Рядовой с позывным Слива — субтильный, но жилистый паренек с постоянно взъерошенным рыжим чубом, немного косивший правым глазом — остался на контракте после шести месяцев в рядах «штурмов» из роты «V».

Скорее всего, вы наслышаны об этой литере в виде галочки, символизирующей принадлежность подразделения не к самым дисциплинированным войскам.

Да, Слива имел сомнительный, а не почетный послужной список. Являлся он бывшим заключенным, отсидел две трети срока и воевал ныне в составе «Шторма».

Настоящее имя Сливы — Игорь Муромов. Судьба развела его с родным старшим братом — Матвеем. Оба из многодетной и при этом неполной семьи — из взрослых была у братьев-погодков лишь мама.

Уроженцы самой что ни на есть сельской глуши курского Приграничья, родом из деревушки Горналь на пятьдесят семей, раскинувшийся на одном из берегов речки Псел прямо у горы Фагор, в ста метрах от границы с Украиной.

Оба парня стремились сызмальства в город за лучшей долей. Только Матвей, баловень судьбы и мамин любимчик, как считал Игорь, со школы отличался прилежанием и упорством, а Игорек с учителями не ладил и постоянно всех дразнил, кривлялся и прослыл драчуном.

Поделом же, ему, задире — влип в городе в неприятную историю с воровством со взломом и причинением тяжких телесных повреждений, повлекших гибель человека.

За преступление, организованное группой лиц во главе с рецидивистом по предварительному сговору, загремел Игорек по самые «не хочу». Да уж, связался, как говорится, с плохой компанией, по сути, с бандой, и пришлось проходить «университеты» сразу после совершеннолетия на взрослой зоне — загремел он по приговору на семь лет.

Сидельцем Игорь был обремененным работами в швейном цеху и «шестерил» перед блатными, чтобы выжить да не опозориться. С горем пополам не дал он в зоне себя унизить, хоть и ходил постоянно с синяками под глазами, за что и обрел «кликуху», а затем и позывной Слива. Привык просто к «погонялу», вот и не дал волю креативу, когда спросили в роте, какой позывной он себе подыскал…

Словом, когда прибыли рекрутеры из Минобороны, получивший звание рядового Игорь Муромов с радостью подписал документ, чтобы вырваться из одного ада… и попасть тут же в другой.

Ни выхода, ни иной дороги в жизни Слива не разглядел. Перемещался он в пространстве и во времени по наитию, блуждал впотьмах и по-прежнему завидовал родному брату, хоть в глубине души и гордился Матвеем.

…В отличие от него, непутевого, Матвей Муромов добился многого и, главное, сам, без поддержки — закончил элитное военное училище — Рязанское ВДВ, где в том числе готовят офицерские кадры для морской пехоты и был распределен на Черноморский флот. И надо же! На личном фронте тоже, в отличие от него, преуспел.

Шустрец влюбил в себя настоящую «принцессу» — генеральскую дочурку, женился на ней! Ох, и проныра! Пойдет как пить дать вверх по карьерной лестнице. Причем небось без особых напрягов и без риска для жизни!

И вот уж метаморфозы судьбы. Сейчас, на СВО, они, получается, оказались на одном оперативном направлении. Оба здесь, на Курщине, на своей малой родине.

Матвей Муромов, «Филин», прибыл в группировку «Север» в составе своего гвардейского соединения — 810-й бригады орденов маршалов Жукова и Ушакова, вступившей в бой с украинскими силами прямо с колес. Однако после легкого ранения и кратковременного лечения в офицерском госпитале был откомандирован в ближний тыл. Там он как один из лучших спецов в штурмовых действиях, проявивший себя в дельте Днепра и в Крынках, а также здесь, на Курщине, обучал штурмовиков на войсковом полигоне.

С учетом скрупулезного подхода инструктора штурмовиков к обучению подопечных и отличного знания им премудростей тактической подготовки бойцов сослуживцы, да и командование, прочили Муромову хорошую должность — начальника центра подготовки штурмовых групп и операторов БПЛА. На этой должности Филин был бы на своем месте. Головастый, надо признать! Всегда любил ковыряться в технике. Но загвоздка заключалась в том, что Филин ни в какую не соглашался и все время просился обратно на «передок». К своим морпехам… Так и говорил: «Как же, они там, а я здесь!»

Игорь бы никогда не понял брата. Как можно стремиться в пекло, когда можно «соскочить»?! Ведь у Матвея была теперь возможность каждый день после службы возвращаться домой — в служебную квартиру и «покувыркаться» с молодой женой на двуспальной кровати со свежими простынями.

Сливе же предстояло ближайшие месяцы после окончания подготовки отражать дерзкий заход украинских вояк на Курщину. Будет глядеть на туман, обволакивающей долину реки Сейм, из окопа — в пыли, грязи и вони. Точно так же, как и в предыдущие полгода.

Эта короткая передышка бойца из роты «Шторм V» на полигоне была связана с директивой министра об освоении штурмовиками смежных специальностей. Из обычного пехотинца хотели сделать универсала и обучить азам инженерного дела, а самых смышленых определить в операторы дронов FPV! Без «птичек»-камикадзе и «сбросников» не обойдется теперь ни эта, ни любая будущая война…

Да уж, как тут не позавидуешь брату?! Тот уже все умеет, въедливый и любопытный, как изобретатель, и учит теперь таких, как непутевый и малообразованный Слива, уму-разуму. Верно, кичится своим превосходством, как и в детстве!

Завистники умрут, но зависть — никогда!

Игорьку и хотелось бы испытывать к брату подобострастие и безграничное уважение, искренне радоваться за него и всерьез полагать, что Матвей вполне заслужил свою комфортную жизнь и безоблачные перспективы. Но обуревали Игорем, если честно, несколько иные чувства… Все из-за прежних упреков и пренебрежения братскими узами.

Чурался его Матвей, не признавал и до сих пор винил. И было, конечно, за что…

Когда Игоря судили, мать рыдала в зале судебных заседаний. Наверное, от стыда. Не из жалости же! А Матвей… Тот вообще никак не поддержал, не выразил ни единой эмоции, отвернулся, словно от прокаженного, и слова доброго не вымолвил.

Да и не должен был, наверное. Но ждал Игорь. Хоть единого слова от братишки. Хоть взгляда. Не дождался. Да и после СИЗО и этапа ни письма — ни «малявы».

Там, в лагере часто он вспоминал ныне покойную матушку и проклинал себя не раз за то, что так подвел ее. И что не было возможности даже на похороны к ней явиться. Трудно было маме без мужа с ними двоими справляться, а он поступил с ней так же, как отец — просто исчез, растворился в этом бурлящем мире, как сахар в воде, — не видно на глаз.

Надо же, с сахаром себя сравнил! Нет уж, сахар сладость дает, а Слива что? Лишь кислую мину, горечь да заботу. Может, и правильно Матвей его игнорировал! И как ему на глаза брату появиться? Кто он такой? Бывший зэк и нынешний рядовой. А братик вон офицер, старлей при погонах и уже с медалью «За отвагу», «черный берет» с государственной наградой — о нем с уважением все «штурмы» говорят. Те, кто под его руководством подготовку проходил, говорят — спец.

Да, земля круглая. Пути-дорожки родных братьев вновь пересеклись, и все же довелось им пересечься-свидеться! Игорь, прибывший на переподготовку, сразу узнал Матвея. Похвастался братве в казарме, мол, под началом брата проведет две недели да в отапливаемом помещении, с батареями, отъестся на казенных харчах с трехразовым питанием! Все ж не в поле и не в лесополке сухпай жрать!

Тренировки штурмовиков проходили интенсивно. Филин носился с каждым, прививая нужные навыки и помогая разобраться в тонкостях минно-взрывного дела, маскировки и ориентирования на местности. Неутомимый черт! Не жалел ни себя, ни прикомандированных.

Сам же Филин после своих изнурительных марш-бросков и минирований отправлялся вовсе не домой — знал бы Слива… Ездил он на служебной «ниве» на опасные участки, недавно «зачищенные» — чтобы исследовать, как все у врага устроено, изучить тактику и хитрости противника. И оборудовать на полигоне все так же, как в реальной боевой обстановке.

За отлучки на передок командование его не ругало, но и не поощряло — закрывало глаза. Фортификацию противника действительно требовалось досконально изучить, а энтузиастов подобного рода среди инструкторов и впрямь не хватало. Этот Филин — штучный экземпляр. Мог ведь спрятаться за юбку генеральской дочки и бить баклуши. Но нет же — активный, как батарейка! Не сгорел бы! И не случилось бы что — генерал по головке не погладит.

«Привет, Мэт! — тренировался Слива про себя, представляя, как заговорит с братом после очередного учебно-боевого занятия. — Горжусь тобой! Не держи ты зла на меня! Я сам себя проклял! Вспоминаю маму постоянно. Ненавижу себя, что не смог прибыть на похороны. Знаю, что все хлопоты на твоих плечах были…»

Репетировал, но не сказал ничего из заготовленной речи. Не рискнул. Не понял бы Матвей, не поверил бы в искренность раскаяния. Вряд ли простит и в будущем.

Матвей, конечно же, давно узнал брата, но продолжал игнорировать. Не очень-то и хотелось! Не хочет — ну и не надо!..

И все же закрадывалась мыслишка, практически несбыточная мечта, заоблачная перспектива. А может, доведется здесь, в бою, себя проявить, чтобы заслужить его уважение? Стало быть, пока еще малость нужно повоевать. Чему быть — того не миновать. Особенно если есть желание и цель. А цель — не обязательно мишень…