Сказать, что вышел я после этой беседы загруженным — это не сказать ничего. Мой, до этого момента такой, в общем-то, незатейливый мир, который подчинялся простому и понятному принципу «отнять и поделить» стал вдруг бесконечно сложным. Те ограничения, которыми, казалось, можно было во многих случаях пренебречь, оказались гораздо более серьёзными, нежели мне с начала казалось.
Теперь следовало воспринимать происходящее в целом. Причём те события, которые могли напрямую повлиять на состояние наших дел могли происходить вообще за пределами зоны нашего влияния. То есть многое изменить мы были, как оказалось, не в состоянии.
Но и тут я сейчас немного не точно выразился. Мы можем вмешиваться в эти процессы, но не напрямую, а опосредованно.
Вот эти возможности опосредованного воздействия на то, на что подействовать напрямую нельзя, или прямое воздействие обойдётся неоправданно дорого… Вот эти возможности и есть то самое «влияние».
То есть то, что можем сделать даже не мы, а наши партнёры и даже наши враги. Всё зависит от того, какую мы сможем сконфигурировать ситуацию и как все наши контрагенты будут мотивированы условиями этой ситуации…
Всё со всеми связаны, если не напрямую, то опосредовано…
Вот и шли себе дела на Латоти ни шатко, ни валко, все знали, чего друг от друга ожидать, и что каждый из игроков учудить может. То есть всё было относительно предсказуемо.
И тут появляемся мы, все в белом, как говорится. Первым делом снимаем с доски крупную фигуру под названием «клан Эзекве», продаём огромные массивы чувствительной информации и после этого наивно полагаем, что ничего ровным счётом не изменилось…
А это наше действие, на самом деле, полностью изменило баланс сил в некоторых областях здешнего социума. И это изменение начало неуклонно смещать баланс в ту или иную сторону и в смежных областях.
Свято место пусто не бывает и вообще, природа пустоты не терпит… Борьба за передел сфер влияния, которая не утихала никогда, получила новый импульс и ещё более обострилась. Мы пока в ней не участвуем. Эти разборки проходят пока без нас, поскольку мы ещё не понимаем, что и как в этой ситуации следует делать. Но, похоже на то, что наше участие в этой свалке уже предопределено, и, к сожалению, нас никто не спросит о том, хотим мы этого или нет.
Просто начнутся наезды. Похоже, что они уже начались, но мы оказались настолько слепыми, что явные признаки надвигающихся событий посчитали случайностями и реагировать не стали… А зря. Ведь недаром говорится, что если вы не за столом, то тогда вы наверняка в меню.
В общем, у меня есть ещё пара дней на немного отдохнуть, поваляться на песочке и подумать. А вот потом надо будет действовать. Действовать быстро, решительно и, в то же время, очень осторожно и осмотрительно, иначе… Иначе, как выразился Аргуссос, нас просто съедят.
Хотя одна мысль уже выкристаллизовалась до той степени, когда надо прекратить её обсасывать и переходить уже к непосредственной её реализации.
— Светлана, — задремавшая под мягкое урчание двигателя глайдера секретарь вздрогнула и резко обернулась на голос. Похоже, немного напугал девчонку, — есть дело.
— Слушаю, — тут же ответила она и подобралась, как кошка перед прыжком.
— Сейчас скину тебе список лиц, которых насильно удерживали арварцы, — сказал я, — твоей задачей будет, составить черновик графика прибытия их родственников на Латоти.
— Как я поняла, мы собираемся приглашать сюда родственников тех, кто был захвачен пиратами с целью получения выкупа? — уточнила она. — мне будет легче, если я буду знать, с какой целью мы их приглашаем.
— Логично, — улыбнулся я, — в этом никакого секрета нет. Я планирую передать страдальцев этим самым любящим родственникам в, так сказать, торжественной обстановке.
— В торжественной обстановке? — переспросила она. А точнее? Я должна представлять себе всю цепочку обязательных действий, включая организацию встреч, раутов и прочих мероприятий. — и пристально так на меня уставилась, после чего добавила, — просто всё это надо учитывать уже на стадии предварительного планирования.
— Согласен, — какая она, въедливая, оказывается. Я ещё сам до конца не представляю, как это всё выглядеть должно. А ей уже подробности подавай. А вот я не буду сейчас все продумывать, а делегирую ей всю работу с подробностями. Пусть думает, — суть того, что я хочу, чтобы было сделано, заключается в том, что нам нужно не только передать семьям этих людей, но и поиметь с этого свой гешефт.
— Гешефт? — улыбнулась Светлана, — слово-то какое знакомое… И в чём этот наш гешефт будет заключаться?
— Он будет нематериальным, — уверенно заявил я, — всех этих бедняг мы отдадим любящим родственникам совершенно безвозмездно, — я посмотрел на Светлану, которая, в свою очередь неотрывно смотрела на меня и зачем-то дополнительно пояснил, — то есть даром.
— Ну, это понятно, — вздохнула она, — вот только я не услышала главного, в чём этот гешефт таки будет заключаться?
— Так я ещё и не договорил, — улыбнулся я, — слушай меня сюда.
— Я вся внимание, — тут же среагировала Светлана.
— Начнём с того, что пираты решили этих людей не продавать, как рабов, а вернуть родственникам в обмен на довольно круглые суммы. О чём это говорит?
— Ну, как минимум о том, что это представители достаточно богатых семей, — тут же ответила она.— так как сумма выкупа должна заметно превышать тот доход, который можно получить за них на рабском рынке.
— Правильно, а раз семьи не бедствуют, то это о чём говорит? — спросил я, стремясь подвести её к самостоятельному выводу о причинах «безвозмездности».
— Это говорит о том, что у этих семей есть какие-то возможности, производства, или иные активы, которые помогают им обеспечивать поступление регулярного дохода.
— Правильно, а теперь скажи мне, если наш предполагаемый гешефт не предусматривает какого-либо материального воплощения, то в чём он будет заключаться?
— Если мы с самого начала не рассматриваем денежного вознаграждения, как такового, то… — тут она сконструировала задумчивую мордаху, хотя я был уверен в том, что она давно всё сообразила… — то нас будут интересовать возможности этих семей. Вернее даже, — тут она хитро так на меня посмотрела, — возможность пользоваться их возможностями.
— Правильно, — вот теперь я был уверен в том, что она хорошо осознала, зачем мы это делаем. А раз так, то она девушка неглупая, и тогда, несомненно, сообразит, как лучше всё это будет обставить, чтобы наверняка добиться цели. То есть кардинально расширить спектр наших возможностей за счёт получения дополнительно ресурса в виде новых полезных знакомств. — но эффективность наших действий в этом направлении теперь будет значительно зависеть в немалой степени и от тебя.
В ответ на её вопросительный взгляд я развил свою мысль:
— Твоя задача заключается не только в том, о чём я уже сказал. Она гораздо более трудоёмка. Дело в том, что для успеха наших действий в этом направлении нам необходимо, чтобы к нам за своими родственниками приехали люди, которые действительно имеют вес. Ты же понимаешь, что нам нет смысла вести разговоры с теми, кто не обладает влиянием? — она утвердительно кивнула, — то есть твоя задача изучить родственников всех, кого пираты собирались обменять на деньги. И, после того, как ты обработаешь всю необходимую информацию, ты представишь справку по всем контактам. И уже после этого мы начнём рассылать приглашения и вести связанные с этим переговоры.
— Я всё поняла, — сказала Светлана, — мне надо будет сделать акцент именно на значимости тех персон, контактировать с которыми мы собираемся.
— Да, — девчонка молодец, суть проблемы поняла. Но тут дело такое, что лучше проговорить всё, что я считаю нужным сделать. И если она найдёт что-нибудь ещё, что может нам помочь, то я только порадуюсь и за нас и за неё. — то есть тебе надо будет подробно исследовать интересы и возможности каждой из рассматриваемых персоналий, и прикинуть, в чём мог бы состоять наш потенциальный интерес. И чем глубже ты копнёшь, тем лучше.
— Ага, всё оказывается ещё сложнее, чем мне сначала показалось, — задумчиво пробормотала она, — и работа предстоит совсем не маленькая.
— А оно так всегда и бывает, — хмыкнул я, — в общем, думай, прикидывай… Непосредственно к выполнению этой задачи приступишь по прибытии в штаб квартиру. Если что будет непонятно, спрашивай. И не бойся задавать глупые вопросы. Иногда лучше быть уверенным в правильности своих действий даже ценой небольшого конфуза.
Светлана примолкла, видимо уже приступив к детализации проблемы и разработкой планов её решения.
— И главное, — добавил я, — к практическим действиям в этом направлении нам нужно будет перейти не позже, чем через неделю… А вообще, чем раньше, тем лучше…
— Ага, — улыбнулась она, — а ещё лучше вчера…
— Ну да, — вздохнул я, с некоторым расстройством осознавая, что даже лежа на пляже в течение ближайших двух дней буду продолжать думать о создавшейся ситуации…
Но, стоило мне только на следующий день угнездиться в шезлонге, надвинуть на глаза тёмные очки и взять в зубы трубочку, соединившую меня с холодным коктейлем, плескавшимся в высоком запотевшем стакане, как мой коммуникатор бодро завибрировал.
Ну ни минуты покоя. А полностью отключаться нельзя. Время такое, что если упустишь что-нибудь важное и срочное, так потом будешь волосы рвать на себе… А исправить уже ничего не исправишь.
Я посмотрел на дисплей коммуникатора и с некоторым удивлением увидел, что вызывает меня Айрис.
— Привет, — даму я, конечно, поприветствовал не сильно галантно, но я, в конце-то концов отдыхаю, и от условностей, в том числе.
Впрочем, она, как я понял, не обиделась. Скажу больше, она вообще не обратила внимания на то, что как-то уж очень фамильярно я выразился:
— И тебе привет, — говорила она спокойно, но чувствовалось в её голосе какое-то напряжение, — от дел не отрываю?
— Нет, ты поступаешь гораздо хуже, — ответил я, — ты отрываешь меня от отдыха.
— Ну извини, извини, — эти слова у неё получились умеренно-ехидными, — но я тебя беспокою, для того, чтобы сообщить вещи не особенно для тебя приятные… Но лучше. Если ты будешь в курсе, чем не будешь ни о чём подозревать…
— Так, давай, хватит тень на плетень наводить, — я сразу подобрался, ибо неприятности не следует встречать в состоянии расслабона, — продолжай меня расстраивать, раз уж начала…
— Ну, — вздохнула она с притворным сожалением, — раз уж ты настаиваешь…
— Говори уже, — буркнул я. Судя по тому, что Айрис тянула с изложением причины своего выхода на связь, говорить об этом ей совсем не хотелось. Наверное потому, что это было проблемой не только для меня, как она хотела представить, но и для неё самой. И, похоже, она пока не представляла себе, как будет решать её для себя. И это не придавало ей бодрости:
— Помнишь, я тебе рассказывала о странном решении совета директоров, где меня обязывали бросить всё и быстрее убыть в штаб-квартиру?
— Ну, как не помнить, — отозвался я, — и, кстати, пользуясь случаем, хочу тебя ещё раз поблагодарить за то, что ты послала свой совет директоров и доделала работу. Твои замечания и выводы уже очень нам пригодились.
— Ну, раз благодарен, — хохотнула она, — то должен будешь, скажем… один роскошный обед в одном из роскошнейших столичных ресторанов…
— Ну, если только в столице какого-нибудь Ошира, — невесело ответил я. Эти слова Айрис напомнили мне о том, что проблема реабилитации нашей компании в глазах имперских властей продолжает становиться всё актуальнее. — а то в богоспасаемой Империи Аратан нас всех тут же под белы ручки примут и в ближайшую кутузку проводят. Как только мы там появимся…
— Ах, прости, — притворно смутилась Айрис. Но потом продолжила уже серьёзно, — так вот, я чего тебя беспокою то… Приехала я в центральный офис, и тут же задала вопрос, какого чёрта?
— И что тебе ответили? — поинтересовался я. В ответ Айрис хмыкнула и продолжила своё повествование:
— Председатель правления чинно так взял меня под локоток, и воркуя что-то невнятное, увел меня в свой кабинет, где никто не мог услышать, о чём он со мной собрался говорить…— я было хотел вставить какое-нибудь междометие, чтобы обозначить свой интерес и тем самым подтолкнуть её к дальнейшему рассказу, но она не дала мне такой возможности:
— И, когда у него появилась уверенность в том, что нас никто не слышит, он начал мне рассказывать о том, откуда появились эти странные пожелания — бросить всё. По его словам, представитель крупного инвестиционного фонда, который представляет сразу несколько крупных акционеров нашей конторы и управляет их пакетами акций имел с ним весьма странную беседу.
— Ага, — хмыкнул я. — совершенно внезапно оказалось, что председатель правления на самом деле, не более, чем зиц-председатель…
— Ну, для меня этот факт новостью не был, — в тон мне ответила Айрис, — просто я не ожидала, что это напрямую на мне отразится… Но вот так оно…
— Так что дальше было-то? Что за беседа была.
— Если коротко, то представитель фонда буквально приказал ему меня отозвать, — голос у неё был невесёлым, и я предположил, что этот случай заставил её как следует задуматься о будущем, перспективах, ну и вообще… — хорошо, ему ума хватило отрапортовать, что он приказал мне вернуться и я приняла это к исполнению. Правда, — хихикнула она, — работа к моменту моего отъезда была завершена. Но об этом он тактично умолчал.
— И нашим, стало быть, и вашим? — не удержался я.
— Нет, это не главное для него, — со смехом ответила Айрис, — а главным он считает для себя помнить поговорку: «Да отсохнет рука, обделившая сама себя»…
— Так, дай-ка я попробую угадать… — предложил я, — если я правильно тебя понял, то он при получении такой настоятельной просьбы о расторжении договора выторговал для конторы возмещение сумм штрафов. Которые придётся уплатит, отказываясь от выполнения обязательств и…
— Да. ты прав, — Айрис рассмеялась, — он эту компенсацию выцыганил. И, поскольку ничего платить по факту не пришлось, просто положил её себе на карман.
— Аппетит у него, однако, — удивился я, — суммы то там были не маленькие прописаны…
— Да ну и хрен с ним. Плохо то, что кому-то захотелось, чтобы трудности возникли именно у тебя. Нет никаких соображений по этому поводу?
— Пока нет, но мы уже работаем над этим, — ответил я.
— А что, ещё какие-то проблемы обозначились? — встревоженно спросила она.
— Ну, беда не приходит одна, — хмыкнул я. — это мы расплачиваемся за недальновидность и непредусмотрительность.
— Что-то случилось? — участливо поинтересовалась Айрис.
— Ничего такого, о чём бы ты не знала, — ответил я, — ты же сама возилась с проверкой нашей новой собственности.
— Так дело в ней?
— Ну, не совсем, — вздохнул я. — Дело в том, что исчезновение из системы прошлых хозяев этой собственности, которому мы и поспособствовали, вызвало тут большие изменения.
— Передел сфер влияния? — догадливо спросила моя собеседница.
— Ну да. Согласился я, — и кто-то решил, что с нами пора разделаться, ибо пока мы были никем, то на нас и внимания не обращали… А сейчас мы уже много кому мешаем. И кое-кто, судя по всем этим неприятным событиям, решил, что без нас ему будет лучше.
— Понятно, — отозвалась Айрис.
— Ну, ладно, разберёмся, — сказал я тоном, с каким обычно беседы завершают, не волнуйся за нас…
— Раз ты так уверен, то давай, борись, — сказала она. — но если что, обращайся. Чем смогу — помогу.
— Спасибо! — я аж улыбнулся, — Давай, счастливо!
— Ну и тебе удачи, — пожелала она и разорвала связь.