(Форталеза, Бразилия, 1922 – Париж, 1967)
Портрет Ильязда
1950, бумага, карандаш и акварель, 26 х 19,5
В левом нижнем углу: à Iliazd Antonio nov. 1950
Частное собрание, Франция
Воспроизводится впервые
Безвременно погибший живописец, до сих пор остающийся незаслуженно забытым, Антонио Бандейра – как и его друзья, ныне прославленные художники Камиль Бриан и Вольс, с которыми он вместе выставлялся в 1949 году и основал группу «Банбриоль» (сокращение от Бандейры – Бриана – Вольса) – тесно общался с Ильяздом как раз в те послевоенные годы, когда молодые художники, увлечённые абстракционизмом, нашли сторонника, друга и советчика в авторе «Поэзии неведомых слов», а тот, объединив в своей антологии всё самое лучшее, что только было в авангарде, стремился собрать вокруг себя группу юных талантов. Подобное притяжение, вызванное взаимной симпатией личностей, которые предчувствуют, что им будет трудно добиться признания по заслугам, возможно, не было чуждо и двум этим людям. Но в первую очередь Ильязда, конечно, интересовал изумительный бандейровский стиль, в котором очевидна любовь к ассамбляжу и к построениям, близким конструктивизму. Смесь строгости и хрупкости, характерная для произведений Бандейры, не могла оставить Ильязда равнодушным. Впрочем, бразильский художник представлял для Ильязда особый интерес в связи с вопросом, на тот момент особенно для него важным. Речь идёт о некоторых моментах бразильской истории, связанных с заселением страны коренными жителями западного побережья Африки, обращёнными в рабство. Прежде всего Ильязда занимала африканская народность йоруба, к которой принадлежала его жена Ибиронке Акинсемоин; в сороковые и пятидесятые годы он всерьёз изучал эту тему. Помимо чисто биографической причины, стоит также вспомнить о неизменной страсти Ильязда к «малым народам», которых подмяла под себя История (ещё одним таким примером может стать народность лазы), и о его – ключевом с точки зрения творчества – внимании к крупным течениям, объединяющим внешне несовместимые культуры. Ильязд читает материалы в библиотеках и собирает рассказы путешественников, ездивших в Африку и Бразилию, занимается сравнительным исследованием африканского и бразильского побережья, находя на втором названия местностей, заимствованные из топографии первого, он переписывается с крупнейшими специалистами и быстро сближается с группой людей, живо интересующихся этой темой. По вечерам они собирались в кофейнях в Сан-Жермен-де-Пре, а девизом им служила фраза: «Да здравствует Лидия Кабрера!» – в честь этнолога и специалиста по истории эмиграции йоруба в Бразилию. В группу входило и несколько бразильских художников, в их числе и сам Бан-дейра. То было время относительной беззаботности, лёгкости, наполнявшей воздух в ресторанах VI округа Парижа. Портрет Ильязда, выполненный на оборотной стороне ресторанного меню, как и дошедшие до нас рисунки на бумажных салфетках, хранит память об этой поре и на мгновение переносит нас в стихию послевоенной жизни, когда Париж вновь стал – и ещё несколько лет оставался – землёй, дарующей всем в него приехавшим приют и благодать.
Портрет Ильязда
1958, бумажная салфетка, шариковая ручка, 21 X 22
Подпись и дата в правом нижнем углу: А Iliazd / Bandeira 1е 22.7.58
Частное собрание, Франция
Портрет Ильязда в профиль
1959, бумажная салфетка, фиолетовая шариковая ручка, 21 X 37
Подпись и дата в правом нижнем углу: Bandeira /printemps ’59; на портрете присутствуют семь других подписей, одна из которых, справа вверху, – Ильязда с указанием даты и места: 4 4 59 / St. Germain /des Prés
Частное собрание, Франция
[Приписывается А. Бандейре]
Ильязд в окружении нескольких картин
[Ок. 1959], бумажная салфетка, фиолетовая шариковая ручка, 27 X 33
Частное собрание, Франция
Излюбленным местом встреч Ильязда с Бандейрой были кафе и рестораны Сен-Жермен-де-Пре, откуда и дошли до нас эти наброски на бумажных салфетках – свидетельства задушевных вечерних разговоров за бокалом вина. Самый удачный портрет – это, безусловно, профиль 1959 года с подписью и датой, проставленной рукой Бандейры, и с припиской Ильязда, указывающей точное число. Помимо этих двух автографов на рисунке стоит подпись ещё одного мужчины (некоего Артюра), а также – имена пяти женщин (Анушки, Урсулы, Рослин, Евы и Герты). Из них мне известна лишь одна, Герта Хауссман, бывшая подруга Ганса Белл-мера и Уники Цюрн. С ней Ильязд познакомился, когда та работала натурщицей на Сен-Жермен; позже, в пятидесятые годы она помогала ему в издании книг. В 1990 году Герта Хауссман рассказала мне о первой своей встрече с Ильяздом на одной из вечеринок, где он, окружённый красивыми и образованными женщинами, был центром космополитического общества «натурщиц и художников-абстракционистов… которым не нужны натурщицы!» Большой анонимный набросок – приписываемый Бандейре – с фиолетовыми пятнами от винных бокалов, был, очевидно, нарисован после посещения какой-то выставки. По крайней мере на эту мысль наводят изображения картин и скульптуры в правой части рисунка.