удивлением узнал голос Дрища. Он звучал как-то неуверенно и прерывался помехами, но это был, вне всяких сомнений, именно Джимми, — отойдите немедленно на дистанцию десяти километров. Иначе гражданский флаер будет сбит!

— Тихий, как тебе такое? — поинтересовался я у товарища, что сопел рядом.

— Дрищу в креативности не откажешь, — вздохнул Серёга, — но меня изрядно успокаивает то, что управление всеми системами фрегата в руках, если так можно выразиться, у Доминатора. И потому мы можем не бояться того, что Дрищ начнёт демонстрировать попытки нас подбить…

— Да, это хорошо… — только я это сказал, как один из клюзовых люков фрегата ушёл под броневой слой, и из образовавшегося отверстия высунулся кургузый ствол мелкокалиберной пушки. Я успел только шумно сглотнуть слюну, которая вдруг заполнила всю ротовую полость, как эта очаровательная пушечка выплюнула очередь из нескольких снарядов, которые и разорвались в нескольких сотнях метров впереди нас. Прямо по нашему курсу.

Я вообще перестал что-либо понимать, и только и смог, что выдавил из себя нечленораздельное:

— Ну э!!! — своё недоумение и возмущение мне таки выразить удалось, не смотря на явную бедность задействованного словарного запаса.

… Нервничать не стоит. Всё под контролем. Мысль Дрища показалась мне дельной, и я решил немного её обыграть…

— Так Дрищ так и лежит в противоперегрузочном ложементе? — на всякий случай уточнил я. — и не сжимает своими потными ладошками рукояти управления огнём?

…Да. Я же говорю, что нервничать нет никаких причин…

Тихий, который был соединён со всеми нами по мыслесвязи, слышал весь наш разговор.

Это я понял по тому, как он тихо, но очень эмоционально хрюкнул, плотно зажмурив глаза.

Интересно, а вот после вот этого вот всего… Сколько у нас появится седых волос?

Но, следует отметить, что после той очереди истребители ВКС разошлись в стороны. Это плюс.

Минус же состоял в том, что их стало втрое больше. Они шныряли и сзади, и спереди, и под, и даже над. Хотя над фрегатом они если и появлялись, то очень изредка и очень ненадолго. Опасались, видать.

И, что интересно. Больше огня никто не открывал, но зато в наш адрес посыпались самые разные воззвания, пожелания, угрозы и приказы.

Как вы понимаете, всё это исходило от пилотов ВКС Империи. Я тронул сенсор, и поставил систему на запись всех входящих сигналов.

Дело в том, что там встречались такие идиоматические обороты, которые стоило изучить подробно, чтобы потом можно было блеснуть филологической эрудицией в кругах, где по настоящему ценится витиеватость матерных оборотов…

Но пока я думал все эти мысли, события продолжали развиваться своим чередом.

— Внимание истребителям ВКС и полиции! — опять голос Дрища, что, интересно, он ещё там удумал… А может уже действует в сговоре с Доминатором? Но это мы потом узнаем, а пока нам с Тихим только уповать на милость Ушедших. Повлиять на события сейчас мы с ним не можем никак…

— Я требую, чтобы все летательные аппараты отошли на расстояние не менее десяти километров! Управление гражданским флаером успешно перехвачено! И любая ваша попытка воспрепятствовать движению фрегата немедленно отразится на состоянии его пассажиров!

— Однако, Дрищ не мелочится, — хмыкнул Тихий, — может действительно какой-нибудь толк из этого розыгрыша выйдет?

— Он точно на что-то надеется, — сказал я.

— С чего это ты взял? — поинтересовался Тихий.

— А ты глянь на радиопередатчик. — предложил я, — и что ты увидел.

— Там ни одна лампочка не горит, — немного удивлённо ответил Серёга.

— Во-о-от, — если бы я не пристегнул сам себя намертво, то наверняка бы воздел перст вверх в назидательном жесте, — это значит, что или Дрищ, или Доминатор, а может и оба вместе, посчитали, что лучше выключить наше радио, чтобы мы, не приведи Ушедшие, не брякнули какую-нибудь глупость…

…Вы слишком хорошо думаете о своём товарище и о его сообразительности…

— Ну э! — возмутился по мыслесвязи Дрищ…

* * *

Винг-майор Робертс сжимал штурвал своего «Рейнджера» и тихо матерился сквозь зубы… — Откуда, ну откуда нарисовался этот грёбаный флаер? Ведь из-за этих шпаков вся операция, и так подготовленная на коленке, неминуемо пойдёт мзину под хвост…

— Сэм! — винг-майор выпустил весь свой гнев в этом крике. Можно было подумать, что он не пользуется системами связи, а просто пытается доораться до шерифа, который и поднял весь этот гевалт. — откуда эта калоша взялась, кто они? Ты шериф или где? Почему мы до сих пор не в курсе, что это за люди, и стоит ли, вообще, беречь их здоровье?

— Господин винг-майор, чтобы ответить на ваш вопрос мне нужен их бортовой номер, — из динамиков штатного коммуникатора вместе с треском помех пробился и голос шерифа, — я не могу подняться на ту высоту, на которой находитесь и вы, и преследуемые, и флаер, на который вы так эмоционально реагируете. Потолок моего ховера всего полтора километра. Так что, будьте добры, сообщите мне их бортовой номер. И я сделаю запрос… Кстати вы и сами могли бы его сделать…

Легко было предположить, что окончание фразы, а именно слова: «Если бы у вас хватило ума на это», шериф дипломатично сказал, уже после того, как тронул сенсор отключения микрофона.

— 28–70 ОГО, — прорычал в микрофон винг-майор, — и сейчас какой-то фраер, что сидит этом грёбаном фрегате, заявил, что он взял этот грёбаный флаер в заложники со всем его грёбаным содержимым…

— Запрос направил, — сухо откликнулся шериф, — результат обещали, как только, так сразу.

— Шериф, не зли меня, мне и так уже хреново от всего этого воздушного цирка, — буквально простонал в микрофон Робертс. — как будут данные — сразу сообщай, не жди, когда я опять орать начну… Договорились?

— Договорились, — буркнул шериф, и на некоторое время в эфире стало немного поспокойнее. То есть ругань продолжала оставаться на прежнем уровне, но после того, как флаер и его пассажиры были объявлены заложниками, к нему перестали обращаться.

Робертс ещё пару раз приказывал фрегату прекратить сопротивление и сдаться властям, но оба раза был ожидаемо послан. Он не расстроился, так как отрабатывал обязательную программу и был готов к такому исходу.

Пока с этим флаером были непонятки, никаких активных действий предпринимать не следовало. Тем более, что на орбите собирались довольно внушительные силы, так что этому фрегату, если по хорошему так, то всё-равно деваться будет некуда. Посадят его как миленького.

Но додумать толком эти успокоительные мысли ему было не суждено.

Его глаза начали самопроизвольно карабкаться на лоб, и только надбровные черепные дуги не позволили им добраться до макушки… И, поверьте, причина для этого была самая, что ни на есть, важная.

Пилот фрегата творил невообразимую дичь. На глазах у изумлённой публики грузовая аппарель фрегата откинулась, открыв тёмный зев трюма.

После чего флаер быстрой ласточкой метнулся к нему и… И да, влетел в трюм целиком. Он ювелирно вписался в не особенно широкий проём и оказался внутри.

Это было просто-таки невероятно. Но факт, как говорится, налицо.

Робертс откинулся на спинку кресла и несколько раз моргнул. Но в небе ничего не изменилось, лишь плита погрузочной аппарели фрегата медленно, но верно закрывалась.

— Что же шериф, падла, молчит-то? — невпопад подумал винг-майор.