Ну, вот мы и дома.

Прибыли на орбитальную станцию FDS-17–14 в 7:45 по местному времени. Самое утро, рабочий день только начинается, а потому можно успеть многое сделать.

Мы, за то время, что длился обратный путь, хорошенько отоспались и теперь были вполне готовы к тому, чтобы снова окунуться в решение многочисленных вопросов.

Чиж и Гвидо обещали прибыть в ближайшее время — как только позволят неотложные дела, переделать которые до конца, как оказалось, и вовсе невозможно. Но что-то можно и отложить, даже невзирая на неотложный характер откладываемого.

Наша гостья изъявила желание прогуляться по станции, ознакомиться с местными реалиями и составить первое впечатление.

Как вы понимаете, сопровождать её вызвался Дрищ. Ну и ладно, пусть побродят.

Тихий направился в офис миграционной службы. Надо было организовать легализацию Ралейны Касуми и её второго пилота, имя которого оказалось, как я и ожидал, типично оширским. Звали его Тон Квонг.

Это ни на что не влияло, ибо тут привыкли ко всякому.

Так что Тихий пошёл договариваться с чиновниками о том, чтобы все процедуры прошли быстро и без шероховатостей.

Я же отправился во владения Бобера, так как вопрос проведения технического обслуживания стоял довольно остро. На обратном пути корабельный искин зафиксировал массу мелких неисправностей. Ничего фатального, но, как вы понимаете, количество может в самый неподходящий момент перейти в качество. То есть множество мелких неисправностей, каждая из которых по отдельности не стоит внимания, могут неожиданно привести к крупной аварии, в результате которой корабль может потерять ход, например, ну или может случиться нечто другое, столь же неприятное.

До офиса Бобера я добрался довольно быстро. Вошёл внутрь. И меня немного удивило то, что в холле не было никого. Обычно тут постоянно крутился какой-то народ, а сейчас в холле стояла гулкая тишина.

Я хорошо помнил, как добраться из холла офиса до кабинета самого Бобера, так что, не долго думая, углубился в один из коридоров и уже через пять минут входил в приёмную.

Красотка Селла, как обычно, сидела за своим столом, уставленным оргтехникой.

Интересно, что когда я появился в дверях, то сидела она в напряжённой позе, да и лицо у неё было немного испуганным. Но разглядев, кто именно пришёл, она расслабилась и улыбнулась:

— Здравствуйте! — девушка была откровенно рада мне, что, в общем-то не странно. Но сейчас радость была, скажем так, более естественная, что ли… То есть улыбка была не производственно-пластмассовой, а настоящей, от души.

— Интересно, неужели она вот так вот по мне соскучилась? — подумал я, — с чего бы это? И почему сначала у неё мордаха была испуганная такая, словно она ничего хорошего не ожидала от звука приближающихся шагов? Странно это всё… Но ладно, зайду к Радомиру, и там всё прояснится.

— Привет, красавица! — я улыбнулся как можно более дружелюбно, — а хозяин у себя?

— Да. Он на месте, — сообщила мне эта изящная брюнетка, — подождите минутку, я доложу о вашем визите, — снова улыбнулась, и быстро шмыгнула в кабинет начальника.

Вышла она оттуда почти сразу, предложила зайти и даже оставила дверь приоткрытой, а сама шагнула к кофе-машине.

— Ага, — подумал я, — будут кофе поить. Это приятно. — хотя, если честно, то кофе тут меня поили всегда.

Когда я шагнул в кабинет, то сразу натолкнулся на взгляд хозяина. Смотрел он немного прищурившись, словно прикидывая, чего ожидать от визитёра.

— Добрый день! — я сразу от двери поприветствовал хозяина, — как дела? — вопрос дежурный, и вроде как ни к чему не обязывающий. Но Бобер, к моему немалому удивлению, воспринял его, как требующий ответа:

— Привет! — он грузно поднялся с кресла и шагнул мне навстречу. Мы пожали друг другу руки. И вот тут Бобер пробубнил себе под нос, даже не отвечая мне, а скорее приговаривая для себя:

— Дела… Бывало и лучше шли, дела эти… — потом посмотрел на меня и пробасил, — ну ты проходи, садись, сейчас Селла кофе принесёт, — и немного ссутулившись, двинулся к своему креслу.

Я про себя отметил, что в кабинете висела какая-то подавленная атмосфера, но не стал пока задавать вопросов, а сел в глубокое кресло, стоявшее непосредственно у стола Бобера.

Пока мы громыхали мебелью, усаживаясь поудобнее, в кабинет впорхнула Селла и поставила перед каждым из нас по большой чашке крепкого кофе.

Удалилась он так же как и вошла — почти беззвучно.

Первым тишину нарушил хозяин кабинета:

— Ну, рассказывай, с чем пришёл, — сказал он, глядя на меня в упор. У меня сложилось такое впечатление, что он от меня ожидает услышать какую-то не особенно приятную вещь, и, вроде как даже смирился с этим.

— Ну мы с ребятами только-что вернулись из экспедиции, — начал я, — все нормально, но кораблик эксплуатировался очень интенсивно, — вид у Бобера стал каким-то уж очень заинтересованным, — иногда на пределе возможностей… И, соответственно, хотелось бы как можно быстрее провести техническое обслуживание, устранить мелкие неисправности, которых, кстати, там прилично набралось. Картриджи с расходниками надо заменить, боезапас пополнить до штатного, ну всё такое прочее.

— Отлично! — Бобер прямо-таки лучился радостью, аж привстал с кресла, — только у меня к тебе просьба будет, — или мне показалось, или он действительно смутился, — сделай предоплату полную, а? — и посмотрел на меня немного так даже заискивающе.

— Очень деньги нужны? — я приподнял бровь, — в общем-то предоплату сделаем без проблем, — но ты расскажи, что у тебя такого стряслось… Мы ж не чужие, чем смогу — помогу.

— Да пока без помощи обойдусь, — прокряхтел он, глядя куда-то в сторону, — но не исключено, — тут он повернулся ко мне и посмотрел мне в глаза, — что помощь понадобится. Так что может попозже и обращусь.

— А что случилось-то? — у Бобера дела шли вроде как и не плохо, и то, что он просит предоплату не потому, что не верит в мою платёжеспособность, а для того, чтобы получить деньги поскорее, это симптом весьма тревожный.

— Случилось… — вздохнул он и окинул меня долгим взглядом, словно прикидывая, стоит ли со мной делиться своими проблемами. Наконец он принял решение и заговорил. Заговорил медленно, стараясь тщательно выбирать слова. И картина, которую он обрисовал, получилась довольно тревожной, хоть и крайне расплывчатой.

Суть его рассказа сводилась к тому, что как-то незаметно всё начало шататься и разваливаться. Началось всё с того, что ему дали заказ. Заказ был вроде не плохим и денежным.

Заказчик расплатился авансом, так что вроде бы всё было совсем хорошо.

Но… дело в том, что основные работы по этому заказу были связаны с заменой силовой установки корабля, то есть главного реактора, и глубокой модернизацией варп-двигателя.

И заказчик, не желая заморачиваться и тратить время, и, что наверное было самым главным, не имея проверенных поставщиков, поручил Боберу в рамках того же заказа не только смонтировать, но и приобрести необходимые механизмы и комплектующие.

И тут, как на зло, поставщик, у которого Бобер обычно приобретал корабельное оборудование по каким-то невнятным причинам заказ на поставку двигательной установки у него не взял.

А сроки подпирали. И Бобер рискнул обратиться в контору, которая занималась поставками всего на свете, и в том числе поставкой той аппаратуры, что была нужна.

Бобер ранее старался к ним не обращаться, так как ходили устойчивые слухи, что эти ребята работают на Ника Николсона, уважаемого человека, члена совета Капитанов…

А, как шептались по углам, Ник Николсон не гнушался никакими методами для достижения целей, которые перед собой ставил. А потому Бобер, будучи человеком осторожным, старался держаться от них подальше. Но вот в этом случае пришлось подписывать договор с ними.

Оборудование поставили в срок. Ребята Бобера всё смонтировали, проверили, перепроверили… И всё, вроде бы было нормально.

Но на итоговых испытаниях, когда заказчик принимал заказ, случилось нечто невообразимое. Корабль, разогнавшись для перехода в варп-режим, вместо того, чтобы уйти в прыжок, вдруг взорвался. Из трёх человек команды не выжил никто.

Да и от корабля мало что осталось. Судя по всему, реактор пошёл в разнос. Аппаратура, которая должна была этому воспрепятствовать, почему-то не сработала штатно. В результате и люди погибли, и была уничтожена собственность заказчика.

Арбитражная комиссия совета капитанов, рассмотрев иск, возложила ответственность на фирму Бобера.

Сам Бобер считал, что имела место быть диверсия, но комиссия не сочла эти возражения обоснованными. Экспертиза обломков показала, что скорее всего несчастный случай вызван некачественной сборкой узлов защитной системы реактора.

В результате Бобер попал на большую часть своих сбережений. Но это можно было бы пережить. Хуже были нематериальные последствия этой катастрофы — потеря репутации, что нарабатывалась годами. Количество заказов сразу упало раза в три.

При этом Бобер ощущал, что этот негатив поддерживается умелыми вбросами. Выявить источник не получалось, но деловая репутация фирмы день ото дня все больше и больше просаживалась.

Я всё это выслушал, не торопясь прихлёбывая кофе и одновременно обдумывая услышанное.

Вообще, если суммировать всё, что рассказал Бобер, то просматривается попытка вытеснить его с рынка, либо просто провести рейдерский захват его конторы со всей его клиентской базой.

Ведь не секрет, что лояльные клиенты — это и есть главный и самый ценный актив фирмы, которая не занимается производством или добычей, а оказывает услуги.

Для производственников и добывающих компаний, конечно, количество и качество клиентуры тоже важно. Но у них есть активы, которые можно продать.

А вот Бобер оказывая услуги ничего, кроме труда своих специалистов и гарантий качества предоставить не может. И потому клиентская база для него — это актив, гораздо даже более важный, нежели даже квалифицированные сотрудники.

И сейчас он этот актив теряет, медленно, но верно…

— А скажи-ка ты мне, Радомир, — я прищурился и посмотрел на пегую бороду Бобера, — а не предлагали ли тебе случаем, продать бизнес? Не сейчас, нет…а раньше?

Тот непонимающе на меня посмотрел, а потом наморщил лоб, стараясь что-то вспомнить.

После чего невесело хмыкнул, и извлёк на свет божий толстую визитницу из радужной шкуры какого-то диковинного инопланетного зверя.

Порывшись в ней, извлёк оттуда черный пластиковый прямоугольник, на котором был вытеснен длинный ряд цифр — по всей видимости номер гиперсвязи и имя: Семитьер Дж. Самди, барон.

— О, — удивился я, прочтя последнее слово, — и что этот аристократ хотел? Приобрести ваш бизнес?

— Да какой это аристократ, — Бобер скривился, словно лимона грызанул, — вертлявый такой тип. Совершенно несолидный. Когда он набился таки на встречу со мной, то курил какую-то вонючую сигару, грыз арахис, пакетик которого притащил с собой…

— Да и вообще, неприятный типус, — продолжил Бобер, — чем-то на скелета похож. Тощий, нескладный, и лицо уж очень костлявое…

— Ты так и не сказал, чего он хотел от тебя… — надо было возвращать разговор в конструктивное русло. Этот человек вполне мог быть очень и очень противным, но это не главное. Меня интересовало, извините за тавтологию, то, что интересовало его.

— В общем, он представился каким-то солиситором из малоизвестной юридической конторы, зарегистрированной аж в империи Таори, — Бобер шумно втянул в себя глоток кофе из кружки и продолжил, — но он не аграф, уши человеческие, да и вообще… В общем, он всё ходил вокруг да около, юлил и темнил. Но в конце концов выкатил предложение. Ну, предложением достойным рассмотрения я бы это не назвал. Предлагалась совершенно смехотворная сумма… Хотя сейчас она не выглядит уже столь смехотворной. Ситуация поменялась, и не в мою пользу.

— Послушал я тебя, Радомир, и вот что скажу, — успокоить Бобера мне было нечем. Совсем нечем. — кто-то большой и толстый нацелился на твой бизнес. И как ему сопротивляться, я пока подсказать не могу. Буду думать. Но твёрдо могу обещать, что вся помощь, и организационная, и финансовая — будет оказана. Только вот мне кажется, что твои неприятности, это спланированная атака, как я уже говорил. И явно торчат ушки одного клетчатого товарища… И тягаться с ним я пока не могу, — тут я невесело усмехнулся, — не та весовая категория, понимаешь…

— Да понимаю, пониманию, — пробормотал хозяин кабинета.

На этом наш разговор и закончился.

Попрощавшись с Бобером, я отправился к «Беглецу». Боберовы ремонтники собирались прийти завтра с утра.

А до утра на станцию должны прибыть Чиж с Гвидо. Они-то нас отсюда и заберут.

И, если получится, то они должны будут прихватить с собой Огородника и Брукса. И если этот фокус у них получится, то совещание можно будет провести непосредственно на корабле, в узком, так сказать, кругу. Без лишних ушей. Ну а по прибытии нужно будет и с новыми сотрудниками знакомиться, да и вообще, начинать вникать во все нюансы.

Поле непаханое, в общем.

Проблемы Бобера я пока на потом отложил. Тут надо будет прикинуть, как можно будет ему эффективнее помочь. Хотя, если честно у меня завелась мыслишка одна. Перетащить Бобера вообще к себе. Пусть заведует всей нашей ремонтной базой.

Ну да, я понимаю, что он самостоятельность сохранить хочет. Но не факт, что это ему удастся. И вовсе не потому, что я хочу заполучить его в качестве главного инженера. Вовсе нет. Это может произойти по причинам от меня совсем не зависящим. И, судя по тому, как его прижало, дело, всё-таки, идёт именно к этому…

Тут плавный ход моих мыслей прервал сигнал коммуникатора. Да. Вот не успел я вернуться в систему, как меня уже отлавливают и грузят. Например, я шёл к тому же Боберу, просто думая разместить заказ на ремонт, а получилось так, что я его проблемами загрузился по самую маковку…

Посмотрел на дисплей коммуникатора. Ага, меня вызывала Айрис. Это очень кстати, ведь я сам собирался с ней связываться.

Нажал сенсор приёма:

— Приветствую уважаемого заказчика, — голос аудитора был немного насмешлив и достаточно жизнерадостен. Ну, мне после Бобера именно так и показалось.

— И я раз слышать не менее уважаемого подрядчика, — ответил я той же монетой.

— Я тебя беспокою, — тон Айрис стал насквозь деловым, — чтобы известить о том, что работу мы закончили. Все материалы я тебе перегоню прямо сейчас.

— А что за спешка такая? — удивился я.

— Да позавчера было собрание учредителей. Я по понятным причинам участвовать не могла. Но решение до меня довели.

— И что? — я по прежнему не понимал причины спешки.

— А одним из пунктов решения совета было распоряжение для меня. Бросать всё и мчаться в штаб квартиру. Причину мне не потрудились сообщить, лишь сказали, чтобы я бросала тут всё, они даже были согласны твою крокодильскую неустойку заплатить.

— И что ты?

— А я послала их всех. Во-первых я не привыкла бросать незавершённое дело, во-вторых внятно они ничего мне не объяснили, а без веских причин… В общем смотри пункт первый, — хохотнула она. — таким образом, работу я и моя команда таки сделали. Всё оформили, и теперь, когда обязательства выполнены, мы срываемся и впереди собственного визга ломимся обратно. Теперь тебе понятно, отчего спешка такая?

— Ага, понятно, — ответил я, конечно, я планировал с тобой пообщаться по-подробнее, всё-таки на основании ваших выводов нам нужно будет серьёзные оргштатные и прочие мероприятия проводить…

— Вам ещё там и иски придётся подавать, — рассмеялась она, — есть у вас такие деятели, которые продолжали воровать, как не в себя, даже после того, как хозяева сменились…

— Ну, человеческой наглости предела нет, — вздохнул я, — но вот суд, это самое гуманное, что мы можем предложить зарвавшимся хапугам…

— Не, это ваши дела, — ответила Айрис, — моё дело, как говорили древние, прокукарекать, а там хоть не рассветай… Я хочу сказать, что о ваших методиках обеспечения торжества справедливости я знать не хочу. Без этого знания я буду, определённо, крепче спать.

— Ну, это да, — посмеиваясь, согласился я. Тут коммуникатор звякнул, сигнализируя о входящем файле. — это твой инфопакет сейчас ко мне стучится? — спросил я свою собеседницу.

Мой, мой, — успокоила она меня, там отчёт, это тебе. И файл акта — прочти, поставь электронную подпись и отправь обратно.

— Понял, — я дошел уже почти до посадочной площадке, где стоял «Беглец», — минут через десять отправлю.

— Хорошо, — ответила Айрис, — я тоже хотела бы с тобой встретиться, посидеть… — она вполне натурально вздохнула. — но видно, не судьба. Пожелай мне счастливого пути, да буду я собираться в дорогу.

— Ну, раз просишь, то счастливого тебе пути, — сказал я, — и спасибо!

— Да не за что, — хмыкнула она, — приходите ещё, как говорится. — и связь прервалась.