По Тифлису ходил Пиросмани, не думая о «правом» и «левом».

А Малевич уравнял правое и левое, верх и низ в супрематизме.

Во дворы заходил Пиросмани: дом это или скворешня?

У Малевича дом: пряник и мышеловка.

Из стакана пил Пиросмани: в горло текло или в землю.

А Малевич рот и землю упразднил в белом на белом.

На существ смотрел Пиросмани: звери чуяли, что в них – люди.

А Малевич двуногих поставил на линию горизонта.

В Пиросмани Джотто проснулся, а Пиросманашвили скончался.

А Малевич историю завершил и стал 0 – без арабесок.

Пиросмани в учениках не ходил, а воровал со столов клеёнки.

Малевич учеников освободил от всего, и от свободы тоже.

Пиросмани деньги в руках держал как цветок мака.

Малевич каждое утро разжигал печку деньгами.

Пиросмани себя не наказывал вопросом «откуда это и куда дальше?»

Для Малевича искусство стало календарём прошлогодним.

Пиросмани гадал, когда же он станет облаком или шаром.

Малевич стал Председателем пространства на день.

Пиросмани открыл однажды жирафа, а жираф – Пиросмани.

Малевич нашёл Чёрный Квадрат – самый большой в лесу гриб.

Пиросмани лил молоко из кувшина, но внутри была чернота.

У Малевича предметы испарились в космическом метаболизме.

Фигуры Пиросмани похожи на фигуры Малевича.

Оба они думали, что человек обитает где-то меж небом и землёй.

Пиросмани изобразил Зданевича задолго до Джакометти.

Малевич тоже изобразил Зданевича, гуляя с ним вдоль Сены в Париже.