Доминатор умудрился замедлить фрегат так, что наш флаер стал его заметно нагонять.
…Рекомендую приготовиться к посадке в трюме фрегата…
— Так мы всегда готовы, — тут же среагировал я.
…Речь о том, что в вашем распоряжении будет не более двух минут на то, чтобы выбраться из флаера, успеть добраться до противоперегрузочных капсул и как следует пристегнуться. Основн ы е события начн ут разворачиваться тогда, когда флаер будет уже на борту…
— Ага. — подумал я, — все по настоящему интересное ещё впереди.
…Именно так…
Мне показалось, или в словах этой железяки проскочила насмешка?
— Тихий, ты слышал это? — на всякий случай я поинтересовался у Тихого, насколько он проникся. Но беспокоился я зря. Он всё принял к сведению и был готов сорваться, как это принято говорить, с места в карьер.
Ну да, с момента, как эти ребята таки догадаются пробить номера флаера по базам, выяснить, кто его недавно покупал…. И тут они конечно поймут, что мы над ними цинично издевались всё это время.
Нетрудно себе представить, что они тут же откроют огонь из всех стволов и выпустят стаю ракет. И всё это почти в упор.
Хотя мы не знаем, какое время у них уйдёт на осознание того неприятного факта, что они, по сути своей, являются просто лохами печальными… Но этот момент истины наверняка наступит… И тогда держись.
Так что будем надеяться, что две минуты Доминатор не с потолка взял, а это чётко рассчитанное время, которое наверняка останется в нашем распоряжении прежде чем фрегат действительно начнёт маневрировать и уклоняться…
То есть это время может быть и больше — но на две минуты мы можем рассчитывать точно, а вот дальше уже будет сложно предсказать, как оно пойдёт.
Тем временем, как выяснилось, Доминатор ухитрился подобрать ключик к шифрованной связи летунов, что пока вились вокруг фрегата комариной тучей.
Отсюда и такой точный расчёт времени. Значит, у него действительно всё под контролем.
Он теперь транслировал расшифровку перехвата нам всем по мыслесвязи. Параллельно. То есть мы могли слышать каждую фразу, прозвучавшую в радиопереговорах доблестных пилотов.
То, что огонь до сих пор не был открыт, можно было объяснить только тем, что пилоты всё ещё считали флаер гражданским…
Но, как мы услышали только что, офицер, командующий эскадрильей, уже озадачил шерифа, чтобы тот нарыл сведения о том, что это за флаер, откуда он взялся, и кого он сюда привёз.
Как только шериф всё выяснит, наша лафа закончится, и нас станут обстреливать. С близкого расстояния, со всех направлений, ну и огонь будет, само собой, очень плотным. Так что, если мы не успеем скрыться за бронёй фрегата, нам придётся, ну, очень не сладко. Флаер не продержится и нескольких секунд. Да и потом всё будет очень не просто.
Я имею ввиду тот благословенный момент, когда флаер наконец окажется в трюме «Беглеца»
Да, тогда нас прикроют энергетические щиты, нас будет защищать броня, и Доминатор будет управлять кораблём с немыслимой для людей и современных искинов эффективностью.
А он, само собой, будет вилять и уклоняться, уходя от огня преследователей. И единственным ограничением скорости для него будет только состояние наших тушек. То есть мы должны выжить. Все остальное можно будет потом поправить в медкапсулах…
Так что нам предстояло пережить море ощущений. Феерических и незабываемых…
И в этот самый момент Доминатор таки завершил сложнейший манёвр. Очень вовремя, хочу сказать.
Я лежал в своём кресле и пялился сквозь фонарь кабины флаера на проносящиеся в вышине облака, покуда Доминатор управлял нашим транспортом. И вдруг облака и высота в один миг сменились тяжестью нависшей над нами металлической плиты. Это был потолок трюмной камеры, куда наш флаер, наконец, занырнул.
И без того зыбкий свет быстро становился всё слабее.
— Ага, подумал я, — это грузовая аппарель закрывается. Доминатор заботится о том, чтобы мы сдуру не выскочили из трюма наружу. Это он правильно.
Флаер в трюме «Беглеца». Время пошло:
— Подъём, — проорал я. Не столько для Тихого, который уже во всю щёлкал замками, выбираясь из сложной сбруи, которая притягивала нас к креслам, сколько для себя самого.
— Не ори, а давай выбирайся сам. — пропыхтел Тихий, открывая дверцу со своей стороны.
Я, надо сказать, справился с замками даже чуть ли не быстрее его, и выскочил из флаера лишь на пару секунд позже.
Мы побежали к выходу из трюма.
И пока мы бежали, Доминатор начал вводить нас в курс дела и знакомить с последними событиями. В частности, мы узнали и о том, что полиция таки выбыла из гонок.
С того момента, как мы оказались в трюме, корабль успел подняться ещё на пару километров, а их флаеры, хоть и с форсированными движками, но всё равно уже не могли нас преследовать.
Ибо движки их были атмосферными, и баллонов с окислителем им не полагалось. А атмосферного кислорода на этой высоте для них уже не хватало. А без окислителя процесс горения как-то не идёт, да…
У истребителей же, что нас преследовали, таких проблем не возникало, так как это были машины класса «космос-атмосфера». То есть они вполне могли следовать за нами и в космическом пространстве. Недалеко и недолго, конечно. Но за то время, что у них было, они вполне успевали выстрелить в нас всем, что у них с собой было.
Мы, собственно, чего-то такого и ожидали, но до текущего момента эти ребята ограничивались лишь грозными обращениями и угрозами, которыми они надеялись принудить нас отдаться в руки имперского правосудия.
Но такого желания у нас так и не прорезалось, сколь бы нас не убеждали сдаться.
Кроме того, рассказав о том, что полиция наконец отстала от нас, Доминатор начал озвучивать нам доклад шерифа в реальном времени. То есть он расшифровывал на ходу переговоры наших преследователей.
Как и предполагалось, этот мужик, который шериф, всё выяснил. Быстро выяснил. И стал докладывать, гад такой. Не так быстро, хвала Ушедшим, как мог бы. К счастью, их с майором на многословие пробило.
— Интересно, а как на это отреагируют пилоты истребителей? Теперь-то они в курсе, кто мы… — отстранённо думал я, быстро-быстро переставляя ноги и стараясь не споткнуться. Бежать было тяжело, так как Доминатор, по всей видимости, уже начал манёвры уклонения и начал готовиться к резкому увеличению скорости. И фиг бы мы вообще с места сдвинулись, если бы он не подыгрывал нам, филигранно изменяя локальное гравитационное поле, что и помогало нам перемещаться в заданном направлении, даже не смотря на усиливающуюся болтанку.
Наконец мы с Тихим плюхнулись в ложементы. Рядом в таком же ложементе, уже плотно опутанный страховочными ремнями, лежал Дрищ. Мордаха у него была обеспокоенная, и было видно, что с того момента, как мы появились в поле его зрения, ему немного полегчало. А совсем он успокоился уже тогда, когда мы улеглись и начали пристёгивать свои тушки к ложементам.
Но если вы думаете, что приняв горизонтальное положение, получили возможность немного расслабиться, пока не началось, то вы ошибаетесь.
Как только клацнул, закрываясь, последний пристяжной замок, как то, чего я с таким ужасом ожидал, всё-таки началось…
И стоило только Робертсу вспомнить о шерифе, как тут же заморгал светодиод входящего сигнала:
— Господин Робертс, это Сэм…
— Лёгок на помине, — подумал винг-майор, и на его лицо наползла улыбка. Не сказать, правда, что добрая. — и чем порадуете? — это он сказал уже голосом. И вопрос этот, как вы, наверное, поняли, был адресован шерифу.
В голосе, кстати, содержался яд в довольно заметных количествах. Не сказать правда, что господин Робертс имел что-то конкретно против шерифа, скорее, так проявлялось его общее отношение к происходящему.
— Вопрос с флаером оказался очень интересным, — донеслось до майора сквозь помехи.
Тот скривился и пролаял в микрофон:
— Когда и если мы с вами встретимся в каком-нибудь баре, то сможем обсуждать события в избранной вами манере, — винг-майор чувствовал, что время утекает сквозь пальцы, подобно песку раскинувшейся внизу пустыни, а потому жаждал конкретики, — будьте добры докладывать факты, голые, конкретные факты, а не ваши оценочные суждения. Коротко, ясно и строго по делу! — неожиданно для себя самого Робертс оказался весьма многословен в своём раздражении. И времени на эту свою тираду потратил гораздо больше, чем сам того хотел. Зато он выплеснул негатив на собеседника, и от этого на душе стало немного легче. Но очень ненадолго, ибо то, что поведал ему шериф окончательно ввергло его в крайнее расстройство:
— Докладываю по существу, — шериф подобрался, и действительно приложил все усилия, чтобы донести до Робертса то, что успел выяснить. И сделать это в максимально сжатой форме. Получилось, правда, очень так себе, — флаер с бортовым номером 28–70 ОГО был продан в зоне «Дьюти Фри» в системе «Колдиди». Произошло это как-раз в тот период времени, когда в системе проводилась операция по задержанию Алекса «Ржавого» Князева и Сергея «Тихого» Молчанова. На покупателя тогда не обращали внимания. После моего запроса был проведён экспресс-анализ его биометрии. Выяснилось, что это не кто иной, как Джим «Дрищ» Соллерс, член той же самой группы дезертиров, к которой принадлежат и упомянутые мной фигуранты…
— Ну я же просил покороче… — взвыл Робертс, одновременно поднимаясь к верхним слоям атмосферы, преследуя уходящий по агрессивной траектории фрегат. На самом деле услышанного ему хватило, чтобы понять, как их сейчас буквально повозили физиономией по рифлёному кожуху охлаждения, это если фигурально выражаться… А если прямо говорить, то они выставили себя последними идиотами. И он обречённо спросил:
— Вы хотите сказать, что мы, ничего не зная об этом флаере, просто позволили разыскиваемым попасть таким вот экстравагантным способом на борт фрегата?
— Так точно! — с видимым облегчением выдохнул шериф, поняв, что рассказывать конец этой печальной истории о головотяпстве структур СБ ему уже не нужно. Робертс понял всё сам.
— Отбой! — прохрипел винг-майор и потянулся к переключателю связи. Теперь надо было срочно связаться с теми, кто на орбите готовится к встрече, и донести до них, что гражданских на борту фрегата нет, не было и быть не может. Так что цацкаться с этими преступниками смысла нет никакого.
И перед этим, чтобы дать хоть какой-то выход душившей его ярости, он отдал команду всем штурмовикам:
— Цель — фрегат с дезертирами на борту. Ракетами по готовности — огонь!
Но прежде, чем с направляющих сорвались десятки ракет «воздух-воздух», произошло нечто невообразимое. Фрегат с диким ревом буквально рванул вперёд и уже через несколько секунд казался лишь небольшим, стремительно удаляющимся пятнышком вдалеке, на самом кончике реактивного шлейфа. Запоздалый пуск ракет был уже бесполезен — догнать фрегат, а тем более попасть в него, они уже никак не могли.
Майор на некоторое время впал в ступор — ни один пилотируемый корабль с таким ускорением разгоняться не может. Пилот неминуемо будет рамазан тонким слоем по всем поверхностям собственной ходовой рубки. По крайней мере, в реалиях империи Аратан.
И то, что он только что увидел, в голове никак не укладывалось. Вплоть до того, что рассудок отказывался вообще воспринимать это, как факт, подлежащий обработке и учёту.
Пока он всё это переваривал, ракеты таки стартовали. Но было очень сомнительно, что они теперь смогут причинить фрегату хоть какой-то вред.
— Отставить огонь! — прорычал майор, — за ними! И выжмите из своих лоханок всё, что только можно… — он выдохнул, и потом добавил, уже немного спокойнее, — держитесь у них на хвосте, огонь по готовности…
Мы, лёжа в противоперегрузочных ложементах, готовились к грандиозному рывку.
И рывок последовал. Но всё оказалось вовсе не так ужасно, как я опасался. Нас, конечно дёрнуло, и дёрнуло очень сильно. Но уже через секунд пять, ну, может быть, семь, ускорение перестало терзать наши тела и перегрузки снизились до вполне приемлемых величин. Даже мой желудок остался на месте и никаких позывов к тому, чтобы похвастаться своим содержимым не продемонстрировал.
Нет, не подумайте, что я был против — я был очень даже за… Но причину такого человеколюбия со стороны Доминатора решил таки выяснить:
— Доминатор, а что это ускорение такое слабенькое?
…Нам не следует сейчас сильно отрываться от истребителей…
Мысль, высказанная Доминатором показалась мне спорной. Ибо, если мы от них не оторвёмся, то они будут продолжать свои попытки провертеть в нашей броне некрасивые дырки. Их первый залп, похоже, ушёл в молоко. Но ведь это у них были совсем не последние ракеты.
— А почему ты так считаешь? — я решил таки навести ясность в этом вопросе.
…Всё просто…
Вместе с этой короткой фразой, возникшей в моём мозгу, на роговице развернулась карта, где были отмечены корабли ВКС, поджидающие нас на низкой орбите.
И я увидел там далеко не один корабль. Нас поджидало по крайней мере три фрегата, а чуть поодаль в пространстве висел, ни много, ни мало, крейсер огневого подавления.
А это совсем не шутки. С этой машиной смерти в бою мы ещё не сталкивались.
Поясню. Крейсер огневого подавления, это не про скорость, не про маневренность, и даже не про запас хода.
Крейсер огневого подавления — это именно про огневое подавление. Представьте себе километровый цилиндр из толстенного композита, который даже наши модернизированные орудия могут, разве что, только поцарапать. Да и то, такая возможность появится у нас исключительно в том случае, если этот монстр соизволит деактивировать эмиттеры защитного поля.
Так вот. На одном торце, на том, который пошире, можно увидеть дюзы движков, что несут эту махину сквозь пространство.
На другом торце вращаются венчики антенн, расположены сканирующие пространство головки, ну и прочая аппаратура, которая позволяет командиру корабля видеть даже невидимое.
Наши стеллс-модули, я надеюсь, всё-таки смогут ввести этого хищника в заблуждение. Если не полностью, то хотя бы частично. Даже если так, то нам будет уже немного легче, ибо…
Ибо вся остальная поверхность этого титанического цилиндра отдана под размещение орудий и пусковых установок, лазерных батарей и рельсовых пушек.
Работает эта штука очень просто. Она разворачивается одним бортом к объекту или группе объектов, которые поручено подвергнуть огневому воздействию.
И выдаёт бортовой залп. То есть по всему борту длиной в километр и шириной около трёхсот метров раскрываются клюзы. Появившиеся в этих клюзах стволы изрыгают плазменные снаряды, лучи тяжёлых лазеров, рельсовые орудия выпускают свои скоростные снаряды, кинетической энергии которых хватает, чтобы наносить серьёзные повреждения композитной броне линкора…
В общем эта штука нас тоже ждала.
Кроме того, следовало учитывать, что чуть дальше от планеты висела орбитальная станция. И, уж поверьте, она могла выполнять не только функции орбитального транспортного хаба, где размещена таможня, системы дальнего обнаружения и бесчисленные транзитные склады.
Там ещё есть тяжёлые ракетные комплексы. И у ракет, которые эти комплексы могут запускать, очень приличная дальность, продвинутые системы захвата цели, мощные боеголовки…
В общем, их тоже надо учитывать…
— А как наличие в космосе всего этого объясняет то, что нам не стоит сильно отрываться от истребителей? — поинтересовался я. Кстати, надо сказать, меня очень впечатлило то, что Доминатор мне показал.
…Я постараюсь повторить тот же маневр, что и на Колдиди. То есть построить траекторию движения так, что бы ведение огня по нам создавало серьёзные риски поражения дружественным огнём и истребителей, и другой техники противника…
В общем, это разумно. Мало того, если рассмотреть наши возможности, то это единственный способ хоть как-то вывернуться из создавшейся ситуации без значительных потерь.
Я даже допускаю то, что нам изрядно достанется. Как бы Доминатор ни был крут, а пределы определяются не сколько его возможностями, сколько физической уязвимостью наших тушек, которая будет налагать серьёзные ограничения.
Но, так или иначе, деваться некуда:
— Ладно, действуй, — обратился я к Доминатору, — главное, вытащи нас из этой задницы. А уж потом мы с Аргуссоса что-нибудь в качестве компенсации за запредельный риск сдерём. Главное, это до дому добраться…