(Тифлис, 1884 – Ереван, 1928)

Портрет Ильязда

[Ок. 1927], коричневая бумага, карандаш, пастель, 28 X 22,5

Частное собрание, Франция

Выставки: Тб

Хотя и Зданевич, и Якулов – который был старше Ильязда на десять лет – родились в Тифлисе, нет никаких свидетельств о том, что они могли знать друг друга до отъезда Зданевича в Петербург в 1911 году. Однако вполне возможно, что они встретились уже в столице несколько лет спустя, в конце 1913 или в 1914 году, куда Яку-лов вернулся, прожив много месяцев в Париже (где он обсуждал с Робером и Соней Делоне свои теории о связи между ритмом и цветом), а затем в Берлине (где он участвовал в Осеннем салоне в галерее «Штурм» в 1913 году). Приехав в Санкт-Петербург, Якулов подписывает вместе с поэтом Бенедиктом Лившицем и композитором Артуром Лурье манифест «Мы и Запад», выражая протест против предстоящего приезда Маринетти в Россию. Очевидно, Зданевич, который принадлежал к соперничающей с ними группе Ларионова, обратил внимание на обличительную речь этого кавказца, поскольку подобное мнение было созвучно его собственным «восточным» установкам – прямо скажем, в ту пору не слишком оригинальным для среды русского авангарда. Тем не менее Зданевич отправился в Москву на встречу с Маринетти, с которым он переписывался в 1911–1912 годах и которого с тех пор считал своим учителем. Хорошо известна полемика, разгоревшаяся в связи с приездом Маринетти в Россию. В частности, Ларионов, пытаясь минимизировать влияние итальянца, осыпал его резкими обвинениями, с коими Зданевич, хоть и признававший вялость суждений Маринетти, открыто не согласился, впервые отмежевавшись от ларионовского тяготения к Востоку.

В двадцатые годы Зданевич и Якулов несколько раз встречались в Париже. Якулов, прославившийся к тому времени в России как блестящий декоратор конструктивистских театральных постановок, в 1927 году работал над оформлением либретто и над декорациями к «Стальному скоку» С. Прокофьева для Русского балета Дягилева в Монте-Карло. Именно тогда, скорее всего, и был создан портрет Зданевича. Рисунок, выполненный карандашом на грубой тёмной бумаге и высветленный пастелью, по технике напоминает (насколько позволяют судить репродукции) некоторые из его эскизов к костюмам. По словам Ильязда, этот портрет, вместе с тремя другими картинами, Якулов подарил ему, уезжая в СССР в 1927 году. Подарок был сделан в благодарность за материальную помощь, которую ему предоставил Зданевич, будучи секретарём Союза русских художников. Этот эпизод стал косвенным поводом для окончательного разрыва между Зданевичем и Ларионовым, поскольку первый обвинил второго в краже этих картин[35]. Часто встречающаяся датировка портрета 1922 годом, со ссылкой на слова Элен Зданевич, представляется мне невозможной, учитывая факт первого приезда Якулова во Францию после десятилетнего перерыва лишь в марте 1923 года.