Поступая в мексиканское исправительное учреждение, каждый заключенный должен сдать личные вещи, представляющие ценность, персональные средства связи и любые другие предметы в целях собственной же безопасности. Исключения возможны лишь в особых случаях и только с официального разрешения администрации.

То, что посадка Эль Локи в тюрьму «Альтиплано» была квалифицирована как особый случай, не оставляло сомнения. Никто не удивился, что глава картеля получил отдельную камеру — это при том, что тюрьма была перенаселена под завязку, и больше половины зэков спали на бетонном полу.

Безумный не испытывал проблем с сотовой связью, как и его свита, которая состояла из головорезов Лос-Сетас. Зэки в оранжевых робах выстроились на поклон к подручным Безумного, чтобы позвонить родным, знакомым или адвокату без очереди — будь у них трубка, все равно осуществить звонок было проблематично из-за стен метровой толщины, изолированных помещений и строгого, не такого, как в тюрьме общего режима в Акапулько, контроля со стороны надзирателей.

За их лояльность нужно было выкладывать ежемесячно кругленькую сумму в тысячу песо. Такие деньги здесь водились у немногих. И эти избранные могли позволить себе любые капризы и поблажки от косяка марихуаны и щепотки кокса до проститутки в комнате для свиданий и даже павлинов в тюремном дворике для услады глаз. Хотя в «Альтиплано» и не практиковались бои боевых петухов, как в Акапулько, но все могло измениться, и послабления режима уже ощущались. Особенно когда во дворик вынесли трон для Безумного.

Эль Лока восседал на нем как король и выслушивал жалобы от тех, кто быстро переприсягнул новому авторитету, рискуя попасть в немилость других тюремных группировок. Здесь были и сальвадорцы и нанимавшие их для разборок члены картеля Синалоа. Были и непримиримые враги Лос-Сетас — бандиты из картеля Дель Гольфо.

Всей «оранжевой братии», особенно особо опасным преступникам, которые передвигались внутри исключительно в кандалах и коим было позволено поразмяться только в тюремном дворике, было интересно, как Безумный разрулит противоречия с людьми из картеля Залива. Они тоже были при деньгах и могли позволить себе практически все, все, кроме трона…

Все помнили крайнюю стычку банды Залива с членами картеля Синалоа. Итогом стала дюжина покалеченных и один труп. На этом и сыграл Безумный.

Узники «Альтиплано» ждали чего-то экстраординарного, когда короткими ручейками слились в тюремный дворик для прогулок заключенных и скучковались по группировкам.

Старший надзиратель отвернулся, когда мордовороты Эль Локи вынесли трон для нового короля. Никто не снимал с его щиколоток кандалы, так как их и не было. Вышел он своим ходом с расслабленным конвойным сзади, электрошокер которого и дубинка предусмотрительно висели на ремне сзади, а не спереди, как обычно.

На всякий случай люди из дель Гольфо вооружились, как и бандиты из Синалоа. Сальвадорцы стояли особняком, поближе к колумбийцам — им с мексиканцами делить было нечего. Они работали на тех, кто лучше платит со времен упадка империи Пабло Эскобара, когда мексиканские картели перехватили у того пальму первенства и стали править миром.

Безумный не стал испытывать судьбу и подходить к искоса глядящим на него заключенным, татуировки которых явно указывали на их принадлежность к конкурирующим кланам. В их среде синие и цветные рисунки на теле и на лице считались своеобразным добровольным клеймением — чем-то вроде присяги на верность и готовности блюсти криминальный кодекс чести. Перевертышей и склонных к сотрудничеству с полицией, а тем более с гринго, никто не уважает. Это обвинение, которое не произносилось вслух, витало в воздухе и, несмотря на всю свою эфемерность, могло послужить «предъявой» новому королю «Альтиплано». Поэтому Эль Лока упредил удар. А для этого он подговорил одного из старших надсмотрщиков.

Тот сперва попытался возразить насчет условий содержания Безумного, отругав конвойного, который сопроводил его из камеры во двор, не окольцевав кандалами. Все произносилось громко и демонстративно, с соответствующей мимикой и жестами. Так же показательно недовольный стражник получил со спины тяжелым прутом и с рассеченным черепом пал ниц. За свою готовность попасть в скорую и далее на больничную койку с оперативным вмешательством и почти месячным лечением ему покрыли не только медицинскую страховку, но и перевели на счет его доверенных лиц двести тысяч песо.

На следующий день Эль Лока, невзирая на скоротечное окончание предыдущей прогулки, вновь был без кандалов. Однако анонсирование шоу не заменит спектакля. Безумный лишь разогрел публику для того, чтобы его внимательно выслушали.

Тюремный дворик — не место для митингов и не сцена для упражнения в ораторском мастерстве. Хотя он и может превратиться в гладиаторскую арену при соответствующем запросе влиятельных мафиози. Эль Лока решал практические задачи, чтобы против него никто не посмел «вякнуть» и чтобы внушить страх самым безбашенным киллерам и безмозглым идиотам, что они либо превратятся в изгоев, если примут заказ на Эль Локу, либо станут грилем на косе Санта Муэрты.

Он сел на трон и заговорил тихо, но его все слышали.

— Вижу тут много сальвадорцев.

Это было правильное решение «наехать» только на определенную группу узников, причем самую слабую, хоть и достаточно многочисленную.

Он отделил их от остальных врагов, не посягая на положение даже колумбийцев. Нужно было на примере только одной, выбранной когорты противников обозначить свою неоспоримую силу и продемонстрировать непререкаемую власть. При этом Эль Лока сознательно политизировал свою речь, чтобы выделить мексиканцев как особую категорию, лишь вынужденную в силу обстоятельств и вследствие изощренной политики янки заниматься преступной деятельностью. Он словно намекал, что разлад между мексиканцами выгоден северянам, что когда-нибудь он закончится, и уж тем паче вражда неуместна здесь, невзирая на принадлежность бандитов к противоборствующим картелям. Тем самым он выказывал уважение своим соотечественникам как к привилегированной касте и избегал конфликта, который гарантированно вел к массовому кровопролитию.

Это был безошибочный формат общения. Члены «Синалоа» и картеля Залива сразу перевели дыхание. А Эль Лока продолжил:

— И чего вы, хваленая «Мара Сальватруча», добились в Сальвадоре? Убиваете ежегодно людей больше всех в мире и построили в Теколуке самую большую в Латинской Америке тюрьму на сорок тысяч «марас»? Это ваши достижения? И теперь вы, «кочевые муравьи», которым стало тесно в камерах по сто человек, мать вашу, явились ко мне в мой Тамаулипас, в мою Мексику, чтобы установить здесь свои порядки? Чтобы рассорить мексиканцев?! Вы привыкли спать на железных нарах без матрасов и дрочить на соседа по шконке, и хотите, чтобы мы тут ходили только с трусах и в цепях на ногах? Все как вы, ублюдки? Качаете права тут?! Думаете, если побрили свои черепа и расписали их как мурал, то вы не мара, а муро[9]? Мексика — ваша конечная станция, здесь вы на стационаре. Я собираюсь пригвоздить вас всех! До единого! А потом займусь пуэрториканцами! Неинкорпорированной организованной территорией США! У этих ублюдков даже нет своей страны! Они граждане США? У них нет даже своей «дивисас»[10]! Шавки гринго! Сперва выбью им их золотые клыки под их реггетон, а потом сделаю то же, что с сальвадорцами!

Коррумпированный надсмотрщик вынул из принесенной сумки две отрубленные лысые головы бандидос, с тату прямо на лысинах, тех самых, что были наняты Синалоа для охраны перебежчика Гонсало Лопеса. Мордовороты из «сетас» пригвоздили их на пики по бокам изголовья трона, увенчанного мексиканским орлом. А Эль Лока продолжил:

— У меня еще есть подлокотники для двух следующих черепов. Я не дам вам, пришельцам, ссорить мексиканцев! У нас только один враг — гринго!

После этой фразы Эль Лока несколько смягчил интонацию и добавил:

— Нормальные сальвадорцы работабт против гринго, а не в их интересах. У меня есть сальвадорцы «сетас». Значит, не все так плохо, и все можно исправить. Я наведу порядок в миграционной политике. На благо Мексике!

На следующий день никто из сальвадорцев не выступил на прогулке против Безумного, который ночью полностью отдекорировал свой трон. Колумбийцы дистанцировались от них и стояли теперь автономно, в другом углу дворика. Мексиканцы же кивали в знак согласия, одобряя решение Безумного наказать не в меру распоясовшихся гастролеров.

Некоторые изгои из группировок, ранее враждовавших с «сетас», которых угнетала сплоченная банда «муравьев», воспряли духом и постелили себе матрасы на освободившихся койках, за что были признательны Безумному.

Мексиканский орел на изголовье трона Эль Лока восседал на кактусе, копируя герб страны. А на кактусе еще были колючки, на которые при желании можно было нанизать дополнительные черепа. Желательно сальвадорцев. На худой конец, пуэрториканцев.