Когда я открыл глаза в следующий раз, первым, кого увидел, был Вася. Сказать, что я обрадовался, было бы сильным преувеличением. Он, конечно, дал клятву и несколько раз здорово выручал. Но доверие — штука сложная. Особенно, когда имеешь дело с бывшим помощником Кукольников.

Я лежал под деревом, на котором был закреплён прозрачный пакет капельницы. Шевелиться сил не было. Организм израсходовал все ресурсы и сейчас просто послал меня на фиг. Я был пуст. Но свою фирменную улыбку из себя выдавил.

Вася вздрогнул.

— А вот этого не надо, — строго и одновременно испуганно сказал он, поправляя капельницу. — И вообще, кризис миновал. В ближайшее время советую двигаться как можно меньше. Ладно, пойду проверю других пациентов.

Он исчез из моего поля зрения. Зато появился Акакий. Первым заговорил Бубен, закреплённый у него на спине. Причём голосом Кэт:

— Нет, это просто безобразие какое-то! Нормальные шаманы свои бубны больше жён берегут! А ты! Ты! Мало того, что сам чуть не сдох, так ещё этому придурку Акакию меня оставил!

— Однако, щас в костёр брошу! — скривился шаман.

— Только попробуй, — отчеканил Бубен голосом Ордынской. — Восстановлюсь и нашлю на тебя чесотку.

Перепалка могла ещё долго продолжаться, но ко мне вернулась способность говорить.

— Пить, — прохрипел я.

Оба мгновенно замолчали. Акакий поднёс к моим губам флягу. Я чувствовал, как вместе с влагой в тело возвращается жизнь.

Бубен тихо забубнил голосом Тайво:

— Хозяин совсем себя не бережёт. За ним глаз да глаз нужен…

С помощью Акакия я сел, прислонившись к берёзе. Дождь прекратился. Воздух был влажный и уже очень прохладный. Деревья спешили избавиться от последней листвы.

Я оторвал взгляд от засыпающей перед зимой природы.

— Рассказывай, — попросил Акакия. — Как тут всё без меня?

Он задумчиво поскрёб подбородок.

— Однако, с чего бы начать.

— Давай покороче и по существу, — сказал я. — Первое: потери есть? Второе: почему ты здесь, а я был связан? Третье: кто на нас напал?

Шаман глухо произнёс:

— Потери есть, — опустил глаза и замолчал.

Внутри неприятно захолодело.

— Кто?

— Четверо твоих гвардейцев, — он вздохнул. — По именам не знаю. А Рысев очень плох. Без сознания.

Мы оба замолчали. Потери на войне неизбежны. Бойцы всегда должны быть к этому готовы. Но понимать и принимать — разные вещи. Перед глазами промелькнули лица моих гвардейцев. Их всего-то было восемь человек, включая Рысева. Теперь осталось четверо.

Было очень больно.

Внезапно понял, что не вижу Кэт и Ордынскую. Сердце пропустило удар. Я поднял тяжёлый взгляд на шамана.

— Нашим дамам сильно досталось? — Мой сиплый голос даже мне самому царапал слух.

Шаман криво усмехнулся.

— Однако, вообще не досталось.

Я вопросительно приподнял бровь.

— Спят в раскуроченной боевой машине.

Я требовательно взглянул на шамана, и тот продолжил:

— В броневике с тобой были Кэт с матерью. После боя сходил, проверил. Спят, как младенцы. Твоя работа?

Я кивнул. Шаман задумчиво замолчал.

— Акакий, — сказал я, — ну что мне, из тебя информацию клещами тянуть? Как из первокурсника на экзамене.

Акакий виновато пожал плечами.

— Однако, рассказываю.

Бубен за его спиной затихарился.

— Сразу после ритуала, когда я пришёл в себя, Бубен валялся рядом и дико орал: «Всё пропало! Мише хана!»

Бубен издал звук скрежета зубов. Но промолчал. Акакий продолжил:

— Через несколько минут подъехал отряд. Ордынская приказала выдвигаться к Петербургу. Тебя уложили в броневик, соорудив лежак. Через полчаса ты начал активно дёргаться.

— Очень сильно дёргался, — голосом Васи прокомментировал Бубен. — Всем мало не показалось.

Я невольно хмыкнул, представив эту картину. Акакий вздохнул:

— Пришлось тебя связать. Поехали дальше. Но вскоре броневик сломался. Решили встать на ночёвку.

— А я говорил, говорил, — Бубен вернулся к голосу Ордынской, — надо ехать дальше.

Акакий встал, снял Бубен и свою меховую куртку. Бубен заорал:

— Немедленно прекрати! Я тебе отомщу, и месть моя будет страшна!

Акакий завернул Бубен в куртку. Звук как отрезало.

— Однако, надоел чуток.

— А что, так можно было? — возмущённо-удивлённо спросил я.

— Куртка моя, однако, из хорошей шкуры. С другой не получится, — шаман передёрнул плечами. Воздух, мягко говоря, был прохладным.

Акакий снова сел и продолжил:

— Потом напали. Кто — не знаю, зачем — не знаю. Там, — он махнул головой в сторону снова разгоревшегося костра, — их раненый есть. Чуть позже побеседую и всё узнаю.

Лицо Акакия исказила кривая усмешка. И я почему-то понял: действительно, всё узнает. Но жалости к нехорошему раненому врагу у меня не возникло.

— Пользы от меня в бою было мало, — шаман поморщился. — Бубна нет.

— А это что? — Я ткнул пальцем в завёрнутый в куртку артефакт.

— Однако, твой бубен. Я с ним работать не могу.

— Так давай я тебе его на что-нибудь поменяю, — предложил я.

Акакий шарахнулся в сторону не хуже Васи.

— Не-не-не! Однако, не надо! — Он даже выставил перед собой ладони. — Мне общение с этим Бубном не по возрасту. И здоровье уже не то.

Мы замолчали. В этот момент к нам подошёл Тайво. В руках он нёс котелок, от которого шёл запах куриного супа. Я и Акакий одновременно сглотнули слюну. Благодарные взгляды с нашей стороны смутили даже этого непробиваемого финна.

— Ну… Война войной, а обед по расписанию.

— Однако, где ты в лесу курицу поймал? — удивлённо спросил Акакий.

— Пока вы около гипермаркета грузились, я за продуктами заглянул.

Мы с Акакием смотрели на него, как на человека, явившего чудо. Драться могли многие. А вот обеспечить драчунов едой — единицы.

Тайво, поставив котелок на землю, исчез в темноте. Вернулся с простреленным ведром, установил его вместо стола. Откуда-то притащил два бревна. Положил рядом с котелком две ложки. Я отстегнул капельницу и уселся за импровизированный стол. Акакий не заставил себя ждать.

Некоторое время в мире существовали только я и горячий наваристый суп. Когда ложка заскребла о дно котелка, Тайво снова возник из темноты. В руках у него были две кружки взвара. Я ещё после еды почувствовал прилив сил. Ну а взвар по фирменному рецепту Тайво поставил меня на ноги полностью.

Раздавшийся от костра панический крик подбросил нас с Акакием. Через минуту бега я наблюдал живописную картину. Возле костра стоял мужик, напоминавший бегемота. Одна рука висела плетью, — похоже, перелом. Зато второй он душил Васю. Васино лицо постепенно приобретало благородный синий оттенок.

Мы с Акакием одновременно нанесли удары в голову этого нехорошего душителя. Здоровяк закатил глаза и рухнул. Вася свалился рядом и закашлялся, пытаясь вдохнуть.

— Ты зачем пленного развязал? — рыкнул Акакий.

Вася, наконец задышав, хрипло ответил:

— У него рука сломана. Надо было шину поставить.

— Вася, — ласково начал Акакий, — тебе не говорили, что обязательно убьют?

— Как минимум, два раза в день, — Вася кивнул. — Причём каждый день.

Вася повздыхал и погрустнел ещё больше.

— У Рысева внутреннее кровотечение. Без операции или целителя, как минимум, восьмого ранга — максимум, час. Потом всё.

Мой мозг уцепился за слово «кровотечение».

— Прямое переливание организовать сможешь? — спросил я.

— Смогу, — Вася пожал плечами. — Только это ничего не даст.

— Делай, — скомандовал я.

Вася не стал спорить и метнулся к кустам. Акакий ухватил бессознательного пленного за здоровую руку.

— Пойду выясню, кто и зачем напал, — он шагнул к лесу. И добавил:

— Вы, однако, на крики не приходите.

Я кивнул. Акакий ушёл. Вася растянул на земле возле костра клеёнку.

— Надо Рысева перенести, — сообщил он.

Мы прошли чуть в сторону.

Там лежали без сознания три моих гвардейца и Рысев. А ещё — четыре тела, накрытые брезентом с головой. Я скрипнул зубами.

— Кто? — мотнул головой в сторону тел.

— Знаю их только по позывным, — сразу откликнулся Вася. Он в это время вкалывал Рысеву обезболивающее. — Ладья, Щипач, Песец и мой почти коллега Коновал.

Вася называл позывные, а у меня перед глазами вставали образы гвардейцев. Ладья — истинный викинг, прямой и честный, как меч, которым он любил помахать в свободное время. Щипач — интеллигент, преклоняющийся перед математикой. Песец — немногословный лысый здоровяк. Коновал — веснушчатый детина, считавший, что приносит удачу. Что же ты в этот раз так неудачно?

Всё это калейдоскопом промелькнуло, царапая душу и оставляя на ней шрамы.

— Всё, я закончил, — выдернул меня из воспоминаний Вася. — Понесли.

Я подхватил застонавшего, но так и не пришедшего в себя Рысева, перенёс к костру. Положили его на клеёнку. Я лёг рядом.

Всё внимание сосредоточил на собственной крови и нанопаучках. Передавал их Рысеву. Удержать контроль в чужом теле было очень сложно, но я старался.

Перед глазами вспыхнуло сообщение от Слова:

Внимание!

Зафиксировано формирование автономной колонии. Популяция нанороботов, отправленных в чужое тело, будет утрачена.

Для восстановления тела-носителя автономной колонии будет использовано 90% накопленной энергии.

Оставшиеся 10% направлены на консервацию нанороботов для последующего восстановления фабрики.

Приступить к работе с автономной колонией?

Да/Нет

— Да, — мысленно подтвердил я и оказался в своём внутреннем мире.

Парк без нанопаучков казался грустным и одиноким. Я медленно дошёл до источника. На дне собралась лёгкая плёнка накопленной энергии.

Пока было время, хотелось понять, куда делся источник, доставшийся мне по наследству. Я уже третий раз обходил по кругу мраморную купальню и разглядывал свой внутренний мир.

— И что ты пытаешься найти? — Женский голос за спиной мне сильно не понравился.

С большим трудом удержался от удара Ухнебом, появившимся в левой руке. Медленно повернулся. На меня смотрела обворожительно красивая девушка.

— Сударыня, какая неожиданная встреча, — произнёс я с максимальной любезностью. Параллельно мозг перебирал: кто, зачем, что делать.

Девушка весело рассмеялась.

— Какой смешной, — она склонила голову набок.

Я ответил своей фирменной улыбкой.

— Ой, не надо меня пугать, — красотка театрально прикрыла лицо ладонями.

Во всех её движениях чувствовалась кошачья грация. Мне очень захотелось проверить девушку на наличие хвоста. Агрессии она не проявляла. А нападать первым было не в моём характере.

Перевёл взгляд на купальню. Чего-то там не хватало. Через секунду понял. Мозаики на дне.

— Как прикажете к вам обращаться? — искренне улыбнулся я. — Ведь Сфинкс — всё-таки мужское имя.

Девушка перестала ломать комедию. В её взгляде появилась глубина веков.

— Зови Мудрость, — она слегка кивнула. — Такое имя мне дали в одном из миров.

Мы оценивающе оглядели друг друга.

— Тебя интересует, зачем я здесь? — прервала красавица наш поединок взглядов.

Я вопросительно поднял бровь.

— Сейчас во всём мире одарённые и фигуры почти лишены силы. Аномалия перекрыла доступ к Стелам, а сама, потеряв один из элементов, не способна толком вырабатывать энергию. Она тянет чужие запасы, — девушка грациозно уселась на мраморный бортик. — Я успела спасти твой источник, закрыв его собой.

— Почему именно я?

— Приказ Стелы. Потому что род Медведевых.

Вопросов у меня стало ещё больше. Но Мудрость, глянув куда-то поверх моего плеча, шепнула:

— Тебе пора.

— А как же хотя бы третий вопрос? — торопливо произнёс я.

Она улыбнулась.

— А на него ты ответишь сам.

Меня резко выдернуло обратно.

Я открыл глаза. Костёр горел всё так же ярко. Возле него сидел Акакий. Вася и Тайво возились с лежащим рядом Рысевым.

Чувствуя слабость во всём теле, прочитал выскочившее сообщение:

Сила Духа: 5. Сила Мысли: 5. Сила: 1

Смахнул сообщение. Мелочь, а приятно.

Горло пересохло. Я с трудом протолкнул вопрос:

— Как там Рысев?

Вася вздрогнул, как от выстрела над ухом, но всё же ответил:

— Кризис миновал. Через сутки или чуть больше придёт в себя.

— Сколько меня не было?

На этот вопрос ответил Акакий:

— Однако, часа два.

Меня начало потряхивать — то ли от ночного холода, то ли от кровопотери. Судя по выглянувшей меж туч луне, ночь перевалила за полночь. Рядом бесшумно появился Тайво с кружкой горячего взвара. Помог подняться. Я сделал глоток. Горячий терпкий напиток растёкся по телу тёплой волной. Я снова почувствовал себя здоровым и готовым действовать.

От всей души сказал:

— Тайво, ты бесценный помощник. Даже за все сокровища мира мне другой не нужен.

Тайво изобразил лёгкий поклон и вернулся помогать Васе. Я уселся рядом с Акакием. Шаман пребывал в глубокой задумчивости, механически подбрасывая в костёр мелкие веточки.

— О чём задумался? — Мой вопрос вызвал у него тяжёлый вздох.

— Однако, за бубном идти надо. Вас, однако, бросать нельзя. Думаю.

Я вынул из инвентаря малиновый бубен, доставшийся мне на Дороге Теней.

— А этот подойдёт?

Выпучив глаза и зверски почесав подбородок, Акакий с трудом выдавил:

— Одна-ако…

А потом сердито спросил:

— Однако, колотушка где?

От возмущения ответил не совсем культурно:

— Где-где… Тебе в рифму сказать?

Шаман поморщился. Ещё раз взглянул на бубен, — и жизнерадостность ушла из его взгляда.

— Эх… Всё равно бесполезен, — процедил он.

— Это почему? — насторожился я.

— Однако, если кратко… Дух этого бубна заключён в большом изумруде с планеты технократов, — Акакий безнадёжно махнул рукой. — Очень они нас, орден Шаманов, не любят.

Я достал из инвентаря изумруд, найденный Потапычем в том потустороннем ангаре.

— Этот, что ли?

Акакий застыл, как статуя. Судорожно сглотнул. Закрыл глаза, помотал головой.

— Однако… подержать можно? — наконец выдавил он.

Я с улыбкой попытался сунуть ему бубен и изумруд.

— Забирай, это теперь твоё.

Акакий отшатнулся.

— Однако, нельзя! — Замотал головой. — Что-то взамен дать должен.

— Куртку, — мгновенно сориентировался я, вспомнив, как Акакий заставлял замолчать северосиятельного болтуна.

Взгляд шамана стал пристально-внимательным.

— Ты понимаешь, что орден Шаманов готов отдать все свои сокровища за Первобубен? — строго спросил он.

Я с улыбкой ответил:

— Инвентарь у меня не резиновый. Представь себе эту картину. Иду я по дороге, а за мной караван с сокровищами. Золото сыплется. Алмазы выпадают. Красота.

Акакий, представив, хрюкнул. А я закончил:

— А так у моего друга будет приличный бубен.

Я всунул ему в руки бубен и камень. Акакий медленно поднялся на ноги, прижимая к груди своё сокровище. Лицо серьёзное, даже торжественное.

— От себя лично и от имени ордена Шаманов клянусь…

Небо взорвалось громовым раскатом. Это в октябре под Петербургом было весьма неожиданным. Мы с Акакием втянули головы в плечи. Шаман моргнул и продолжил шепотом:

— … клянусь прийти на помощь роду Медведевых по первому требованию.

Бабахнуло сильнее, чем в первый раз. Тучи разошлись, открывая чистое небо, усыпанное звёздами.

Мы с Акакием замолчали, любуясь зрелищем.

— Красиво, — тихо сказал я.

— Ага, — согласился шаман.

Некоторое время сидели молча, придавленные величественной картиной. Потом Акакий встряхнулся и веско заявил:

— Пойду, однако. Место силы искать надо, — он погладил прижатый к груди бубен. — Оживить надо.

— Стой, — я тоже вскочил. — Кто на нас напал?

— Наёмники. Их наняли убить Ордынскую и Кэт.

Мои брови поползли вверх.

— Кто? — хрипло спросил я.

— Не знал. Просто заказ с предоплатой.

По мере его рассказа я всё больше хотел найти неизвестного заказчика и объяснить, как он неправ. Меж тем Акакий продолжил:

— Больше он ничего не знал, ну я его и отпустил на перерождение. Однако, пойду.

И, прежде чем я успел задать следующий вопрос, скрылся в темноте.

Мысль, что кто-то пытается убить Кэт, носительницу частицы Надежды, и Ордынскую, ставшую моим верным товарищем, не нравилась мне от слова совсем.

Надо было проверить, как там они, наши спящие красавицы. Проходя мимо Тайво и Васи, хлопотавших над ранеными, спросил:

— Фонарика не найдётся?

Вася посмотрел так, что всё стало понятно. Не найдётся. Зато Тайво метнулся в темноту и через несколько секунд протягивал мне фонарь. Вот всё же незаменимый товарищ, думал я, направляясь к раскуроченному броневику.

Слабость навалилась с новой силой. Глаза слипались от желания закрыться хотя бы на пару часов. Ещё и нанопаучки, поддерживающие организм в тонусе, ушли на консервацию.

Вспомнил, что оставил у костра бубен, завёрнутый в куртку шамана. Точнее, уже мою. Ладно, пускай до утра помолчит. А я сейчас лягу на свой топчан и усну.

Броневик встретил меня тишиной и разбросанными вокруг него почившими наёмниками. Надо бы их оттащить.

— Нет. Всё утром, — сказал я сам себе, залез в броневик и включил фонарь.

Внутри никого не было.

Секунду я недоумённо пялился в пустоту. Потом пришла тревога. И злость. Злость — на себя. Как я мог оставить двух спящих женщин без охраны⁈

Сон сдуло ураганом мыслей. Что делать?