Это история перемен в художнике, артисте, литераторе, учёном. Это история о том, как дерзость и страсть остывают, а на их место являются выгода, безразличие, почтительность. Или взамен влюблённой созерцательности приходит хладнокровная суетливость. Это история о том, как форма подменяет содержание, а значение вытесняет смыслы. Как постановка изгоняет подлинную жизнь, а декорация затмевает спектакль. Как приём или целесообразность усмиряют поэтический нерв. Как знак вещи оказывается важнее вещи, а текст – важнее человека. О том, как путешествие, в которое собирался когда-то, заканчивается на середине пути. Как желание быть услышанным преображается в намерение быть замеченным, оно – в стремление быть выбранным, а то – в старание стать избранным. Это история о том, как не читают подаренные книги и прекращают отвечать на письма. О том, как время проходит в церемониях. О том, как возникают совсем иные цели в жизни. Как оказываешься с теми, кого раньше бы и за порог не пустил. Как шея становится толще, а взор – циничнее. Как непослушное и своенравное начинают внушать страх. Как учишься говорить ровно то, чего от тебя ждут. Впрочем, многое могло появиться ещё с молоком матери. И всё же: в детстве и в молодости восторг обладает непосредственностью. А это история о том, как он становится опосредованным, а потом и вовсе исчезает. О том, как перестают радовать чужие открытия и развиваются подозрительность, обидчивость, ревность. Как начинаешь ощущать себя важной птицей. Как становишься вожаком стаи. Как вдруг раздуваешь ноздри: пришло моё время! И ещё: я был самым первым! Как конструируешь собственную биографию. Как для претворения своих идей выделяешь специальных людей. Как обретаешь значительность и общественную значимость. Как формируется влиятельность. Как созревает умение говорить веско, основательно, категорично. Как шепчешься за спинами коллег и тайно решаешь вопросы. Как учишься ладить с вышестоящими. Как встречаешься только с поддельными, но боишься с настоящими!

Да, это так, Корнелия.