(Волос, Греция, 1888 – Рим, 1978)

Портрет Ильязда

1927, бумага, тушь, перо, 35 X 26

Справа внизу: G. de Chirico

Частное собрание, Франция

Выставки: “Iliazd”, Национальный музей современного искусства (Центр им. Ж. Помпиду), Париж (1978) – далее: MNAM; Тб;

“I libri di Iliazd”, Центральная национальная библиотека, Флоренция и др. (1991)

На этом замечательном портрете, который Джорджо де Кирико нарисовал пером, дату проставил Ильязд: в левом нижнем углу видна карандашная пометка: 1927. Вернувшись в Париж в 1924 году после многолетнего отсутствия, де Кирико очень быстро разочаровал всех тех, кто помнил его метафизические полотна, а теперь вынужден был наблюдать поворот художника в сторону академической живописи. Так, сюрреалисты, с которыми время от времени общался Ильязд, сначала приглашают де Кирико принять участие в их выставке 1924 года, но вскоре им начинает казаться, что его последние работы гораздо слабее предыдущих. И хотя к его ранним произведениям они относятся с неизменным восхищением, два года спустя де Кирико окончательно порывает с сюрреалистами. Однако именно в этот период Ильязд и де Кирико поддерживали, судя по записям Ильязда, более менее тесные отношения. В ту пору де Кирико работал над декорациями для шведского балета Рольфа де Маре, с которым Ильязд состоял в переписке, и для труппы Русского балета в Монте Карло, также знакомой Ильязду. Стоит отметить, что в эти годы творчество Ильязда приобретает похожую направленность: с середины двадцатых годов он тоже начинает использовать внешнюю атрибутику классицизма. В 1927 году Ильязд работает над романом «Восхищение», где магическому реализму, пропитанному религиозными, мифологическими и литературными отсылками, сопутствует новое прочтение «вечных» тем, которое, безусловно, уже присутствовало в заумных драмах, но теперь – как и у де Кирико – полностью освобождается от авангардных форм. Этот путь приведёт де Кирико к академизму, граничащему с напыщенностью, а Ильязда – к сонетам, которые в 1938 году обозначат завершающий этап его литературной деятельности. Таким образом, самые последние поэтические произведения Ильязда («Бустрофедон в зеркале») можно рассматривать в той же плоскости, что и заключительный возврат де Кирико к академической манере. Тогда же, в 1927 году, Ильязд, бывший уже не секретарём, а председателем Союза русских художников, приостановил деятельность этой организации из-за внутренних разногласий, связанных с различным отношением её членов к политике Советского Союза. Несмотря на это в 1929 году Ильязд устроил последнее мероприятие, «Бал Жюля Верна», проходивший на этот раз под эгидой Русского художественного цеха. Здесь мы обнаруживаем ещё одно свидетельство сотрудничества де Кирико и Ильязда: афиша-анонс бала с текстом молодого русского поэта Бориса Поплавского оформлена гравюрой де Кирико, представляющей собой версию его картины «Мореплаватели»[36]. Тот факт, что эту афишу проиллюстрировал нерусский художник, весьма показателен, он свидетельствует о крайнем отчуждении Ильязда от основных фигур русской художественной среды. Факт сближения с де Кирико, по всей видимости, был эпизодическим и объяснялся их обоюдным сотрудничеством в это время с Русским балетом Монте Карло. Других следов совместной деятельности Ильязда и де Кирико не обнаружено.