Майор Вакарский отвлекся на Олесю. Иногда нужно давать себе расслабиться и отпускать на волю самые смелые фантазии, те, что смелее храбрости, но рассказывать о которых не стоит.

В таких случаях лучше следовать концепции немки Элизабет Ноэль-Нойман о «спирали молчания» и замолкнуть, если твои пристрастия не соответствуют нормам общепринятой морали и гарантированно вызовут порицание, осуждение и как следствие — наказание.

Брат справится! Подмогу и трал Призраку отправили, а милая Олеся находилась теперь при нем, Степане Вакарском, а не при Эль Ратоне.

Вакарский совсем не смотрел в монитор своего планшета, куда операторы разведывательного дрона дублировали полученную с Гормальского леса картинку.

— Я твой пушистый песик. Англичане любят эту породу, — мурчал и ластился Степан, высовывая мокрый язык набекрень, изображая учащенное дыхание пастушьей собаки, облизывая губы.

— Так твои хозяева — англичане?! Я-то думала, мексиканцы… — игриво вопрошала переводчица Олеся, хлестая его собственной косой.

Девушка собиралась «включить» режим абсолютного контроля и феодальной строгости сюзерена, облачившись по просьбе Вакарского в клетчатый шотландский килт-юбку и надев босоножки для более эстетичного обозрения красного педикюра. Так пожелал фантазер не в самый удобный под натиском неумолимого рока для страны и в особенности для его родного брата момент.

— Ну что ты, какие мексиканцы! Какие англичане! Моя хозяйка — ты! — декларировал, словно участник дешевой постановки, неудавшийся актер Вакарский, все планы которого сниматься в сериалах разрушила война.

— Буду обращаться с тобой, как с собакой! — зарычала переводчица.

— Да! — наслаждался игрой Вакарский. — Завтра поиграем в викингов, вот на столе топорик на подставке. Видишь? Острый, как лезвие, не гляди, что сувенир! Это подарок датских иструкторов! Датчане подарят нам целую эскадрилью F–16! Даны и есть викинги! А мы их потомки!

— А как в них играть, в викингов? — продолжая фрикционные действия, спросила Олеся.

— Так же, как в шотландцев!

— Тогда неинтересно… — призналась девушка. — Я бы лучше одела сомбреро и поиграла в мексиканцев.

Ее признание Вакарский не воспринял в штыки, отнюдь, такое пренебрежение босссом даже соответствовало его настроению. Он испытывал удовольствие от беспрекословного подчинения и унижения, диктат рыжеватой бестии сводил его с ума… Оттого Вакарский совсем забыл об открытом планшете, на экране которого происходили не контролируемые военной разведкой Украины события.

…Несколько реактивных пакетов системы залпового огня «Град», прилетевших из района Плехово, перекопали всю восточную часть Гормальского леса. Да так, что образовалось идеальное вспаханное поле. Хоть засеивай его соей, посолнухом или кукурузой — культурами, коими Курщина богата. Тут редкоземельных металлов, портов, коксующегося угля и нефтяных терминалов отроду нет. Были бы — тогда понятно было бы, зачем этот рейд целой армии в Суджу!

Неужто и впрямь для захвата Курчатовской АЭС, который русские отбили? Или все же их накололи? Оттянули наиболее боеспособные части сюда, в гиблые леса, вязкие болота, луга, кукурузные да подсолнечные бескрайние поля, с тем чтобы сжечь все, что осталось, и пронестись вихрем по всему остальному фронту, не встречая особого сопротивления…

Или они держали уменьшающийся плацдарм, чтобы новоизбранный президент США обратил на Украину внимание? Неужто непонятно, что наступает конец?! И никто больше не хочет раскошеливаться на чужую войну. Янки готовы были бы помогать Украине и дальше, если бы было чем поживиться. Но, похоже, территория смыкалась, и коробочка с сокровищами захлопнулась, а ключ от замка теперь находился в Кремле…

Русский каток давил медленно, но системно все, что попадалось на пути. С каждым новым днем российские войска устанавливали контроль над двумя-тремя населенными пунктами. Фронт сыпался на всех направлениях. Русские рассекли группировку на левом берегу реки Оскол и подошли к естественному рубежу — водохранилищу, одновременно захватив плацдарм севернее Купянска и угрожая прорывом как в Волчанску, так и вниз по течению.

Оборонительный рубеж в Курахово пал. В Часовом Яре бои шли уже в районе огнеупорного завода. Покровск отсекли от трассы на Константиновки и от дороги на Запорожье. Его уже называли Красноармейском даже циничные западные борзописцы, подчеркивая, что от него до Днепра рукой подать, и прогнозируя, что русские дойдут до левого берега великой реки не сегодня, так завтра…

Все катилось к чертям собачьим. А посему к роли собачки майору Вакарскому стоило привыкать. И он был готов подчиняться и угождать ради комфорта и собственной безопасности. В отличие от Призрака, его родного брата. Тот фанатично верил в «перемогу» и не играл в викингов, а представлял себя потомком норманнов — сильным и неуязвимым, как властелин древней Гардарики, покоряющий варваров.

Замурованный в иллюзиях о собственном превосходстве, он и в приватных беседах с братом продвигал идею о первородстве украинской касты и преемственности варяжской власти, которая по наследству должна была перейти Киеву, а не Москве.

— Свое забираем, мы, а не они — стержень империи, а не русские. Все народы склонят головы перед нами. Но никто не расстается с властью добровольно, ее завоевывают, как и земли. — Призрак не задумывался, почему он был на Курщине, он считал себя вправе быть захватчиком, а все, что попадало в его руки, являлось его трофеем, в том числе женщина, которую Эль Ратон без его согласия решил обменять на свой груз. Но об этом Призрак узнал лишь после возвращения к подножию горы Фагор.

Во время боя Призрак получил легкое ранение. Но не от прямого попадания пули или осколка. Ногу самоуверенного диверсанта продырявил капкан.

Это изощренное и одновременно простое устройство выставил на зверя хитрый охотник Якут. И достиг своей цели. Атака захлебнулась не только вследствие «девиантной корректировки огня», именуемой на фронте героизмом, ибо чувство самосохранения приносится в жерству победе, но и по заурядной причине полного отсутствия управления боем.

Когда герои вызвали огонь на себя, выбрав единственный способом победить превосходящего врага, главный неприятель, напротив, пытался высвободиться от рукотворных стальных тисков, поддавшись естественному желанию прекратить физические страдания.

Изнемогающему от боли Призраку было не до командования тактическими группами, поэтому действовали они разрозненно и непрофессионально, скучковавшись, делая из себя мишени. А в это время Призрак искал укромное место для того, чтобы избавиться от «драконьих зубов» якутского сюрприза. С ним был Альварес.

Благодаря тому, что мексиканец долго возился с охотничьей ловушкой и перевязывал партнера, они оба пересидели и свою атаку, и сокрушительный шквальный огонь русских в самой дальней от посадки траншее, куда не попал ни один снаряд. Так и остались в живых. А когда все было кончено, Альварес дотащил Призрака до квадроцикла, также чудом уцелевшего от пакетного обстрела РСЗО.

Вернувшись к храму, они не застали там никого. Эль Ратон с оставшимися боевиками, не более семи «латиносов», отправился на сделку, которая заключалась в обмене заложницы и попа на наркотики.

Призрак шел, опираясь на Альвареса. Он сперва интуитивно почувствовал, а потом догадался, что Эль Ратон пошел на контакт с русскими. Ведь его товар у них. И он мог предложить обмен! Использовать трофей, который его и только его! Предотвратить сделку во что бы то ни стало — Призрак ступал на больную ногу, превозмогая боль и не обращая внимание на кровавое пятно, проступившееся сквозь бинт.

Когда он увидел Эль Ратона, выводящего из броневика девушку и священника, его догадка подтвердилась. Чуть дальше стояли ящики с ложными снарядами. Тх охраняли двое. Это они. Русские штурмовики. Их можно убить очередью и сорвать сделку!

— Убей их! — заорал Призрак на Эль Ратона.

— Альварес, успокой его! — приказал Мышь находящемуся ближе всех к украинцу члену картеля. Альварес сбросил руку Призрака со своего плеча и ударил его прикладом. Тот не потерял сознание, но ноги уже не держали. Его разоружили и посадили на землю.

— Сделка состоится, — решительно процедил сквозь зубы мексиканский босс. И попросил Ангелину на английском: — Переводи.

Она уже увидела Матвея издали. И хотела бежать к нему, чтобы обнять мужа, но подчинилась, переведя дословно все, что сказал латиноамериканский наемник.

— Матвей, любимый, он говорит, что там, в ящиках, должен быть весь товар. Все двести кило. И его нужно погрузить в машину. Как только она отъедет, он отпустит меня и батюшку.

— Любимая, передай ему, что я согласен, но он лично должен оставаться на месте, он будет на мушке до того момента, пока ты и отец Мефодий не окажетесь под охраной моих людей. Как прыгнете в окоп — он сможет уйти.

Ангелина перевела с английского.

Эль Ратон кивнул в знак согласия, попросив оставаться на своем месте также и Матвея до окончания сделки. Он тоже будет под прицелом.

— Нет проблем, — принял выдвинутое условие Филин. — Только пусть знает, что у нас есть ПТРК. Если они откроют огонь — мы разнесем машину с его товаром в труху! И тогда вся его затея провалится.

Ангелина перевела. Эль Ратон задумался и после паузы кивнул. Визави стояли на расстоянии ста метров друг от друга. Машина «латиносов» медленно подкатила к ящикам — погрузку осуществлял Слива. Как только он все загрузил, а находящийся в салоне человек Мыши проверил выборочно несколько снарядов, машина тронулась обратно в сторону Эль Ратона. И тот отпустил заложников.

Она спешила. Бежала в сторону леса, спотыкаясь. Но вдруг остановилась, словно забыла что-то. Развернувшись, она решительными шагами направилась к своему похитителю. Перед тем как вернуться к мужу, Ангелина не могла не воспользоваться моментом и не выразить свое презрение подлецу, убившему ее отца.

Она подошла к сидящему на земле Вакарскому-младшему и отвесила ему звонкую пощечину. Однако этого ей показалось мало, и перед тем, как дать вторую оплеуху, а лучше нанести удар кулаком прямо в нос, Ангелина прошептала, вложив в слова всю свою ненависть к этому недочеловеку:

— Ну что, кто лучший штурмовик?! Перестрелял всех террористов как куропаток мой Муромов. А тебя, подонок, свои же расстреляют. — Геля хотела в довесок пнуть его ногой, но отец Мефодий вовремя остановил. Батюшка, обуреваемый тем же желанием, дополненным намерением смачно харкнуть в лицо всем обидчикам и осквернителям храма Божьего разом, еле сдержался.

Проявление гнева — грех, месть отдай Господу… Да и чревато было такое ребячество не столько для него, сколько для всех остальных. К тому же негодяи заслуживали смерти, а не порицания, пощечины или плевка. Батюшка посчитал, что лучше уйти спокойно и не оглядываясь. Потому просто взял Гелю за руку и одернул от дальнейших проявлений агрессии.

— Пойдем, родная, пойдем, милая.

Нужно было закончить сделку и как можно быстрее «раствориться» в горнальском редколесье. Никто больше не должен умереть. Все: девушка с ее чадом, русские бойцы-герои и братия, которую он давеча вывел из заточения, заслуживают будущего. И пусть эти мерзавцы останутся в прошлом.

Да, память не вычеркнет эту историю, она вернет злодеев в зловещих образах и страшных снах, в всполохах плохих воспоминаний. Она заставит морщиться и плеваться каждый раз, когда сознание будет возвращать эти мерзкие лица. Но она же сотрет ту боль и негодование, которые врежутся рубцами в хрупкие сердца пострадавших от зла. И превратит историю в благодарность Всевышнему за чудесное спасение и справедливое возмездие.

Отец-настоятель смотрел на небо и видел там Бога, не обратив внимание на «Лелеку».

— Кажется ты что-то пропустил, что-то важное, твой брат, это же твой брат. Он на коленях, и его огрела ладошкой какая-то девица, — обратила внимание на трансляцию видео на планшете псевдошотландка.

Старший Вакарский отвлекся от игры и уставился на экран. Там действительно был его брат. Призрак рыдал, ползая по земле, а люди Эль Ратона с автоматами держали его под прицелом.

Львов набрал новый номер мексиканца, и снял трубку «Иридиума».

— Переводи, не вынимая! — приказал Вакарский Олесе и поставил свой телефон на громкую связь.

— Что ты позволяешь себе? — заорал на «партнера» Львов. — Это мой брат. Что происходит?! Немедленно отпусти его и передай ему трубку.

Переводчица донесла мысль Вакарского мексиканцу, продолжая «пользовать» любителя необычных утех. Мышь ответил:

— Передай этому недоумку, что его брат — такой же идиот и лузер, как и он, и что он ставит женщину выше бизнеса.

Переводчица передала смысл сказанного.

— Эта девушка — дочь русского генерала, — привел свои доводы офицер военной разведки. — И ее ГУР решил использовать в информационно-психологической операции. Она даст заявление в СМИ с осуждением политики своего государства и с поддержкой нашего.

Переводчица Олеся старалась не упустить детали.

— Это ты сейчас придумал? Как можно произнести заявление о поддержке государства, которого нет? Она, по-твоему, заявит о поддержке гринго?! Вы же псы гринго?! — сплюнул Эль Ратон.

— Я — пес? Он сказал, что я пес?! Ты зарвался, Эль Ратон, ты работаешь на ЦРУ! Остерегись, ты не у себя дома!

— Я и не у тебя дома! В вашем доме бардак, а там, где бардак, — появляется ковбой, кладет ноги в сапогах на стол, поджигает сигару и ест попкорн, глядя, как туземцы убивают друг друга… — выдал монолог Мышь и неожиданно попросил Олесю не переводить последние реплики, а внимательно выслушать очень заманчивое предложение, от которого почти невозможно было отказаться.

Олеся крепко задумалась, когда услышала обращенные к ней слова:

— Этот ублюдок должен умереть. Если у тебя есть способ его грохнуть, сделай это прямо сейчас, и ты получишь сто пятьдесят тысяч долларов и улетишь сегодня же со мной в Мексику. Прямо сегодня, слышишь?! Только сфотографируй труп этого койота, чтобы у меня был пруф. Сделай это, девочка, и ты не будешь ни в чем нуждаться.

Олесе для принятия решения, перевернувшего всю ее жизнь в одночасье, потребовалось не более пяти секунд. Она сняла с подставки сувенирный топорик из булата — уменьшенную копию топора викингов — и саданула Вакарского по черепу, пока тот всматривался в экран и пытался уловить в жестах и походке мексиканского мафиози, расхаживающего вокруг стоящего на коленях Призрака, какие у того намерения в отношении его брата.

Топор вонзился в голову на предельную глубину лезвия. Шансов выжить после такого удара не было.

Без тени сомнения и капли эмпатии Олеся сняла килт, выронив одну фразу:

— Гнусная игра! В викингов мне понравилось играть больше.

Она быстро оделась в привычную одежду, выскочила наружу, села в свой джип, припаркованный возле здания, повернула ключ зажигания и надавила на педаль акселератора. Ей нужно было быстро попасть на границу Сумской области и Курщины. Там с ее «ксивой-вездеходом», за получение которой от майора она «отработала» с лихвой, переправиться через речку не составит труда. Она улетит из этой квази-страны в «мексиканский рай» бизнес-классом!

Все уезжают! Бегут! Чем она хуже! Она тоже красивая! Хоть и рыжая! Первые сто пятьдесят тысяч, целое состояние, заработаны относительно легко! Может, будет везти и дальше!

Дорога до Горналя не займет больше получаса. Этот мексиканский красавчик должен быть благодарен, а она будет и впредь благоразумна…