— Ну, что ж, — сказал Аргуссос, откладывая в сторону прибор, — я вижу, вы уже утолили первый голод, и есть смысл просить официантов принести десерт, ну, и переходить к содержательной части нашей встречи. Нет возражений? — и вопросительно посмотрел на меня.

У меня возражений не было.

Я обернулся посмотреть на своего секретаря, и с некоторым удивлением обнаружил, что она уже полностью готова исполнять свои обязанности. То есть сидела, отставив тарелки и внимательно глядя на меня, словно ожидая какой-то команды.

— Мы готовы к десерту. — сказал я и улыбнулся. Сейчас, в числе прочего, принесут и мороженки, которые здесь просто выше всяких похвал.

Но, как показали последующие события, к их дегустации мне удалось приступить далеко не сразу.

Десерт принесли. Но наши переговоры начались с довольно необычной просьбы олигарха:

— Я с вашей командой уже довольно давно работаю, — начал он, — и если честно, то впредь хотел бы, чтобы на подобных встречах вы присутствовали в полном составе. Если дела позволят, разумеется. Ибо я убедился в том, что вы являетесь даже не командой в обыденном смысле этого слова, а неким уникальным субъектом… — тут он сделал какой-то неопределённый жест, покрутив ладонью в воздухе, — так сказать, почти симбиотическим объединением ваших личностей. Настолько единодушно и целеустремлённо вы действуете, избегая при этом малейших проявлений каких бы то ни было противоречий. И это очень интересно.

Я прямо-таки впал в некоторый ступор, услышав столь лестную оценку.

— Но сейчас я хотел бы сказать, что для определения формата сотрудничества мне не хватает информации, — продолжил олигарх, — а потому я вынужден попросить тебя изложить всю историю вашей команды, включая и те приключения, что вам пришлось пережить, текущее состояние дел… А так же основные цели, магистральные планы по достижению этих целей, ну, и прочее, что ты посчитаешь нужным мне поведать. Мне так же было интересно узнать, каких результатов вы ожидаете от взаимодействия с моими структурами. Ну и вообще, как вы представляете себе наше с вами партнёрство, каких стратегических целей вы хотите достичь с моей помощью.

Однако, если освещать все эти вопросы, мы тут до утра просидим. И это при том условии, что я вообще рот закрывать не буду.

Но я всё-таки начал рассказывать. Что характерно, то, что Аргуссос слушал меня достаточно внимательно — это было ожидаемо. Но и Светлана вся в слух превратилась. Видимо, я рассказывал нечто интересное. Хотя для меня всё это было не более, чем прошлое. Путь, который мы уже преодолели.

Я старался говорить по делу, с минимумом отступлений от фактической стороны дела. Ну и почти уложился минут в сорок. Но мороженка очень сильно подтаяла, к моему большому сожалению…

Как я уже сказал, Аргуссос был очень заинтересован моим повествованием. И даже изредка задавал уточняющие вопросы. Я старался отвечать максимально подробно, так как понимал, что просьба олигарха изложить нашу историю была сделана не из праздного любопытства, а с вполне конкретными целями.

Особое внимание он уделил последним событиям, начиная с перехода нашего конфликта с кланом Эзекве в активную фазу, ну и далее. Он подробно расспрашивал о том, как мы реагировали на действия пиратов, почему решили действовать в опережающем темпе…

И особенно подробно он остановился на не таком уж и значительном, как по мне, моменте. Я имею ввиду обстоятельства, при которых нам пришлось спасать имперских пилотов.

И при этом его не так заинтересовала та необычная система, в которой эти все события разворачивались, как сам факт того, что нам пришло в голову заняться спасением наших, скажем так, оппонентов, которые преследовали нас с вполне понятными целями.

Его так же заинтересовали моменты, которые вовсе не стоили того внимания, которое он им уделил.

Тут речь идет о том, что аудиторы чуть было не прервали выполнение оговоренных работ из-за непонятного распоряжения совета директоров.

Его так же заинтересовала печальная история Бобера, которая всё ещё, кстати, не закончилась.

Заметный интерес его так же вызвало моё упоминание о том, что при изучении списков пленников, которых пираты держали на «Скотовозе» было выявлено немало людей, за которых пираты собирались получить с их родственников выкуп.

В общем, я сам того не заметил, как поведал своему въедливому собеседнику даже то, о чём успел благополучно забыть.

Закончив говорить, я печально посмотрел на изрядно подтаявшую мороженку, вздохнул, облил оплывший пломбир земляничным сиропом и начал потихоньку навёрстывать упущенное.

Слово, тем временем, взял Аргуссос:

— Ну, что же, твой рассказ меня порадовал, — чему тут можно порадоваться, я, признаться, не совсем понял. Но, с другой стороны, раз такого матёрого дядьку ничего не расстроило, то уже хорошо.

Хотя, он не преминул тут же добавить неизбежную ложку дёгтя:

— Но расслабляться не стоит, — сказал он, с отеческой улыбкой посмотрев, как я умиротворённо уплетаю мороженку, — я сейчас хочу сказать довольно важную вещь.

Я поднял голову и отложив ложечку, приготовился слушать, про себя вздохнув, ибо теперь мороженка моя окончательно растает и превратится в лужицу холодного молока.

Хотя, с другой стороны, я всегда могу попросить официанта принести ещё, а потому лучше послушать, что умные и опытные люди говорить будут.

— Так вот, — продолжил олигарх, — я тут говорил о вашей компании, как о едином таком организме. И хочу предложить не останавливаться на достигнутом вами уровне взаимодействия.

— Как это? — я не представлял пока, как можно улучшить то, что и так, как мне казалось, работает максимально эффективно.

— Вам всем надо учиться, приобретать дополнительные компетенции, — тут же ответил олигарх, — но не просто так, а с целью повысить взаимозаменяемость. Ты не представляешь, какую нагрузку мне приходится тащить только из-за того, что мне не на кого перевалить обязанность принимать хотя бы небольшую часть решений по основным проектам, — тут я посмотрел на него совсем уж удивлённым взглядом, — нет, мои управленцы принимают решения, конечно, — рассмеялся он, — но на своём уровне. А я на моём уровне управленческой пирамиды один… — тут он задумчиво посмотрел на моргающий светодиодами ящичек и добавил, — ну, если учесть моего секретаря-искина, то полтора меня. Но этого всё равно мало. А вас пятеро. И ваш потенциал огромен. Вы, добившись большей взаимозаменяемости сможете достичь небывалых показателей…

— Мы будем к этому стремиться, конечно. Но эту проблему мы не сможем решить быстро, — ответил я, — сама подготовка к повышению уровня взаимодействия будет делом не простым, так как нужно будет увязывать воедино массу всего. А реализация… это, вообще, будет тот ещё квест, — это я ответил не совсем сам. Доминатор развернул перед моим внутренним взором примерную схему действий, которые надо будет совершить. И я ужаснулся, признаться.

Но вот олигарх одобрительно хмыкнул. Он понял, что я хорошо представляю себе и задачу, как таковую, и те издержки, которые нам всем придётся понести, чтобы добиться успеха в её решении. И главным было осознание того, что по итогу эта овчинка, определённо, будет стоить самой тщательной выделки:

— Ну, никто ведь и не обещает, что будет легко, — сказал он. Я от него примерно этого и ожидал. Теперь надо будет прикинуть, как нам достичь результата с наименьшими издержками.

…Решение лежит в области использования нейросетей…

Доминатор обозначил направление. Но, как будет время, надо будет уточнить, и что он имел ввиду, и какие нейросети нам будут нужны, и как это всё организовывать… Масса вопросов. Я ещё толком не начал это всё обдумывать, а голова уже болеть начинает.

— Но, признаться, я начал с вами работать не только по причине вашей высокой эффективности, хоть она ещё и предела не достигла. — продолжил Аргуссос, — есть ещё одна характеристика у вашей компании, которая сильно отличает вашу команду от любой другой. — тут он взял небольшую паузу, а затем выдал уточнение, — по крайней мере, среди тех, с кем мне приходилось вести дела.

— И что же это за характеристика такая загадочная? — спросил я. Мне действительно было интересно. Очень хотелось узнать, что именно делает нас настолько особенными.

— Я говорю о вашей феноменальной, просто таки запредельной везучести, — даже без намёка на улыбку сказал Кирин Аргуссос.

Признаться, я подобным утверждением был очень удивлён. С моей точки зрения нам везло ну никак не больше, чем всем прочим, хотя, это только моё мнение. А вот, например, наш партнёр, он вовсе по другому думает, как оказалось.

— Ну, не так уж нам и везёт, — пробормотал я, вспоминая, как меня чуть не отправил на перерождение какой-то торчок. — вон меня как-то даже взорвали. И я этот случай примером везения назвать не решусь.

— Ну, на самом деле, — возразил Аргуссос. — даже на этот инцидент можно посмотреть с той точки зрения, что таки жив остался. Ну, и по сравнению с этим фактом, некоторые неприятные переживания нельзя расценивать, как отсутствие этого самого везения.

Ну, если смотреть так, то да, — согласился я.

— Да и вообще, — продолжил Аргуссос, — как только разошлась информация о том, что вы, только прибыв в систему, сумели отбиться от превосходящих сил пиратов и оставить их с носом, я решил вас изучить получше. И тот вывод, что ваша компашка обладает просто таки запредельным везением, он, ты уж мне поверь, не с потолка взят.

— Да? — недоверчиво спросил я, мысленно прокручивая события своей жизни, начиная с того момента, как я покинул Форт-13. Не скажу, чтобы я увидел признаки какого-то совсем уж нечеловеческого везения. Хотя да, жив, и даже не бедствую. Да и ребята тоже, все живые, да и денег нам хватает…

Именно так, — подтвердил Аргуссос, — вот чем можно объяснить то, что ты, попав в заброшку станции «Форт-13», не имея оружия и специальных навыков умудрился из неё выбраться, и, кроме того, избегнуть расправы со стороны местного криминалитета? По всему ты не должен был выжить. Но вот выжил же… И ничем, кроме везения объяснить это нельзя.

Тут я задумался. А что есть везение? Это не более, чем реализация благоприятной вероятности даже при том, что в некоторых случаях она очень мала… Надо будет этот вопрос обдумать как следует, сейчас не до этого. Сейчас надо следить за извивами мысли Аргуссоса.

— И потому я, — продолжил тот, — когда встал вопрос о покупке у вас диспрозия лично встретился с тобой. Это был первый случай за последние, наверное, лет десять, когда я лично занимался такой мелочью.

— Однако, — хмыкнул я. Тут мне сказать было совсем нечего.

— Но, следует отметить, о затраченном тогда времени мне жалеть не приходится, — сказал он. — Но ты не зазнавайся. Есть и неприятная сторона у вашей феноменальной везучести.

— О как, — удивился я, — и чего же в этом такого нехорошего?

— Дело в том, — ухмыльнулся олигарх, и отправил в рот большую ягоду нежно-жёлтого цвета, прожевав которую продолжил, — вы слишком быстро растёте.

— Разве? — усомнился я.

— Ну, сам посуди, — Аргуссос потянулся за следующей ягодой, — три месяца назад вы были никто, и звать вас было никак. А сейчас у вас уже куча активов, которые раньше принадлежали Эзекве. К вам начали присматриваться. Мало того, уже начинаются попытки попробовать вас прощупать и проверить на прочность…

— Ну, недаром в народе говорят, что лучшее, это враг хорошего, — улыбнулся я, — но что касается попыток на нас наехать, то я пока ничего подобного не замечал, — а вот тут впору было уже задуматься. Если под нас копают, то этим стоит немедля заняться. И ответить, так, чтобы неповадно было.

— Понимаешь, одно дело, когда ты голодранец, и взять с тебя нечего, — начал развивать тему олигарх, — и совсем другое дело, когда у тебя уже есть, что отобрать. А теперь у вас уже есть активы, на которые могли уже и глаз положить некоторые… Так что чем ты богаче, тем больше у тебя проблем с безопасностью. Кроме того, и помимо уже обозначенных проблем, вероятно появятся ещё всякие трудности, которые могут оказаться весьма серьёзными.

— Неужели всё так плохо? — я немного скептически ко всему сказанному отнёсся, ибо не хотелось мне верить в то, что ситуация настолько угрожающая, как её обрисовывает олигарх.

— Я не сказал, что плохо, — ответил Аргуссос, — то, о чём я сейчас говорю, это нормально… — после паузы он пояснил, — это закономерно. Просто вы не просчитываете полностью последствия своих действий. Вот вам и кажется, что ваша борьба с кланом Эзекве затрагивала только ваши интересы и интересы этих пиратов…

— А разве это не так? — удивился я.

— Конечно нет, — устало улыбнулся Аргуссос. Ему, похоже сейчас пришлось доносить до меня вещи, которые он уже давно считает совершенно очевидными, — дело в том, что всё взаимосвязано, и такая сложная система, как социум, собравшийся здесь, на Латоти, это очень запутанная структура, состоящая из бесчисленного количества сдержек и противовесов. И вы, одержав свою победу над пиратами, эту систему серьёзно разбалансировали. И вас заметили. И внимание это, преимущественно, отнюдь не доброжелательное.

— С этой точки зрения я происходящее не рассматривал, — растерянно ответил я. Действительно, ощутить себя и своих друзей не какой-то отдельной единицей, а компонентом сложной и запутанной структуры было для меня внове.

— Вот ты говорил, например, о трудностях, которые внезапно возникли у тех, кто производил ремонт и обслуживание твоих кораблей, — продолжил Аргуссос, — а ты уверен, что это их трудности, а не твои?

Вот тут мне и ответить то толком было нечего. Я устремил растерянный взгляд на олигарха, ожидая продолжения. И оно воспоследовало:

— Я больше, чем уверен, что это попытка добраться через них до тебя и твоих людей. А то, что аудиторы, которые выполняли для вас важную, срочную и, заметь, высокооплачиваемую, работу вдруг получили от своего совета директоров указание бросить всё, заплатить неустойку и отказаться от контракта? Я, например, расцениваю это, как попытку создать тебе трудности…

— Ага, — я начал перебирать в голове те нестыковки, что имели место быть в последнее время, — а ещё у меня контрагенты, что покупали кофе у Эзекве отказались иметь с нами дело…

— Вот, — удовлетворённо сказал олигарх, — начинаешь смотреть по сторонам. А помнишь такую хохму? Один раз — случайность, два раза — совпадение… А вот третий раз — это уже тенденция.

— Однако… — это единственное, что мне оставалось сказать.

— Понимаешь, — продолжил он, — можно заработать большие деньги, не имея никаких связей. Подобное редко, но бывает. Вот, как у вас, например, — тут он улыбнулся, — можно, имея связи, конвертировать их в деньги. В большие деньги. А вот деньги конвертировать в связи уже далеко не так просто. Связи — это результат длительной и кропотливой работы. И ещё — даже заработав действительно большие деньги, сохранить их, не имея связей, очень трудно. Практически невозможно.

— Почему? — тут я не совсем понял. Просто деньги защитить можно, а вот очень большие деньги — нельзя… — В чём разница?

— А разница в том, что издержки, которые понесёт агрессор для того, чтобы отнять у тебя деньги могут превысить возможный профит.

— Ага, — усмехнулся я, — те, кто говорит, что нет ничего легче, чем отобрать у ребёнка конфету, так говорят просто потому, что никогда не пытались этого сделать?

— Именно так, — подтвердил Аргуссос, — а вот с Очень Большими деньгами… — не знаю как это ему удалось, но эти слова он произнёс так, что стало мгновенно понятно — они начинаются именно с больших букв, — всё сложнее. Очень Большие деньги настолько огромны, что любые материальные издержки, понесённые в процессе их отжатия у бывшего хозяина окупятся. Понимаешь?

— Понятно, — тут действительно было понятно, — но ведь существуют же собственники этих, как вы выразились, Очень Больших денег, и чувствуют они себя вполне себе не плохо…

— А эти люди делают так, что ни у кого не появляется ни желания, ни возможностей у них эти деньги отобрать. И этого они добиваются именно с помощью наработанных связей и доступа к информации. Сочетание связей с чувствительной информацией позволяет влиять на людей, на мотивы их поступков и через это — даже на ход событий. Вот, например, — тут в его словах скользнула тень самодовольства, — вами была получена ценнейшая информация с серверов арварцев, когда вы разгромили их базу. И информация эта,в сочетании с теми возможностями, которые были у меня благодаря наработанным связям, позволила мне очень серьёзно усилить свои как экономические, так и политические позиции. А то, что вы добыли, вскрыв ячейки Пхукунци и Лирока, после надлежащей обработки и изучения даст мне ещё больше возможностей.

— Политические позиции? — удивился я.

— Ну, если я не стремлюсь занять кресло в Совете Капитанов, это вовсе не значит, что я чужд политики, — хохотнул олигарх, — достигнув некоторого уровня и вы, хотите того, или нет, будете вынуждены окунуться и в это дерьмо. Но я продолжу… Так вот, а для вас та информация, что содержалась в банковских ячейках, была бы совершенно бесполезна, а, может быть, даже и вредна. Если бы вы попытались с её помощью что-то сделать.

— Как это? — да, я сегодня удивляюсь целый день. И, похоже, это ещё не конец.

— Ну, взялись бы шантажировать кого, а вам бы в ответ прилетело хорошенько…

— Ну да, — протянул я. Тут действительно нельзя было не согласиться.

— И сейчас, кстати, кто-то большой и толстый решил, что вы мешаете ему жить и вознамерился вас уничтожить. Нет, не физически. Достаточно лишить вас денег, и вы опять станете, кем были, а именно группой полукриминальных личностей, от которых не зависит ровным счётом ничего.

Тут я даже не стал вопросов задавать, а просто долго посмотрел на Аргуссоса долгим таким взглядом.

Первыми шагами было наехать на ваших ремонтников, что должно лишить вас возможности получить техническое обслуживание кораблей. А аудиторы? Представь себе, если бы они отказались от работы? И это не всё, далеко не всё. Я не удивлюсь, если вдруг возникнут трудности и с банком. И с вашим биржевым брокером… И ЧВК, с которым у вас договор может внезапно его расторгнуть… Так что в этом случае надо иметь, что противопоставить подобным противникам. Для того, чтобы эффективно бороться на таком уровне, необходимо влияние… То есть я хочу сказать, что пора переходить от борьбы за деньги к следующей фазе роста. Теперь предстоит бороться за влияние, за увеличение своего веса… Иначе вас просто съедят. Я, конечно, окажу вам поддержку но… Как ты понимаешь, нет смысла помогать тому, кто сам себе помочь не в силах… Так что думай.