Как только майор Вакарский выпустил «зайцев из загона», а поляки пустились за ними в погоню, он не стал дожидаться развязки, наделив полномочиями куратора родного брата.

Сев на заднее сиденье служебного джипа, он доехал до реки Псел и пересел в плавающую трофейную «Нону» — 120-мм самоходный миномет, который и переправил его в Сумскую область Украины. На украинском берегу его встретили гуровцы и сразу повезли в «ставку».

Призрак же остался наедине с Эль Ратоном и «латиносами» в роли «смотрящего» за их «инфернальными деяниями».

Назначенный главным распорядителем пошедшего не по плану «сафари», он чувствовал себя импрессарио дешевого перформанса, поэтому не особо следил за происходящим. К тому же его могло стошнить в момент, когда мексиканцы и колумбийцы Эль Ратона приступили к потрошению «двухсотых».

Делали они это на том самом трапезном столе, где всего пару часов назад живые «охотники» распивали польский «полугар», закусывая его конфискованной у монахов колбасой монастырского копчения. Потрошители опасались, что как только Мышь очухается после приступа, то будет очень недоволен, что они нашпиговали пакетами и сшили только четыре трупа. Общий вес помещенного в контейнер кокаина составил всего 50 килограммов.

Помимо этого, было обнаружено еще четверо, которые не могли быть использованы в качестве контейнеров по причине их некондиционного состояния. Они каким-то образом напоролись на противотанковые мины и были буквально разобраны на молекулы. Их бы не опознали родные, а этого схема доставки товара не допускала — обезображенные лица не годились. Предусматривалась идентификация пограничной службой Польши по фото. Не все в сменах были коррумпированы картелем, поэтому элементарная предосторожность приветствовалась. К тому же родные при вскрытии крышки гроба хотели в последний разок взглянуть именно на лицо.

— Нам нужны были целые поляки, а не разорванные в клочья, — ругался Альварес, и Призрак понимал, о чем он говорит, так как сносно говорил на испанском.

— Ну что ж, минус четыре из тринадцати, — посчитал Призрак. — Что-то не вижу среди них убитого тезку — Анджея Можинского, их командира… Вместе с ним не хватает пятерых.

— Все равно мало, — оценил Альварес, — Эль Ратон будет сердиться.

— Я поговорю с ним, — успокоил Призрак. — Уверен, брат что-нибудь придумает и доставит дополнительных поляков. Пять — это не тринадцать. Можно будет расстрелять без всякого ложного «сафари», не рискуя ввязаться в бой.

Странность заключалась в том, что находившиеся в засадах «латиносы», которые должны были притащить разбросанные по лугам и оврагам тела ликвидированных польских наемников, до сих пор не вернулись, как не пришли назад и отправленные на их поиски люди из ГУР.

Другая странность, которую пока никто не заметил, заключалась в том, что один из приговоренных на верную погибель, а именно отец-настоятель Никольского храма и монастырской обители игумен Мефодий, вернулся в свою келью через задний двор.

Для латиноамериканских боевиков, стоящих в дозоре, все монахи выглядели на одно лицо с бородой Панчо Клауса, но с клобуком вместо сомбреро. К тому же монахам по распорядку разрешалось заниматься обыденной уборкой территории и иными работами до восьми вечера. Батюшка это знал и все предусмотрел, чтобы не вызвать подозрений. Он вернулся в аккурат под вечер, когда солнце зашло.

А до того, как отважиться на обратный путь, отец Мефодий долго объяснял Матвейке Муромову, доброму малому и односельчанину, спасшему ему жизнь, что поступить иначе он не может, ибо долг его — спасти оставшуюся в заточении братию даже ценой собственной жизни. Авось Господь и во второй раз ниспошлет чудо…

— Вот ты ж пришел брата своего Игорька вызволить, и я должон!

— Брата? — не понял Филин.

— А ты не из-за брата тут? Со мной он бежал. Надеюсь, укрылся в лесу или на болоте. Места-то он здешние знает получше погонщиков проклятых. Верю, что спасся он. Так что и ты его загодя не хорони…

Известие о том, что Игорь находился в Горнале, никак не повлияло на боевую задачу диверсионной группы, лишь расстроило командира, но Филин не показал вида, а парни донимали с расспросами. У каждого из них был свой сектор ответственности. Змей и Якут держали фланги, а Заря — тыл.

Аргументы отца Мефодия были весомы, и он действительно мог проскочить в братский корпус, где держали узников незамеченным, открыть ночью все кельи дубликатами ключей, которые он хранил в секретном месте, и вывести заключенных по известной только ему тропе через родник к лесу. В том числе Гелю. Но ведь батюшку могут поймать, подвергнуть пыткам! Риск огромный. Оправдан ли он?

Сзади в окоп, где проходила дискуссия с отцом-настоятелем, нырнул десантник. Заря был чем-то весьма воодушевлен и радостно сообщил хорошую новость:

— Командир, с бэка проблем не будет. Я схрон укропов нашел, когда раширял траншею. То-то меня удивила зарубка на березке. Подумал — какой сволочи понадобилось такую красоту портить! Там и Стугна — ПТРК на треноге. И четыре ракеты к ней. Прицел с тепловизором. Наводится по лазерному лучу и бьет на пять км. В принципе, аналог нашего «Корнета». Я в расчете старшим был. В мобильной группе таскал его. Могу садануть по их автопарку ночью. Спалим все издалека, а потом подойдем поближе и сожжем то, что не горит.

— Как отвлекающий шум — отлично… — мыслил вслух Филин, глядя на старца и размышляя, справится ли он с возложенным им на самого себя бременем.

— Чего это отвлекающий? Самый что ни на есть лобовой и дерзкий бой. Атака, — не согласился Заря.

— Атака на технику, но не закрепление на рубеже обороны врага, а откат после маневра и боя обратно. Двое ведут бой, а двое встречают батюшку у холма с сосной Христа и прикрывают отход пленных. Вон там! План ясен, отец Мефодий.

Игумен кивнул.

— Ну тогда я пошел, — испросил он разрешения.

— Или, отец, с Богом. Должно выгореть!

— Бог не выдаст, свинья не съест, — многозначительно изрек игумен.

— Пистолет мой возьми… — протянул Филин свое личное оружие.

— Нет, — отказался старец, выползая из траншеи, — Я стрелять не умею и не хочу. Хитростью буду бить. Хитрость не возбраняется использовать как оружие, примеры в Святом Писании есть…

— О чем это вы, и куда он? — не понял Заря.

— О военной хитрости, наверняка. А может, еще о какой. Готовься к ночному бою, Заря. И тащи все, что нашел в схроне. Все пригодится.